Юлия Леонтович.

Моя Равномерность. Фэнтези. Книга I



скачать книгу бесплатно

В один день я ощутила аналогичное чувство, которое я, пожалуй, не забуду никогда. Да, больше я не видела своего будущего в Оттаве, и, как мне казалось, оно ожидает меня за другими горизонтами, которым в дальнейшем я последовала навстречу. Ими для меня стали мое увлечение фотографией и совершенно новая и еще незнакомая мне страна.

Подача документов и последовавшее ожидание вскоре воплотилось в мое принятие в колледж. У меня появился шанс изменить что-то в своей жизни, и я воспользовалась им. Все было решено, оставалось только собрать вещи и попрощаться со страной, которая много лет назад стала для меня вторым родным домом. Что я в последующем и сделала, на этот раз самостоятельно.

– Привет милая, – следом услышала шум из кухни. Это приятно удивило и вызвало хорошие воспоминания из детства, когда мы жили вместе, мама по старой привычке проводила время часами на кухне, чтобы по нашему возвращению побаловать нас чем-нибудь вкусненьким. Не являлись мы также сторонниками и «светской жизни», подразумевающей посещение различных кафе и ресторанов.

– Я смотрю неплохой фильм, присоединяйся, – слышу от папы и вот он уже в поле моего зрения. Я всегда с радостью разделяла с ним эту участь. Долгие разлуки и расстояние не уменьшили моей любви к последующему, но лишь развили эту тягу во сто крат сильнее.

– Ты не поверишь, – восторженно сказала я, и отец обернулся ко мне.

– Мия, откуда он у тебя? – его тон обозначал одно – он погряз в замешательстве, немало в нем пребывала и я.

– О ком вы говорите, – послышался голос мамы из кухни, и следом она вышла сама.

– Голубь? – удивленно произнесла она. Не думаю, что рассчитывала на другую реакцию. И затем, могла ли она быть иной после того, как они увидели моего не совсем обычного друга.

– Понятия не имею, я просто шла и он появился. И мне захотелось взять его с собой, – воодушевленно промолвила я, поочередно поглядывая то на родителей, то на голубка.

– Я сожалею, милая, но так или иначе тебе придется отпустить его на свободу. Ты не сможешь постоянно держать его взаперти и рано или поздно ты должна будешь сделать это, – сочувственно сказала мама. Я понимала, что в ее словах сокрыт немалый смысл, и мне следовало согласиться с этим. Точно я не знала, как долго крылатый друг пробудет со мною, но в полной мере мне доставало настоящего времени, в котором мы были вместе, а об остальном почему-то не хотелось думать и делать поспешные выводы.

– На улице холодно, и я не думаю, что ему понравится это, – начала я строить свою защитную кампанию. И этим лишь выражалось мое желание оставить голубка у себя на ночь.

– Едва ли ты встретила его в другом месте, – сказала мама, и она была права.

– Софи, ты же знаешь, как наша дочь относится к такому роду вещей, – доброжелательно произнес отец. Он частенько выступал на моей стороне, и я всегда могла положиться на его поддержку, за что была ему безмерно благодарна.

– Твоя правда, Николас, – ласково промолвила мама. – И потом, я говорила обобщенно и отнюдь не имела ничего против этого миловидного голубка.

– Ты находишь его милым? – заинтересованно спросила я.

Что касается меня, я находила его просто великолепным.

– Он милый, – озадаченно ответила она, продолжив. – А еще я знаю, что ты голодна.

– Не совсем.

– Мия, тебе стоит поесть, ты весь день провела в колледже, – настояла мама. Когда мама начинала говорить подобным тоном, я понимала, что спорить с нею бесполезно и победу мне не одержать. По крайней мере, не так быстро.

– Мам, – простонала я.

– Софи, наша дочь истинная жительница Лондона и живет по графику питания англичан, – дополнил отец, как и прежде, будучи вовлеченным в просмотр фильма.

– То есть, когда придется, тогда и поем? – не понимая, сказала она.

Отец засмеялся, и я подхватила его смешок.

– Я, правда, не голодна, – поединок был еще не проигран, и я предпринимала очередные попытки отстоять свое маленькое «Я».

Мои родители очень добрые и внимательные, заботливые и искренние, и я их очень люблю. Стоит ли говорить что-то еще? Для меня они лучшие из лучших, и других таких просто не существует.

Мой пернатый друг по-прежнему сидел у меня на руке. И, как я предполагала, довольно внимательно наблюдал за всем происходящим. Я задумалась над тем, какое у них понимание к окружающему миру, как они все видят и воспринимают. Не зная однозначного ответа, я была уверена в том, что они с лихвой разнятся от людей.

– А как вы провели день? – мы зашли на кухню. Едва я могла назвать свою кухоньку просторной, но мы умудрялись замечательно провести время, не ощущая недостатка места.

– Замечательно, мы много гуляли по городу. Жаль, тебя не было с нами, – разочарованно промолвил отец. – А как у тебя дела в колледже?

Наш разговор плавно и постепенно шел к полуночному чаепитию.

– О, все замечательно, – с явным преувеличением ответила я, надеясь, что оно не так очевидно, еще в моем голосе плескалось немало фальши. Честно, все было с точностью наоборот, но я не хотела расстраивать родителей. – Самое главное, – продолжила я, – что завтра мы проведем весь день вместе, и это будет здорово!

– Ох уж этот Лондон, – одновременно произнесли родители.

– Софи, помнишь тот случай с фотографией, – спросил отец, и его лицо расплылось в милой и ностальгической улыбке.

– Еще бы, – оживленно ответила мама. – Она была еще совсем ребенком, когда увидела тот снимок впервые, – продолжила она следом за отцом. Казалось, на мгновение воспоминания заполонили воздух помещения, но в отличие от родителей, мои воспоминания были скудны.

– О чем вы? – заинтересовалась я.

– Вестминстерский дворец, – объяснил отец, но это мне немногим помогло, и он продолжил. – Это было до нашего переезда в Оттаву, как-то вечером мы встретили наших друзей. Они только вернулись после продолжительного путешествия по Великобритании, где посетили множество мест.

– Она была еще так мала, – дополнила мама, в ее голосе было нечто от радости и тревоги, восхищения.

– Ты взяла фотографию и сказала: «Мама, это замок со сказки, которую ты читаешь мне на ночь», – дополнил отец. Он ушел в воспоминания, это касалось и мамы. Со мной было тяжелее, как-никак я едва помнила этот разговор, и едва что-то изменилось, не заговори они об этом.

– И сколько лет мне тогда было? – интерес и непонимание поглотили меня сполна.

– Лет пять, не более, – ответила мама.

– Я совсем этого не помню, – раздосадовано промолвила я.

– И не удивительно, ведь тебе было всего пять! – проговорили они на раз.

– И что ты ответила мне? – интерес не отступал, отнюдь.

– Милая, когда ты станешь взрослой, ты непременно туда поедешь, —в ответ мама улыбнулась.

– Ты учишься в Лондоне, Мия, – сказал отец. – Ты воплотила свою мечту в реальность, – отец был рад, и это делало счастливой и меня.

– Мы никогда не сомневались в тебе, и знали, что ты непременно добьешься своего, – сказала мама. Ее слова имели для меня особую ценность, также как и слова моего отца.

Верно, стоит только сильно захотеть. Отчасти правда, человек не может до тех пор, пока не хочет. Конечно, от желания зависит далеко не все, но это неотъемлемая основа, заглавная составляющая, без которой попросту ничего не получиться.

– После сказочного замка предлагаю прогуляться по Гринвичу, – продолжил отец.

– Я была ребенком!

– Но это не изменит моего восприятия о Парламенте, – засмеялся отец.

– Милый, разве ты никогда не был у Гринвичского меридиана? – спросила мама.

– Нет!

– Правда? – переспросила она.

– Ты права, – улыбнулся отец. – Ты мой меридиан.

Я сонливо улыбнулась.

– Голосую за «time bed», – предложила я.

– Поддерживаю, – дополнила мама.

– Еще бы… – засмеялся отец.

– Да, я люблю сочетание графика со здравым умом, – в голосе пахло сарказмом, этим она очередной раз хотела подстрекнуть отца.

– Good night! – задорно последовало от отца.

– М…м…м… ты знаешь английский, – засмеялась мама. – Года идут, а ты все еще удивляешь меня! – продолжала она подшучивать.

Мой отец работает журналистом, а мама – социальный работник. Однажды они познакомились во время международной конференции, где затрагивалась тема «защиты детей и несовершеннолетних молодых людей». Для мамы английский язык не является родным, но она знает его в совершенстве. Моя мама украинка, а отец – англичанин. Когда родители поженились, они были очень молоды и счастливы.

– Милая, это только начало, – подмигнул он ей.

«Ну вот, началось их ребячество, – подумала я. Хотя на самом деле меня довольно-таки умиляли их нежные и ласковые взаимоотношения».

– Night, Night, – я прервала их разговор.

– Ты мне кого-то напоминаешь, – ответила мама.

– Учусь у лучших! – пролепетала я.

Мне хотелось кричать от переполняемых мною чувств, поскольку я так сильно любила свою семью. Это я пыталась показать им всем своим естеством, чтобы они никогда, никогда не усомнились в моих чувствах. Любовь не должна афишироваться одними только словами, но дополняться действиями. Пожалуй, первое шло в ногу со вторым и не мыслило своего существования друг без друга. Безусловно, на расстоянии наша связь становилась только сильнее.

Подойдя к столешнице, я взяла на руку своего пернатого друга и пошла в комнату. Как ни странно, я уже успела к нему привыкнуть. Время близилось к полуночи, я приняла душ и включила ноутбук.

Без промедления, я запрыгнула на любимый, погрязший в подушках подоконник, и окунулась в размышления, накопившиеся за день и не только. Ко мне подлетел голубок и сел на колени. Несколькими минутами погодя комнату заполнило негромкое звучание музыки. Это чарующее взаимодействие альтернативно-симфонического рока, непревзойденного мужского фальцета и чувственной игры пиано. Музыка способна творить чудеса и вызывать в нас воспоминания. В моем случае это больше походило на весомый эмоциональный букет многих прожитых мною чувств и дней.

Мне нравится музыка, я слушаю ее довольно часто и достаточно разную. Каждый стиль, исполнитель, всё в целом и только частично способно запечатлеваться в нас определенными воспоминаниями и опытом, через который мы все проходим.

Мой взгляд продолжал блуждать ночной улицей, словно проделывая свой вояж, это действовало на меня успокаивающе, чего я не могла сказать о своей участи среди людей. Часть меня всегда взывала к уединению и предпочитала суете занятную участь тишины, но что касается общения, здесь мне нет равных! В общении я неуклюжая и в каком-то смысле неуместная для людей. Не могу сказать, что я не общительная, но скорее моя общительность распространяется далеко не на всех и ограничивается теми, кто уже есть в моей жизни. Что касается «чужих», с ними все немного тяжелее… Хотя я не признаю этого на людях.

Скажу даже больше, я готова безудержно и без остатка раствориться в родных и близких мне людях, потому что доверяю им и люблю. И чувствую себя до невозможного неуклюжей и неумелой, когда речь заходит о новых знакомствах, и становлюсь практически «парадоксом», когда это касается общения с парнями. В общем, парни никогда не баловали меня своим вниманием. Когда я училась в Оттаве, не могу сказать, что за ланчем я сидела исключительно за рядами последних, но и не за столом капитана команды и его друзей.

У других в этом плане получалось лучше, но я была так не схожа с большинством людей, среди которых жила. Они были сильнее меня и потому счастливее, а своего счастья нужно уметь добиться. Словно вьюга, хаотический поток мыслей вился в моей голове днем и ночью, не прекращаясь и не давая мне покоя. Заглавной отметкой этого опустошения и непонимания, а порою и непринятия самой себя, было отсутствие в моей жизни человека, которого в ней не существовало.

«Я не жду чуда, уже не жду. Оно не доступно мне, и всему есть доказательство. Более того, я в него никогда не верила, или уже не верю. По всей видимости, и чудо меня совсем не ждет. Достаточно…»

Но я по-прежнему продолжала надеяться и верить. Мне хотелось верить, что ты рождаешься не один, но влекомый невидимой нитью, которая после рождения ведет тебя, и однажды ты завернешь этот клубочек до конца, и встретишь его. На это могут уйти годы, и они уходят, так проходит вся жизнь, эта схема была придумана гораздо раньше меня и всех прежде родившихся меня.

«Что если это не так, что если я просто одна и все. Я родилась с оборванной нитью, и там у другого конца пустота, и ждать вовсе некому, – подобные мысли омрачали меня, о них хотелось не думать, но гнать прочь из головы».

За своими размышлениями я совсем забыла о своем пернатом друге. Отстранившись от окна, я перевела взгляд на голубка, и у меня невольно затаилось дыхание. Мои колени служили ему возвышением, и потому наши взгляды оставались на уровне. Тусклое освещение ночных ламп частично отображалось на нем и это производило впечатление загадочности и нереальности происходящего.

Чувственный фальцет в сопровождении оркестра по-прежнему доносился из динамиков ноутбука, и это только усиливало чувство недосказанности. Не в силе отстраниться от него взглядом, безмолвно, я продолжила наблюдать за ним на протяжении еще нескольких минут, которым в дальнейшем окончательно потеряла счет. Мне еще никогда в жизни не доводилось видеть их настолько необычными, как я увидела его тем вечером. Я была не просто восхищена, но абсолютно потеряна пребывая под непонятным мне влиянием пернатой птицы.

– Ты голоден? – мой голос пронзил тишину, к которой я, кажется, уже привыкла. – Конечно, ты не можешь мне ответить, потому что не умеешь говорить, а жаль. Мне бы очень хотелось с тобою поговорить, знаешь мне так одиноко среди всех этих людей. Это странно, ты не находишь, люди находятся повсюду, а я чувствую себя так словно я одна живу в этом городе, – угнетенно продолжила я. – Куда не пойду, его там нет. Ответь мне, как я могу чувствовать этот город родным, если мы живем поодиночке, о существовании друг друга не подозревая, – мой голос становился все тише и тише, и вскоре сошел на шепот.

– Тебе все еще нужны доказательства? – я недоумевала. – Я сейчас разговариваю с тобою, и это больше походит на бред сумасшедшего. Увидев это, Энни сказала бы, что я сумасшедшая. Хотя мы знакомы на протяжении года, и она мне этого еще не сказала, – лицом прошлась улыбка, полная грусти. – Хорошо, что ты не понял ни слова из сказанного мною, иначе бы сошел с ума, – на что мой гость лишь внимательно смотрел на меня. Я ощущала эту пустоту наощупь, от нее изнывала моя душа.

– Как ты думаешь, возможно, ему сейчас тоже одиноко, – задала я еще один вопрос. – Тогда я ему не завидую… – едва выговаривала я последующие слова и еще больше окуналась в непонимание происходящего и ощутимого. И дальше уже не произносила вслух, но только прислушивалась к своим мысленным тирадам.

«Мысли облекались в слова, и имели свою тяжесть, которая в свою очередь имела свойство несоизмеримо давить на меня. Что обо мне может думать человек, который меня не знает, которого не существует».

– Я родилась с оборванной нитью, – промолвила я и меня настигла тишина. Голубь издал характерный ему звук, и я перевела на него взор. – Мой благодарный слушатель, – я улыбнулась ему, и он вновь заговорил со мною, но по-своему.

Меня переполняли чувства и вовсе не давали о себе забыть. Боль нарастала и стремительно подбиралась к горлу, где располагался болезненный ком, из-за которого даже простой глоток доставлял немалый дискомфорт. Неспешно из песни доносились следующие слова «… Я слышу твой голос, он сопровождает меня. Ты появляешься и манишь меня к себе, но стоит мне подойти, и ты исчезаешь. Это не важно, ты продолжаешь жить в моем сердце и моей душе. Где ты, я жду тебя…»

По лицу прошла слеза, едва успев бежать с одной бездны, они обрывались и падали уже совсем в иную. За окном вновь пустился снегопад, я успокаивалась им, ведь подобному ненастью была присуща внутренне и я. Кажется, голубку это пришлось не по нраву, он то и дело издавал свою собственную, но вовсе непонятную мне речь. Одновременно я думала о многом и еще большем, что сама не поспевала за своими мыслями. Это было громко, это было сильно и это было ощутимо.

– Прости дружок, сегодня я не в настроении, – ответила я, обращаясь к голубку. Едва реагируя на музыку, я глотала пепельные слезы.

Завтра все будет воспроизводиться аналогично сегодняшнему дню, словно в «дне сурка».

– Так или иначе, я буду ждать продолжения, ведь по-другому без него не быть, – сонливо произнесла я, смотря на голубка. С каждой минутой веки становились все тяжелее и тяжелее, вскоре я погрузилась в глубокий и беспробудный сон.

Прежде сны были иными, но в последнее время в них не давало о себе забыть мое подсознание.

Сны. Что это? Что мы о них знаем?

Они являются для нас потайным миром, закрытой дверью. Это совсем иная, другая жизнь, которую мы ведем, непосредственно соприкасаясь со сном. Сны могут о многом повествовать нам и во многом запутать. В этом я убедилась лично.

Во сне, я многое забывала. Ничего не тревожило меня и не огорчало. Колледж, большие ожидания и пустые разочарования, не дававшие мне покоя, отходили на задний план. Я чувствовала себя крохотной частицей воздуха, невесомой и свободной, одинокой и непотребной иным, чувствовала себя легко. Но этим говорило лишь мое подсознание, и с рассветом я открывала глаза и понимала, это был просто прекрасный сон, в котором мы вдвоем.

К сожалению, ночь была слишком короткой, чтобы я могла достаточно отдохнуть сама от себя. Так или иначе, любое время суток обладало как своим началом, так и окончанием. Плохому и пасмурному, либо светлому и доброму времени приходил свой черед, своевременно также прошло и время, отведенное сну. С приходом нового дня на меня вновь начинал давить окружающий мир, в котором я чувствовала себя иностранцем. Иностранцем, который не знает о существовании своего родного места, иностранцем, который жаждал любви, но не находил ее.

Глава III
Туманный Альбион

Я проснулась от яркого солнечного света и, оглянувшись, поняла, что опять уснула на подоконнике.

«Впрочем, в который уже раз, – с упреком промолвила я себе».

Спрыгиваю на пол и мысленно прокручиваю воспоминания из сна прошедшей ночи. Мне снился довольно необычный сон, в нем была немалая толика правды. Мельком снова посмотрела в окно. К счастью сегодня ночь прошла без компании ворона, как у нормального человека. Это вселяло надежду, что мои ночные похождения по пустынным местам закончились.

«Погода сегодня обещает быть прекрасной, хотя и морозной, – подумала я».

Наступила суббота двадцатого декабря, это говорило как минимум о двух вещах, во-первых, сегодня я с родителями гуляю по городу, а во-вторых, что краткий уикенд родителей закончился, и завтра поутру они уедут. Время с родителями прошло довольно быстро, но возможно только потому, что предостаточно его никогда не будет.

И дальше три дня или неделя, это не имеет особого значения, сколько времени они со мною впредь не провели, его по-прежнему будет для меня недостаточно. Мне не хотелось, чтобы они уезжали так быстро, но я понимала, постоянно так продолжаться не может. Им стоило вернуться к работе и своей жизни, которую они оставили на некоторое время, чтобы меня навестить.

С этими и прочими размышлениями я пошла к родителям посмотреть, проснулись ли они. Но что-то мне подсказывало, в этом доме так поздно, по всей видимости, сплю только я. В комнате родителей не оказалось, и я пошла на кухню, где их и нашла. Мама готовила завтрак.

– Доброе утро, Уэйтс! – затараторила я.

– Тебе только лозунги в футбольной команде кричать, – засмеялся отец.

– Я подумаю над этим!

– Привет, милая. Ты уже проснулась? – спросила мама.

– Да! И, по всей видимости, пропустила что-нибудь интересное…

– Нет, мы решили повременить с этим, и оставить напоследок что-то для тебя, – задорно промолвил отец.

– Люблю вас.

– И мы тебя, – мама чмокнула меня в щечку.

Своевременно меня постигло довольно неоднозначное чувство, но я не могла дать ему определения. Чего-то словно не хватало, следом меня постигло осознание, и я рысью помчалась в свою комнату. И только забежав в нее, я окончательно поняла, что речь идет о голубке. Он был со мною накануне вечером, но с наступившим утром более ничего не напоминало о нем.

«Ни малейшего следа, ни малейшего следа, – мысленно повторила я».

Он просто исчез, а я и вовсе забыла о нем со вчерашнего дня. Это было немыслимо и необъяснимо. Единственным вразумительным объяснением, которое я допускала, было эмоциональное переутомление, что обрушилось на меня вчера сполна и без остатка. Маленькое исчезновение всполошило во мне большой недостаток, став заглавным вопросом зимнего утра. С вопросами и немалыми догадками я поспешила к родителям. Тем не менее, зайдя на кухню, я не подала виду своему удивлению. И все же, до вечера, так и не смогла избавиться от томимого волнения, которое вызвало у меня странное исчезновение голубка.

– Мия, все в порядке? – поинтересовалась мама. – Знаешь, ты едва не сделала запасной выход на кухне, – подшучивая, продолжила она. Только мне вовсе было не до шуток, учитывая необъяснимое исчезновение голубка.

– Да, просто хотела кое-что проверить, – повседневно ответила я.

– Кстати, как твой новый друг, – спросила мама.

– Он вылетел, – неохотно протянула я, решив не говорить родителям истинной причины его исчезновения, хотя и сама ее не знала.

– Мне жаль, Мия, – сочувственно промолвила мама. – Это именно то, о чем я тебе вчера говорила. Птицы – дети свободы.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10