Юлия Пентри.

Безумная и прекрасная королева. Исторический роман



скачать книгу бесплатно

© Юлия Пентри, 2018


ISBN 978-5-4490-3050-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Рождение

Молодая женщина девятнадцати лет лежала на кровати в светлой просторной комнате. Хуана – таково было её имя – была хороша собой: утончённый овал лица с маленьким, слегка курносым носом и широко раскрытыми карими глазами. Её густые каштановые волосы, вызывавшие зависть придворных дам, сейчас небрежно разметались по подушке. Это была прекрасная испанка: юная, великолепно сложенная, с загорелой шелковистой кожей. Хуана услышала плач своей только что рождённой дочери, доносившийся из соседней комнаты.

– Где Филипп? – спросила она служанку, которая стояла рядом с кроватью.

– За ним послали, ваше высочество. Сеньоре нужно отдохнуть.

С этими словами служанка низко поклонилась и вышла из комнаты.

Через час все придворные покинули королевские покои и унесли с собой младенца. Юная мать осталась одна. Темнело. Хуана выглянула в окно и пробежалась взглядом по мокрым крышам старого города.

Шёл 1498 год. Хуана I была женой герцога Бургундии Филиппа IV вот уже два года. Это был счастливый брак, полный любви и самоотверженности – по крайней мере, для Хуаны.

Филипп не часто появлялся в её покоях, но она не могла судить мужа: ведь ему выпало неспокойное время правления. Филипп только было установил торговые отношения с Англией и в Бургундии, наконец, воцарился мир. Король Англии, Генрих VII, требовал постоянного внимания, и герцог неустанно посылал своих гонцов к английскому королю, настаивая на личной с ним встрече. Но Генрих медлил, а Филипп продолжал настаивать.

– Покажите мне дочь! – донеслось из дворцового коридора.

– Филипп! – радостно воскликнула женщина и выбежала мужу навстречу.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, завидев жену.

– Я чувствую себя счастливой, дорогой!

И она протянула к нему свои худенькие ручки.

Филипп встал на колени и прижался губами к её рукам.

– Моя жена, моя любимая прекрасная жена!

Герцогиня была счастлива в этом союзе, который подарил миру очаровательную девочку, названную Элеонорой.

Хуана обнимала за плечи мужа, который с неподдельной заботой и нежностью сейчас смотрел на дочь, стоя у колыбели. В своих мыслях счастливая мать, как и все другие матери в мире, рисовала картины их будущей жизини: вот она учит малышку верховой езде; вот гордый отец с подрастающей дочерью прогуливаются по парку; вот Хуана ждёт Филиппа в их спальне и уже слышит стук его размеренных, тяжёлых и таких любимых шагов!

Это были самые заветные её мечты – которым, увы, не суждено было сбыться.

Обед

Филипп сидел за обеденным столом и выглядел совершенно разбитым. Он нехотя ел и ещё более неохотно отвечал на вопросы.

– Но, дорогой мой, – почти плача, сказала Хуана, – ты же обещал пойти со мной и Элеонорой на прогулку!

– Ты же знаешь, что собрался совет и я не мог уйти, – сказал он.

Хуана не нашлась что ответить и только захлопала своими чёрными как смоль ресницами.

Она демонстративно надула губки и негромко хмыкнула. Филипп с удовольствием наблюдал за этой игрой обиженной жёнушки, которую Хуана с не меньшим удовольствием играла.

– Ты пользуешься тем, что я не переношу женских слёз, и специально выдавливаешь их из себя, – констатировал он.

Хуана ещё чаще захлопала ресницами и наигранно небрежно пожала плечами.

– Я совершенно искренне обижена, – и она уставилась в свою тарелку.

Филипп снисходительно улыбнулся и встал из-за стола. Он подошёл к жене и положил свою руку ей на плечо. Но она только поморщилась и продолжила изучать тарелку.

Тогда он сказал:

– Не разбивай моё усталое сердце, Хуана! Не играй с ним, любимая. Ты знаешь, как горька моя доля, как часто я должен разлучаться с тобой. И как тяжело мне это даётся. Но однажды, моя дорогая, мы выполним свой долг на этой земле и тихо состаримся. С какой тоской ты будешь думать, куда бы подальше отправить своего мужа, старого пня, который больше ни на что не способен. А я буду коротать долгие холодные вечера у твоих прекрасных ног, словно дряхлая, но верная своей хозяйке собака. Ты будешь по-прежнему горяча и красива, и я буду сгорать от ревности к зеркалу, в которое ты смотришься, потому что оно крадёт тебя у меня!

Хуана рассмеялась и обнажила чудесные белоснежные зубки, которые подчёркивала её смуглая кожа.

– Значит, дряхлая верная собака? – задорно переспросила она.

– Собака, – подтвердил Филипп, – дряхлая, но верная.

Подозрение

Было тихое ясное утро. Элеонора ещё спала в своей кроватке. Пять придворных нянь тоже спали, расположившись на стульях неподалёку. Хуана на цыпочках вышла из комнаты и спустилась на первый этаж. Она подошла к двери в конце коридора, у которой стояли стражники.

– Доложите, что я здесь.

Стражники повиновались и скрылись за дверью. Герцогиня было приготовилась пройти вперёд, минуя караул, но они преградили ей дорогу.

– Его светлость примет вас позже. Он просил его извинить.

Хуана от неожиданности даже вскрикнула.

– Вы не поняли: там мой муж, а это – мой дворец. И, без сомнения, моя страна. Я могу пройти куда угодно и когда угодно! – и она выразительно посмотрела на караульных.

Они были растеряны и испуганно переглядывались. Воспользовавшись замешательством, герцогиня быстро прошла между ними.

Двери распахнулись, и Хуана ворвалась в комнату. Воображение рисовало страшные картины.

«Не любит… У него любовница? Или любовник? Или всё же просто устал… Нет, он меня больше не любит!»

Герцогиня импульсивно сорвала одеяло и швырнула его на пол. На кровати лежал Филипп в обнимку с пуховой подушкой. Он сонно приоткрыл веки и непонимающе уставился на жену.

Хуана была смущена своим необдуманным поступком, негромко спросила:

– Ты один?

Филипп удивлённо посмотрел по сторонам.

– Не считая тебя и двух стражников за твоей спиной – можно сказать, один.

Герцог знаком приказал караулу удалиться.

– С каких пор я не могу посещать твою спальню? – немного более снисходительно спросила Хуана.

– С тех пор, как я занимаюсь делами государства, любимая. С тех пор, как Англия ставит нам палки в колёса.

– А не с тех ли пор, как я родила тебе дочь? Признайся, я надоела тебе?!

– Как ты можешь обвинять меня в том, чего я не совершал? Ты ставишь меня перед выбором: долг или семья. Ты хочешь, чтобы я уделял тебе больше времени, но король английский и король испанский – твой отец, к слову, – и десяток других королей требуют от меня того же! Не будь так жестока ко мне, Хуана. Я люблю тебя так же, как и прежде, разве ты не видишь?

Герцогиня, краснея, слушала мужа и к концу речи совсем засмущалась.

– Конечно, вижу! Я знаю всё это, знаю, Филипп.

Она не нашлась что ещё сказать и заплакала.

Филипп обнял жену за плечи и положил её прелестную головку себе на грудь.

Так они и лежали: молча обнявшись, двое самых счастливых людей в королевстве, как это бывает, когда муж влюблён в свою жену, а жена в своего мужа, – и двое самых несчастных, которыми бывают особы королевских кровей, несущие долг перед государством. И с этим долгом они расплатятся лишь после своей смерти.

Дворцовое празднество

24 февраля 1500 года, Гент, Фландрия. Дворец Принзенхоф.

Это был чудесный бал, который давали без повода. Начиная с прошлого года балы без повода в Принзенхофе давали постоянно.

Филипп был изрядно пьян и танцевал с очередной дворцовой служанкой.

Хуана сидела в высоком дубовом кресле и не отводила глаз от мужа. Она чувствовала себя уставшей: всё же девятый месяц беременности. Это была её вторая беременность, на которую все во дворце возлагали большие надежды и с нетерпением ждали появления на свет младенца. Но сейчас женщина чувствовала себя несчастной и самое страшное – преданной. А предателем был Филипп.

Когда Филипп приобнял девушку, с которой до этого так увлечённо танцевал, это было уже слишком. Гувернантки повернули головы в сторону своей хозяйки, беспокоясь за предстоящие роды. Девушка, танцевавшая с Филиппом, поймала на себе пронзительный взгляд герцогини и остановилась. Очевидно, бедной служанке уже не хотелось танцевать – но и не танцевать с герцогом Бургундии было невозможно.

Пьяный, еле стоявший на ногах герцог повернулся и тоже посмотрел на жену. В этот момент Хуана пыталась разгадать его взгляд, обращённый не то к ней, не то сквозь неё.

«Он меня ненавидит, – думала с досадой Хуана, – или хочет вызвать ревность?»

Она так и не смогла понять, о чём в этот момент думал муж, но в глазах Филиппа было несомненно одно: безграничная грусть, как бывает у тех, кто громко смеётся, много шутит и беспричинно пьёт.

Филипп ничего не сказал, лишь галантно усадил служанку на место и вывел в центр зала очередную бургундскую красавицу. Хуана в бешенстве сжала кружевной платок, который лежал у неё на коленях, с такой силой, что ногти вонзились в ладонь. Гувернантка, стоявшая у герцогини за спиной, ласково положила руку ей на плечо:

– Не хотите ли выйти на свежий воздух, ваше высочество?

Но Хуана ничего не ответила и продолжала наблюдать за жестоким театром, который разыгрывал перед ней её муж.

«Что стало с нами, любимый? – спрашивала себя она. – Как скоротечно было наше счастье, Филипп! Как быстро мы забыли друг друга. Разве дочь короля испанского плохо служила тебе? Господи, за что ты наказываешь меня?»

Предаваясь этим невесёлым мыслям, Хуана вдруг почувствовала резкую боль внизу живота и вскрикнула. Гувернантки тут же окружили её, музыканты перестали играть. Герцогиня корчилась от боли, пытаясь встать. Она искала глазами мужа, чтобы взять его за руку, но перед ней поплыли жёлтые круги. Хуана уже не разбирала лиц. Начались схватки. Эти роды будут долгими, очень тяжёлыми и болезненными.

Карл

Слуги перенесли герцогиню из банкетного зала в спальню. Филипп, видя, как уносят жену, сначала было двинулся следом, но через пару минут передумал, так и оставшись стоять посреди зала.

Повисла напряжённая тишина, но никто из гостей не смел её нарушить.

Несколько минут спустя Филипп стал оглядываться по сторонам безумным взглядом, будто не очень понимая, что происходит.

– Играйте! – громко и пренебрежительно сказал он музыкантам.

Гости так и остались стоять, неподвижные, словно римские статуи.

– Танцуйте же! – крикнул Филипп пьяным низким голосом.

Все разбрелись по парам.

Не помня себя, Филипп пил и веселился до самого утра, пока не свалился с ног. С банкетного пола его подобрали слуги и отнесли в одну из дальних спален дворца. На этом, к молчаливой радости гостей, бал был окончен.

Тем временем после продолжительных и тяжёлых родов на свет появился мальчик. Это был чудесный младенец с глубокими карими глазами матери и строгим носом, доставшимся ему от отца. Младенца назвали Карл. Он был плотного телосложения и совсем не плакал, чем с первых минут жизни выдал свой сильный характер.

Хуана, потерявшая все силы, беспокойно спала, когда Филипп вошёл в её покои.

Она услышала его тяжёлые шаги и протянула навстречу свою руку.

Филипп подошёл к жене, быстро поцеловал её в лоб и, так и не взяв за руку, сказал:

– Благодарю вас.

Он подошёл к колыбельке, стоявшей в углу комнаты, и стал рассматривать сына.

Герцогиня так и осталась лежать с приподнятой в воздухе рукой, которая затем бессильно рухнула на кровать. Слёзы душили её, но она говорила себе, что это только усталость.

«Ведь он здесь, – твердила себе Хуана. – Филипп пришёл ко мне. Он так мечтал о сыне, и вот я родила ему сына. Теперь всё будет хорошо, у нас всё будет хорошо».

Она повторяла последнюю фразу словно молитву, снова и снова, пока не услышала, как дверь спальни громко хлопнула и тяжёлые шаги Филиппа стали удаляться.

В комнату тут же вошла гувернантка.

– Он не любит меня, – сказала Хуана с отчаяньем кому-то невидимому, смотря в пустоту.

Гувернантка подошла к кровати, осторожно села на самый её край и стала гладить герцогиню по волосам.

– Это не так, ваше высочество, ваш муж любит вас. Дайте ему немного времени.

Одинокая герцогиня

Хуана сидела в комнате, освещённой лишь двумя догорающими свечами. Она была неподвижна и о чём-то думала. Её густые каштановые волосы беспорядочно спадали по плечам, доходя до самого пола – длинные, слегка вьющиеся и непослушные локоны, которые так любил Филипп. По крайней мере, так он говорил.

– Бог послал мне красавицу жену, – сказал Филипп, стоя у алтаря в час их венчания, – разве мог я мечтать о большем?

Потом он наклонился к самому её уху и прошептал:

– Твои шёлковые локоны сводят меня с ума. Твоя грудь не даёт мне покоя с той минуты, когда мой взгляд впервые упал на неё. Что, если мы сбежим со свадебного банкета прямо в спальню?

Хуана была смущена и безумно влюблена в этого наглеца, который шептал ей непристойности, стоя перед распятием Божьим. Юная девушка, воспитаная в строгих нравах католической Испании, никогда не стоявшая так близко к мужчине и тем более никогда не остававшаяся с мужчиной наедине, быстро потеряла голову, слушая герцога. Со временем её чувства к мужу только усиливались – и она давала им волю, ведь в Хуане текла кровь испанских королей!

И вот сейчас она сидит в тёмной комнате и смотрит, как лунный свет ложится на мягкие покрывала, которыми застелена огромная дубовая кровать. Теперь Хуана спит одна. Вот уже год после рождения второго ребёнка она спит одна. И ест одна. Ходит на прогулку и воскресные мессы, встречает Рождество и принимает канцлеров – всё это без участия мужа.

Она сгорает от ревности, она ждёт у окна, высматривая Филиппа, точно зная, что он ей больше не принадлежит. Но кому тогда принадлежит её муж? Тайной красавице или всем женщинам королевства сразу?

Как много мы готовы заплатить, чтобы узнать правду, и как часто жалеем, узнав её! Какое страшное занятие нашла себе герцогиня Бургундская – искать фаворитку своего герцога. Как ложны бывают наши надежды, когда мы хотим вернуть то, чего больше нет. А может быть, никогда и не было?..

Письмо

Хуана подошла к малышке Элеоноре, которая увлечённо играла яркими ситцевыми лентами от платьев. Она погладила дочь по голове и нежно улыбнулась своей усталой, но по-прежнему обворожительной улыбкой.

– Прекрасная гордая девочка, – залепетали рядом сидевшие нянечки, показывая на Элеонору. – А маленький Карл, какой молчаливый, какой задумчивый: просто урождённый правитель!

Если бы Хуана знала, что эти слова станут пророческими. Но они сбудутся много лет спустя, а пока это всего лишь дети, которыми так гордилась мать.

– Герцог у себя? – спросила она стоявших за спиной слуг.

– Да, сеньора, – доложил один.

– Скажите ему, что я жду его в своей спальне.

Слуги повиновались и скрылись за дверью.

– Уведите детей в их комнату, – велела герцогиня, – я спущусь к ним позже.

Когда детей увели, на пороге появился Филипп.

– О чём ты хотела поговорить? – спросил он, останавливаясь в центре комнаты.

Хуана жестом показала ему присесть, но он не сдвинулся с места.

– У меня мало времени, – сказал герцог нетерпеливо.

– Сегодня я получила письмо от матери. Она хочет, чтобы мы приехали на время в Испанию.

– «Мы»? – удивился Филипп. – Я думаю, твоего присутствия ей будет достаточно.

Хуана слегка поморщилась, слушая ледяной тон мужа.

– Умер Мигель.

– Мигель? Сын Изабеллы?

Хуана кивнула.

– Ты знаешь, как дорога мне была сестра и как дорог мне был её сын Мигель. Мои мать и отец не могут утешиться, и я поеду к ним как можно скорее.

– Сказано ли в письме про наследие? – Филипп всё с большим интересом и меньшим холодом смотрел на жену.

– Да. Отец и мать признают моё право наследования трёх корон: португальской и обеих испанских.

Сказав это, Хуана внимательно взглянула на мужа.

Филипп был ошеломлён услышанным. Широкая улыбка вдруг озарила его красивое лицо. Он рассмеялся непонятно чему, всё больше погружаясь в собственные мысли. Впервые за последние два года Хуана слышала, как смеётся муж, и это согрело ей сердце.

– Да здравствует наследница престола! – нарушив повисшую тишину, сказал он и быстрыми шагами подошёл к жене. – Да здравствует королева!

И Филипп нежно обнял её за талию.

Отъезд

Следующую ночь герцог провёл в покоях жены. То, о чём так долго мечтала Хуана, наконец сбылось: она стала наследницей престола и любимой женой. В том, что она стала наследницей, герцогиня не сомневалась. Но была ли она любимой?

Филипп говорил ей слова, которые она уже не надеялась услышать. Он обещал жизнь, в которой всё будет хорошо. И Хуана верила. По крайней мере, этой ночью ей очень хотелось верить во всё, что он говорил. Утром муж и жена завтракали вместе, а Филипп даже проведал детей, особенно Карла, который теперь получил все шансы стать следующим королём.

Герцог был внимателен и галантен, как никогда. Хуана прекрасно понимала, что не стань она наследницей, Филипп бы и дальше продолжал свои любовные похождения, нисколько не интересуясь её чувствами. Но, несмотря ни на что, она получила мужа обратно, пусть даже он и стоил ей трёх корон.

Герцогиня купила своё счастье, заплатив за него хорошую цену, и сердце её стало спокойно. Сейчас будущая королева считала происходящее выгодной сделкой. Но не слишком ли дорого заплатила она за человека, который так легко играет с её чувствами? И не слишком ли быстро найден молчаливый компромисс? Увы, в любви нет благоразумия, а в борьбе за престол нет места чувствам. Поэтому оба – и Хуана, и Филипп – были сейчас безмерно рады обрушившимся на их головы надеждам: Хуана думала о Филиппе, а Филипп – о престоле.

Во дворце вовсю готовились к отъезду, когда Филипп получил неожиданное приглашение от Генриха VII, короля английского. Генрих приглашал того встретиться в Кале, французском городе, что у пролива Па-де-Кале. Король Англии заверил в письме, что «дело не терпит отлагательств», и вскоре слуги стали снаряжать два экипажа: один в Кале, другой в Кастилию.

Было решено, что Филипп выедет этим же вечером, а Хуана останется в Принзенхофе до конца следующей недели, поскольку выглядела она бледной и болезненной, и герцог не на шутку беспокоился о её здоровье. Но дворцовый доктор заверил, что с будущей королевой всё в порядке, не считая сильного переутомления. Видимо, последние новости, полные горьких и радостных переживаний, сделали её особенно чувствительной.

Филипп обещал Хуане встретить её по дороге в Кастилию, чтобы вместе отправиться к королевскому двору. Герцогиня же просила о ней не беспокоиться и впервые за долгое время с лёгким сердцем отпускала от себя мужа, который, казалось, больше неё был опечален их предстоящей разлукой.

Жизнь в Кастилии

Кастилия,
январь 1501 года.

Филипп снова не пришёл. Хуана спустилась в обеденный зал, в котором уже находились её отец Фердинанд II Арагонский и мать Изабелла I Кастильская. Отец, завидев дочь, радостно улыбнулся. Мать, окинув беглым взглядом комнату, спросила:

– Филипп снова не пришёл? – и тут же добавила: – Конечно, кто бы сомневался!

– Изабелла, – с укором посмотрел на неё Фердинанд.

Хуана глубоко и горько вздохнула.

Королевская семья ела молча, пока слуги не сменили основные блюда десертом.

– На твою коронацию будущий король соизволит явиться? – нарушив тишину, холодно спросила Изабелла.

– Да, мама, – Хуана не смогла поднять на мать глаз, которые были полны слёз: то ли от обидных вопросов, то ли от собственного бессилия.

– Оставь её в покое! – громко сказал Фердинанд.

Изабелла с немалым удивлением посмотрела на него, бросила столовые приборы в тарелку и, не дожидаясь десерта, встала.

Фердинанд тут же пожалел о своих словах. Он любил Изабеллу, и такое резкое и грубое замечание сделал ей, должно быть, впервые. По крайней мере, Хуана впервые слышала, как он повысил голос на мать.

– Прости, милая, – Фердинанд нежно накрыл своей ладонью руку дочери. Он очень хотел сказать ей что-то ещё. Но слова не шли, и он лишь с жалостью посмотрел на дочь, встал из-за стола и медленно направился к выходу.

Хуана осталась одна. Принесли десерт, который так и остался нетронутым.

Всё рушилось. Всё снова шло не так. Мать ненавидела Филиппа за его недостойное поведение. В Кастилии его видели в каждой таверне. Уходил он оттуда под утро пьяный, а потом заявлялся во дворец и сидел под закрытыми дверьми собственной спальни.

– Это моя спальня, дорогуша, – говорил он, допивая ром из бутылки, которую принёс с собой, – открой сейчас же эту чёртову дверь!

Но Хуана не открывала и лишь отчаянно плакала, сидя одна в тёмной холодной комнате.

Так повторялось каждую ночь. Утром Филипп спал, а днём заявлялся к жене, словно побитая собака, стыдливо смотря в пол.

– Мне так тяжело, – говорил Филипп, – я устал, разве ты не видишь, как сильно я устал? Вспомни, как счастливы мы были в своём дворце в Бургундии! Твоя мать сводит меня с ума. Она изводит меня, она ненавидит меня. Недалёк тот день, когда она подсыплет мне яда в еду! Я не намерен больше терпеть эти унижения. После коронации мы возвращаемся в Бургундию. Выбирай: либо я, либо твоя мать.

С этими словами он выходил из комнаты, оставляя жену наедине с тяжёлыми мыслями.

Так повторялось изо дня в день: мать и зять вели необъявленную войну, в которой Фердинанд занял нейтральную позицию, лишь взглядом сочувствуя дочери и мысленно подсчитывая дни до её коронации – ожидая, что после коронации это безумие наконец кончится.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное