Уильям Ходжсон.

Дом в Порубежье



скачать книгу бесплатно

Молча, сосредоточась, разглядывал я ужасную тварь и завороженный движеньями гиганта забыл обо всех других страхах. Чудовище неуклюже обходило здание, останавливалось, заглядывало в окна, трясло решетки, которыми закрывались они здесь, как и в доме моем; а когда оказывалось возле двери, то начинало толкаться в нее, украдкой щупая петли. Тварь эта явно хотела проникнуть в Дом.

Теперь я был уже лишь в четверти мили от огромного здания, и меня по-прежнему увлекало вперед. И тут эта тварь обернулась, обратив ко мне свой мерзкий взор. А потом разверзла пасть, и впервые тишину этого мерзкого места нарушил звук – словно бы рокот, пробудивший во мне недобрые предчувствия. И тогда я заметил, что чудище уже несется ко мне – безмолвно и быстро. В какое-то мгновение оно уже покрыло половину разделявшего нас пути. Но я, беспомощный, все еще приближался к нему. Нас уже разделяла лишь сотня ярдов, и непередаваемо свирепая морда гиганта повергла меня в непередаваемый ужас. Наверно, я закричал, не в силах вынести страха, но – буквально в последний момент – понял, что уже сверху гляжу на арену, удаляющуюся от меня, уходящую все ниже и ниже. Я поднимался, и за непостижимо короткий миг оказался высоко над Ареной – в нескольких сотнях футов. Внизу же – там, где только что пребывал я, – встав на четвереньки, как подобает мерзкой хавронье, гигант с мордой свиньи рыл пятачком поверхность Арены. А потом поднялся на ноги, поглядел вверх, и морда его озарилась вожделением, какого мне еще не приходилось видеть.

Я поднимался все выше и выше и буквально за считаные минуты вознесся над горами и поплыл в одиночестве в дальний багрянец. Далеко внизу подо мной исчезала Арена. Крошечной точкой зеленел на ней огромный Дом. Свиногиганта не было видно.

Наконец, миновав горы, я выплыл к равнине. Далеко впереди, под солнцем-кольцом что-то мелькнуло. Я поглядел с безразличием. Вспомнилось – я видел это светило перед тем, как передо мною открылся загадочный амфитеатр.

С усталостью возвел я глаза к огромному огненному колесу. Странное было зрелище! И пока я смотрел, из центра черного диска ударил невероятно яркий огонь. По сравнению с черным кругом крохотным казался мне язык этого пламени, но я знал – он был невероятно огромен. С пробудившимся интересом я внимательно всматривался, следил, как померк и растаял пламенный след, а потом – буквально в мгновенье – все потускнело, померкло и сразу исчезло из вида. Удивленный, я вновь поглядел на равнину, над которой по-прежнему поднимался. Тут удивление лишь увеличилось: равнина исчезла, и лишь море тумана рдело внизу. Постепенно это море растаяло в отдалении среди неизмеренной ночи, и потом исчезла и ночь, а я остался среди лишенной света неосязаемой темноты.

Глава IV
Земля

Во тьме пребывал я, и лишь память о том, что я уже пережил этот мрак на пути сюда, помогла мне сохранить рассудок. Шло время, века миновали. Лишь тогда впереди показалась звезда – первая, на самой границе вселенной. И вот она уже позади, и повсюду во всем великолепии своем меня окружают звезды.

Потом – уже через годы – я заметил солнце: пылающий огонек, а рядом светлые точки – планеты, кружащие возле светила. Так я снова увидел Землю – крошечную и голубую.

Время приходило и уходило, наконец я вступил в тень нашего мира, погружаясь в покойную и святую ночь Земли. Над головой мерцали знакомые созвездия, сиял полумесяц луны. Но тут, когда я был уже совсем рядом с Землей, мрак охватил меня – я словно бы погрузился в черный туман. Потом я забылся и какое-то время не ощущал ничего. Очнулся не скоро – от слабого далекого визга, становившегося все отчетливей. Безысходная мука охватила меня. Я отчаянно пытался вздохнуть, пытался вскричать. Мгновение, и я уже задышал свободно. Мою руку лизал чей-то язык. Нечто влажное прикоснулось к моему лицу. Я услышал пыхтение, сменившееся повизгиванием. Теперь звук показался знакомым моему слуху, и я открыл глаза. Вокруг было темно, но нелегкое чувство уже оставило меня. Я сидел в кресле, рядом кто-то визжал и лизался ко мне. В странном смятении, инстинктивно я попытался оградиться от лижущего языка. Голова моя казалась совершенно опустошенной, какое-то время я не был способен ни к мысли, ни к действию. А потом память вдруг возвратилась ко мне, и я сумел только вымолвить: «Рыжик»… Ответом стал радостный лай и новый приступ лихорадочной ласки.

Через некоторое время я ощутил, что силы возвращаются ко мне, и потянулся за спичками. На ощупь отыскав коробок, я зажег спичку и принялся в смятении оглядываться. Меня окружала привычная обстановка. Но я сидел, оцепенев и недоумевая, пока огонек не опалил мои пальцы: я выронил спичку; боль и гнев привели в движение мои уста, и звуки собственного голоса изумили меня.

Потом я зажег новую спичку и, оступаясь, побрел через комнату, чтобы зажечь свечи. И сразу увидел: они не догорели… их словно бы погасили.

Вверх взвились огоньки, я повернулся и стал разглядывать кабинет… ничего необычайного не было, разом нахлынуло раздражение. Что же случилось со мной? Обхватив голову руками, я пытался припомнить. Ах да! Безмолвная огромная равнина и кровавое колесо солнца над нею. Где же, в каких краях светит такое светило? Где это было? Давно ли? Я был ошеломлен, в голове царил беспорядок. Разок-другой, неровно ступая, я прошелся по комнате. Ослабленная память не торопилась возвращаться ко мне.

Помню, я нервничал, брюзгливо ругался. А потом ощутил слабость и головокружение, пришлось даже ухватиться за стол, чтобы не упасть. Я сумел устоять, а потом боком осел в кресло. Через некоторое время мне стало лучше, и я сумел добраться до буфета, в котором всегда держу печенье и бренди. Налил себе бодрящей жидкости и выпил ее. Прихватив горстку печений, возвратился в кресло и с волчьим голодом принялся пожирать их. Подобная жадность к пище удивила меня. Казалось, я не ел бесконечно давно.

За едой я оглядывал комнату, взгляд мой впитывал все детали и бессознательно рыскал, пытаясь нащупать какой-нибудь ключ к незримым тайнам, что окружали меня. Конечно, думал я, конечно же, непременно должно обнаружиться нечто странное. И в тот самый момент взгляд мой упал на часы, стоявшие в противоположном углу. Я замер забыв про еду. Доносившееся тиканье свидетельствовало, что они идут, но стрелки показывали теперь, что до полуночи осталось совсем немного, хотя я помнил, что двенадцать они отзвенели задолго до начала тех странных событий, которые я только что описал.

Быть может, я поддался изумлению только на миг. Если бы стрелки оставались на прежнем месте, можно было бы решить, что они просто застряли и пружина тщетно пыталась сдвинуть их с места… не могло быть и речи о том, чтобы стрелки сами собой перевелись назад. Но, несмотря на усталость, я все-таки сообразил, что вот-вот наступит двадцать второе число, а значит, я провел без сознания чуть ли не целые сутки. Минуту я размышлял, прежде чем вновь приступить к еде, ибо голод еще не оставил меня.

Утром за завтраком я, как бы случайно, спросил у сестры, какое сегодня число. Оказалось, что моя догадка точна и дух мой действительно отсутствовал на Земле весь день и начало ночи.

Сестра не задавала вопросов; мне и прежде случалось проводить за занятиями в кабинете день-другой – если книга или работа особенно увлекали меня.

Шли дни, но я все думал над смыслом того, что довелось мне увидеть в ту памятную ночь, и удивлялся, впрочем, прекрасно осознавая, что любопытству моему едва ли суждено удовлетвориться.

Глава V
Тварь в Яме

Мой дом, как я уже говорил, окружен огромным поместьем и одичавшим садом.

За ним примерно в трех сотнях ярдов располагается глубокая и темная расщелина, «Яма», как ее называют крестьяне. По дну ее лениво плетется поток, еле видный сверху из-за деревьев.

Кстати, должен упомянуть, что река эта течет под землею, с востока втекая в ущелье и исчезая в его западном конце под утесами.

Через несколько месяцев после той ночи когда грезил я о великой Равнине – видение ли то было? – мысли мои обратились к Яме.

Так случилось, что я гулял возле южного края ее, когда от обрыва оторвались несколько глыб камня и сланцевой глины и с грохотом рухнули вниз, ломая ветви деревьев; после всплесков внизу наступила прежняя тишина. Я не стал бы уделять особого внимания обвалу, однако Рыжик вдруг залился яростным лаем и не умолк даже, когда я приказал ему замолчать; подобное поведение для пса моего весьма необычно.

Заподозрив, что в Яме затаилось нечто живое, я быстро вернулся к Дому за палкой. А когда возвратился к Яме, Рыжик уже не лаял, но глухо ворчал, обнюхивая землю вдоль края обрыва.

Свистом подозвав пса к себе, я начал осторожно спускаться. Глубиной Яма была около ста пятидесяти футов и, потратив достаточно времени и усилий, мы с Рыжиком наконец благополучно достигли ее дна.

Тут мы немедленно приступили к обследованию берегов реки. Под нависающими ветвями деревьев было сумрачно, и я двигался осторожно, с оглядкой, держа наготове палку.

Рыжик теперь успокоился, но все-таки держался поближе ко мне. Так мы прошли вдоль одного берега, ничего не увидев и не услышав, а потом перебрались на противоположную сторону – попросту перепрыгнув узкий поток, и принялись прокладывать себе путь через подлесок.

Мы одолели уже половину пути, когда там, где мы только что были, застучали камни. Ломая ветви деревьев, огромная глыба с грохотом рухнула в воду, окатив нас фонтаном воды. Рыжик зарычал, остановился и наставил уши. Я тоже прислушался.

Буквально через какую-нибудь секунду тишину нарушил истошный, странным образом показавшийся мне осмысленным, но все же наполовину свиной визг, раздавшийся в купе деревьев на полпути к южному обрыву. Со дна Ямы откликнулся подобный же голос. Коротко рявкнув, Рыжик перепрыгнул через ручей и исчез в кустах.

Там он залился громким лаем, сквозь который пробивалась какая-то неразборчивая тарабарщина. Потом бормотание смолкло, но наступившую было тишину нарушил полный муки почти человеческий вопль. Тут же взвыл от боли и Рыжик, кусты заколыхались, и пес выскочил из чащи, поджав хвост и оглядываясь. Я успел заметить в его боку рану, словно бы вспоротую острым когтем, едва не обнажившим ребра…

Видя такое увечье, я вспыхнул гневом и, размахивая дубинкой, бросился в кусты, из которых только что вынырнул Рыжик. Проламываясь вперед, я как будто бы уловил впереди отзвук дыхания. Передо мной сразу же открылась маленькая прогалина, и я успел заметить исчезающий в кустах с другой стороны бледно-фиолетовый силуэт. С воплем я бросился вслед, но, сколько ни бил по ветвям и ни тыкал палкой в кусты, ничего не услышал и не увидел; тогда я вернулся к Рыжику. Омыв рану собаки речной водой, я перевязал ее платком; завершив все это, мы направились вверх из ущелья – к дневному свету.

Дома сестра спросила, как такое случилось с Рыжиком; я ответил ей, что пес подрался с диким котом, зная, что эти животные действительно водятся здесь.

Я полагал, что лучше не рассказывать ей, как все вышло на самом деле; в сущности, я и сам ничего не знал, однако мог не сомневаться в одном: исчезнувшая в кустах тварь не была дикой кошкой. Для этого она оказалась чересчур рослой; к тому же, насколько я успел заметить, шкура ее напоминала свиную – только мертвенно-бледного цвета. Потом, тварь эта бегала на двоих, и движения задних ног отдаленно напоминали движения человека. Больше я ничего не заметил и, по правде сказать, кроме известного любопытства ощущал и смятение.

Все это произошло утром.

После обеда, сидя за чтением, я вдруг поднял глаза и заметил, что над нижним краем окна выставились глаза и кончики ушей.

– Свинья, Боже милостивый! – сказал я, вскакивая на ноги. Теперь я мог видеть тварь почти целиком, но она лишь походила обликом на свинью – один Всевышний знает, что это было. Чем-то эта тварь напоминала жуткого великана, появившегося на великой Арене. Рот и челюсти казались почти человеческими, но подбородка не было вовсе. Огромный нос напоминал свиное рыло, оно-то вместе с крохотными глазками и остроконечными лопухами ушей придавало свиной облик загадочной твари. Лба почти не было, вся физиономия отливала какой-то нездоровой бледностью.

Минуту, должно быть, я взглядом изучал эту тварь – с отвращением и без страха. Рот ее извергал безумную тарабарщину, один раз превратившуюся в истинно свиное хрюканье. Более всего меня привлекали глаза, время от времени в них вспыхивал жуткий, едва ли не человеческий разум; тварь то и дело оглядывала комнату, стараясь не встречаться взглядом со мной, должно быть, опасаясь столкновения воль.

Она как будто бы держалась за край подоконника двумя клешневидными лапами. В отличие от лица, клешни эти имели землисто-бурый цвет и в достаточной мере напоминали человеческие руки: четырем пальцам противостоял большой; впрочем, пальцы соединяла перепонка как у гуся. Заканчивались они когтями, длинными, крепкими, скорее подобающими орлу.

Я уже отмечал, что был испуган, хоть и не за себя. Чувства мои точнее следовало назвать отвращением, подобающим при соприкосновении с гнусной мерзостью, нечистью, бесовщиной… извергнутым в бытие неведомым этому миру кошмаром.

Не могу сказать, что сразу разглядел чудище во всех подробностях. Думаю, что я осознал их потом – по мере постепенного проявления в уме. Я глядел на тварь, не видя ее, но запоминая, и подробности пришли мне в голову позже.

Минуту, может быть, взирал я на это создание, а потом, справившись с нервами, стряхнул ощущение смутной тревоги и шагнул к окну. Тварь тут же нырнула вниз и пропала, я бросился к двери и огляделся, но лишь перепутанные ветви кустов предстали моему взгляду.

Вбежав в дом, я взял ружье, чтобы обыскать сады. По пути я подумал – не это ли самое существо видел утром. И склонился к этому мнению.

Конечно, следовало бы взять с собой Рыжика, но он получил тяжелую рану. К тому же утром он уже имел дело с этой тварью, и явно не оказался ей достойным противником.

Я начал систематически обшаривать заросли, намереваясь, если это окажется возможным, разыскать свиноподобную тварь и пресечь ее жизнь. Во всяком случае, чудище это было материальным.

Сперва я двигался осторожно, памятуя про рану, полученную Рыжиком, но час сменялся часом, а мне так и не удалось кого-нибудь заметить в просторах заброшенных садов, и я расслабился, уже начиная думать, что обрадовался бы, наконец обнаружив эту тварь. Даже самая ужасная встреча была бы лучше этого безмолвия: ведь тварь эта преспокойно могла таиться в зарослях, мимо которых я уже проходил. Наконец я забыл об опасности и безрассудно полез прямо через кусты, тыкая прямо перед собой ружейным стволом.

Иногда я кричал, но лишь эхо отвечало мне; я намеревался вспугнуть эту тварь, но только всполошил этим Мэри, сестру мою, вышедшую поинтересоваться, в чем дело. Я сказал ей, что заметил дикого кота, подранившего Рыжика, и пытаюсь теперь выгнать его из кустов. Она удовлетворилась ответом лишь наполовину и вернулась домой с явной тревогой на лице. Не заметила ли она сама чего-нибудь подозрительного, подумал я. Остаток дня прошел в беспокойных поисках. Я понимал, что не усну, зная, что тварь эта прячется неподалеку, однако наступил вечер, а я так ничего и не заметил. Когда я повернул к дому, в кустах справа послышался какой-то неразборчивый вопль. Я немедленно обернулся и, торопливо прицелясь, выстрелил на звук. Послышались торопливые шаги, удаляющиеся среди кустов. Тварь двигалась быстро, и через минуту все уже смолкло. Я прекратил погоню уже через несколько шагов, отдавая себе отчет в том, что поздно блуждать в сгущающейся тьме, и с глубоким чувством уныния вернулся в свой дом.

После того как сестра моя отошла ко сну, я обошел дом, проверил все окна и двери на первом этаже. Предосторожность была бы не излишней, если бы дело ограничивалось только окнами; на первом этаже все они прикрыты надежными решетками; но в том, что касается дверей – а их на первом этаже пять, – я проявил мудрость, ибо ни одна из них не была заперта.

Справившись с делом, я отправился в свой кабинет, но просторная комната и вечное гулкое эхо теперь нервировали меня. Некоторое время я пытался читать; наконец оказалось, что это невозможно, и я перебрался в кухню к ярко пылавшему очагу и сел возле него.

Смею сказать, что, углубившись в чтение на пару часов, я вдруг услышал звук, заставивший меня опустить книгу и прислушаться. Возле задней двери послышался шорох, однажды она скрипнула, под сильным толчком. В эти короткие мгновения я пережил неописуемый ужас, мне и в голову не приходило, что когда-нибудь придется испытать подобное ощущение. Руки мои тряслись, тело покрылось холодным потом. Я содрогался всем телом.

Постепенно я успокоился. Шорох снаружи более не повторялся.

Час, наверное, я выжидал, даже не шелохнувшись. И чувство страха опять вернулось. Как зачарованный я ощущал на себе взгляд змеи. И пусть я ничего не слышал, но не мог усомниться – снаружи у дома творилось нечто необъяснимое.

И вдруг, сперва на пороге слышимости, в ухо мое прокрался звук, поначалу казавшийся слабым бормотаньем. Он становился все громче и наконец превратился в глухой и ужасный хор. Звериные вопли словно поднимались из глубин самой земли.

Я услыхал стук и понял – нет, ощутил, – что уронил книгу. Застыв, я просидел… таким и увидела меня заря, осветившая высокие окна просторной кухни.

С рассветом страх и оцепенение отпустили меня, и я словно очнулся.

Тогда я подобрал книгу и прокрался к двери, чтобы послушать. Ни звуком не нарушалось застывшее безмолвие. Несколько минут я простоял возле двери, а потом осторожно, понемногу, выдвинул засов… Наконец, разом распахнув дверь, я выглянул наружу…

Предосторожности оказались излишними, ничего не было видно, лишь густые унылые заросли тянулись к далекому саду.

Поежившись, я запер дверь и тихо отправился к постели.

Глава VI
Свинорылы

Это случилось вечером – через неделю. Сестра моя вязала в саду. Я расхаживал с книгой, читая на ходу… Рыжик стоял возле стены дома. Понимая, что страшная тварь могла все это время обретаться в саду, я не забывал о разумной предосторожности. Однако уже целую неделю ничто не тревожило меня ни видом, ни звуком, и я мог спокойнее воспринимать происшедшее – впрочем, не утратив ни удивления, ни любопытства.

Я уже говорил, что расхаживал взад и вперед, углубившись в книгу. Вдруг со стороны Ямы до ушей моих донесся грохот. Мгновенно повернувшись в ту сторону, я увидел вставший над нею огромный столб пыли.

В испуге, со словами удивления на устах сестра моя вскочила на ноги.

Велев ей оставаться на месте, я схватил ружье и бросился к Яме. И на бегу вновь услышал тот же глухой рокот, превратившийся в оглушительный рев, прерываемый звучным треском… из ямы вырвался новый столб пыли.

Грохот быстро утих, а облако, клубясь, поползло в стороны.

Я добежал до края котловины и поглядел вниз, но ничего не увидел: передо мной клубились облака пыли. Воздух был полон мелких частиц, они ослепляли и удушали меня, пришлось даже отбежать, чтобы отдышаться.

Поднятая взвесь медленно оседала, подушкой прикрывая Яму.

Мне оставалось лишь догадываться о том, что там творилось.

Случился обвал – в этом сомнений не оставалось, – однако породившая его причина находилась за пределами моего понимания. Впрочем, я уже начинал кое-что подозревать, связывая падение глыб с тварью, встреченной мною на дне Ямы… тем не менее, смятение еще не позволяло мне понять очевидное.

Пыль медленно улеглась, и я наконец смог подойти к краю и заглянуть вниз.

Поначалу, старательно вглядываясь, я тщетно пытался преодолеть взглядом пылевую завесу, но так ничего и не увидел. А потом вдруг заметил слева внизу три неясных силуэта, карабкавшихся наверх по склону. И пока я глазел да гадал, справа снова загрохотали камни. Я поглядел по сторонам, но ничего не увидел и склонился вперед, обратившись к глубинам ямы… тут прямо передо мной – буквально в нескольких ярдах – из пелены пыли возникло мерзкое, мертвенно-бледное свиноподобное рыло. За ним угадывались подобные морды. Завидев меня, тварь разразилась внезапным визгом, на который немедленно со всех сторон Ямы ответили голоса подобных ей. Страх и отвращение сотрясли мое тело, и, выставив вперед ружье, я разрядил его в поганую харю. Существо исчезло… внизу загрохотали камни.

На мгновение настала тишина, которой я, должно быть, обязан жизнью: за этот короткий миг я сумел расслышать за спиной быстрый топот многих ног и, обернувшись, увидел целый отряд этих тварей, бежавших ко мне. Я немедленно вскинул ружье, выпалил в первого Свинорыла, повалившегося вперед с жутким воем, а потом пустился бежать. Когда до дома оставалась едва ли не половина пути, я увидел сестру, направлявшуюся ко мне. Я не мог различить лица ее – ибо уже начинало темнеть, – но она испуганным голосом окликнула меня, желая узнать, почему я стрелял.

– Беги! – крикнул я в ответ. – Беги, если хочешь жить!

Без дальнейших увещеваний она повернулась и бросилась к дому, подобрав юбки обеими руками. Следуя за ней, я оглянулся. Твари мчались за нами на задних ногах, то и дело припадая на все четыре.

Наверное, один только ужас, слышавшийся в моем голосе, заставил сестру так мчаться вперед; по-моему, она не видела адских созданий, что гнались за нами.

И мы побежали – сестра была впереди.

Неуклонно приближавшийся топот говорил мне, что твари нас догоняют. К счастью, я привык вести, так сказать, активный образ жизни. Но, как бы то ни было, быстрый бег уже успел утомить меня.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11