Юлия Коковина.

В мечту. Оковы одной души



скачать книгу бесплатно

– Какую восьмерку? – так же негромко спросил парень. Он по-прежнему смотрел только на экран, однако в его голосе было только недоумение и ни капли напряженности, которую сейчас испытывала Лита.

– Из тех огоньков, которые по залу летают, – осмелев, ответила девушка. – Некоторые периодически складываются в восьмерку и летают так в разных местах в зале. Если встать под ней, там опустится плита, которая откроет проход. И до него остается только добежать.

– Почему добежать? – Тон парня теперь звучал деловито, сам он уже целеустремленно вертел камерой, оглядывая зал.

– Потому что эти огоньки понемногу высасывают жизнь у героя, и если не поторопиться, то умрешь. И пол в зале, как только ты встанешь на плиту, начнет рушиться, – торопливо объяснила Лита, так же внимательно всматриваясь в экран. – Вот, вот она! – Девушка поспешно ткнула пальцем на светящуюся, движущуюся, казалось, восьмерку, состоящую из лениво плавающих в воздухе голубых огоньков.

– Да, я тоже увидел. – Парень нажал на Shift, и камера, пошатываясь, торопливо поплыла к ней. – Где должна открыться дверь?

– В дальнем углу зала. – Лита сжала руками спинку скамейки, ощущая знакомое чувство будоражащего волнения, всегда посещавшее ее, когда она знала, что сейчас в книге, фильме или игре возникнет какая-либо напряженная ситуация.

– Я так и знал. – Парень весело хмыкнул. – Спасибо. Бежать, говоришь…

И он встал под светящейся голубоватой восьмеркой.

Пол дрогнул, камера немного опустилась вниз – под главным героем двинулась плита. Парень тут же направил его взгляд в дальний угол зала, где как раз медленно открывалась нужная дверь. Пол задрожал сильнее, камеру качнуло.

– Беги, дружище, – посоветовал парень герою и снова надавил на Shift.

Словно дожидаясь этого момента, пол пошел трещинами и стал осыпаться.

– Трещин берегись! – крикнула Лита, чуть ли не приплясывая от нетерпения и желания пройти этот момент самой. – По ним можно определить, где пол начнет рушиться!

Парень лишь напряженно кивнул, и герой начал лихорадочно вихлять по залу, огибая стремительно множащиеся дыры и трещины. Изображение плыло и тряслось, на экране беспорядочно мельтешили голубые огоньки. Сейчас они уже не должны были выкачивать из героя энергию, но, похоже, он и без того уже ослабел настолько, что даже бежать нормально не мог. «Да плетись ты быстрее», – нервно думала Лита. Конечно, при его смерти этот момент можно было пройти заново, но в азарте она как-то об этом забыла. Судя по всему, парень полностью разделял ее чувства. Во всяком случае, он лихорадочно бил по клавишам и вглядывался в экран так же напряженно.

Провал, стремительно расширяющаяся трещина – прыжок. Камера опасно качнулась, Лита вскрикнула и от волнения сильнее сдавила спинку скамейки, а парень напрягся всем телом и шумно втянул носом воздух. Обошлось, герой удержал равновесие и поковылял дальше; совместный облегченный вздох. Снова трещины, снова провалы, стремительно заполняющие собой зал, в некоторых местах приходится прыгать, чтобы продолжить бег к цели.

Заветная дверь уже близко…

– Давай, ну давай, ты сделаешь это, ну еще немножечко, – прошептала Лита, чуть ли не молясь о том, чтобы герой не умер прямо сейчас и чтобы неизвестный парень не совершил ошибку, направив его не туда. – Ну, ну… Есть!!!

Дверь распахнулась, герой ввалился в неизвестный ему коридор и явно с облегчением упал на четвереньки. Радостный вопль Литы разлетелся по детской площадке, и, спохватившись, девушка ощутила, как к ее лицу приливает кровь. Вот черт, заорать так при незнакомом парне… Тот же, резко расслабившись, откинулся на спинку скамейки и шумно выдохнул.

– Я сделал это. Или мы, – произнес он с таким счастьем в голосе, словно только что завершил миссию своей жизни. – Так здорово, мы сделали это, – повторил парень, оборачиваясь к Лите и порывисто кладя ей руку на плечо. Его глаза сияли, рот растянулся в счастливой улыбке.

Лита вздрогнула от неожиданности. Какого черта? Зачем он так сделал? Ее охватила странная смесь раздражения и смущения. Ведет себя так, словно они давно знакомы, а не встретились второй раз и пять минут посвятили игре… Лита нервно дернула плечом.

– Что такое? – с беспокойством спросил парень. Руку он, однако, убрал, и Лита расслабилась, ощутив, однако, непонятное смутное разочарование.

– Да так, ничего, – пробурчала она, опустив голову и рассматривая парня исподлобья. Черт, а ей казалось, что он будет более сдержанным…

– Ну, ладно. – Парень снова улыбнулся и, осторожно поставив ноутбук на скамейку, поднялся на ноги. – Надеюсь, что правда так. Я Ичика, – представился он, рассматривая Литу с озорным, каким-то детским интересом, абсолютно не стесняясь и не смущаясь. – Прости, что убежал в прошлый раз: разозлился из-за проигрыша и не хотел знакомиться. А ты? Никогда раньше тебя не видел.

– Лита, – пробормотала девушка, напротив, испытывая неловкость и смущение. Интерес нового знакомого, правда, не ощущался как интерес парня к девушке, это больше походило на интерес ребенка к чему-то новому, но все-таки такое пристальное внимание ее напрягало. Желая заглушить смущение и получить ответ на интересующий ее вопрос, она поспешно продолжила: – Скажи кое-что. Ты игрок?

Ей хотелось, чтобы парень ответил: «Да». Хотелось за две недели бесполезных поисков хотя бы на шаг приблизиться к Золсеру.

– Верно. – Парень кивнул, после чего взглянул на Литу пристальнее. – А ты же человек?

– Да. – Радость от того, что ее догадка оказалась верной, захлестнула Литу светлой волной. – Я человек.

Игроки. Раса, состоящая из сотни существ, которая стала жителями Золсера после того, как его покинули люди. Игроками этих созданий звали не просто так. Игра была для них смыслом жизни, даже больше, самой жизнью. Все, что они делали в Золсере – это бродили по его мирам и играли – безостановочно, полностью отдавая себя процессу.

Не считая, однако, их основной деятельности, в остальном игроки сильно походили на людей. И внешность, и разум у них были человеческими, ведь Золотое Сердце создало этих существ исключительно благодаря данным о людях. Даже говорили игроки на русском языке, а не каком-либо своем собственном – из-за того, что главный компьютер Золсера в книге окружали преимущественно русские, и слышал он в основном русскую речь.

Золотое Сердце непрерывно поддерживало образ каждого игрока – их тела, характеры, привычки, все, из чего состоял и человек. Эти образы были постоянными, неизменными, и поэтому жители Золсера не менялись ни физически, ни душевно, желая пищи только если того требовал сюжет игры и умирая только чтобы ожить в точке сохранения или зале возрождения – помещении с особыми капсулами, внутри которых изначально воскресали люди. Но из-за этого игроки не могли покинуть Золсер дальше «коридоров». Если кто-то из них шагал в портал, ведущий в мир людей, то связь с Сердцем обрывалась, а игрок мгновенно исчезал и снова появлялся лишь в зале возрождения.

Такие существа были предпочтительнее для Золотого Сердца. Они были бессмертны. Они не умирали.

А еще игроки были единственными, кто мог находиться в чужих копиях «коридора», не только в своей. И также двигать там предметы. В частности, открывать двери и брать случайно попавшие в круг замершего пространства ноутбуки.

– Так странно, – с удивленным любопытством сказал Ичика, с тем же детским и озорным интересом рассматривая Литу. – Выглядишь совсем как игрок.

– А ты – как человек, – буркнула Лита, ощущая себя все более и более неловко под его взглядом. – Что неудивительно, потому что Золотое Сердце создавало твою расу по образу людей.

– Да, я знаю, – слегка смутился Ичика. – Просто… ты ведь действительно не отличаешься от девушек-игроков. Разве что, – он вдруг хмыкнул, – у них обычно одежда другая, не как у тебя, мы такую получаем только в зимних или холодных играх.

– А тебе самому не холодно? – Лита выразительно взглянула на его одежду – те же легкие кофта, штаны, плащ зеленого цвета и ботинки с загнутыми носами.

– Наверное, должно быть, – пожал плечами Ичика. – Площадка ведь зимняя. Но нет, не холодно. Наверное, это не предусмотрено.

Некоторое время Лита пыталась сообразить, что он имеет в виду, пока не поняла. По сути, Ичика был программой – вполне живой, с вполне настоящим телом, органами, кровью, но программой, образом, созданным Золотым Сердцем. И в этой программе попросту не предусмотрели того, что ей, мерзнущей лишь в специально созданных для этого игровых мирах, должно быть холодно в «коридоре», или площадке, как он его называл. «Коридор» ведь место, связывающее Золсер и Землю, а не место, где должно быть холодно.

– Значит, мы все-таки отличаемся? – задумчиво спросил Ичика. – Тебе холодно там, где мне нет? Для тебя предусмотрено то, что не предусмотрено для меня?

– Наверное, – растерянно пробормотала Лита, не зная, как ответить. – Хотя в твоем мире мне, скорее всего, будет холодно там, где холодно тебе.

– Да, я знаю. – Ичика оперся на спинку скамьи руками и полусел на нее, поджав под себя ногу. В его взгляде, по-прежнему обращенном на Литу, продолжало светиться удивление и любопытство. – Люди были в Золсере до нас и играли так же, как мы, но однажды ушли, и Сердце создало игроков, потому что не хотело оставаться одному.

«Говорит так, словно у Сердца есть чувства», – подумала Лита скептически. Насколько она помнила, в «Играх» на протяжении всего сюжета не упоминалось о том, что компьютер Золсера может чувствовать. Говорилось лишь, что он обладает разумом. Хотя… кто знает, как развивались события в этой вселенной после того, как закончилась книга. Возможно, Сердце и могло обрести чувства: создало же оно зачем-то игроков.

– Расскажи о своем мире, – вдруг попросил Ичика почти умоляюще. – Пожалуйста. Мне всегда было интересно, что такое мир людей. Сильно ли он отличается от нашего? Лучше или хуже? А люди, так ли вы и мы похожи?

Просьба застала Литу врасплох, и она, потупившись, растерянно куснула губу. Нахмурилась. Ей не хотелось ничего рассказывать, она попросту этого не любила – особенно в живом разговоре, особенно незнакомому парню. Но…

Ичика продолжал умоляюще смотреть. Взглядом ребенка, никогда не выходившего из дома и оттого жаждущего услышать о внешнем мире.

Существо, запертое в каких-то рамках и желающее узнать, что там, за пределами этих рамок. Почти как…

– Ладно, – вздохнула Лита. – Я сяду только, ладно? А то у меня ноги устали стоять.

Ичика просиял, его лицо озарилось широкой улыбкой.

– Хорошо, – счастливо ответил он.

Сев, Лита сосредоточенно уставилась на свои ноги, ощущая на себе внимательный взгляд парня. Ичика тоже опустился на скамейку и теперь явно ждал, когда девушка заговорит. Черт, и что рассказывать? С чего начинать? Надо было первой попросить показать ей путь в Золсер…

– Ну… – неуверенно протянула Лита. – Могу сказать, что… может, то, что наш мир не разделен на маленькие части, как твой. Он одно целое. Бесконечный.

– Одно целое? Бесконечный? – изумленным шепотом повторил Ичика. Подняв голову, Лита увидела, что он смотрит на нее пораженным и слегка недоверчивым взглядом. – Но как его тогда поддерживает сердце?

– Моему миру это не нужно, – ответила Лита. Она стала чувствовать себя немного спокойнее: любопытство Ичики таинственным образом ободряло ее.

– Но… откуда он тогда берет энергию? – растерянно спросил парень.

– Он… – Лита на секунду задумалась, насколько то, что она сейчас собиралась сказать, прозвучит невероятно для него. – Он просто существует. Сам.

Глаза Ичики изумленно распахнулись, а потом парень вдруг закрыл их и замер. Лита озадаченно воззрилась на него, не понимая, что с ним вдруг произошло, но вскоре игрок медленно поднял веки. Его взгляд выражал какую-то непонятную смесь чувств.

– Сам, – прошептал Ичика. – Один бесконечный мир, существующий сам. Невероятно. Здорово. Как бы я хотел увидеть его. – Лита прочла в его взгляде такую заинтересованность, такое желание и такую пронзительную грусть, что, казалось, она физически ощущала прикосновение этих чувств. – Он, наверное, чудесный.

«Да уж, чудесный…»

– Вряд ли его можно таким назвать, – скептически хмыкнула Лита. – По-моему, Золсер гораздо лучше, чем мой мир.

– Почему? – удивленно спросил Ичика.

«Знал бы ты, сколько в моем мире ужасных вещей, которых нет в Золсере. Ты просто не представляешь, насколько тебе повезло родиться игроком».

– Ну, начнем с того, что… – медленно произнесла Лита, взвешивая каждое слово. – С того, что в моем мире очень ограниченный выбор. Ты можешь выбрать любую игру, которая тебе по душе. А я нет. У нашей игры много вариаций, с этим не поспоришь, но, по сути, она сводится к тому, чтобы вырасти, выучиться, пойти работать и до старости зарабатывать себе деньги, желательно побольше, чтобы потом их тратить, а потом зарабатывать снова.

Ичика нахмурился, переваривая ее слова.

– Но твоя игра привела тебя в мой мир, – через некоторое время произнес он. Его голос стал серьезным, в нем послышалась тоска. – А моя никогда не сможет привести меня в твой. Значит, мир людей не так уж и плох.

Странный способ определить, какой мир лучше. Прямо сказать, дурацкий.

– Все же тебе лучше не видеть мой мир, – сказала Лита. – Просто поверь: твой намного лучше.

– Возможно, – подумав, согласился Ичика. Теперь он смотрел куда-то вперед, причем так пристально и с таким серьезным лицом, словно видел что-то, недоступное взгляду других. – Но все же я хочу увидеть его своими глазами. Суметь покинуть Золсер и посмотреть на твой мир самому. И самому понять, на самом ли деле он хуже моего или же мне покажется по-другому. Но мой мир не дает мне этого. – В голосе Ичики послышалась горечь. – А твой – дает. Так что я считаю, что мир людей лучше Золсера, и лучше быть человеком и уметь посещать оба мира, чем быть игроком и жить только в одном, пусть, может, и в лучшем, чем другой. Ты просто не представляешь, как тебе повезло.

«Это позволяет не мир людей, – подумала Лита с такой же горечью, которая слышалась в голосе Ичика. – Это позволяет книга, во вселенной которой я нахожусь. И ни черта мне не повезло».

С другой стороны… это ведь в ее мире появился ПВМ, который позволил ей попасть в эту книжную вселенную.

Размышления Литы прервало внезапное покачивание. Поначалу решив, что ей показалось, она не обратила на это особого внимания, однако покачивание не прекращалось, а даже наоборот, усиливалось. Ичика тоже почувствовал это, потому что он вдруг сжал сиденье руками и начал недоуменно оглядываться. Да, скамейка под ними действительно тряслась. И не только она: земля под их ногами тоже подрагивала, дрожали качели, горка, турник, песочница, дома вокруг. С каждой секундой тряска становилась все сильнее, и вскоре Лита, чтобы не слететь со скамьи, тоже вцепилась в сиденье.

– Что происходит? – вдруг охрипшим голосом спросила она у Ичики. Ей стало страшно. Она не помнила такого в книге. В «коридорах» не происходило землетрясений.

– Я не знаю, – напряженно ответил Ичика, продолжая оглядываться по сторонам, словно ища ответ или то, что могло им помочь найти его. – Такого никогда не было. Я попробую…

Он вдруг сдавленно вскрикнул и, прижав руку к груди, сполз со скамейки. Его лицо исказила гримаса боли.

– Ичика! – Вскочив, Лита бросилась к нему и, подхватив, не дала упасть окончательно. – Что с тобой?

– Не знаю. – Парень тяжело дышал, продолжая прижимать руку к груди, а в его голосе слышалась смесь недоумения и боли. – Ничего не понимаю. Да что же происхо…

Его тело вдруг обмякло. Голова от тряски мотнулась, на мгновение задравшись вверх, и Лита увидела абсолютно пустые, невидящие, мертвые глаза.

А затем Ичика исчез, оставив застывшую от шока и страха девушку посреди трясущегося «коридора».

Глава 4
Сердце

Земля тряслась и тряслась, не собираясь останавливаться. Литу бросало из стороны в сторону, много раз она падала, больно ушибаясь и чувствуя холодное прикосновение снега. Но она упорно поднималась и шла дальше. Нужно было дойти до прохода в свой мир. Дойти. Не упасть. Стараться идти ровно. Дойти.

В какой-то момент она это сделала. В какой-то момент тряска резко прекратилась, застывшие машины исчезли, и на их место пришли другие, стремительно летящие по дороге, а пустынные улицы наводнили люди.

Лита продолжала идти. Прохожие шагали мимо нее, не замечая и не обращая внимания. Лита была невидимкой. Почти в буквальном смысле: взглянув на руки, она увидела, что они прозрачные и бледные, словно у призрака, и почти теряются в воздухе. Она призрак. Тень. Тихое эхо, отголосок чего-то, что уже исчезло. Что раскололось.

Она – осколок. Часть чего-то. Ей нужно найти другие части, чтобы стать целой и настоящей, чтобы вернуться в этот мир.

И Лита искала. Она вглядывалась в лица прохожих, витрины магазинов, дома, несущиеся машины, кружащиеся в воздухе снежинки, серое, затянутое облаками небо. Кричала, зовя что-то, о чем не имела понятия. Бежала, сама не зная, куда. Перед ее глазами мелькали знакомые лица: родители, учителя, одноклассники, Вика. Все они смотрели сквозь нее, не замечая и не желая заметить.

Почему ее не видят?

Они проходили мимо нее, сквозь нее, а Лита продолжала оглядываться, ища нечто неясное, непонятное ей.

Где ее части?

Люди исчезли, и девушка увидела лежащего на дороге Ичику. Его лицо было обращено к ней, поэтому Лита могла разглядеть его широко распахнутые застывшие глаза. На лбу парня сидела бабочка, лениво складывающая и раскладывающая ярко-синие крылья.

Где она? Где они? Где… они?

Бабочка вспорхнула и неторопливо полетела к Лите. Девушка протянула к ней руку, и она села, щекотнув лапками кожу. Лита ощутила на себе взгляд – непонятный, странный, пустой.

 Где мои части?  спросила она.

Легко взмахнув крыльями, бабочка взлетела. Сделав круг вокруг Литы, она взмыла ввысь  в темно-синее небо, сверкающее множеством серебристых сфер.

Которые видели ее. Которые знали, что она существует.

***

Лита проснулась, ощущая одновременно страшное одиночество и какую-то возвышенную, неземную легкость.

– О, с добрым утром, – поприветствовала ее мама, заглянув в комнату. – Когда поешь, сходишь за хлебом, ладно? А то я занята, заказную статью надо быстрее доделать.

Лита отрешенно смотрела на нее. Слова доносились до нее будто с другой планеты и звучали словно на чужом языке. Это не укрылось от мамы: она недоуменно взглянула в лицо дочери и сказала:

– Ты какая-то странная сегодня.

– Сон, – сказала Лита, потихоньку включаясь в реальность, но все равно чувствуя себя довольно… чудно. – Сон странный был.

– А, – протянула мама без особого интереса. – Не заморачивайся на нем. Сны – это всего лишь глупые картинки в твоем мозгу. Не думай о картинках, лучше уделяй внимание более полезным вещам.

Она начала было закрывать дверь.

– Мам, – позвала ее Лита. Ей вдруг очень захотелось задать один вопрос.

Дверь замерла.

– Что такое?

– Если бы у тебя была вещь, с помощью которой ты бы могла посещать другие миры, что бы ты сделала?

– Лита, – вздохнула мама, – правда, думай о чем-то более серьезном. Тебе скоро восемнадцать исполнится, школу заканчиваешь, а все фантазируешь…

– Так что бы ты сделала? – прервала ее Лита. Фантазии, говоришь…

– Конечно, ничего бы, – пренебрежительно отозвалась мама. – Такой вещи ведь не существует. Зачем думать о том, что бы ты сделал с несуществующей вещью? Не забудь про хлеб, ладно?

С этими словами она закрыла дверь. Лита смотрела на нее, ощущая одновременно горечь и чувство… предсказуемости, что ли? Ну правда, какого ответа она еще могла ожидать от прагматичного до мозга костей человека, считающего фантазии ерундой?

***

Прошло два дня с того странного землетрясения в «коридоре» и исчезновения Ичики. Оба этих дня Лита перемещалась в мир «Игр» и снова обыскивала каждый уголок в упомянутом «коридоре», надеясь найти нового знакомого-игрока или хотя бы неуловимый проход в Золсер. Но безрезультатно. Портала по-прежнему словно не существовало, Ичика же пропал без следа. Его ноутбук, скинутый из-за тряски со скамейки на землю, так и лежал там. Умом Лита понимала, что Ичика, как игрок, не мог умереть, но все равно ее преследовала навязчивая мысль: вдруг не так? Вдруг в Золсере что-то пошло неправильно? Ведь раз произошло странное землетрясение в «коридоре», которое никогда не упоминалось в книге, могло произойти и то, о чем там так же не говорилось.

Лите очень хотелось найти Ичику. Перед ее глазами то и дело маячило его застывшее мертвое лицо, и больше всего она желала избавиться от этого видения.

Собиралась Лита отправиться в «коридор» и сегодня – благо, воскресенье, вчера было сделано все домашнее задание, и можно было пробыть в другом мире хоть целый день. Но сначала надо сходить за хлебом.

Снег сверкал на солнце и тихо похрустывал под ногами. Лита шла, вслушиваясь в этот звук, и вспоминала, как в детстве она на таком же хрустящем снеге, топча его, пыталась сыграть какую-то мелодию, и, на взгляд Литы-ребенка, у нее очень даже получалось. Деревья вдоль дороги пушились серебристыми, покрытыми инеем ветками, и бросали на землю синеватые тени. Дома возвышались над головой, проглядывая сквозь белый пейзаж серыми, желтыми, красно-коричневыми стенами. Красиво, вдруг подумалось Лите. И в голове всплыло другое воспоминание из детства: она оглядывает такую же заснеженную улицу, увлеченно вертя головой по сторонам, а потом серьезным тоном говорит: «Все, зима пришла и взяла нас в плен. Ты только не бойся, мам, весна придет и нас спасет».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7