Уильям Моррис.

Воды Дивных Островов



скачать книгу бесплатно

Заряночка понурила голову и покраснела, однако улыбнулась краем губ и слегка покачалась из стороны в сторону, как колышется ветка ивы под порывами утреннего ветерка. Но ведьма взирала на девушку так угрюмо и злобно, что, искоса взглянув на госпожу, почувствовала невольница, как обрывается у неё сердце, и едва не изменилась в лице; однако совладала-таки со страхом.

Тогда рявкнула ведьма: «Была ли ты в лесу нынче?» – «Да, госпожа», – отозвалась девушка. Вопросила ведьма свирепо: «Что ты там видела?» Отвечала Заряночка, поднимая взгляд, с видом невинным и чуть испуганным: «Госпожа моя, видела я медведя, и преогромного, как брёл он через прогалину». – «А ты, конечно, не захватила ни лука со стрелами, ни ножа, – отозвалась ведьма. – Быть тебе битой, чтобы не забывала: жизнь твоя принадлежит не тебе, а мне». – «Нет, нет, прошу тебя, не гневайся! – воскликнула девушка. – Я далеко стояла, в самом конце, и не погнался бы зверь за мною, когда бы и заметил: не было в том опасности». Сказала ведьма: «Видела ли ещё чего?» – «Да, – отвечала Заряночка, разражаясь слезами, что сделать было нетрудно, ибо сказалось в ней напряжение, вызванное надеждой и страхом. – Да, видела я мою белую лань с оленёнком, – совсем рядом они прошли; а ещё две цапли пролетели к воде прямо над моей головою; и…» Ведьма резко развернулась и молвила: «Рабыня! Не видала ли ты нынче в лесу женщины?» – «Женщины? – переспросила Заряночка. – Какой такой женщины, госпожа моя? Уж не появилась ли в доме гостья и не отправилась ли прогуляться в лес?»

Ведьма внимательно присмотрелась к пленнице и припомнила, как та дрогнула и смешалась на днях, когда обвинили её в желании бежать; теперь же на лице у девушки читалось только изумление и ни следа растерянности, страха или вины, – так показалось колдунье. Потому ведьма поверила рассказу и успокоилась отчасти, и гнев оставил её, и заговорила она с Заряночкой приветливо, и молвила: «Теперь, служанка моя, когда я тебя выбранила, скажу тебе, что недаром отдыхала ты эти месяцы, ибо и в самом деле стала ты более похожа на женщину и весьма выровнялась да округлилась. Однако же сенокос долее ждать нас не станет, и послезавтра надо бы нам взять в руки косы. Когда же всё будет сделано, можешь заниматься на свободе своим зелёным платьем, или чем захочешь, пока пшеница не поспеет; а тогда поглядим. Что скажешь на это?»

Заряночка подивилась отчасти словам столь милостивым, однако не сильно; ибо в сердце её проснулась отныне хитрость, способная противостоять коварству ведьмы; потому опустилась девушка на колени, и расцеловала ведьме руки, и молвила: «Нечего мне сказать, госпожа, кроме того разве, что благодарю тебя снова и снова за теперешнюю доброту твою ко мне; отрадно мне будет работать для тебя на сенокосе либо где пожелаешь».

И в самом деле, столь легко сделалось у девушки на душе оттого, что спаслась она от руки ведьмы на этот раз, а тем паче оттого, что появилась у неё подруга такая добрая да милая, как лесная дева, что сердце Заряночки потянулось и к госпоже тоже, и готова была девушка полюбить и её.

Глава IX
О купании Заряночки

Утро следующего дня выдалось погожим и ясным; Заряночка поднялась спозаранку, ещё до рассвета, и задумала устроить себе праздник, прежде чем снова придётся ей гнуть спину в поле, раз уж ведьма к ней подобрела.

Потому надела Заряночка свои изящные башмачки, и новые одежды тоже, хотя зелёное платье не вовсе ещё было закончено, и сказала себе, что решит, как бы провести свободный день, когда искупается.

Потому спустилась она к озеру и, стоя по колено в воде на неглубокой песчаной косе, о которой речь шла ранее, поглядела в сторону Зелёного Острова, и пришло девушке в голову сплавать туда, что частенько проделывала она и прежде. Ни дуновения ветерка не ощущалось в воздухе после душной ночи, на поверхности воды лежал лёгкий туман, а вдали поднимался зелёный силуэт островка.

Заряночка оттолкнулась от берега и поплыла, уверенно рассекая неподвижную воду, а тем временем над землёю вставало солнце, и едва ухватилась она рукою за ветви островных ив, на воду лёг широкий луч; и влажные плечи девушки, поднявшись над водою, обратились в солнечной дорожке в чеканное золото. Заряночка выбралась на сушу и вскарабкалась по отлогому берегу, и теперь стояла среди благоуханного луга, роняя капли воды на душистые травы. И обернулась она назад, и поглядела в сторону зелёной равнины, различая вдалеке дом и опушку леса, и вздохнула, и проговорила тихо: «До чего жаль покинуть это всё! Что, если в других краях не лучше, да притом и не столь красиво?»

На том повернула она вглубь милого её сердцу острова, от которого ничего, кроме добра, не видела; и расплела косы, и распустила волосы, так что концы прядей смешались с венчиками цветов, и побрела неспешно к центру островка, в густое разнотравье.

Обычно Заряночка доходила до холмика, где мягкий дёрн в ту пору пестрел цветами: росли там и белый клевер, и фиалка, – и устраивалась на земле в тени высокого боярышникового куста с витым и изогнутым стволом. Однако в тот день другая мысль пришла ей в голову, и повернула она, не дойдя до боярышника, и направилась через весь остров (что был в том месте шириною не более фарлонга), и спустилась к южному берегу. Там девушка осторожно сошла в воду, и оттолкнулась, не тратя времени, и поплыла всё вперёд и вперёд, не останавливаясь, пока не удалилась на порядочное расстояние. Тогда посоветовалась она сама с собою и обнаружила, что думает: «Если бы только могла я переплыть это озеро до конца и обрести свободу».

Так плыла она дальше; но вот с запада налетел ветерок и поднял на поверхности озера лёгкую рябь; и некоторое время благодаря этому девушке удавалось плыть ещё быстрее; затем она перевернулась на спину и просто заскользила на юг. Но вдруг, пока лежала она на воде, глядя на далёкое синее небо, качаясь над бездонными глубинами, такая маленькая и незаметная на бескрайней озёрной глади, и ветер с запада всё крепчал, и рябь превратилась в волны, – вдруг охватил её ужас, и Заряночка затосковала по зелёной земле, и точёным чашечкам цветов, и траве, и листьям. Девушка снова перевернулась и поплыла прямо к острову, что теперь выделялся на горизонте крохотным зелёным пятнышком.

Не скоро достигла она земли, и когда добралась девушка, усталая и обессиленная, до спасительной тени боярышника, солнце стояло уже высоко в небе; и рухнула на землю Заряночка, и тотчас же заснула. И в самом деле, едва-едва хватило сил её, чтобы доплыть до острова.

Заряночка проснулась за час до полудня и порадовалась, ощущая в себе биение жизни, но вставать ей пока не хотелось, ибо отрадно ей было лежать, поворачивая голову туда и сюда, навстречу милым и нежным цветам; а благодаря им казалось, что широкое, серое, пустынное озеро осталось где-то далеко и не более имеет к ней отношения, нежели само небо.

Наконец девушка поднялась и подкрепилась несколькими горстями земляники, что в изобилии созревала на плодородной почве островка, и спустилась к тому берегу, что выходил на большую землю, и нырнула, и медленно поплыла навстречу тёплым волнам, и так возвратилась снова к отмели и к своему платью. Заряночка оделась, и запустила руку в суму, и достала ломоть хлеба, и присела позавтракать на обрыве выше песчаной косы. Затем осмотрелась она вокруг и, поднявшись на ноги, оборотилась в сторону дома, дабы удостовериться, не зовёт ли её госпожа. И увидела Заряночка, как ведьма сошла с крыльца, постояла там, прикрывая глаза рукою и глядя в её сторону, а затем ушла обратно в дом, никакого знака не подав. Потому рассудила девушка, что на этот день предоставлена сама себе и может ещё отдохнуть. Заряночка сбежала с откоса вниз, покинув наблюдательную свою позицию, повернула к востоку и тихо побрела вдоль кромки воды.

Глава X
Заряночка узнаёт нечто новое

Очень скоро дом скрылся из виду, ибо здесь, с восточной стороны, лесная гряда, протянувшись к западу, клином врезалась в луг; при этом деревья подступали прямо к воде, так, что ковёр зелёного дёрна суживался до неширокой полоски вдоль озера; а близ того места, где трава почти исчезала, лежал ранее помянутый каменистый островок, куда ближе к берегу, нежели Зелёный Остров.

Никогда прежде не заходила Заряночка настолько далеко на восток, чтобы оказаться напротив Скалистого Острова. Ещё когда пленница была совсем крошкой, ведьма дала девочке понять, что та может бродить где вздумается, но при этом рассказала байку об огромном змее, что живёт в тёмном лесу как раз напротив Скалистого Острова: змей этот, по словам колдуньи, обычно обвивался кольцами вокруг живого существа, что имело неосторожность забрести в те места, и сжирал несчастного; и не перечесть, сколько раз являлся гнусный гад Заряночке в ночных кошмарах. Повзрослев, девушка, надо думать, почти перестала верить в подобную небылицу, однако ужас остался. Более того, глухой лес, подступающий к самой воде, в той стороне казался тёмным, мрачным и грозным, переходящим в угольно-чёрные чащи, что высились среди трясин, ничуть не похожие на пронизанные солнцем, благоуханные, устланные зелёным дёрном дубовые кущи на хребтах нагорий ближе к северу, где девушка и проводила время по большей части.

Но в тот летний день, такой ясный и жаркий, Заряночка подумала, что, пожалуй, наберётся храбрости пройти испытание; и пришло ей в голову войти в чащу со стороны озера и подняться вверх до того самого места, где она повстречала Абундию; а там кто знает, может, случай столкнёт её с хозяйкой леса и на этот раз; ибо девушка не смела призвать подругу столь скоро после первой встречи. А ежели и впрямь повидается она с Абундией, то праздник завершится воистину достойно!

Заряночка прошла ещё немного вперёд и вскоре добралась до самой узкой части травяной полосы; лес чернел по левую руку девушки, ибо росла там по большей части ольха. Но, едва миновав Скалистый Остров, пленница набрела на бухточку или неширокий залив, что терялся в ольховых зарослях; раскидистые древние ольхи обступили залив тесным строем; сучковатые, исковерканные, замшелые деревья нависали над самой водой. Но близ устья залива, со стороны Заряночки, покачивалось нечто на сонной воде; и не могла девушка назвать находку словом «лодка», ибо лодок доселе не видела и не слыхивала о них, однако это и в самом деле было самое настоящее судно, без вёсел и без паруса.

Заряночка оглядела находку со всех сторон и подивилась; однако же с первого взгляда поняла девушка, что предмет этот предназначен для передвижения по воде, и подумала невольница, что будь у неё длинный шест, она смогла бы направлять эту штуку туда и сюда на мелководье и, пожалуй, добыть куда как много рыбы. Девушка попыталась подтолкнуть находку к озеру, однако сил у неё недостало на такое дело; ибо судно само по себе было тяжёлым, вроде барки, ежели, конечно, ничто другое не удерживало ладью на месте.

Долго стояла девушка рядом с невиданной посудиной, дивясь, что никогда о ней прежде не слыхивала и никакой работы над нею никогда ей не поручали. И приметила Заряночка, что вещь эта по большей части тускло-серого цвета, словно высветлили её вода и солнце, но на корме и у носа виднелись пятна более тёмные, словно кто-то опробовал там разных оттенков краску.

И столь прочно находка эта завладела помыслами девушки, что более не вспоминала Заряночка о том, чтобы подняться в лес; но хотя охотно осталась бы она у лодки подольше, поглядеть, не увидит ли чего, решила Заряночка, что ежели ведьма её там застанет, дело добром не кончится. Потому повернула невольница и побрела назад тем же путём, каким пришла, и шагала, не торопясь и обдумывая случившееся. Тут вспомнились девушке слова Абундии о том, что будто бы именно по воде суждено бежать пленнице. И подивилась она, уж не лесная ли дева послала ей этот предмет, дабы с его помощью Заряночка сумела ускользнуть от ведьмы; ибо это совсем другое дело, нежели преодолевать озеро вплавь. Затем рассудила девушка, что, прежде чем позволить себе надеяться на избавление, недурно бы по возможности выведать у ведьмы, что это за штука и известно ли о ней колдунье. И, наконец, припомнила Заряночка, сколь нетерпима её госпожа к расспросам, и, ежели поступать опрометчиво, легко можно навлечь на себя страшную бурю. Потому вот что надумала пленница: сохранить в тайне всё случившееся до тех пор, пока не повидается снова с Абундией; а тем временем стоит то и дело выбираться к заливу тайком, поглядеть, на месте ли ещё находка. Проделать же это легче вплавь, ежели, конечно, выбрать время с оглядкой; а доплыть легче всего от Скалистого Острова, где девушка частенько бывала.

Глава XI
О провинности Заряночки и суровом наказании, её постигшем

С тем возвратилась Заряночка к песчаной косе, когда солнце уже клонилось к западу; поглядела она в сторону дома и приметила, что близится время вечерней трапезы, ибо к небу поднимался сизый дым стряпни. Потому поспешила девушка к дому и переступила порог с нарочито весёлым видом. Ведьма оглядела невольницу с сомнением, но тотчас же заговорила с нею приветливо, как давеча, и обрадовалась Заряночка, и на душе у неё сделалось легко, и принялась она прислуживать ведьме; ибо всегда ела она после госпожи; колдунья же расспрашивала девушку о разных делах по дому да о том ещё, много ли запасли на зиму того-другого.

Так речь зашла о том, что в ручье перед домом много рыбы не наловишь: форель там водится мелкая, а зачастую и вовсе ничего не попадается. И тут с уст Заряночки неведомо как сорвались следующие слова: «Госпожа моя, а для чего бы не порыбачить нам на озере: на мелководье между берегом и островами рыба ходит косяками, и преогромная, – я своими глазами видела, когда плавала. А в той бухточке, где в пору детства моего обитал змей, объявилась ныне странная вещь, к тому пригодная, чтобы плыть по водам; и нельзя ли мне раздобыть шест подлиннее, дабы с его помощью управлять этой посудиной?»

Не успела девушка договорить, как колдунья вскочила и бросилась на неё, рыча, словно злая собака; лицо ведьмы преобразилось ужасно: зубы оскалились, глаза вылезли из орбит, лоб избороздили морщины, а руки судорожно сжались, словно железные пружины.

Заряночка отпрянула от госпожи и съёжилась от непередаваемого ужаса, и голос у неё пресёкся. Ведьма, ухватив пленницу за волосы, рывком подняла её на ноги и оттянула голову назад, так, что обнажилось горло. Затем извлекла колдунья из-за пояса острый нож и занесла руку над девушкой, рыча и щёлкая зубами, словно волк. Но вдруг выронила она нож, и рука её бессильно упала, и рухнула ведьма на пол, словно тюк, и осталась лежать без движения.

Заряночка застыла от страха, не сводя с госпожи глаз и дрожа всем телом; слишком потрясена была она, чтобы что-либо сделать или подумать; и хотя смутная мысль о побеге пронеслась перед мысленным её взором (ибо дверь осталась открытой), однако ноги девушки словно бы налились свинцом, и, как в кошмарном сне, бедняжка не могла двинуться с места. Минуты шли, а девушка всё стояла, не шевелясь, полумёртвая от ужаса.

Наконец (и, судя по всему, очень скоро), колдунья снова пришла в себя, села на полу и оглядела горницу, и едва взгляд её остановился на Заряночке, проговорила слабым, однако торжествующим голосом: «Хо! Ты все ещё здесь, благонравная моя служанка!» Затем пояснила колдунья: «Дурнота овладела мною внезапно, как порою случается; но теперь силы вернулись ко мне, и сейчас скажу я тебе пару слов».

И вот колдунья неуклюже поднялась с пола, опираясь на Заряночку, и уселась в огромное кресло, и помолчала немного, а затем объявила: «Хорошо ты служила мне по большей части, служанка моя; однако на этот раз ты поступила дурно, ибо подглядывала да подсматривала за мною; большой бедою это может обернуться, ежели мы не примем должных мер. Повезло тебе, что ни с кем ты не видишься и некому тебе проболтаться; ибо тогда пришлось бы мне тут же и убить тебя. Но на первый раз я тебя прощаю; и гнев мой тебя не коснется».

Голос ведьмы звучал ласково да заискивающе; но в душу Заряночки уже вошёл ужас и не рассеялся даже теперь.

Ведьма посидела ещё некоторое время, затем поднялась и обошла горницу, и подступила к некоему шкафчику, и открыла его, и извлекла свинцовую склянку и золочёную чашу, покрытую странными письменами, и поставила и то и другое на стол перед креслом, куда снова уселась, и продолжила речь свою тем же вкрадчивым и льстивым голосом: «Однако, служанка моя, с меня спросится за твою вину, ежели оставлю я дело как есть, так, словно день сегодняшний во всем подобен вчерашнему; да и с тебя спросится тоже; потому наказание твоё подсказано тем же прощением; кара же должна показаться тебе ужасной, дабы хорошенько запомнила ты и не бросалась впредь в самую пасть смерти. И что же мне такого сделать, чтобы наказать тебя? Неслыханное средство измыслила я, такое, что тебе и не снилось. Боль должна дойти до самого твоего сердца; но следует тебе всё это вынести, для своего и моего блага, дабы обе мы жили впредь да радовались. Так ступай же, наполни эту чашу водою из родника и возвращайся с нею». Заряночка приняла чашу с замирающим сердцем, и наполнила её, и принесла назад, и поставила перед ведьмой ни жива ни мертва.

Тогда ведьма взяла в руки склянку, и вытащила пробку, и вручила сосуд Заряночке, и сказала: «Отпей малый глоток и не больше». Так и поступила невольница, и едва жидкость хлынула в её глотку, как и ведьма, и горница, и всё вокруг потускнело перед её взором, однако не настолько, чтобы стать вовсе неразличимыми. Но когда вытянула девушка руку, то не смогла её увидеть вовсе, и ногу тоже, и прочие части тела, доступные взгляду. Тогда попыталась она жалобно закричать, но и голосу её не было воли, и не раздалось ни звука. Тогда услышала Заряночка слова ведьмы (и доносились они словно бы издалека): «Нет, говорить ты не можешь и видеть себя не можешь; никому не видна ты, кроме меня, да и мне неясно. Но это – только часть той кары, что вынуждена я наложить на тебя; ибо теперь придётся мне подарить тебе новый облик, видимый и для тебя, и для других. Но прежде, чем я это сделаю, должна я сказать тебе несколько слов, ибо новый облик не позволит смыслу их дойти до твоего сердца. Внемли же!»

Глава XII
Речи ведьмы к Заряночке

Молвила ведьма: «Когда ты вновь станешь самой собою (ибо не намерена я навечно лишать тебя привычного облика), несомненно, воспользуешься ты новообретённым голосом и новообретённым разумом в первую очередь для того, чтобы осыпать меня проклятиями снова и снова. Здесь поступай как знаешь; однако заклинаю тебя, не смей меня ослушаться, потому что это приведёт тебя к гибели. Ибо ежели не станешь ты исполнять мою волю и ежели примешься подглядывать за мною, делая явным то, что я храню в тайне, тогда зачтётся это тебе в вину, и хочу я того, нет ли, придётся мне отомстить тебе и, может быть, даже убить: и прахом пойдут все труды мои и хлопоты, что затратила я, воспитывая тебя такой, какой ты стала – девой умелой и пригожей. Так почитай милостью нынешние свои страдания, ибо они оградят тебя от худшей участи.

Теперь, раз уж начала я говорить, я продолжу: ибо доселе почти не раскрывала я тебе своё сердце. Хорошо мне ведомо, что я представляюсь тебе ночным кошмаром и не иначе, от которого любой мечтает пробудиться. Однако задумайся хотя бы вот о чём: я избавила тебя от нужды да бедности, я взрастила тебя столь же заботливо, как мать растит дочь; никогда не морила я тебя голодом и била нечасто, а со злобой – и того реже. Ещё скажу: позволяла я тебе бродить, где вздумается; и трудиться принуждала ровно столько, сколь потребно для того, чтобы прокормить нас двоих. И в озере плавать я тебе не запрещала, и в лесу скитаться не препятствовала, и выучилась ты там искусству обращения с луком, так, что ныне трудно тебя превзойти в сей науке; более того, скора ты на ногу, словно самая быстрая лань, и обгонишь на бегу любого.

Воистину в радости текла твоя жизнь в младые годы, да и сейчас текла бы в радости, кабы ты меня не ненавидела. Выросла ты прекрасной девой-лилией. Так говорю я тебе сейчас, хотя доселе насмехалась над сложением твоим; но то были всего лишь речи госпожи к невольнице. Что же ждёт тебя впереди? Ты можешь сказать: «Одиноко мне здесь, нет мужчины, чтобы взглянул на меня. На что сдалась красота моя и прелесть?» Дитя, отвечу тебе, что близится время, когда увидишь ты здесь немало мужчин, и самых что ни на есть пригожих, и тогда розой станет лилия, и расцветёшь ты на диво; и все они станут любить и боготворить тебя; и сможешь ты осчастливить кого захочешь, а кого захочешь – опечалить; и сполна изведаешь ты сладость любви и упоение властью.

Так подумай об этом! Всё это ждёт тебя, ежели поживёшь здесь со мною тихо-мирно, исполняя мою волю, до той поры, пока не наберут силу твои женские чары. Потому прошу тебя и заклинаю: выброси из головы мысль бежать от меня. Ибо ежели попытаешься ты, случится одно из двух: либо я верну тебя назад и убью тебя – или превращу твою жизнь в мучительную пытку; либо удастся побег твой, и что тогда? Знаешь ли ты, что случится с тобою, едва окажешься ты, безымянная, бесприютная нищенка, в мире мужчин? Похоть пробудишь ты в них, но любовь – едва ли. Говорю тебе: станешь ты отверженной изгнанницей, ни поклонения не заслуживающей, ни власти не имеющей; тело твоё сделается добычей низких негодяев, когда же увянет цветок красоты твоей, обнаружишь ты, что слова твоих возлюбленных были только насмешкой. Ни один мужчина не полюбит тебя, и не поможет тебе ни одна женщина. Тогда явится к тебе Старость и увидит, что хорошо знаком тебе Ад; явится Смерть и примется насмехаться над той, что загубила свою жизнь ни за что ни про что. Вот я и выговорила тебе всё, что хотела; более нечего мне с тобою делать, кроме как завершить превращение; и тогда справляйся, как сможешь; но по крайней мере новое твоё обличие не будет ни безобразным, ни гадким. Однако – как знать? – в следующий раз я, пожалуй, не окажусь столь добра, чтобы даровать тебе новый облик, но предоставлю тебе скитаться по здешним местам невидимой для всех глаз, кроме моих».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10