Ульяна Гринь.

Заоблачная. Я, ведьма. Сказка для больших девочек



скачать книгу бесплатно

– Лада! Открой глаза!

Ага, прям! Вот так сразу! Кома вроде не лечится по последним сведеньям! Но голос, знакомый голос, убедительный и мягкий, настойчиво повторил:

– Открой глаза, ну, будь умницей!

Я послушно напрягла веки, и – о чудо! – они дрогнули, приоткрываясь, затрепетали, свет рванулся мне в глаза, и я зажмурилась с непривычки. Потом захлопала ресницами, пытаясь справиться с нахлынувшим волнением. Неужели я снова буду жить? Неужели кошмар с киселём закончился?

Голос радостно приветствовал меня:

– Ну, Лада, с возвращением!

Глава 2. Большая семья

Первым, кого я увидела, нечётко и словно в тумане, был индеец с большим носом. Друг Алима. Как его там звали? Память отказалась выдавать информацию, словно в отместку за столько времени, проведенного в киселе. Кстати…

– Сколько? – выдавила я из глубины горла, и оно немедленно запульсировало болью. Да что ж такое?! Я же в коме была, а не под машинную иглу попала!

Индеец тут же положил прохладную ладонь на мой лоб, и это успокоило меня. Всё будет хорошо, так он сказал, и ему хотелось верить. Но вопросы остались, и я лишь молча глянула на него. Так глянула, видно, что он заторопился объяснить:

– Ты провела три месяца в больнице, в коме, подключённая к аппарату, который дышал за тебя. Я вынул трубку, теперь немного поболит и перестанет.

Три месяца? Три месяца жизни псу под хвост! Нет, Машку с её предложениями повеселиться и развеяться надо просто убить! От бессильной злости и от досады на всех и вся я захрипела, не в силах выговорить ни слова. Но парень снова накрыл ладонью мой пылающий жаром лоб. Странная у него была рука – тёплая, шершавая и вместе с тем словно окружённая прохладой. В общем, приятная. Он наклонился надо мной и продолжил:

– Помнишь меня?

Я кивнула.

– Как меня зовут?

Я неуверенно повела плечами. И правда, имя вертится на языке, а не поймаешь.

– А тебя как зовут?

– Лада, – выдавила я, – Яцкевич.

– Отлично! – обрадовался он. – А я Агей, Акимов сын.

Где-то над ухом каркнула ворона. Я вздрогнула от неожиданности. Агей, точно. Он был с нами в клубе… А вот куда он меня притащил? Я чуть повернула голову, пытаясь разглядеть окружающую меня действительность, и подумала, что на смену киселю пришёл бред.

Я лежала на поляне, на чудесной изумрудной траве, какой её любят описывать в фэнтезийных книжках про ведьм и эльфов. Вокруг нас с Агеем были в беспорядке разбросаны крупные белые камни. Впрочем, беспорядок – дело вкуса, по мне так можно было и аккуратнее сложить, но, в принципе, булыжники с неровными краями образовывали довольно-таки правильный круг. В середине, совсем рядом, торчал знатный валун, типа тех, что любил обтёсывать Обеликс. На нём виднелись свежие красные разводы. А возле него стояла самая прекрасная женщина, которую я видела когда-либо в жизни.

Больше всего она была похожа на цыганку. Но со славянскими чертами лица. Цыганскую одежду – пышные юбки до земли, небрежное декольте белой рубашки, открывающее пышную высокую грудь, бесчисленные монисто, бусы и браслеты – дополняли чёрные, как смоль, вьющиеся волосы и большие круглые глаза.

Голова, обвязанная красной банданой, покачивалась из стороны в сторону в такт неслышной молитве, которую шептали полные алые губы. Заметив мой взгляд, женщина неодобрительно нахмурилась и спросила глубоким грудным голосом:

– Ну, а меня ты узнаёшь?

Я мотнула головой, хотя женщина вызвала у меня лёгкое ощущение дежа-вю. Где-то я её видела, очень давно, возможно, в раннем детстве, о котором у меня не было никаких воспоминаний.

Женщина тяжело вздохнула, бормоча:

– Говорила я ей, чаще привози ребёнка, иначе никогда меня не узнает… Нет! Не хочу отрывать её от реальной жизни! – передразнила она кого-то и отвернулась. А когда снова показалась мне – я сдавленно ахнула. Вместо молодой цыганки передо мной была старая, даже, можно сказать, дряхлая бабка, с морщинистым лицом и бородавкой на толстом мясистом носу. Волосы стали седыми и похожими на паклю, губы сжались в неприятную узкую полоску, только глаза под дряблыми веками остались прежними – ярко-чёрными и искристыми.

– Баба-Яга, – вырвалось у меня, и старуха зашлась весёлым квохчущим смехом:

– Ну наконец-то! Узнала! Вставай уж, ежели можешь!

– Яга Баюнна, может, ей полежать ещё? – подал голос Агей. – Как бы осложнения не приключилось.

– Агеюшка, – ласково глянула на него старуха, но от этого взгляда лично у меня душа свалилась в пятки, – ты бы так думал три месяца назад, когда посадил девочку в машину к пьяному басурманину!

Парень потупился:

– Не лайтесь. И так себе простить не могу!

– Не у себя проси прощения, а у неё, – буркнула Яга. – Давайте уже двигаться, вечер падает, Косматка заждалась!

Я приподнялась на локте, чувствуя, как начинает кружиться голова. Поляна действительно наполнялась вечерними сумерками, откуда-то наползал густой, как сливки, туман, клубился под деревьями, лаская росой траву. Агей протянул руку, и я ухватилась за неё, неловко вставая. Бабка пристально следила за каждым моим движением, но мне было не до неё. Ноги казались ватными, то и дело норовили подогнуться в коленях или подвернуться в щиколотках. Агей тоже был настороже, его рука легонько легла на мою талию. Решив, что ещё не пришло время выпендриваться, я позволила ему придерживать моё непослушное, живущее собственной жизнью тело. Но в одном Яга права. В клубе он был трезвее нас всех и вполне мог сесть за руль. Тогда бы и аварии не случилось.

– Интересно, кто раньше доберётся до лошади – мы или туман?! – проворчала бабка под нос, пряча в складки юбки огромный кухонный нож. Краем глаза я заметила возле валуна обезглавленную тушку курицы в лужице вытекшей из шеи крови и против воли передёрнулась. Агей наклонился ко мне:

– Ты чего?

Я молча кивнула на птичий трупик, и парень пожал плечами:

– Ну, надо же было жертву принести, чтоб тебя вытащить.

– Лучше курицу, чем… – Яга не закончила фразу и многозначительно оскалилась в совершенно дикой ухмылке. Мне вдруг стало страшно. Ну, не то чтобы очень, а так, страшновато… В какую компанию я попала? Бабка с повадками маньячки, её спутник со странным именем, шпионивший за мной, кровавая жертва, якобы помогшая мне выйти из комы… Хотя… После чёрного киселя без всякого общения даже эта тёплая компания показалась мне милой и желанной!

В молчании (а я ещё и пыхтя от усилия) мы добрались до повозки под сенью деревьев. Старая добротная колымага, наполненная соломой под завязку, заканчивалась оглоблями, между которыми прямо в гуще веток колыхался объёмистый белый зад лошади. Короткий хвост, обмотанный зелёной тесьмой, беспрестанно двигался, пытаясь отогнать мошкару. Бабка сунулась в листву, ворча на «безмозглое животное», и задом вывела лошадь с повозкой на дорогу.

– Давайте, залазийте, – скомандовала она, забираясь на передок колымаги. Я с опаской оглядела шаткую конструкцию, но Агей не дал времени испугаться – взял за талию и подсадил в ворох соломы. Сразу стало тепло и мягко по сравнению с холодной землёй. На мне были всё те же цветные лосины, в которых я попёрлась в клуб, и маечка с открытыми плечами. Озноб незамедлительно напал на моё несчастное тело, щекоча гусиной кожей, и я задрожала, несмотря на солому. Заботливый Агей накинул на меня жаркое колючее покрывало и сел рядом, окликнув старуху:

– Поехали, Баюнна!

Яга причмокнула на лошадь, та тронулась, глухо цокая копытами по земляной дороге, и колымага закачалась со скрипом, словно собиралась развалиться на части с минуты на минуту. Я даже схватилась за борт, таким ненадёжным показалось мне это древнее средство передвижения. Агей же спокойно развалился на соломе, быстрым движением почесал голову и душераздирающе зевнул.

Я только вздохнула. Тело вроде успокоилось, зато голова начала выделывать фокусы. То кружится, то кольнёт, то словно обручем стянет. Я нашла на груди амулет и зажала деревянную кругляшку между пальцев. Попыталась прочитать «Отче наш», но на второй же фразе забыла слова, как чёрная дыра в голове образовалась. Зато откуда ни возьмись выплыло описание идиотского дуба… Как мне стало нехорошо! Это что ж такое? Собственный мозг меня не слушается! И словно позвали меня, прямо в голове, внутри, тихонечко так: «Ладаааа»…

Я глянула на Агея – он дремал. Запрокинула голову – Яга, уставившись вдаль на дорогу, причмокивала губами, видно, думала о чём-то неприятном. Не они. Тогда кто? Или что?

Признаться, я очень любила читать разные страшные и мистические истории на просторах инета. Тихим голосам в мозгу в них уделялось большое внимание. После этого герой или героиня либо сходили с ума и выбрасывались из окна, либо начинали кромсать окружающих и жадно поедать их сырыми… Перспектива, честно говоря, не радовала. Шизофрения, как и кома, вроде неизлечима.

А тут ещё вой добавился. Уже не в голове, а в лесу! Машинально глянув на небо, я увидела тонкий полумесяц в окружении ярких точек звёзд и вычислила, что луна только рождается, потому что приделай к месяцу палочку, и получится буква Р, рождение. Самое интересное, что Агей тоже встрепенулся и прислушался к вою с озабоченным видом. Яга тяжко вздохнула и проскрипела:

– Подь, Агейка, глянь, чего там приключилось.

Парень кивнул, бросил на меня прощальный взгляд и, легко соскочив с повозки, в два прыжка скрылся в лесу. Сказать, что я удивилась, – значит, ничего не сказать!

– И как ему не страшно! – вырвалось у меня. Бабка покосилась на меня с передка и хмыкнула:

– А чего бояться-то? Свои ж.

Я ничего не сказала, хотя вопросы так и роились в голове. Поискав среди них, я выбрала один поважнее и озвучила его:

– А вы, правда, моя бабушка? Или так, для антуража, в больнице ляпнули?

Яга повернулась ко мне, царапнула пронзительным взглядом:

– А ты нас слышала?!

Я кивнула и отчего-то смутилась, словно меня поймали за подслушиванием под дверью. Яга ухмыльнулась беззубым ртом:

– Правда. И бабушка! Ты же меня вспомнила вроде?

– Я из детства ничего не помню. Родителей – и тех только на фотке…

Мысль о свадебной фотографии папы и мамы болью стукнулась в голове. Чёрт! Все мои вещи остались в общаге! А сумка? А мобильник? И Марусю надо предупредить! А как же колледж? Что у нас сейчас, июнь? Экзамены в самом разгаре… А я… И день рождения!

Я чуть не расплакалась. Пропустила свои восемнадцать лет! Всё из-за дурацкой аварии, из-за Алима и Машкиного клуба! Наверное, сдавленный всхлип всё-таки долетел до чуткого уха бабки, потому что она неожиданно мягко ответила:

– Да ничего! Всё вспомнишь, со всеми познакомишься, сила появится…

– Какая ещё сила? – я выпростала руку из-под покрывала и вытерла увлажнившиеся глаза. Нет, плакать не буду, не маленькая. А бабку надо разговорить. Всё выведать.

– Так наша фамильная сила, – просто ответила Яга. – Ты же ведьма, в девяносто… погодь, каком там бишь? Втором колене!

Чего-о-о-о? Ведьма?! Мне стало смешно. Комизм ситуации дошёл до меня во всей красе. Я – потомственная ведьма, упасть – не встать! А бабка – настоящая Баба Яга, летает в ступе и живёт в избушке на курьих ножках!

– Так и есть, – кивнула старуха. – Ступа только сломалась тем летом, а Роська-балбес всё никак не починит. Приходится всюду Косматку запрягать.

Лошадь всхрапнула, словно согласилась с бабкой, что такое поведение совершенно неприемлемо. Яга пробурчала:

– Молчи уж, старая клюшка, и так живёшь, как сыр в масле! Жалуется она мне тут! Не совестно перед девочкой-то выпендриваться?

Я загребла руками по соломе, садясь. В голове не укладывалось, что всё происходящее со мной – реальность. Может, я ещё валяюсь в коме, а бабка, лошадь, тёмная дорога с туманом и волчий вой вдалеке – лишь плод моего воображения?

Кстати, вой не прекращался. Казалось, он даже усилился с того момента, как я услышала его, и к нему прибавились рычание и громкая возня, словно стая собак дралась за обладание течной сукой. Видела я однажды такую потасовку. Шерсть летела клочьями, у каждого кобеля была по меньшей мере сотня острых зубов, но крови почти не оказалось. Бр-р-р, неприятная сценка, скажу я вам! А Агей «пошёл глянуть»… И да, кстати!

– А Агей тоже мне родственник?

– Агей-то? Нет, – усмехнулась Яга. – Какая-то очень дальняя ветвь, всё может быть… Но сомневаюсь.

– А какой тут город? Куда мы едем?

– Так в Обитель. Надо тебя знахарю показать. А потом уж и домой. Погодь маленько, ещё три версты осталось на глазок…

Мне чего-то поплохело. Обитель с большой буквы «о», знахарь, силы, ведьмы, Бабка Ёжка – всё это в куче было слишком для меня. Захотелось домой. Ну, как домой… Домом для меня всегда были интернат и общежитие, то бишь комнаты на пять-десять девчонок, коллективные душ и туалет, одна на сорок человек «мама» – сначала воспитательница, а потом классная. Но это была привычная жизнь, в которой я плавала, как рыба в воде, знала о ней все тонкости и нюансы и могла даже предугадать события.

Здесь же, за белёсым густым туманом, меня ждали сплошные сюрпризы. Один за другим, словно кусочки мяса на шампуре, они падали на мою бедную головушку, грозя раздавить её своей тяжестью. Я по привычке схватилась за амулет, ощущая его тепло в кончиках пальцев, и, как ребёнок, капризно подумала: «Хочу домой!»

Яга, не оборачиваясь, бросила:

– Даже не мечтай! На меня эти штучки не действуют!

– Какие штучки? – всё ещё обиженно удивилась я.

– Ну, внушения твои! Научила тебя чему-то мамка, вижу, но со мной даже не пытайся. Я ж те бабка, откуда у тебя сила-то? От меня!

Узловатый скрюченный палец наставительно поднялся в воздух, и Яга кивнула сама себе. Лошадь заржала язвительно, как мне показалось, и старуха несильно хлестнула её длинной ивовой лозой, которую держала в руке:

– Ладно тебе! Научится, узнает всё! Тяни лучше, а то к утрему в Обитель поспеем, вон, туман нас нагоняет!

Мне это всё снится. Это сон. Бабка разговаривает с лошадью. И та понимает, вон как вздохнула и прибавила шагу. Я тоже вздохнула и ущипнула себя за руку. Стало больно. Значит, не сон. Значит, всё взаправду.

Туман, и правда, нагонял колымагу. Клубился, словно дым от пожара, только белый, лизал задок повозки, солому и мои ноги в кроссовках. Такое впечатление, что это игривый котёнок охотился за фантиком на веревочке. Яга не хотела попасть в туман, и я поняла почему, когда почувствовала крепкий захват на щиколотке.

Завизжала от неожиданности! Костлявая рука держала меня! Чёрная, с отвратительной облезлой кожей! Я подёргала ногой, чтобы освободиться, уцепилась за борт повозки, заорала:

– Что это?!

Бабка обернулась и ловко стеганула по жуткой руке лозиной. И по мне попала, а потом ещё раз, поприцельнее! Хлясь! Хлясь! Но создание не ослабило хватки, потянуло меня прочь с повозки! Орала я, как резаная, на весь лес!

Меня услышали. Огромный бурый пёс вцепился зубами в кисть, рыча и мотая головой, и я почувствовала свободу. Оба противника остались позади, ибо Косматка припустила рысью, чуя страшную вонь, исходящую от создания. Меня трясло от пережитого кошмара, и я забилась в самый угол повозки, стуча зубами и судорожно сжимая край покрывала. Бабка оглядывалась на туман, вполголоса ругаясь сквозь зубы, потом бросила мне с досадой:

– Ну же! Отведи нечисть!

– Как?!

– Пожелай ей исчезнуть!

Я схватилась за амулет, с силой сжала его между пальцами, повторяя про себя: «Исчезни! Исчезни!» И, видно, помогло, потому что через минуту бурый пёс, тяжело дыша, вспрыгнул на повозку и свалился в солому. Яга облегчённо выдохнула и потрепала меня по волосам:

– Молодец, девочка!

– Что это было? – жалобно всхлипнула я. Сердце стучало, как сумасшедшее, пытаясь выпрыгнуть из груди, и я прижала руку к рёбрам, словно заталкивая его обратно. Собака выглядела потрёпанной, язык её вывалился из пасти, а на плече был кровавый след. Бабка оглянулась на удаляющийся туман и просто ответила:

– Нежить. Много её что-то развелось в последнее время…

Нежить! Покойник, что ли? Зомби? Только этого мне и не хватало для полного счастья! Прям вот всю жизнь прожила, мечтая встретиться разочек с нежитью! А тут такая оказия!

Собака потянулась носом к моей руке и легонько лизнула. Я осторожно коснулась лобастой головы, запустила пальцы в густую маслянистую шерсть между ушей и почесала благодарно. Пёс зажмурился, с удовольствием принимая ласку, а Яга усмехнулась ехидно:

– Вот и заслужил прощение!

Пёс рыкнул, ощерив зубы, и вскочил на лапы. Бабка дёрнула плечом:

– Ох, какие мы обидчивые!

Он глянул на неё исподлобья и спрыгнул с повозки, исчезнув в ночи. Я тоже решила обидеться:

– Ну вот, убежал! Какой красивый, жалко…

– Погуляет и вернётся! – отрезала Яга. – Волки, они такие, их не привяжешь!

Волк?! Мама дорогая! Это я волка за ушком чесала?! Моё измученное тело снова задрожало, постфактум, от стресса, страха, бог знает, от чего ещё. Волк против зомби, один-ноль. Что ждёт меня дальше? Чёрная магия? Человеческие жертвоприношения? Говорящие статуи? Бог-отец во плоти?!

– Не бойся, – услышала я. – Ты дома, ты не одна. Ты теперь никогда не будешь одна.

– Хорошо вам говорить, – жалобно ответила Яге. – А мне страшно!

– Что? – удивилась бабка. – Я ничего не говорила…

– А кто же тогда… Кого я всё время слышу?

Достало бояться! Достали все эти чудеса и непонятки! Достали хорроры и мистика! Хочу чётких и ясных ответов!

Ответ я получила чёткий, только совсем не ясный:

– Ах, это… Наверное, Дала балуется. Соскучилась! Ничего, скоро пообщаетесь.

Ещё и Дала какая-то приблудилась! Я закрыла глаза, решив больше ничего не спрашивать, ничему не удивляться и вообще поспать немного. Хотя бы сделать вид, что сплю.

Наверное, я и в самом деле задремала, потому что мне приснился сон, в котором я бежала по зелёному лугу наперегонки с бурым волком. И там, на лугу, были красивейшие цветы, светило солнце, а в траве резвились самые разные маленькие существа… И мне было хорошо.

А потом мы приехали. Косматка встала, от толчка повозки я проснулась и обалдела. Разлепив сонные глаза, увидела самый настоящий терем-теремок, как в сказке, но огромный, почти с нашу трёхэтажную общагу. Это было похоже на вопль души непонятого архитектора в жестокой депрессии: здание, очевидно, не возводилось в один присест, а дополнялось по мере надобности, поэтому я насчитала сходу восемь башенок, венчавших короба пристроек. Оргия окошек, узеньких и широких, балкончиков и террасок, крылечек с перилами и без, крашеных в разные цвета ставен и резных наличников – в глазах у меня зарябило от всего этого великолепия народного зодчества.

Не менее великолепным оказался и вышедший навстречу человек. Если Яга, едва сползшая с передка повозки, вырядилась цыганкой, то он носил чисто русский или белорусский, в общем, славянский костюм. Белая полотняная рубаха свободно обнимала большой торс, схваченный на поясе вышитой широкой тесьмой с кистями. Я видела такую в краеведческом музее, куда нас насильно таскала классуха для ознакомления с национальной одеждой. Серые портки были замотаны на голенях портянками, а на ногах сидели самые настоящие лапти! Широченные и длинные, ибо размер ступни у мужика был ого-го! Переведя взгляд с лаптей на голову, я даже дыхание затаила. Заросший по самые брови косматой шерстью медведь – вот что я подумала в первый момент. Потом различила место слияния волос и бороды, рот под усами и яркие чёрные глазищи под кустистыми бровями почище брежневских. Значит, всё-таки человек. И то радость.

– Гаврило, дружочек, – ласково обратилась к нему Яга, и на этот раз голос её был слаще мёда, – отнеси-ка Ладу к знахарю в лечебные покои!

А мне сказала негромко:

– Вот тебе ещё семья: Гаврила Потапович, твоей родной тётки сынок, а тебе, значит, кузен, двоюродный братец.

Я усвоила без лишних вопросов. Гаврила подошёл, по-медвежьи выворачивая лапы внутрь, бесцеремонно поднял меня и перевалил животом через плечо. Я только сдавленно охнула, очутившись лицом в его спине. Именно так мне всегда представлялись завоеватели, уносящие наложниц в свои владения. Яга безнадёжно вздохнула:

– Гаврилушка, ну разве так обращаются с гостями?! На руках, будь добр!

Медведь буркнул что-то неразборчивое и переложил меня удобнее, как ребёнка, на руки. Я решила не сопротивляться, хотя и хотелось. Не привыкла я к такому обращению. Гаврила шумно вдохнул мой запах в ямочке шеи, и мне стало не по себе. Но он пробурчал:

– Двоюродная. Семья.

Так. Волк в моей жизни уже был. Теперь медведь. Меня несли куда-то, забыв спросить позволения, и я подчинилась. На руках было удобно. Я словно снова почувствовала себя ребёнком, маленькой девочкой, которую уносят в кровать после шумного вечера. Это дежа-вю оказалось сильнее предыдущего, и я нежилась в нём, как в пенной тёплой ванне. Гаврила был необыкновенно сильным, и пахло от него чем-то сладким, домашним, словно он только что вышел из кухни, где готовился вкусный семейный обед. Яга шаркала подошвами где-то позади, неразборчиво бурча под нос по привычке. Куда меня несут, кстати? Что за знахарь? Аж интересно!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное