Юлия Давыдова.

Прозрачные стены



скачать книгу бесплатно

© Юлия Давыдова, 2016

© Юлия Давыдова, иллюстрации, 2016


ISBN 978-5-4483-0714-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero


Там сейчас ночь. Я чувствовал это очень отчетливо. Краски и свет совсем другие. В небе фиолетовый смешивался с черным, вдруг желтел и опять темнел, наполняясь грязно-розовым… И вот снова фиолетовый. А в сумраке моего мира было видно, как в стволах деревьев течет сияющий сок их жизни. Также росла трава, освещая собой землю под ногами, несла мерцающие воды река, и ходили люди.

Но сейчас люди были далеко. Я сидел на вершине холма прямо под телевышкой. У подножия ютилось множество домиков. Электрический свет почти не разгонял темноту сумеречного мира, поэтому казалось, что слепые глазницы окон затянуты серо-фиолетовой дымкой.

Ветер закружился над моей головой и по спирали опустился рядом.

– Где был? – усмехнулся я.

– Купался.

Ветер стряхнул с себя капли речной воды. Такой полупрозрачный туман в размытой человеческой фигуре. Даже здесь он не мог обрести окончательную форму. Волна энергии, бесформенная и сильная, свободно струящаяся между миром живых и мертвых.

Он расположился вокруг меня и созерцательно уставился вниз. В нескольких местах сияли яркие точки. Могила, а точнее моя могила, отмеченная чистейшим белым светом, наша деревенская церковь, окруженная теплыми золотыми кругами, и еще один сияющий огонек в домиках у подножия, рассеянного голубого цвета с искорками серебра.

Ветер покачался в воздухе, привычно прошел сквозь меня, слегка приподняв:

– Ну что, пойдем?

– Пойдем…

Наверное, у меня получилось слишком мрачно. Ветер сочувственно заструился под мои руки.

– Что ты Вик, опять отчаялся? Арим сказал надо держаться.

– Он бы еще уточнил за что.

– Что ты все на него переводишь?

Я даже фыркнул:

– Кто тут у нас ангел?

Человеческая фигура приняла форму дерева и покачала ветками.

– Ш-Ш-Ш…

То есть сам себя изобразил – ветер качает ветки.

– Придурок, – улыбнулся я.

– Знаю! – веселился тот.

Вот кто никогда ни о чем не тужит. Люди всю жизнь говорят о свободе, понятия не имея, что это, стараются найти определение этого состояния, хотя стоит взглянуть на ветер и вот она – самое простое и гениальное ее воплощение. Не иметь тела, и при этом обладать чудовищной силой – ломать и вырывать деревья с корнем, не иметь дома и спать, свернувшись в невесомых листьях среди ветвей, направлять птицу в полете, гнать по воде рябь… Но самое главное – скольжение, то чего делать не может никто, кроме ветра. Даже ангелам, при всей их силе трудно выходить из сумрачной тени мира в свободный слой света – туда, где сияет наше солнце, и обитают живые люди, а ветру открыты все миры, самые светлые и темные.

Мы где-то посередине между вечной ночью и светом – основанием и верхушкой пирамиды мироздания.

Даже избавившись от телесной оболочки, мы все равно продолжаем оставаться в средних слоях. И только после сорока дней отбываем в высший свет, либо уходим во тьму, если собранный за всю жизнь груз трагедий и расстройств слишком велик.

Мне повезло. Я всегда был темной душой, но два года назад исправился. Не знаю что случилось, только однажды мимо меня прошла девушка по имени Таня. Тоже не ангел, сказал бы я, но с потрясающим умением гасить все мои плохие начинания.

Я вздохнул при мысли о ней. В сумрачной средней тени дыхание было явлением необычным, я словно втягивал в себя часть воздуха, если это был воздух, прямо через грудь. Но не успел я вздохнуть, как вокруг меня потемнело. Конечно, ведь при выдохе вышла моя печаль.

Нельзя так. Мы с Таней связаны. Связь настолько тонкая, что невидима даже здесь, но ощутима потрясающе. Стоит мне расстроиться, как на нее дома нападает такое…

Арим объяснил мне это в первый день. Первый день… Помню первый миг и первый призрачный вздох уже здесь – в средней тени. Но это произошло в больнице, после тридцати минут в коме, а до этого…


– Виктор, вдохни, твоя последняя вспышка не будет яркой.

За секунды до удара со мной уже говорили. Я видел приближение грузовика, я его ощущал, вибрация двигателя ударила раньше, чем он сам. Водитель Максим повернул голову, в глазах мелькнуло удивление, потом страх. Он что-то закричал.

– Все хорошо, Виктор, боль ненадолго…

И удар!

Боль ненадолго, но, боже, как больно. Наверное, в один миг до потери сознания влилась она вся. Все, что испытывает человек, когда его перемалывает вместе с машиной. Тридцать две секунды ломания костей, разрывания мышц и сухожилий и…

– Боль ушла, Виктор, все хорошо.

Глаза застилает туман. Я сижу в машине, как и был на заднем сидении. Впереди стонет Максим, свидетель Сашка без сознания. Одни размытые очертания, будто смотрю сквозь сильные очки под водой. Кажется, вокруг сотни прожекторов, все тонет в ярком свете, даже звуки приглушены, словно не могут пробиться сквозь этот слепящий ком.

– Санек… – тянусь к нему рукой, – Сашка…

Что-то светящееся рядом с ним и с Максимом с другой стороны. Оно двигается, перемещается. Ничего не могу понять. Санек мне не отвечает.

– Что с тобой?.. – спрашиваю я.

– Все в порядке, Виктор, он жив.

Меня подтолкнули, и я оказался на улице в то же мгновение. Наша покореженная «Волга» стояла на дороге. Врезавшийся в неё грузовик, проехав метров пятьдесят на тормозах, остановился на обочине.

– Что случилось? – пораженно спросил я.

Мне никто не ответил. Над мостом, который мы только что проехали, вращался гигантский шар. При каждом обороте из него выплескивалось что-то похожее на смолу, такое же черное и вязкое. Источая дымок, жижа медленно растекалась в разные стороны.

И я вдруг заметил, что повсюду вокруг движение. Трудно было понять это сразу из-за яркого света, но, наверное, мои глаза привыкали и я различил множество черных фигур, со всех сторон стекающихся к шару. В небе вокруг него полыхали вспышки, чертились линии света, стремительно пролетало что-то светящееся, оставляя за собой след реактивных самолетов.

В гладкой поверхности шара внезапно прорезалась трещина, раскрылась, и я увидел за ней коридор. Он был прямо напротив меня – страшный, глубокий, и словно образованный кишащими змеями. Его круглые стены вращались. А там, в самой глубине…

Не знаю что именно я увидел, но с приближением того существа я почувствовал, что все во мне растекается, и я просто перестаю существовать от ужаса. В воздухе нарастала дрожь, а вместе с ней густел и наливался мощью окружающий звук. Рычание, вой, множество голосов и странный звон. Мост и небо над ним сотрясало сражение.

Сквозь слепую дымку перед моими глазами казалось, что темные фигуры перемалывают друг друга. В воздух взвивалось белое пламя и черные брызги. И над всем этим безумным коктейлем вращался зловещий шар. Но свет все больше завладевал им, покрывая собой, словно пленкой.

Мимо промчался Алексей Андреевич – мой тесть, его брат и все мои друзья.

У машины кричали:

– Саня! Вик!

– Серега, лезь в окно, ты мелкий!

Я смотрел на них и понимал – они не видят того, что вижу я. Рядом со мной даже не было света, который окружал моих друзей в машине. Я был совершенно один между ними и картиной апокалипсиса с разломом пространства, глубиной до самого ада на переднем плане.

Сергей пролез в окно, начал отстегивать ремни.

– Сашка жив! – кричал он. – Жив, черт, вытащить не могу!

– Не трогай! Проверь Вика!

Серега перелез на заднее сидение, и я глянул туда.

– Тихо, тихо… – только этот настойчивый, очень мягкий и властный в то же время шепот и помог мне не сойти с ума.

Свет возник позади и обнял, нашептывая спасительные слова. Серей тряс меня на заднем сидении, всего залитого кровью.

– Вик! Да что ж ты!… Ты не можешь! Не сейчас!

Алексей Андреевич тоже просунулся в разбитое окно машины:

– Виктор, сынок, держись!

Я повернулся к шару. Его вращение замедлялось, трещина склеивалась, будто её заливали чем-то жидким, прозрачным. Существо, лезущее из глубин, ударилось о преграду. Звук даже не сравнить с громом. Это был беззвучный удар, одной вибрацией, и в то же время я слышал его – звук чистой, абсолютной ярости.

Шар начал быстро уменьшаться. Казалось, свет просто растворял его, сам постепенно угасая.

И черная масса сражающихся стремительно потекла в разные стороны. В мою, в том числе. Из пелены света возникла фигура. Я успел увидеть очертания головы с огромными рогами. Загнутые черные когти выплыли прямо к моим глазам, хищно нацеливаясь. Но внезапно за спиной этого монстра возник кто-то еще. Я пока не пришел в себя от шара, так что распростертые крылья меня не впечатлили. Атака крылатого существа была свирепой и мощной. От него прямо изошла ударная волна, а рогатый монстр провалился под асфальт, наверное, в преисподнюю.

И все исчезли. Все разом. Небо и видимое пространство моста очистилось. Тишина наконец позволила мне услышать голоса друзей и начать соображать.

Первой осознанной мыслью было мчаться ко второй «Волге». Ведь там Таня! Я не успел сделать и шага, как увидел её. Она сама неслась к нам, окруженная красивым голубовато-серебристым сиянием. Мария Федоровна – её мама успела что-то крикнуть, за ней кинулись подружки, но поймал её Алексей Андреевич буквально за метр до машины.

– Таня, тебе туда нельзя! – говорил он, отчаянно пытаясь её удержать, а та вырывалась, как загнанная в охотничью яму, тигрица.

– Виктор! Вик! – она звала меня, все пытаясь заглянуть в машину через его плечо.

– Таня, не смотри туда!

Но она все-таки увидела меня. Застыла, медленно, опуская руки, а потом…

Я никогда не забуду этого крика – черную молнию, прожигающую пространство раскаленным сломанным лезвием. От её удара волна черного пламени разорвала воздух и огненным покрывалом накрыла Таню.

Потом уже кричал я.

Она горела так страшно, безумно воя от боли. Свет вокруг неё трескался, осыпаясь обожженными обломками, и оставалась только мертвая прогоревшая пустота.

Нас везли в больницу на разных машинах, но я сидел возле Тани. Пытался что-нибудь ей сказать, еще не осознавая, что никто меня уже не слышит и не видит. Её серебристо-голубое сияние меркло с каждой секундой, словно в него заливалась грязная вода. На белой коже вспыхивали язычки черного пламени, прожигали и уходили под неё, а я ничего не мог сделать.

– Это боль, – шептал мой свет позади, – она родилась только что, поэтому такая сильная, такая обжигающая.

– Сделай что-нибудь! – я просил, сам не зная кого от отчаяния.

Таня мучилась страшно. Я все пытался обнять ее, но как ни странно, меня отталкивал свет.

– Не надо, Виктор, ты делаешь хуже, Сафэн справится.

– Кто? Кто справится? Она умирает!

– Нет, страдает, но не умирает.


Больница. Пространство перед глазами стало немного четче, когда мы приехали, но краски и цвета еще больше поблекли. Я мельком взглянул, как санитары скорой вытаскивают из машины меня и помчался за Таней.

Страшное место. Пока ее везли в травматологию, я шарахался из стороны в сторону от чего-то черного, стремительно летящего по коридору, растопырив утыканные шипами щупальца. Полы тонули в жидкой грязи, кишащей змеями, правда, то тут, то там вспыхивал неяркий свет.

– Осторожно! – доносилось до меня. – Виктор! Вик! Да подожди ты! Арим, останови его! Он же без щита!

– Еще рано.

– Сейчас его сеть поймает! Глянь вон, летит за нами, голодная, голодная.

Поначалу я вообще не обратил внимания на эти голоса.

– Уворачивайся! – требовал кто-то и меня отклоняло от курса движения легким толчком в бок.

Но краем глаза я видел, как свет позади меня короткими вспышками отгоняет черных «осьминогов» и, поджав щупальца, они уползают на потолок.

Таню катили вперед под шапкой белого сияния. Оно и правда защищало её. Новые молнии вспыхивали, но ударялись о него, впитывались и растворялись.

Мой свет вдруг придержал меня:

– Ты должен пойти со мной.

– Что?! О чем ты?! Оставить её сейчас?! Я не могу!

– Виктор, остановись.

Я встал. Сам не знаю почему. Свет остановил меня.

– Её ангел справится, ты сейчас должен вернуться к себе.

В раскрытые двери операционной как раз завозили меня.

– Не упирайся, – второй голос прямо взвился вокруг, – это важно, последний удар.

Они оба развернули меня, и мы влетели следом за каталкой. Врачи трудились надо мной, все тело опутано трубками, в грудь уже вбили расширитель. Я все смотрел на свое сердце, крови в нем почти не было, вся осталась в машине.

Бух…

Глухой звук, приятный, но тревожный. Пространство покачнулось.

– Что происходит? – зашептал я.

Бух…

– Это твое сердце.

Мое сердце, последние удары моего сердца.

– Разряд! Разряд!

Чем больше кричали доктора, тем яснее становилось мое зрение, только совсем и окончательно пропали все краски. Осталось объемное, прозрачно-серое повторение предметов, такие же стены. А вот люди…

Вот, что значит видеть человека насквозь! Несколько оболочек друг в друге, как матрешки. Самая первая похожа на просвечивающую серую ткань, а дальше тонкие прозрачные слои, сквозь которые проходит сеть тонких светящихся нитей.

Со ступней ног к животу поднимаются большие трубки, по которым мчится свет. Они идут через грудь вдоль позвоночного столба, который, кстати, тоже видно, в голове сливаются воедино и выходят открытыми прямо через затылок.

– А я?..

На столе осталась первая внешняя оболочка, пустая, безжизненная. Меня же словно протянуло через прозрачную преграду назад, при этом, не сдвинув с места. Я тут, на том же самом клочке пространства, но уже в другом слое тени, уже в среднем. Там, где и положено быть душам.

– Здравствуй, Виктор.

Я обернулся к белой светящейся фигуре. Такой яркой, что свет едва давал возможность разглядеть развивающиеся полы одежды, красивые черты лица и крылья. По сверкающим перьям плыло что-то прозрачное, бесформенное. Пока я пораженно разглядывал светящееся существо перед собой, это бесформенное скользнуло вниз и стало человеческой фигурой. В ней тоже был свет, но он тек не по сетке сосудов, а просто клубился, то тая, то нарастая.

– Ты умчался без метки! – прозрачное существо раздулось от волнения. – Вокруг дети тонкой ночи, а у тебя нет ангельского щита! Никакой защиты!

Я молчал. Чтобы говорить, надо хоть что-то понимать.

Белое создание с крыльями очень напомнило мне ангела и он, похоже, читал мысли, потому что утвердительно кивнул и сказал:

– Так и есть, Виктор, Меня зовут Арим, я твой страж и проводник.

Я все еще молчал.

– Все в порядке, Виктор, я здесь, чтобы помочь тебе.

– Что с Таней? – спросил я.

– Она жива.

– Пострадала?

– Если ты о её теле, то нет.

– Хорошо… А со мной что случилось?

– Ты умер Виктор, через тридцать две минуты после аварии.

Я не поверил. Так просто? Я умер и все? Стою в странном месте, вокруг все прозрачно, напротив меня ангел и…

– А ты кто?

– Я? – прозрачное существо растеклось в непонятную форму. – Я ветер.

– Что? Кто?!

– Ветер. Ты же чувствовал меня в свободном свете!

– Свободный свет?

– Да, слой, в котором вы обитаете, пока в телесной оболочке, счастливчики.

– Почему счастливчики?

– Единственный слой, в котором рождается свет.

Ветер, кажется, возмутился этим.

– Вы и не подозреваете, каким богатством обладаете! В остальных слоях только тени и отражения света. Разве что ангелы в средней тени дарят свое сияние некоторым, а в основном везде сумрак.

Я собрался с мыслями и уточнил:

– В основном? Это где?

Ветер отвечал мне с потрясающей готовностью. Я еще не произнес последнего слова, а он уже торопливо начал:

– Везде за свободным светом и до глубокой ночи на последнем этаже пирамиды. Сразу за вашим светом, или измерением, как хочешь, светлая тень – обитель снов. Потом глубокая светлая тень – то место, в котором вы существуете, когда в коме, ты как раз был там сейчас. А дальше средняя тень – временное пристанище освобожденных душ. Вообще-то, мало кто попадает в светлые слои тени. Последний удар сердца дает вспышку света, которая пробивает прямой коридор прямо сюда. Но ты был в коме, а в этом слое свет буквально высасывается из всего, что туда попадает. У твоего сердца просто не хватило сил на вспышку, поэтому я втянул тебя сюда так, без неё.

– А так можно?

Это я не в смысле что-то понял, просто надо было, что-то спросить.

– Это, конечно, против правил, но только для них…, – ветер махнул на ангела. – Для меня нет, так что все в порядке. К тому же, нарушение пошло всем на пользу, иначе тебя сожрали бы ночные сетки… Те черные, со щупальцами.

Наверное, мое лицо выражало всю степень непонимания происходящего. Ангел усмехнулся, поймал неугомонного прозрачного человечка и скатал в шарик.

– Не мельтеши, – произнес он.

Мы помолчали. Я стоял, не понимая, что же мне сейчас надо делать.

– Не пытайся осмыслить все сразу, – успокаивающе произнес ангел. – О чем ты думаешь?

– Таня…

– Конечно, – вздохнул он.

Впервые я почувствовал полноценное прикосновение ветра. Он обнял меня и поднял над полом.

– Там, наверное, сейчас крику… – заметил ангел. – Сафэн был в бешенстве на мосту.

– И не говори, – согласился ветер.

Мелькнули двери операционной, коридор, полный прозрачных людей, стены. Мы оказались в помещении, где осматривали Таню. За ее головой стоял высокий ангел, держа руки на ее щеках. С его белых пальцев струился свет, проникая под кожу. Это было похоже на переливание, только вместо крови он вливал свет.

Я уже шагнул к Тане, но меня остановили слова Арима:

– Если приблизишься, ей станет хуже.

– Почему?.. – начал было я и замолк.

Потому что заметил, что в комнате есть еще кое-кто. Тоже ангел, только с кожей черно-фиолетового цвета и мощными крыльями в гладких, сверкающих, как снег на морозе перьях. Его одеяние разительно отличалось от легких туник его белых собратьев. Грудь закрывал панцирь доспех. Казалось, черная пластина, четко повторявшая рельеф тела, была просто приложена к нему и намертво приклеена к коже, потому что её ничего не держало, никаких ремней или перевязок. Отдельные пластины облегали плечи и бедра. А за спиной ангела, под правым крылом поблескивали рукоять и лезвие полутораметрового меча. Похоже, впаянного в спину также, как и пластинки. Хотя сразу было видно, что это не доставляет ему никаких неудобств. Я мог бы принять его за ангела смерти, но своим, внушающим легкую дрожь в коленях видом, он больше походил на ангела разрушителя.

Однако, страшней всех был все-таки Танин ангел, уже хотя бы потому, что он бешено срывался на темного:

– Где вас носило?!

– Прости, Сафэн, – оправдывался тот, – место было чистейшим буквально за секунду до прорыва, заметить что-то было невозможно.

– Дисбаланс света в десяти местах возле дороги! – совсем раскричался ангел. – А вы не поняли что это прорыв?!

– О чем это он? – шепнул я своему.

– Десять предотвращенных бед. Когда идет давление на внутреннюю оболочку тьмы, то есть, когда что-то идет на прорыв, темнота выделяется во внешние слои. Из-за этого происходят разломы света. Когда на них наезжает машина, случается авария. За несколько секунд до вашей, стражи предотвратили десять таких бед.

Я даже замер. Как я в этот момент понял Таниного ангела. Предотвратили десять возможных аварий и не догадались, что будет что-то серьезное!

– Ты же знаешь, это невозможно, – продолжал оправдываться черный ангел, – на то и несчастный случай, нельзя узнать заранее, где граница света будет нарушена.

– Павел! Вы стражники! Вы должны ощущать колебания света и тьмы!

– Мы ощутили…

– Только поздно! И не там где надо!

Павел замолчал, внимательно глядя на разъяренного Сафэна.

– Не смотри на меня так! – отрезал тот. – Из-за того, что вы опоздали к месту прорыва, мы не спасли охраняемых.

– Ты успел, – заметил темный ангел.

Сафэн вместо ответа кивнул на меня. Павел обернулся. Секунду его напряженный взгляд скользил по мне и сразу смягчился.

– Прости, Виктор, – произнес он.

Вот так просто, да? Прости и все? За то, что я теперь… А что я теперь вообще такое?

– Темные создания проделывают это каждую минуту, – сказал Павел. – То, что ты видел на мосту – это прорыв из самого глубокого слоя тьмы – абсолютной, самой опасной. И все твари, оказавшиеся рядом, ринулись защищать его отчаянно. Мы не справились бы сами, поэтому ангелы-хранители покинули вас.

– Что? Что значит, покинули? – я опешил.

Павел пристально посмотрел на моего ангела.

– Арим, ты не сказал ему?

Тот стоял, опустив крылья.

– Прости, Виктор, – прошептал он, – мне пришлось, иначе…

– Ты что… бросил меня там? – крикнул я, не дослушав.

Арим сдавлено ответил:

– Да.

– Почему?

Я почувствовал слабость во всем своем призрачном теле.

– Во время таких прорывов в свободный свет выходят не простые темные существа, выходят демоны, а это куда серьезней, чем…

– Вот как! Значит я – это не серьезно!

– Ты не понимаешь, Виктор, – в голосе моего ангела слышалось отчаяние, – если бы мы не бросились к месту прорыва, вышел бы один из демонов. А это новая война или новый смертельный вирус или катаклизм. Таких, как ты…

– Таких, как я?! – я почувствовал злость. – Таких, на которых можно наплевать?!

Арим посмотрел так обиженно, что я разъяренно отвернулся. Он еще обижается!

– Не кричи, Виктор, – попытался Павел, – выбор у светлых ангелов был совсем не велик: либо оставить охраняемых и помочь нам спасти свободный свет, либо остаться на местах и содействовать проникновению демонов.

Даже здесь, в этой странной средней тени я чувствовал, что дышу взволнованно, зло. Мой ангел меня бросил! Помчался спасать мир ценой моей жизни! А почему, интересно, тогда Сашка жив? И Максим тоже. Их ангелы, значит, остались на месте! А этот!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное