Ульяна Гринь.

Заоблачная. Я, ведьма. Сказка для больших девочек



скачать книгу бесплатно

© Ульяна Гринь, 2017


ISBN 978-5-4483-9911-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. По ту сторону тумана

Страдания и метания Наташи Ростовой волновали до глубины души. Так глубоко, что моя голова то и дело клонилась к столу, словно толстый том «Войны и мира» притягивал её магнитом, а глаза сами собой закрывались. Спички бы вставить, да где их взять? У всех теперь зажигалки…

Вот нафига нам, будущим швеям-мотористкам, изучать Толстого и заучивать наизусть монолог князя Андрея с нескончаемым описанием хренова дуба?! Нет, правда, делать больше нечего в такой няшный весенний день! Вон, солнышко светит, зайчики по аудитории пускает, дразнится, зараза! Говорит: «Айда, девки, на улицу, покурить, раздавить бутылочку тёмного!»

– Яцкевич!

Моя фамилия прозвучала, как гром с ясного неба. Я вскинула голову, глядя на русичку кристально-прозрачным взглядом, точнее, его вариантом «А-я-чё-я-ничё». Препод, тучная одышливая Марина Валентиновна, прозванная в народе Розовым Слоником, стояла надо мной, рассматривая лубочное творчество на полях ненавистного романа. Попытка прикрыть рисунок рукой не удалась. Она была в корне задавлена длинной указкой, которую Слоник держала в пухлой лапе.

– Рисуем, вместо того чтобы читать? Вы уверены, что выбрали правильный колледж? Надо было подавать документы в художественный!

Я даже не покраснела, хотя, наверное, стоило. Чёртик с ярко выраженным мужским достоинством, седлавший другого чёртика с чисто женскими прелестями, не мог оставить равнодушной нашу преподшу. Она сдвинула очки на самый край носа, любуясь тщательно прорисованными деталями коита, потом кивнула:

– Ничего, реалистично. Даме только рога уберите. И, бога ради, сосредоточьтесь на изучаемом предмете! Иначе не видать вам хорошей оценки!

Ха, посмотрите на это! Да за каким бесом мне хорошая оценка по русскому и литературе? На качество подкладочной прострочки она точно не повлияет! Однако ссориться со Слоником я не собиралась. Она дежурит по общаге на этой неделе, а как раз через три дня состоится моё посвящение в ранг взрослых. То бишь днюху буду отмечать, мои долгожданные восемнадцать лет! Море вина и водки, чуть-чуть закусона, мальчики-строители из соседнего корпуса – всё это предполагало предварительное и последующее улещивание дежурного по общаге.

С тяжким вздохом я принялась орудовать стёркой, уничтожая следы карандаша, и услышала шёпот с задней парты:

– Рога сотри, а не весь рисунок!

Позвольте представить – Мария, моя лучшая подруга ещё с интерната. Иначе и быть не может – у нас слишком похожие характеры! Правда, она на два года меня моложе, но это отдельная история. Мы с ней смотримся одногодками, да и с остальными девчонками моей группы, потому что я маленькая, худощавая и коротко стриженая. Маруся же, наоборот, девица в теле, высокая и широкая, с гривой роскошных светлых волос, натуральная блондинка с соответствующим менталитетом, но настолько открытая и обаятельная, что ей прощаются все ляпы и идиотские выходки.

У меня с Марусей полный симбиоз: я удерживаю её от глупостей в особо крупных размерах, а она тормошит меня, не даёт впасть в лунатизм и пинает мою внутреннюю ведьму, когда та слишком сильно кусается нехорошими предвиденьями и слишком старательно показывает мне гнилую натуру окружающих. В общем, Маруся из тех людей, которые с радостью проснутся в три часа ночи, чтобы помочь вам закопать труп или сопроводить в логово наркоманов в качестве телохранителя, а потом ещё и потащат в ночной клуб, чтобы развеяться. Я точно такая же, но занудная – все подобные телодвижения я прокомментирую нравоучительными лекциями о вреде танцев по ночам, наркотиков и убийств.

Впрочем, судя по рисунку, который я старательно размазывала по книжной странице, Мария очень положительно действовала на меня в этом плане.

После урока девчонки дружно потянулись во двор. Три чахлых тополя, поднатужившись неделю назад, выплюнули из почек немного пуха, который собрался теперь в комья под скамейками и вдоль бордюров. Студентки заняли две разрисованные граффити деревянные перекладины, откуда-то появилось пиво, сигареты в пальцах, и во дворике вовсю защебетали о клубах, парнях, шмотках, косметике… Я села поодаль на травку, подстелив под себя куртку, достала из сумки телефон, завела любимую музыку и вставила в уши наушники, отгородившись от всего мира. «Супертрэмп» всегда действовал на меня успокаивающе, даже когда хотелось рыдать от одиночества и пожирающей сердце тоски. Как раз сегодня у меня была веская причина рыдать. Дима всё-таки бросил меня, и что самое гадкое – сообщил об этом СМСкой.

Мы с ним познакомились в местном клубе. Он отчего-то обратил на меня внимание, на меня, а не на громкую, весёлую, уверенную в себе Марусю. Угощал выпивкой целый вечер, потом даже вызвался подвезти до общаги. Моё социальное положение не только не отпугнуло Диму, но и вроде устроило его полностью. Одна, как ветер, никаких родителей в перспективе, профессия почти на руках, а потрахаться можно и в машине. Впрочем, я не сразу уступила его напору, а, как умненькая девочка, подождала несколько месяцев. Подарила Диме свою девственность, потому что была уверена, что мы с ним останемся вместе навсегда.

Дура! Набитая опилками дура!

Захотелось заплакать, но я сдержалась и только покрепче ввинтила наушники в уши. Ну их в задницу, парней, всех и каждого по отдельности! Больше никогда, ни с кем, да ни в жизнь! Мне это надо? Мне и одной неплохо. Вон, Маруся рядом, а подружка лучше всяких там парней.

Словно подслушав мои мысли, Машка материализовалась рядом, бесцеремонно выдернула наушники и пропела своим русалочьим голосом, от которого пара зашуганных воробьёв испуганно вспорхнула с тротуара:

– Ладка, сегодня чалим в новый клубэшник с Алимом и его другом! Будь готова!

– Как корова, – вяло отозвалась я. – Маш, не идётся мне сегодня никуда!

– Не рассчитывай отсидеться в комнате! – строго отрезала подруга. – Ты же не оставишь бедную Марусечку одну с двумя мальчиками?

– Бедная Марусечка справится с голодным тигром, что ей два мальчика! – моя попытка съязвить была в корне пресечена Машиным воплем:

– Ты меня отдашь на растерзание Алиму?! Вот уж не думала о тебе такого! Совсем совесть потеряла! Я бы так с тобой не поступила!

Я прекрасно понимала, зачем весь этот спектакль в лицах, и была Машке благодарна в глубине души, но где-то очень глубоко. На поверхности я её в этот момент просто ненавидела. Стукнуть, что ли, чем-нибудь тяжёлым по башке, чтоб отстала? Так из тяжёлого у меня только сумочка, а она мне слишком дорого стоила, чтобы сломать её на воспитании Маруси. Мобильника жалко, там музыки под завязку. Поэтому Маруся осталась жива-невредима и даже заручилась моим мрачным согласием пойти вечером в клуб. Сдались мне Алим с его дружком…

Впрочем, дружок оказался вполне симпатичным. Чёрненький такой, быстроглазый, на чеченца совсем не похож, а больше на индейца – крупным носом и широкой челюстью. Что мне в нём решительно не понравилось – так это длинные волосы. Терпеть не могу, когда парни отращивают косу по пояс! Некоторым идёт, конечно, но, во-первых, не всем, а во-вторых, это же конкуренция нам, барышням! Впрочем, индеец свои волосы зачесал в хвост, ещё и тесёмкой переплёл, чтобы получилась этакая палка.

Алим представил его:

– Машенка, Ладачка, знакомтес, ето Агей, мой дуруг! Ладачка, будеш с ним харошай девачкай?

– Алимчик, всё будет в порядке! – пропела Маруся, хватая кавалера под локоть. – Поехали, а то такими темпами прямо к закрытию и припрёмся!

– Машенка, звёздачка мая! – Алим чмокнул подружку в пухлую руку, обнимая за талию. – Дла тэбя я сниму вэс клуб на вэс дэн!

Агей молчал, жуя жвачку, не глядя ни на кого, чем вызвал у меня новый приступ отвращения. Ляпнул бы хоть какую бестактность или пошлость, всё легче бы было. Стал бы своим, нормальным. А так – какой-то столп бессловесный, словно телохранитель. Может, так и есть?

– Ты Алима охраняешь? – спросила я внаглую, глядя ему в глаза, и он поднял веки, глянул на меня, как будто только заметил моё присутствие. Передвинул языком жвачку слева направо и вежливо ответил:

– Нет. Я его друг.

И всё. Опять меня нет. Странный тип, непонятный, никогда таких не встречала. Вроде не замечает ничего вокруг, а мышцы в постоянном напряжении, как у сторожевого пса, которому дали команду охранять.

В клубе было темно, душно и много народу. Мне, как всегда, стало не по себе – не люблю скопища людей, дышать тесно и жутко пахнет потом. Маруся всегда крутила пальцем у виска, потому что сама никакого особенного запаха не ощущала, а мне он просто бил в нос, доводя чуть ли не до обморока. Вот и сейчас я явно учуяла гламурный аромат немытых тел, и меня аж передёрнуло от отвращения. Оставив Марусю с Алимом возле стойки, я пробралась в глубину зала и плюхнулась на низкий диванчик, обитый кожей молодого дермантина, уже довольно заметно потрёпанной в середине. Хорошо, что сегодня я в штанах, ибо скай противно липнет к голым ногам. Агей с упрямством юного барана протиснулся вслед за мной сквозь галдящую толпу полуодетых девушек и мальчиков, переодетых рэпперами, молча развалился рядом. Нужен он мне здесь был, как черепахе зонтик, но я могла только криво покоситься на парня. В конце концов, Алим попросил быть лапой, а его я уважала за почти нормальное отношение к женскому полу.

И во всём этом базаре, как будто мне было мало, проснулась моя ведьма.

Это я её так называю. На самом деле это самое обычное ощущение предстоящей опасности, или надвигающейся неприятности. В животе включился крохотный, как крысёныш, буравчик, начал грызть внутренности своими острыми зубками, и я поморщилась. Теперь сиди, просчитывай все возможные гадости жизни, могущие приключиться в самое ближайшее время! Ни о каком расслабоне и речи быть не может. Блин, лучше бы я осталась в общаге пережёвывать обиду брошенной женщины…

Пальцы сами собой нашли амулет, затеребили гладкие бусинки, нанизанные на нитку. Это всегда успокаивало меня, притупляя страх перед будущим. И сейчас тёплые искорки закололи ладонь, наполнив тело лёгкостью, тишиной, умиротворением. Словно я неожиданно оказалась совсем одна и не в шумном зале, а в берёзовой роще поутру. Даже не знаю, откуда такое чувство могло возникнуть в моём сознании, в жизни не была в лесу на рассвете! Но факт – ведьма утихомирилась.

Агей неожиданно наклонился ко мне, и я отшатнулась, чисто рефлекторно, мало ли… Но он интересовался не мной и не моим целомудрием, а амулетом. Примечательный нос парня едва не коснулся деревянного кругляша с вырезанным кривым крестом и, по-моему, даже зашевелился. Я недовольно огрызнулась:

– Чего?

– Ничего, – буркнул Агей, сверля меня буравчиками карих глаз. Как будто ведьмы мне было мало!

Машка плюхнулась рядом, держа Алима за руку. Этого не отпустишь – тут же пойдёт чесать хвост обо всех встреченных девушек! Маруся у нас практичная мадама, её девиз «Всё своё вожу с собой!»

– Мы заказали коктейли для всех! – сообщила она, перекрывая молодецким криком громкую музыку. – А потом шампанское для девочек и водка для мальчиков!

– Маш, в живых хоть останемся? – проорала я ей на ухо. Маруся весело хрюкнула:

– Иди ты, Яцкевич! Один раз живём, расслабься!

– Не могу! Опять в животе крутит!

– Брось! Что с нами может случиться? Алимчик же здесь!

Вот гусыня! Алимчик ей весь белый свет застил! Я отвернулась от подружки и наткнулась на Агея.

Взгляд тёмных глаз пронзил меня насквозь, и я зачем-то принялась вспоминать, нет ли у меня в трусиках дырки. Была бы – он бы, наверное, и её заметил, словно сфотографировал снаружи и изнутри. Очень, знаете ли, неприятное ощущение! Я придвинулась ближе к Марусе, решив полностью игнорировать навязанного мне спутника. Чёрт возьми Алима, меня маньяки и чиканутые не привлекают!

Вечер шёл своим чередом, мы пили, пили, танцевали, опять пили… Машка обнималась с Алимом, и я с пьяной головы хихикала над гениальной мыслью, что он сейчас её высосет, как вампир, через губы. Индеец с цепкими глазами не делал никаких попыток к сближению, и это тихо радовало меня. Ещё немножко, и нас отвезут в общагу, можно будет свалиться без сознания на продавленный матрас, обнять подушку и впасть в кому…

Я даже не знала, насколько близка к истине!

Когда меня подняли с диванчика, крепко держа за талию, моя ведьма снова принялась трепыхаться внутри. Вот зараза, ну ни минуты покоя! Я попыталась слабо сопротивляться, но индеец был непреклонен. Меня вывели на улицу, заботливо пихнули в большую блестящую новым лаком машину и сунули в руки сумку. Краем сознания я поняла, что Машка сидит на переднем сиденье рядом с Алимом, а Агей около меня на заднем. Впрочем, мне было уже пофиг. Начни он приставать ко мне, я бы и не стала отбиваться. Но машина тронулась, и Агей спокойно сидел в своём углу. И то хорошо!

До общаги от клуба было четверть часа черепашьим бегом. Но ночью у моих сограждан обычно просыпалось желание куда-то ехать, у всех сразу и у каждого по отдельности. Поэтому мы продвигались медленно и уверенно мимо вжикающих по дороге иномарок. Грузовики тоже просыпались под вечер, как охотящиеся совы, натужно гудели моторами, обгоняя легковушки. Я, чувствуя дикую усталость, погрузилась в беспокойную дрёму, морщась от работающего внутри буравчика. Хоть бы уже приехать…

Приехать нам было не суждено. В один момент всё вокруг наполнилось протяжным тревожным рёвом сигналящей фуры, которую Алим, видимо, не заметил, и удар сотряс машину, бросив нас в разные стороны. Буквально за секунду до столкновения я сжалась в комок на сиденье, ощутив непреодолимое, необъятное желание защитить всех сидящих рядом. Серебристое свечение на миг окутало нас, заполнив машину, а потом удар, крики, сирены… И темнота.

В темноте я была одна. Она оказалась мягкой и пружинистой, как отвратительный столовский кисель, который отчего-то всегда получался у поварихи слишком сладким и слишком густым. Я плавала в этом киселе, покачиваясь на невидимых волнах, тревожно вглядываясь в окружающий меня чёрный мир. Не получалось пошевелиться, как я ни старалась, руки-ноги не слушались. Но я слышала голоса, звуки, кто-то кричал резко и отрывисто, кто-то плакал, причитая неразборчиво… Кто и что – я не понимала, но знала точно, что всё это важно. Важно для меня.

Иногда я переставала слышать. И тогда я скучала. В чёрном киселе было откровенно грустно плавать в полном одиночестве. Тогда я старательно представляла себе все знакомые лица. Машку, в основном. Девчонок из группы, учителей, воспитателей из интерната. Мне было немного страшно, а главное – непонятно, почему я болтаюсь в темноте. Неужели это и есть смерть? А где обещанные ангелы, свет в конце туннеля и встреча с Богом? Прямо даже обидно! Представляешь себе всякие разности, а потом оказывается, что всё фигня, и все врали!

Постепенно я начала понимать, о чём говорят вокруг меня. Редко, но метко, так сказать. Говорили две девушки. Одна жаловалась другой на своего парня. Другая флегматично отвечала дежурными утешениями. Всё время те же самые девушки. Те же самые разговоры. Я жадно впитывала их слова, чтобы хоть как-то развлечься, но в глубине души мне было плевать на девушку и её проблемы. Хотелось знать, что со мной, и как долго я буду ещё болтаться в проклятом чёрном киселе.

Однажды я услышала знакомый голос. Обрадовалась, как дурочка! Маруся тихо говорила что-то кому-то, не исключено, что даже со мной разговаривала. Я всё порывалась ответить ей, но ничего не получалось. Тогда я стала слушать.

Машка всхлипнула и объяснила в сторону:

– Не поверишь, я думала – вот сейчас как стукнет и всё! Капец! Ни крошки от нас не останется! А тут этот туман! Как будто меня укрыли в какой-то пузырь, даже удара почти не чувствовалось…

Сбоку ответили неразборчиво. Маруся обрадовалась:

– Ты тоже это видел, да? Значит, я не сумасшедшая?!

Парень рядом сказал уже отчётливей:

– Она укрыла… Защитой… Не думал, что такая сильная… Амулет…

– Но как же теперь? Она так и останется в коме? – и подружка снова всхлипнула, заливаясь слезами. – Нас спасла всех, ни у кого ни царапинки, а сама…

Так это я в коме! Во дела! Вот и погуляла в клубе! А Машка, небось, убивается, винит себя… Значит, никто в машине не пострадал, это уже хорошо. Только я… Вот, стало быть, каково это – оказаться в коме! Чёрный кисель, не дающий двигаться и затыкающий рот…

Я ощутила лёгкое касание, словно меня погладили по руке. Так захотелось ответить на этот ласковый жест, закричать, чтобы они поняли, что я их слышу, что я здесь, живая… Но не получилось. Кисель не давал, держа меня в заточении.

И тогда я заплакала. Зарыдала беззвучно от страха, что проведу вот таким недвижным овощем всю оставшуюся жизнь, от жалости к самой себе и к единственной подружке, которая навестила меня. Но даже слёзы не желали вырываться на свободу! Одна-единственная несчастная слезинка выползла из-под ресниц, скатываясь в темноту, и я услышала мой любимый, фирменный русалочий вопль Маруси:

– Она плачет! Смотри, она плачет!

Да, да! Машенька, родненькая, я плачу! Я тут, я тебя слышу! Ну же, помоги мне! Вытащи из кисельной тюрьмы!

Но всё закончилось так же быстро, как и началось. Голос уже знакомой мне девушки-санитарки, наверное, скучающе и буднично объяснил Машке, что это нормальный рефлекс, что я нахожусь в глубокой коме и ничего не вижу, не слышу и не чувствую. Вот дура! Ей ли знать! Я же в коме, а не она! Маруся снова разрыдалась, глухо, будто кому-то в плечо, а потом сказала прерывающимся голосом:

– А вон в фильме показывали…

– То филм, Машенка, золотко! А тут жизн!

Алим! И он тут! Вот уж не ожидала! Второй голос откликнулся задумчиво:

– Никогда не знаешь заранее, что произойдёт.

И я снова ощутила лёгкое поглаживание по руке, а потом услышала тихий шёпот:

– Не волнуйся, всё будет хорошо!

Голос был мне смутно знаком, но вот кому он принадлежал, я не знала. Довериться мне больше было некому, пришлось признать, что да, всё будет хорошо. Фиг знает, когда, но будет…

Потом я опять долго, очень долго плавала в чёрном киселе, повторяя про себя слова любимых песен «Супертрэмпа» и перемежая их описанием дурацкого толстовского дуба. Как идиотка, я умильно вспоминала Слоника и думала, что если выберусь из комы, вызубрю наизусть весь том «Войны и мира». Просто так, в качестве наказания за пренебрежение к жизни…

Не знаю, сколько прошло времени с момента последнего Машкиного визита. Всё изменилось в один прекрасный момент. Просто я услышала незнакомый женский голос, старческий, скрипучий и на удивление спокойный:

– Да-да, я понимаю. Уход, капельницы, дыхательный аппарат… Всё устроим наилучшим образом.

Опа! Куда это меня кто устроит?! Опять решают мою судьбу? Кому я нужна, кроме Маруси? Что ещё за старушка у меня в гостях?

– Бабушка, это очень тяжело – ухаживать за коматозником! – ласково ответил молодой мужской голос, такой же равнодушный и отстранённый, как и голоса санитарок. – А не станет вас, что с вашей внучкой случится?

Эй, эй, какая ещё внучка?! Я ничья внучка, у меня ни бабки, ни деда в жизни не было! Кому меня тут отдают? Сейчас купят бедную Ладу, типа ути-пути, любимая внученька безутешной бабушки, а потом на органы и покромсают! А чего? Вариант! Родственников никаких нет, вопросов никто задавать не станет, была Лада Яцкевич – и нету! Ну, Машка всхлипнет пару раз и забудет… Не надо меня отдавать никому! Хоть и в киселе, а я ещё жить хочу!

Уже знакомый голос парня, тот, что шептал на ухо утешительные слова, прервал мужчину:

– Не беспокойтесь, о Ладе есть, кому позаботиться! У неё большая семья, её родственники достаточно богаты, чтобы обеспечить отличный уход, так что оформляйте выписку под бабушкину ответственность.

– Ну, как знаете, – отозвался мужчина, вероятно, врач. – Ядвига эээ… Борисовна, пойдёмте в мой кабинет, пока вашу внучку подготовят!

Ух, мне стало неспокойно, очень неспокойно! Ядвига да ещё и Борисовна… Знать не знаю никого с таким диким именем! Но голос, голос ангела-хранителя, всё с тем же ласковым касанием, на этот раз моей щеки, утешил меня:

– Всё будет хорошо, верь мне. Всё скоро закончится!

Нет, это, конечно, просто замечательно, но хотелось бы деталей! Закончится – чем? Чудесным исцелением? Пиршеством на моём покромсанном теле? Я требую пояснений!

Конечно, никто ничего мне, овощу, не пояснил! Не поняли они, что я всё слышу, всё понимаю. Меня завертели во все стороны, растревожив густой кисель, начали дёргать за руки и ноги, сгибать и разгибать их, аж больно стало от этих манипуляций! А потом всё прекратилось в один момент, но моё плаванье так и не возобновилось. Словно вырвали тело из долгого сна, бросили в кофемолку и нажали на кнопочку, наблюдая равнодушно, как его трясёт во все стороны. Могла бы – стиснула бы зубы, чтобы выдержать эту муку. Но зубы не слушались. Лучше бы уж меня оставили в киселе! Там хоть не болело!

А потом тряска прекратилась. Всё вокруг изменилось. Было темно и светло одновременно, словно я смотрела на солнце сквозь закрытые веки. Запахло чем-то знакомым, свежим, приятным, и я долго мучилась, вспоминая, что же так пахнет. Прохлада коснулась моего тела, обнимая его, как тот серебристый туман в машине, а на груди словно развели костёр, горячей точкой в том месте, где обычно был мой амулет с руной. Кто-то был рядом, держал меня за руку, поглаживая пальцы, а старушечий голос шептал неразборчиво, словно молитву. И вдруг я услышала:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное