Юлия Крён.

Дитя огня



скачать книгу бесплатно

Только войдя в помещение, Матильда поняла, что Арвид выстригает себе тонзуру. Именно по ней сестры узнали в молодом мужчине, который, обессилев от ран, потерял сознание у монастырских ворот, монаха или послушника. За это время тонзура покрылась темными редкими волосами, и то, что он их состригал, свидетельствовало о его намерении в скором времени вернуться в свою обитель.

Когда Матильда подошла ближе, Арвид поднял глаза, и девушка залилась краской от смущения. «Да, он мужчина, но он человек Божий», – напомнила она себе. Таких мужчин она уже встречала: из соседнего монастыря иногда приходили монахи, чтобы отслужить мессу, выслушать исповедь или дать последние напутствия умирающим.

С напускным спокойствием Матильда протянула Арвиду поднос:

– Я принесла тебе поесть.

Проходить в комнату и ставить поднос на стол девушка не собиралась.

Тонзура получилась кривой, как и улыбка, которую мужчина попытался выдавить из себя. Казалось, что Арвид смущался не меньше, чем Матильда, но, в отличие от нее, у него хватало смелости открыто признаться в этом.

– Потерпите еще немного, скоро я избавлю вас от своего присутствия, – пообещал он, – и в эти стены снова придет покой.

Втайне Матильда на это надеялась, но слышать от него такие слова ей было нелегко. Внезапно девушка стала воспринимать свою робость как проявление слабости. Монахинь с сильной верой, усмиривших свою плоть, не должно смущать присутствие мужчины.

– Кто стучит, тому откроют, – быстро произнесла она, – а надолго ли останется гость, решать не нам. – В подтверждение своих слов послушница добавила: – Два года назад аббатиса пригласила в монастырь нищих, чтобы в чистый четверг мы омыли им ноги, как Иисус своим апостолам.

Вспомнив об этом, девушка едва заметно вздрогнула. Ноги нищих, покрытые язвами, вызывали у нее отвращение, но больше всего ей были противны запахи, голоса и безобразные лица в морщинах или шрамах – следах непрерывной борьбы за существование, совершенно чуждой обитателям монастыря. Конечно, Матильда покорилась воле аббатисы и смогла преодолеть отвращение.

Внезапно поднос с хлебом и сыром, который она все еще держала в руках, словно стал тяжелее. Чтобы добраться до стола, Матильде пришлось бы слишком близко подойти к Арвиду, и она поставила поднос на глинобитный пол:

– Сестра-келарь просила передать, что за ужином ты можешь выпить вина.

Арвид опустил глаза:

– Благодарю, вы все очень добры ко мне.

Не было никаких причин оставаться здесь дольше, но покидать это место Матильда не спешила. Она думала о слухах, которые в последнее время ходили в монастыре. Почти все монахини высказывали предположения о том, кем был этот мужчина, а Маура поделилась с Матильдой самой страшной и загадочной версией, которую обсуждала вся обитель: Арвид не кто иной, как сын аббатисы. Вскоре после его рождения она ушла в монастырь, чтобы впредь вести благочестивую жизнь, однако ее прошлое нельзя назвать безгрешным, даже если грех был совершен лишь однажды.

Аббатиса скрывала правду не только о своем сыне, но и о том, чьей дочерью являлась она сама. Ее отцом был не простой франк, а…

Нет, Матильде не хотелось даже думать об этом. Изо всех сил пытаясь стереть из памяти таинственный сон и не задаваться вопросом о своем происхождении, она также запретила себе интересоваться тайной рождения Арвида. Но когда девушка направилась к выходу, мужчина, вместо того чтобы приняться за еду, внезапно заговорил:

– Я знаю, что обо мне ходят слухи. И еще я знаю, что всех вас, должно быть, очень смутила моя история. Я и сам только здесь узнал, что… – Он замялся, подыскивая слова. – Это тяжело, – наконец выдохнул Арвид. – Тяжело не знать, на чьей ты стороне…

Матильда застыла: что-то не давало ей уйти, но она не могла понять, что именно. Может быть, любопытство? Безусловно, это порок, но далеко не самый тяжкий. А может, всему виной неловкость? С этим было бы легче справиться, если бы она понимала, на что он намекает. Или же это было нечто более страшное?

– Я знаю, что монахиням запрещено празднословие, – пробормотал Арвид, – но вы, несомненно, говорили обо мне. О том, кем я прихожусь аббатисе. Действительно ли она моя мать. И правда ли, что мой отец – норманн.

Он больше не мог об этом молчать, она больше не могла это слушать.

«Меня это не касается!» – хотела крикнуть девушка, но вслух сказала другое:

– Все мы дети Господни. Только это имеет значение.

Арвид до сих пор не притронулся к еде. Взглянув на поднос, Матильда вдруг почувствовала острое желание съесть кусочек сыра. Она не была голодна, ей просто хотелось проглотить комок, подступивший к горлу при мысли о том, что она тоже может прийти в ужас, узнав, чьей дочерью является.

Почувствовав на себе пристальный взгляд, Матильда подняла глаза, но так и не поняла, что этот взгляд значил. Она поспешно отвернулась.

– Скоро я вернусь в Жюмьежский монастырь, в котором живу, – произнес Арвид.

Она кивнула:

– Я знаю. Говорят, это самый большой монастырь в Нормандии.

– И после моего ухода здесь снова воцарится мир.

– Непременно, – согласилась она.

Девушке хотелось в это верить, и ненадолго ей это удалось, ненадолго к ней вернулось то умиротворение, которое приносят покой, простота и размеренность.

Это чувство быстро исчезло: Матильда успела сделать лишь три шага в сторону двери, когда снаружи раздался грохот. Это произошло именно в тот момент, когда Арвид наклонился и поднял с пола поднос с хлебом и сыром. Испугавшись, мужчина выронил поднос из рук, и продукты оказались на глиняном полу.

«Жаль, что еда пропала», – промелькнуло в голове у Матильды. Но когда они вместе с Арвидом бросились на улицу и увидели всадников, размахивающих мечами, она уже ни о чем не думала.


Матильда слышала, что, совершая нападения на монастыри, язычники с севера воют, словно волки, устраивают пожары и сносят стены, но сейчас все звуки заглушало биение ее сердца. Она слышала, что существуют знамения, предупреждающие о биче Божьем, – языки пламени в виде драконов, огни в море, кометы и разрушительные ураганы, – но эти воины появились совершенно неожиданно. Она слышала, что они одеваются в звериные шкуры, но на первый взгляд всадники в кольчугах, которые оставляли неприкрытыми только предплечья, в остроконечных шлемах с наносниками и капюшонах из металлических колец казались отлитыми из железа. Металлическим было и их оружие: копья, секиры, мечи и булавы.

Матильда смотрела на мужчин, не понимая, почему они выглядят не так, как она себе представляла, и каким образом им удалось попасть в обитель. Для франкских воинов, которые в поисках Арвида совершили нападение на монастырь несколько дней назад, ворота стали непреодолимой преградой. Потом девушку осенило: вероятно, сегодня ворота были закрыты, но не заперты на засов.

Эта мысль принесла ей облегчение. В мире, погруженном в хаос, кое-что по-прежнему подчинялось строгой логике.

Сквозь громкие возгласы мужчин и ржание лошадей девушка услышала далекий голос Арвида.

– Сюда! – кричал он ей.

Матильда не двинулась с места. В громком гуле она четко различала не только голос Арвида, но и голос одного из воинов. Мужчина говорил не на франкском языке, не на древнегреческом и не на латыни, но она поняла его слова.

– Найдите ее!

Этот язык был чужим, но казался таким знакомым. Знакомым, как луг посреди скал на берегу моря и как светловолосый мужчина, который хотел заключить ее в объятия.

Но когда Арвид схватил Матильду и потащил ее прочь, в мире вдруг не осталось ничего знакомого. Казалось, что земля разверзлась у нее под ногами, чтобы поглотить все, к чему Матильда привыкла. Она видела, как сестры выбегают во двор, как их убивают чужестранные воины, и это кровавое зрелище казалось таким нереальным, что девушка перестала доверять своим чувствам. Это был уже не тот монастырь, в котором она выросла.

Арвид увлек молодую послушницу обратно в трапезную, но не стал там долго задерживаться и потянул ее к маленькому окошку в другом конце комнаты. Девушка не помнила, чтобы когда-либо в него смотрела. Не успела она увидеть, куда выходит это окно, как Арвид уже распахнул его и толкнул ее вниз. Матильда ударилась левым плечом и почувствовала сильную боль, но не поверила своим ощущениям: боль была ненастоящей, она просто не могла быть настоящей. В мире больше не осталось ничего настоящего.

Арвид помог ей встать. «Какие сильные у него руки!» – подумала Матильда.

– Скорее! – крикнул он.

«Нельзя допускать, чтобы ко мне прикасался мужчина, – промелькнуло у нее в голове, но, прежде чем девушка успела воспротивиться, ее посетила другая мысль: – Я не хочу умирать».

Матильда обернулась. Теперь монастырь уже не казался ей чужим. Совсем рядом был расположен домик аббатисы, напротив него находилась часовня, а чуть дальше – амбары и погреб. Матильда не понимала, почему воины еще не ворвались в эти здания и почему они убивали монахинь, вместо того чтобы забирать из часовни дароносицы, распятия и золотые кубки, а также опустошать запасы мяса, муки и вина из кладовых.

– Бежим! – скомандовал Арвид и притянул девушку к себе.

Своего сердцебиения Матильда уже не замечала, зато все отчетливее слышала, как бьется его сердце, ощущала его тяжелое дыхание и влажные ладони.

Он был жив. И она тоже.

Вместе они добрались до амбара. Здесь хранились товары, полученные в уплату за пользование монастырскими угодьями: мешки с мукой и зерном и соломенные снопы. Арвид быстро огляделся и подтолкнул к ним Матильду. Не удержав равновесия, девушка упала, и он тут же бросил на нее несколько снопов. Соломинки кололи лицо, дышать было трудно.

– Не двигайся, – приказал Арвид, когда она попыталась высвободиться. – Может быть, здесь нас не найдут.

Матильда застыла в оцепенении. «Может быть… Он сказал: “Может быть…” Может быть, здесь мы в безопасности, а может, и нет… Может, они нас обнаружат, надругаются надо мной, убьют или отдадут в рабство, может, они…»

– Тихо! – прошипел Арвид.

Неужели она сказала это вслух?

– Да тихо же!

Нет, он имел в виду другое: от страха у нее стучали зубы.

Матильда изо всех сил сжала челюсти и попыталась сосредоточиться на своем дыхании. Под соломой было душно, но девушка еще могла ясно мыслить.

«Ведь в Нормандии живут христиане», – подумала она. Язычники, когда-то захватившие эти земли, приняли крещение, а их правитель, граф Вильгельм, тоже христианин, защищает область от разорительных набегов. Почему же эти чудовища напали на монастырь? И почему один из них приказал: «Найдите ее!»?

Вдруг раздался треск, и, услышав стон Арвида, Матильда поняла, что происходит. Воины не ограничились убийством монахинь – они подожгли обитель. Если пламя перекинется на солому, они с Арвидом сгорят заживо. Если же они станут спасаться от огня, то попадут в руки врагов, где их также ожидает неминуемая гибель.


Арвид задержал дыхание, на секунду вообразив, будто таким образом сможет остановить ход времени. Тогда пламя не станет распространяться дальше, а воины больше не будут убивать монахинь. Однако лязг оружия, треск огня и женские крики не стихали. Они просто не становились громче.

Думая, что сейчас умрет от удушья, Арвид сделал выдох и глубокий вдох. Матильда, молодая послушница, дрожала всем телом. Она больше не стучала зубами, и ей удалось подавить в себе желание убежать. А раз это смогла она, то и он тоже сможет.

Арвид слегка повернул голову к побледневшей Матильде и взглянул в ее темные, широко открытые глаза. Не осознавая до конца, что делает и почему, он крепко сжал ее руку. Ни слова не слетело с ее губ, она совершенно не сопротивлялась. Вероятно, девушка чувствовала то же, что и он: она готова была вынести любую боль и любой стыд от недозволенного прикосновения, только бы не оставаться в одиночестве.

«Она такая юная, – подумал Арвид, любуясь ее лицом в форме сердца, светлой кожей и большими бездонными глазами, – такая нежная и красивая. Интересно, какого цвета у нее волосы?»

Он никогда бы не задался этим вопросом, если бы они с Матильдой не лежали под грудой соломенных снопов, и никогда бы не подумал о красоте девушки, если бы их с ней не объединял смертельный страх. Однако сейчас эта мысль вызывала у Арвида приятные ощущения и не казалась ему уловкой дьявола. Размышления о цвете волос Матильды отвлекали его от треска пламени и стонов умирающих монахинь.

Они лежали рядом, плечом к плечу. Держались за руки. Дышали в унисон. В какой-то момент все звуки исчезли, и только их тяжелое дыхание нарушало тишину. Больше не было треска, криков, звона оружия. Врата ада закрылись так же неожиданно, как и отворились.

Арвид немного подождал, опасаясь, что воины применили хитрость, но в конце концов тишина стала давить на него не меньше, чем снопы. Он отбросил один из них и так жадно вдохнул свежий воздух, будто все это время провел не под слоем соломы, а глубоко под водой.

Когда Арвид поднялся на ноги, у него закружилась голова. Только сейчас он осознал, что пролежал здесь с Матильдой не пару секунд, а несколько часов. Да, он несколько часов судорожно сжимал ее руку, а когда наконец разжал пальцы, девушка принялась разминать кисть с таким видом, будто она вдруг перестала быть частью ее тела.

Его тело тоже было словно чужое. Арвид сумел подняться, чувствуя, как кровь приливает к ногам. Он мог ходить и смотреть по сторонам, но в то же время испытывал странное ощущение, будто одна часть его самого осталась лежать под соломой, а другая осторожно подкралась к двери амбара и выглядывала на улицу. Огонь уже погас, но в небо поднимались клубы дыма; земля была усеяна телами, но ни одного живого человека видно не было. Эта картина внушала ужас и вместе с тем приносила облегчение: никто не сможет пронзить его мечом, снова устроить пожар, наброситься на него с кулаками.

Матильда последовала за ним и вскрикнула – это был душераздирающий звук, больше похожий на кошачье мяуканье. Арвид застыл в оцепенении. Девушка бросилась к телам монахинь:

– Сестра-наставница, сестра-привратница, сестра-келарь!

Она кричала все громче, но мертвые были глухи к ее мольбам. Их было так много – старых и молодых, спокойных и взбалмошных, приветливых и строгих, разговорчивых и скрытных. Такие разные при жизни, умирая, они обагрились одинаковой кровью.

– Маура… – выдавила из себя Матильда. – Мауры здесь нет. Возможно, ей удалось спастись.

– Кто такая Маура? – спросил Арвид.

– В дормитории она всегда спала рядом со мной, она моя… подруга.

Матильда помедлила, прежде чем произнести это слово. В монастыре, как часто внушали девушкам их старшие сестры, не следует заводить друзей и относиться к кому-либо лучше, чем к остальным. Все они – братья и сестры во Христе, а значит, равны между собой.

Пройдя через трапезную, Матильда и Арвид вышли во двор, где также обнаружили тела.

– Я не могу найти Мауру. Должно быть, ей действительно удалось…

Он больше не слышал ее слов. Одна из сестер, лежащих на земле, пошевелилась. Покрывало сползло у нее с головы, открыв редкие седые волосы. Секунду назад Арвид с трудом передвигался, будто его разум больше не повелевал телом, но сейчас он стрелой бросился к монахине, опустился на колени и стиснул ее руку так же крепко, как совсем недавно сжимал руку Матильды. Он обрадовался, почувствовав тепло, но потом ему показалось, что рука остывает с каждым вдохом монахини.

– Мама, – произнес он, – мама…

Он бы никогда ее так не назвал, если бы был уверен, что она выживет. Но поскольку она была при смерти, это слово легко слетело с его губ. Арвид знал, что смерть скоро придет за ней, он видел это по желтизне ее кожи, по губам, искривившимся от боли, по впалым щекам. Монахиня открыла глаза и посмотрела на него взглядом, полным любви.

– Ты жив, – с облегчением пробормотала аббатиса монастыря Святого Амвросия. – О Арвид, тебе нужно бежать! Эти мужчины, они ведь приходили за тобой, не так ли? – Она вдруг заговорила на удивление отчетливо, хотя с каждым словом ее голос становился все тише.

– Это были не франки, они выглядели как норманны, – ответил Арвид. – Почему они хотели убить меня? Кто мог их послать?

– Беги! – повторила она.

– Я не понимаю. Я этого просто не понимаю…

Арвид не понимал многого из того, что случилось с ним за последние несколько недель. Он жил в Жюмьежском монастыре так же спокойно, как Матильда в своей обители, когда вдруг на их монастырь напали, а его самого попытались убить. Арвиду удалось спастись, но он был ранен и с трудом добрался сюда. Здесь он выздоровел и узнал страшную правду: аббатиса Гизела была не только его матерью, но и дочкой короля Карла из династии Каролингов. И, что еще страшнее, его отец – норманн, однажды изнасиловавший его мать.

– Возможно, этих воинов тоже прислал Людовик… – произнесла аббатиса, тяжело дыша.

Людовик был сыном короля Карла, сводным братом Гизелы и с недавних пор правил франками. Кроме того, он был дядей Арвида и видел в нем угрозу для себя. Хотя можно было не бояться, что будущего монаха охватит жажда власти, все же Арвид, сын норманна и франкской принцессы, мог претендовать на то, чтобы править Нормандией – графством, которое Людовик и сам хотел завоевать, ведь оно отошло норманнам всего несколько десятилетий назад.

– Уходи же наконец!

Арвид не мог заставить себя отпустить ее руку.

– Я не хочу, чтобы ты умирала в одиночестве.

– В своей жизни я часто оставалась одна. А Матильда… Позаботься о ней.

Арвид поднял глаза. Матильда обессиленно опустилась на землю посреди двора и заплакала. Ему на глаза тоже наворачивались слезы, однако, прежде чем его взгляд затуманился, Арвид заметил меч, который, должно быть, принадлежал одному из воинов. Арвид никогда не держал в руках оружия и никогда не мечтал об этом. Но теперь, охваченный яростью, он готов был поднять этот меч, сражаться, наносить кровавые раны и убивать. Охотнее всего он замахнулся бы на саму смерть, темную и холодную, жаждущую забрать с собой его мать. О, как бы он хотел изрубить смерть на части! Он бы не успокоился, пока пламя его гнева не уничтожило бы тьму, а лед не раскалился от ударов. Гнев, который обуял его, был кроваво-красным и испепеляющим. Скорее всего, именно такой гнев кипел в жилах его отца-язычника. От кого же еще он мог его унаследовать? Уж точно не от кроткой Гизелы, которую медленно покидала жизнь. Этот гнев был диким, языческим, грешным. И пугал Арвида до глубины души.

– Беги же наконец!

Аббатиса подняла руку и осенила Арвида крестным знамением. Потом она закрыла глаза – может, от слабости, а может, потому, что знала: он не отпустит ее руку и не уйдет, пока она будет на него смотреть.

Арвид поднялся, подошел к Матильде и помог ей встать.

– Нам нужно уходить отсюда.

Черные птицы кружили над ними, когда они, не видя ничего перед собой, брели к воротам, чтобы отправиться в путь.


Арвид и Матильда все больше углублялись в чащу, и осенние листья шелестели у них под ногами. Редкий лес, окружавший монастырь, постепенно превращался в дремучие заросли. Поблекшие листья не беспокоили Арвида: сейчас он счел бы мир, утопающий в ярких красках, насмешкой природы. Для такого дня, как этот, тусклые тона подходили гораздо больше.

Красный и багровый цвета вызывали у Арвида воспоминания о лужах крови. Кровавые пятна виднелись также на руках и одежде Матильды. Только сейчас, остановившись, чтобы немного отдохнуть, она их заметила и с отвращением стала срывать с себя рясу.

– Стой! – крикнул Арвид. – Мы не взяли другой одежды, кроме той, что на нас. Нельзя ее выбрасывать.

Девушка застыла, но в ее глазах отражалась паника.

Утешая Матильду, Арвид успокаивался и сам:

– Не думай больше о крови, не думай о мертвых!

Он глубоко задышал, и в конце концов Матильда последовала его примеру.

– Они приходили за мной, – помолчав, произнес он, – но нам удалось убежать. Мы остались в живых.

– Язык… – запинаясь, произнесла девушка. – На каком языке они говорили?

– Думаю, на бретонском.

– Но это же невозможно! – вырвалось у нее.

Арвид не понял, что она имела в виду, но в том, что вместо отчаянного крика с ее губ слетели четкие слова, он увидел хороший знак. Знак, убедивший его в том, что Матильда сможет взять себя в руки. Знак, после которого он позволил себе присесть на корточки и вытереть руки влажными листьями.

– Я поняла их, – выдохнула Матильда, когда они с Арвидом поднялись на ноги и ее паника сменилась растерянностью. – Я поняла, что они кричали. «Найдите ее!» Да, они кричали именно это. Почему я понимаю бретонский язык?

– Нет, – Арвид покачал головой, – то, что ты якобы поняла, ты истолковала неверно. Они должны были кричать: «Найдите его!» Речь шла обо мне.

Слушая его, Матильда беспокойно металась из стороны в сторону, но Арвид встал на ее пути, и девушка невольно посмотрела ему в глаза.

– Это правда, – спросила она, – что отцом твоей матери был не простой франк, а король Карл?

Эта тайна, открывшаяся совсем недавно, очень беспокоила Арвида в последнее время, но сейчас эти слова не затронули его душу. Сейчас не существовало ничего более страшного, чем воспоминания об убитых монахинях.

– Да, это так, – коротко подтвердил Арвид. – Очевидно, нынешний король Людовик, мой родной дядя, видит во мне угрозу. Сначала он послал франков, чтобы убить меня, а теперь… поручил это бретонцам.

– А с каких пор бретонцы подчиняются королю Людовику?

Действительно, это было странно. Однако в последнее время Арвид так часто оказывался на грани безумия из-за происшедших событий, что теперь его уже не удивляли события, казалось бы, невозможные. Все возможно. Ни в чем нельзя быть уверенным до конца.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное