Колин Уилсон.

Мир пауков: Башня. Дельта (сборник)



скачать книгу бесплатно

Медленным, осмотрительным движением перевернувшись на живот, он уперся руками и коленями и начал карабкаться наверх.

Тут по слуху полоснул резкий, предостерегающий окрик Вайга. Найл осторожно повернул голову, и сердце обмерло от ужаса. Камни на дне воронки тяжело шевелились, поднимаясь и опадая, словно приводимые в движение гигантским кротом. Сперва наружу вылезли длинные, металлически поблескивающие усы-щупики. Следом показалась высокая круглая макушка, тоже голубоватая и покрытая пушистым ворсом. По обе стороны головы крепились большие голубые полушария, глянцевитые и чем-то напоминающие глаза кузнечика-степняка. Возле основания щупиков Найл приметил и еще нечто, смахивающее на вторую пару глаз, узких и хищных, упрятанных в желтую броню. Голова также была преимущественно желтой, с отдельными извилистыми полосами голубого цвета. Челюсть выступала вперед, придавая физиономии сходство с обезьяньей мордой. Вслед за головой проступила подвижная шея, выпростались мощные на вид передние лапы. Наконец появилось упрятанное в черно-желтый панцирь туловище, словно заимствованное у броненосца.

Тварь определенно смотрела на Найла, который с удвоенной силой принялся карабкаться вверх по склону воронки-кратера. Несколько метров удалось одолеть, затем его опять повлекло вниз. Он оглянулся через плечо, думая, что броненосное чудище лезет следом за ним. Ошибся. Создание просто сидело, повернувшись в его сторону скучной обезьяньей физиономией.

Что-то задело руку – конец веревки, неизменной их спутницы на охоте. Найл не замедлил схватиться за нее обеими руками. Вайг с Хролфом подналегли с другого конца, вытягивая братишку на себя.

И вдруг – удар, от которого голова словно раскололась пополам. Следом – еще один, по спине, да такой, что у Найла перехватило дыхание. На секунду в голове загнанно метнулась мысль, что это он уже у чудовища в лапах. Крутнувшись, Найл увидел, что тварь, оказывается, спокойно сидит в центре воронки и вообще на него не смотрит, даже голова повернута в другую сторону. Но вот чуть погодя существо, сунувшись головой в груду камней, резко распрямило шею. С удивительной точностью пущенные камни, сухо цокнув о стенку кратера у Найла над самой головой, посыпались вниз. Один задел бровь, и паренек почувствовал, как по щеке теплой струйкой побежала кровь. Еще один залп, на этот раз по телу; у Найла дух зашелся от боли. В этот миг парень невольно выпустил веревку из рук (камни хлестко ударили по кисти) и снова стал сползать пятками вперед. Тут и само чудовище, потеряв терпение, поползло навстречу. Оно не спешило. Было очевидно, что оно абсолютно уверено: добыча никуда не уйдет. Вайг снова бросил брату конец веревки, но Найл уже не смог до нее дотянуться.

Видя, что челюсти чудовища уже приближаются к ногам брата, Вайг заспешил вниз на выручку, швыряя попадающиеся под руку камни. Один угодил чудовищу по голове, и оно недоуменно замерло: кто там еще посмел? Было что-то пугающее в бесстрастной заученности движений этого броско раскрашенного черепа.

Вайг попробовал остановиться. Распластавшись, он ухватился за камни в попытке погасить скорость. У него получилось упереться пятками в землю, и вот так, скривив спину и поджав колени, он лежал, запоздало сознавая, что совершил глупость, когда ринулся в кратер очертя голову.

Когда существо почти уже настигло добычу, по одной из полукруглых боковин черепа неожиданно хрястнул пущенный из пращи камень. Что-то сухо треснуло, и на физиономии выступила, судя по всему, кровь. Вайг и Найл завопили от радости. Тварь остановилась, впервые выказывая признаки нерешительности. Второй камень, ударив, отрикошетил от панциря, третий вообще пролетел мимо. Хролф чересчур волновался.

– Хролф, эй! – крикнул Вайг. Голос сорвался на сиплое кряканье. Братан выпустил еще один камень – и этот отскочил от панциря.

– Стой! Слушай меня! – Несмотря на сумятицу, голос Вайга звучал теперь спокойно и сдержанно. – Не спеши! Целься как следует: может, попадешь ему в другой глаз.

Он и сам швырнул в существо камень, но тем лишь вывел его из замешательства: оно снова двинулось на братьев. На этот раз Хролф не спешил. Прежде чем метнуть, он несколько раз взмахнул пращой. Бросок получился удачным, камень попал как раз в то место, где из головы растут щупики, и сшиб один из них. Второй выстрел угодил в самую середину физиономии. Тварь остановилась, заворочала головой, словно пытаясь разглядеть невидимого обидчика, а затем повернулась и полезла головой в камни. Найл подумал, что сейчас их опять обдаст град камней, но минуту спустя с несказанным облегчением понял, что существо торопится спрятаться. Вот показались напоследок задние ноги, напоминающие угловатыми движениями конечности черепахи, и полосатое чудище исчезло из виду.

Несколько минут Найл и Вайг были попросту не в состоянии двинуться. Сидя без сил (оба измождены, тела сплошь покрыты синяками), они молча созерцали то место, куда исчезло чудище, и, замерев, ждали, что вот сейчас оно опять вылезет наружу и уставится на них. Когда стало ясно, что тварь ретировалась окончательно, братья вновь начали карабкаться вверх по склону. Теперь, когда не приходилось спешить и была возможность выбрать, куда ступить, они одолевали склон кратера медленно, но верно. Найл вскоре дотянулся до конца веревки, и Хролф благополучно вытащил его наверх. Затем – уже вдвоем – они то же самое проделали с Вайгом. В конце концов все трое расселись по краю кратера, глядя на пятачок земли, куда скрылась тварь. Найл с Вайгом были сплошь в синяках; ладони, ступни и колени кровоточили. Но разве могло все это сравниться с ощущением безопасности!

Вайг тронул Хролфа за плечо: «Спасибо».

Тот лишь смущенно пожал плечами: «Ну что, пора трогаться?»

Да, в самом деле. Пустошь не то место, где можно располагаться на ночлег. Подобрав поклажу и оружие, путники, прихрамывая, побрели по камням, держа путь к желанной зелени, сулящей отдых и источник воды.

Через час до деревьев было уже рукой подать. Показалась и первая растительность: кусты креозота, трава альфа, растения уару. И ноги-то, оказывается, уже ступали по настоящей траве! Грубая и жесткая, она тем не менее показалась удивительно нежной и мягкой истерзанным стопам. Теперь было видно, что деревья здесь небывало высокие, они таких раньше и не встречали – раза в два выше гигантских цереусов. Под ногами – песок, но не мелкий зыбучий, как в пустыне, а грубоватый, зернистый, по такому приятно и ступать. А на песке – невиданное изобилие растений и кустарников: цветущий кактус с ярко-розовыми соцветиями, и броская рябина, и иерихонская роза, и сочно-зеленый молочай, и еще множество всякого, чего Найл и во сне не видел. Под ногами тут и там мелькали ящерицы, а среди цветов деловито сновали огромные пчелы. Было даже слышно пение птиц. Все это настолько ошеломляло, что Найл забыл и об усталости, и о синяках. Внезапно подумалось, что ради такой красоты и такого изобилия живности стоит, пожалуй, истязать ноги хоть целую неделю.

По мере того как приближались к деревьям, Найл неожиданно обнаружил, что древесные стволы, оказывается, растут вдоль берега неглубокого ручья, петляющего в узилище своего каменистого русла. Побросав оружие и поклажу, все трое бегом устремились в воду и, упав там на колени, принялись жадно пить. Найла охватил неистовый восторг. Глубина ручья даже в середине не доходила и до колена, так что, когда парень сел, вода была ему лишь по пояс. Расширенными глазами он неподвижно смотрел на воду, и беспрестанное ее движение околдовывало, влекло; сознание, отрешившись, сливалось с радужным переливчатым потоком. Какой-то незапамятно древний инстинкт, очнувшись где-то глубоко в душе, твердил, что и вода, и зеленые растения по праву принадлежат ему.

Так Найл и сидел, горстями плеская воду себе в лицо и на грудь, пока краем глаза не заметил на берегу движение. Оторопело обернувшись, на другом берегу он увидел рыжевато-бурое существо, которое, суетливо проковыляв по песку, нырнуло и исчезло под ракитовым кустом.

– Что это? – вырвалось у Найла.

Все трое застыли, разом осознав, в какое уязвимое положение поставили себя, беспечно бросив оружие на берегу.

На открытое место выбежало другое такое же существо, лапы немного напоминали паучьи.

– Это всего-навсего муравей, – с облегчением выдохнул Вайг.

– А на людей они нападают?

– Да вроде нет, – ответил Вайг без особой уверенности.

Неохотно выбравшись из ручья, они подобрали оружие. Муравьев на берегу было, оказывается, довольно много, они неожиданно появлялись и неуловимо исчезали среди зелени. Временами некоторые по непонятной причине резко останавливались и устремлялись затем в совершенно другом направлении. Длина у насекомых была примерно одна и та же, около метра. Физиономии у всех одинаково бесстрастные, как у того гигантского сверчка или у чудища из кратера. Когтевидные челюсти составляли, судя по всему, грозное оружие, но было в этих продолговатых головах с глазами-плошками что-то такое, от чего муравьи выглядели совсем безобидными, даже забавными; взять те же антенны-щупики, напоминающие приклеенные снизу вверх усы.

Вайг посмотрел на небо. Солнце уже близилось к закату.

– Ну что, пойдем? – Он поднялся на ноги. Жара уже высушила мокрую набедренную повязку. – Подождите-ка здесь.

Братья наблюдали, как Вайг, прошлепав через ручей, вышел на тот берег. Суетливо бегущее мимо красноватое существо ненадолго остановилось, словно изучая пришельца, затем заспешило прочь. Воодушевленный таким исходом, Вайг прошел еще несколько метров и намеренно встал на пути у другого муравья. Тот, не сбавляя хода, отклонился с курса и обогнул досадное препятствие. Подобное повторилось раз пять или шесть. Удостоверившись, что люди муравьев не интересуют, Хролф и Найл подняли поклажу и перешли через ручей. Почти тотчас же возле возник муравей. Какое-то время он изучающе шевелил антеннами, затем побежал по своим делам. После этого и другие муравьи утратили к ним всякий интерес, словно сородичи отправили им своего рода послание, что опасности от пришельцев не исходит.

Тем не менее братья шли, соблюдая осторожность. В обильной растительности могло скрываться логово скорпиона или жука-скакуна, а то и сверчка-саги. Но хотя жуки, тлиафиды и лесные клопы встречались довольно часто – раз на глаза попалась даже трехметровая тысяченожка, – присутствия хищных насекомых не угадывалось вообще. Пройдя еще с полмили, братья набрели на подходящее для ночлега место. В песке возле большого обломка скалы находилось подобие ниши. Прощупав для верности дно остриями копий (вдруг там кто-то прячется), братья кремневыми ножами и руками принялись расширять и углублять место для ночлега. Меньше чем за час образовалось что-то вроде небольшой пещерки, вход в которую завалили кустарником, срубленным или просто выдранным из песка. Здесь они могли наконец почувствовать себя в относительной безопасности.

Солнце уже скрылось за горизонтом, сумраком подернулся пейзаж на востоке. Прежде чем укладываться, Вайгу оставалось сделать еще одно дело: сообщиться мыслями с семьей. Дома в пещере томилась ожиданием мать: как там их сыновья, живы ли? Когда солнце уйдет, она уединится и сядет, отрешась мыслями от всего в ожидании послания. Так и Вайг, отыскав удобное место у подножия камня, сел, привалясь спиной так, чтобы лицо смотрело в сторону дома. Глаза у него сделались словно слепые и погасшие, тело расслабилось. Эту позу ему бы следовало принять с полчаса назад, чтобы дать мыслям и чувствам состояние глубокого умиротворенного покоя. Но в тот момент этого достичь было никак нельзя: они готовили стоянку к ночлегу.

Свет дня остыл в сумерки, растворился в них. И вот уже братьев окружила темень; ни единого проблеска, прямо как у них в подземном жилище: слепая тьма. И, окруженный бархатистым мраком, Вайг внезапно почувствовал, что мать где-то совсем рядом, просто рукой подать – слушает. Тогда откуда-то из безмолвной глубины своей памяти он начал, извлекая, передавать матери образы местности, через которую они сегодня проходили, и места, где расположились на ночлег. Передавать образы приходилось отрывисто, мимолетом; подобный вид общения сильно изнурял, нужна была сосредоточенность, поддерживать которую непросто. Обрисовал Вайг и каменистую пустошь, оставшуюся позади ручья, и суетливых красных муравьев. Их с матерью общение длилось в общей сложности секунд десять; не успел Вайг распрощаться, как ощущение контакта прервалось. Приложив соответствующие усилия, его можно было возобновить, но к чему? Мать знает, что они целы, и теперь спокойно укладывается спать. Обогнув камень на ощупь, Вайг пробрался через завал колючих веток и, заложив лаз кустом, опрокинулся в убежище. Спрашивать, удалось ли брату вступить в контакт, было ни к чему: молчание свидетельствовало красноречивее слов.

Хотелось есть, но усталость в конце концов пересилила. Не прошло и пары минут, как все уже спали. А снаружи взошла луна, и на поиски добычи выползли хищники.

Проснулся Найл под громкий птичий щебет, бойкое стрекотание насекомых. Зевнув, потянулся и тут же охнул. Все тело немилосердно саднило, а когда попробовал сесть, открывшаяся в локте острая боль вынудила отказаться от попытки. Однако даже это не могло пересилить удовольствия, получаемого от нового и необычного окружения.

В принципе, и у Вайга состояние было немногим лучше. Спину сплошь покрывали синяки, память о встрече с насекомым из кратера, на затылке шишка размером с птичье яйцо. Хролф порезов и ушибов избежал, но и он сетовал на боль в коленях. Порешили на том, что возвращаться домой сегодня нет смысла; в таком состоянии они попросту протянут ноги среди пустыни.

Найл начал было разбирать завал из веток, но внезапно отшатнулся. По утреннему небу метрах в двадцати над землей неспешно плыл паучий шар. Сзади по ветру призрачной ниточкой тянулось волокно паутины. Никогда еще Найлу не доводилось видеть шар так близко. Вайг и Хролф сидели к брату спиной, поэтому не заметили, как резко он попятился. Вытеснив из сознания все мысли, Найл наблюдал, как шар, постепенно растворяясь, исчезает из виду. Окликни он сейчас Вайга и Хролфа, те, поддавшись страху хотя бы на мгновение, могли бы тем самым обнаружить себя. Только думалось почему-то, что летящий на шаре смертоносец в данную минуту квел и невнимателен.

Через пять минут Найл осторожно высунулся из убежища наружу и внимательно оглядел небосвод. С такого расстояния шар смотрелся не более чем пятнышком, в остальном небо было безмятежно чистым. Он подождал, пока тот скроется из вида окончательно, и лишь затем сообщил Вайгу и Хролфу об увиденном. Братья заметно разволновались, и Найл понял, что поступил правильно, не сказав им о шаре сразу же.

– В самом деле так близко? – удивленно переспросил Вайг.

– Как раз вон над тем деревом.

– Ну и повезло же нам, – протяжно выдохнул Хролф с заметным облегчением.

Сам Найл, чувствуя приятную расслабленность после пережитой опасности, размышлял, что дело здесь отнюдь не в удаче. Здесь кое-что иное, поважнее.

Через час, уяснив, что сегодня шары вряд ли уже появятся, братья снова отправились к ручью. С наслаждением растянувшись в воде в полный рост, самозабвенно плескались. Такая расточительность природы казалась Найлу просто невероятной: это ж надо, настолько бездумно транжирить такую драгоценность! В пустыне несколько капель воды ставили точку в вопросе жизни или смерти, то же можно сказать о плоде кактуса или тушке грызуна.

Здешнее изобилие кружило голову, но оно же слегка и настораживало.

Отправившись вдоль ручья, братья одолели уже около полутора миль. Сам ручей брал начало на дальних холмах. Но, по словам Джомара, на той их стороне расстилалась Великая Дельта, где жизнь еще обильнее, но и опасностей побольше. А где-то на дальнем конце Дельты, по ту сторону моря, раскинулось городище пауков-смертоносцев. Найл не прочь был порасспросить о пауках Вайга с Хролфом, но тут уже заранее было ясно, что ничего из этого не выйдет. Они же охотники, а у тех не принято распространяться о том, что вызывает страх: того гляди, накличешь беду.

Здесь, в этих пестрых кущах, к восторгу неизбывно примешивалось чувство тревоги. Все, что движется, моментально настораживало. Ведь толком и неизвестно, что здесь опасно, а что нет. Тут и там сновали огромные, в рост человека, стрекозы, чьи иссиня-прозрачные с прожилками крылья образовывали над туловищем подобие купола, стоило стрекозе сесть. Едва же насекомое с жужжанием взмывало в воздух, как над головой у него мгновенно образовывался сияющий нимб. Эти блестящие существа вместе с тем, что поохотилось на братьев в кратере, относились к одному виду – о чем Найл, конечно, не подозревал. Сновали вокруг и изумрудно-зеленые грибные мухи, которым, похоже, особое удовольствие доставляло проноситься возле уха да еще жужжать при этом так, что звенело в голове. Проходя мимо невиданно огромных деревьев, братья невольно обращали внимание на тенета серых пауков, напоминающие рыбацкие сети. В одном из них билось какое-то живое существо размером с человека. Тенета опутали его так, что невозможно было разобрать, кто это. Братья старались держаться от деревьев подальше. Вокруг порхали гигантские бабочки, небрежными взмахами огромных крыльев поднимая легкий ветерок. Присмотревшись к одному такому крылу, лежащему на земле, Найл подивился его легкости и прочности. На таком, наверное, можно было бы запросто сплавляться вниз по воде, как на лодке.

Братья жутко проголодались: вся еда осталась в месте ночлега. Худо было то, что трудно было разобрать, какие растения из всего разнообразия годятся в пищу. Найл осторожно надкусил лиловый плод, напоминающий крупный виноград, и тотчас сплюнул из-за непривычного горько-соленого вкуса, еще несколько минут державшегося потом во рту. Не вышло и с другим плодом – желтым, мясистым: ни дать ни взять тухлое мясо. Еще один – овальный, ярко-красный – оказался едким, маслянистым.

Так и шли по песку, пока на глаза не попались несколько больших черных муравьев, каждый из которых тащил по большому зеленоватому плоду. Осмотрительно (еще неизвестно, что за нрав у этих насекомых) братья двинулись за ними в противоположном направлении, пока не вышли на окруженную лесом поляну, сплошь устеленную зелеными побегами растений, среди которых виднелись и те самые зеленоватые плоды разной степени зрелости.

Здесь уже копошилось изрядное количество насекомых, поглощающих те, что поспелее. Воздух был напоен диковинным сладким ароматом. Отыскав покрытый листьями крупный плод, Найл рассек его вдоль кремневым ножом и ухватил горсть сочной мякоти. Она оказалась прохладной и удивительно сладкой, только желтые семена, пожалуй, были жестковаты. Так Найл впервые отведал вкус дыни. С жадным усердием он все резал и поглощал кусок за куском, пока не остались лишь семена да корки.

Приглушив голод, братья сели и стали смотреть на черных муравьев, тоже собирающих урожай. Насекомые перегрызали ботву крупными, грозными на вид челюстями, ухватывали плод в передние лапы и уходили на оставшихся четырех. Похоже было, что они вообще игнорируют всякого, кто попадется на дороге. Вот один подбежал к большой перезревшей дыне, на которой уже примостилась бабочка. Перекусив ботву, он поднял плод вместе с бабочкой (которая, кстати, так и не прервала еду) и поволок. Бабочка, чересчур, видимо, увлеченная едой, тоже не обращала внимания на муравья, пока дыня не исчезла. Тогда обделенное существо встрепенулось и, взмахнув крыльями, сорвалось в полет, обдав братьев ветерком.

Выросшие в пустыне, где внимание остановить практически не на чем, братья находили все это мельтешение бесконечно привлекательным – дома-то поневоле приходилось сиднем сидеть в глубине темной пещеры. Этот новый, восхитительно разнообразный мир казался невиданным пестрым калейдоскопом. Стоило взору соскучиться на одном зрелище, как по соседству возникало другое, не менее увлекательное.

У Вайга и Хролфа завязался спор, едят муравьи только растительную пищу или нет. Хролф утверждал, что только ее; Вайг доказывал обратное: такие зазубренные челюсти явно способны рвать живую плоть. Конец спора наступил сам собой, когда Найл, заметив с расстояния хлопотливую суету, обратил внимание на черного муравья, волочащего труп кузнечика размером вдвое больше себя самого. Муравей передвигался так, как ему было сподручнее, задом наперед, и в то же время, даже не поворачивая головы, чтобы свериться с направлением, безошибочно следовал за своими сородичами. Найлу все стало ясно, когда он заметил на тропе бисеринки мелких капель (вот один из муравьев обронил с кончика хвоста точно такую же; видно, метил тропу, чтобы другие могли ориентироваться по запаху).

Братья из любопытства двинулись за муравьем, что тащил по тропе кузнечика, на одном из отрезков пути к нему присоединились еще двое и, судя по всему, предложили помощь. Братья с интересом наблюдали, ожидая увидеть поучительный пример муравьиной взаимовыручки. На деле же оказалось, что ни у одного из троих нет сколь-либо осмысленного плана. Один из «помощников» попытался подлезть под кузнечика и взвалить его себе на спину; другой ухватился за крыло челюстями, в то время как главный добытчик все продолжал волочь добычу, пятясь задом. В результате ноша, накренясь, свалилась со спины несущего. Тот из них, кто тянул крыло, оторвал кузнечику подкрыльник да с ним и остался. Так работа у этой троицы и шла: теребили, роняли, поднимали, сами толком не соображая, что делают. Если бы кузнечика волок лишь тот, первый, проку было бы куда больше. Братьям эта бессмысленная суматоха казалась до ужаса забавной, и они покатывались со смеху.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16