Ю Несбё.

Нож



скачать книгу бесплатно

– Меня завтра с утра пораньше вызвали на допрос, – сказал Олег. – В Крипос.

– Понятно.

– Они станут спрашивать о тебе?

– Если будут добросовестно выполнять свою работу, то станут.

– А что мне отвечать?

Харри пожал плечами:

– Правду. Без прикрас, такую, какой ее видишь ты.

– Хорошо. – Олег снова закрыл глаза и сделал пару глубоких вдохов. – Угостишь меня пивом?

Харри вздохнул:

– Как видишь, во мне не много осталось от мужчины, но, по крайней мере, я всегда держу свое слово. Поэтому я никогда не обещал слишком многого твоей матери. Однако кое в чем, Олег, я ей поклялся: поскольку твой отец является носителем того же плохого гена, что и я сам, я дал слово, что никогда в жизни, ни при каких обстоятельствах не налью тебе ни капли спиртного.

– Ну, вообще-то, мама не возражала против пива.

– Это обещание было моей идеей, Олег. Но я не собираюсь тебя ни в чем ограничивать.

Олег развернулся и поднял вверх палец. Нина кивнула.

– Сколько времени ты еще будешь спать? – спросил Олег.

– Сколько смогу.

Подоспело пиво, и Олег начал медленно пить его маленькими глотками, каждый раз ставя кружку между ними, как будто они ее делили. Оба молчали. Им не требовалось разговаривать. Да они и не могли, поскольку отчаянно сдерживали молчаливые рыдания.

Когда кружка опустела, Олег вынул телефон и взглянул на экран:

– Это брат Хельги, он приехал за мной на машине и уже ждет на улице. Подкинуть тебя домой?

Харри отрицательно покачал головой:

– Спасибо, но мне надо пройтись.

– Я пришлю тебе эсэмэской адрес похоронного бюро.

– Договорились.

Они одновременно поднялись. Харри отметил, что Олег все еще чуть-чуть не дотягивает до его 193 сантиметров, а потом вспомнил, что этот забег окончен: мальчик уже вырос.

Они крепко обнялись, положив подбородки на плечи друг другу, и некоторое время так и стояли.

– Папа…

– Что?

– Когда ты позвонил и сказал, что речь пойдет о маме, я подумал, что вы решили съехаться. Это потому, что два дня назад я спросил ее, не может ли она дать тебе еще один шанс.

Харри почувствовал, что у него в груди встает ком.

– Что ты такое говоришь?

– Она ответила, что подумает об этом в выходные. Но я знаю, что она хотела. Мама очень хотела, чтобы ты вернулся.

Харри закрыл глаза и сжал челюсти так плотно, что казалось, коренные зубы сейчас треснут. Зачем ты пришла и сделала меня таким одиноким? Всего алкоголя мира не хватит, чтобы победить эту боль.

Глава 10

Значит, Ракель хотела, чтобы он вернулся.

От этого лучше или, наоборот, еще хуже?

Харри вытащил из кармана телефон, чтобы выключить его. Ага, Олег прислал сообщение с парой практических вопросов, которые ему задали в похоронном бюро. Три пропущенных звонка, наверное от журналистов, и еще один, с номера, который, насколько он помнил, принадлежал Александре из Института судебной медицины.

Она что, хотела выразить соболезнования? Так написала бы эсэмэску. Или заняться сексом? Не исключено, что Александра хотела и то и другое. Эта молодая женщина несколько раз говорила ему, что возбуждается от сильных чувств, вне зависимости от того, добрые они или не очень. Ярость, радость, ненависть, боль. Но горе? М-да. Страх и стыд. Как неслыханно возбуждающе трахнуть человека, испытывающего горе. Хотя, если разобраться, существуют и более безумные фантазии. Взять хотя бы самого Харри, который сидит здесь и, буквально через несколько часов после обнаружения трупа Ракели, размышляет о возможных сексуальных желаниях Александры. Как это назвать, черт возьми?

Харри жал на кнопку отключения, пока экран не почернел, а потом опустил телефон обратно в карман брюк. Он бросил взгляд на микрофон, стоявший перед ним на столе в узкой комнате, похожей на гостиную кукольного дома. Маленький красный огонек указывал на то, что запись уже включена. Потом он посмотрел на человека, сидевшего по другую сторону стола:

– Ну что, начнем?

Сон Мин Ларсен кивнул. Вместо того чтобы повесить свое пальто от «Бёрберри» рядом с курткой Харри на крючок на стене, он положил его на спинку одного из свободных стульев.

Ларсен прочистил горло и начал:

– Тринадцатое марта, пятнадцать часов пятьдесят минут, мы находимся в комнате для допросов номер три в Полицейском управлении Осло. Допрашивает следователь Крипоса Сон Мин Ларсен, допрашиваемый – Харри Холе…

Молодой следователь говорил на таком чистом и правильном норвежском, что Харри казалось, будто он слушает старый радиоспектакль. Ларсен не отводил от него глаз и не заглядывал в свои записи, диктуя личный номер и адрес Холе. Возможно, он специально вызубрил все, чтобы произвести впечатление на своего пока еще более известного коллегу. А может быть, это была его постоянно используемая техника запугивания, призванная продемонстрировать интеллектуальное превосходство, чтобы у допрашиваемого даже и мысли не возникло солгать или попытаться манипулировать фактами. И было, разумеется, третье объяснение: у Сон Мина Ларсена просто-напросто отменная память.

– Я исхожу из того, что вы, как полицейский, знаете свои права, – сказал Ларсен. – И хочу напомнить, что вы отказались от присутствия на допросе адвоката.

– Я подозреваемый? – спросил Харри, бросив взгляд сквозь раздвинутые занавески на соседнее помещение, где, сложив на груди руки и глядя на них, сидел старший инспектор полиции Винтер.

– Это чисто формальная процедура, и вас ни в чем не подозревают, – ответил Ларсен. Он четко следовал инструкции, обратив внимание Харри на то, что допрос будет записан. После чего задал первый вопрос:

– Можете рассказать мне о ваших отношениях с убитой Ракелью Фёуке?

– Она… была моей женой.

– Вы расстались?

– Нет. Или да, она умерла.

Сон Мин Ларсен поднял глаза на Харри, будто пытаясь понять, не бросает ли тот ему вызов:

– Значит, вы не разошлись?

– Нет, не успели. Но я съехал на другую квартиру.

– Как я понял со слов других свидетелей, разрыв произошел по инициативе вашей жены. Почему вы расстались?

«Ракель хотела, чтобы я вернулся».

– Не сошлись характерами. Давай перейдем прямо к тому моменту, когда ты спрашиваешь меня о том, есть ли у меня алиби на момент убийства.

– Я понимаю, что это причиняет вам боль, но…

– Спасибо, что объяснил мне, что именно ты понимаешь, Ларсен, и твоя догадка верна, это и впрямь причиняет боль, но я предложил так поступить, потому что у меня мало времени.

– Вот как? Я так понял, что вы пока отстранены от службы.

– Да. Но мне надо незамедлительно провести очередной сеанс приема алкоголя.

– Стало быть, вы спешите?

– Да.

– И все-таки я бы хотел поговорить о ваших отношениях с убитой Ракелью Фёуке. Ваш пасынок Олег считает, что он так и не получил удовлетворительного объяснения о причинах разрыва – ни от вас, ни от своей матери. Но вряд ли ситуацию улучшило то обстоятельство, что вы, преподавая в Полицейской академии, тратили все больше и больше свободного времени на поиски некоего Свейна Финне, только что отсидевшего срок.

– Моя просьба поторопиться была завуалированной формой отказа говорить на эту тему.

– Значит, вы отказываетесь разъяснить ваши отношения с убитой?

– Я отказываюсь от перспективы обсуждать детали своей частной жизни и предлагаю перейти к обсуждению алиби в целях экономии твоего и моего времени. Чтобы вы с Винтером могли сосредоточиться на поимке виновного. Я надеюсь, из лекций ты запомнил, сколь важными являются при расследовании убийства первые сорок восемь часов: по истечении этого срока память свидетелей ослабевает, а улики обнаружить гораздо сложнее, так что в результате вероятность раскрытия преступления уменьшается наполовину. Поговорим о ночи убийства, Ларсен?

Следователь из Крипоса уставился на точку на лбу Харри, ритмично постукивая ручкой по столешнице. Харри видел, что он хочет посмотреть на Винтера, чтобы понять, как поступить дальше: надавить на Холе или пойти ему навстречу.

– Хорошо, – произнес Ларсен. – Давайте.

– Отлично, – сказал Харри. – Рассказывай.

– Что, простите?

– Расскажи мне, где и в какой момент времени я находился в ночь убийства.

Сон Мин Ларсен натянуто улыбнулся:

– Хотите сказать, это я должен вам сообщить?

– Ты же побеседовал с другими свидетелями, перед тем как допрашивать меня, желая как можно лучше подготовиться. Я поступил бы точно так же на твоем месте, Ларсен. Это означает, что ты поговорил с Бьёрном Хольмом и знаешь, что я находился в баре «Ревность», куда он за мной заехал поздно вечером, чтобы отвезти домой и уложить в постель. Я был пьян в стельку, не помню ни черта и вообще не имею ни малейшего представления о времени. Поэтому я не в состоянии предоставить вам сведения, которые опровергнут или подтвердят его показания. Но я надеюсь, вы опросили также владельца «Ревности» и, возможно, других свидетелей и убедились, что Хольм говорит правду. А поскольку я не знаю, когда именно умерла моя жена, то это ты, Ларсен, должен сказать, есть у меня алиби или нет.

Ларсен нажимал кнопку на своей ручке, изучая взглядом Харри: так игрок в покер перебирает фишки, прежде чем решить, делать ставку или нет.

– Хорошо, – сказал он и наконец оставил ручку в покое. – Мы проверили также ваш мобильный, в тот день он не находился в той соте, где произошло преступление.

– И по-твоему, это говорит о том, что я был вне игры?

Ларсен не ответил.

– Но это еще не доказательство: я мог просто-напросто оставить мобильный дома или вообще потерять его. Так что спрошу еще раз: у меня есть алиби или нет?

В этот раз Ларсен не смог сдержаться и метнул вопросительный взгляд на Винтера. Краем глаза Харри увидел, что тот провел ладонью по своей гранитной голове, после чего едва заметно кивнул подчиненному.

– Бьёрн Хольм заявил, что вы вдвоем покинули бар «Ревность» в половине одиннадцатого, что подтверждает владелец заведения. Хольм говорит, что он помог вам подняться в квартиру и лечь в постель. Выходя из квартиры, он встретил вашего соседа Гюле, который работает в трамвайном парке. Тот возвращался домой после смены. Я так понял, что Гюле живет на первом этаже под вами, и он утверждает, что не ложился до трех часов ночи, а стены в доме такие тонкие, что он бы услышал, если бы вы выходили.

– Мм… А что говорят судмедэксперты: когда умерла жертва?

Ларсен заглянул в свой блокнот, как будто хотел свериться с ним, но Харри знал, что у молодого следователя все факты четко запечатлены в памяти и ему просто требовалось время, чтобы решить, что он может и хочет рассказать допрашиваемому. И еще Харри отметил, что Ларсен не посмотрел на Винтера перед тем, как принять решение.

– Судмедэксперты основывают свои предположения на соотношении температуры тела и температуры в помещении, поскольку труп не перемещали. И все же время смерти трудно определить с точностью до часа, ведь тело как-никак пролежало там около полутора суток. Но по их мнению, смерть наверняка наступила в промежуток между десятью часами вечера и двумя часами ночи.

– Значит, с этого момента я официально больше не нахожусь под подозрением?

Облаченный в костюм следователь медленно кивал. Харри обратил внимание на то, что Винтер приподнялся на стуле, как будто хотел возразить, но Ларсен этого не заметил.

– Ну что ж… Есть еще один нюанс: если я хотел избавиться от жены, то, как следователь, знал, что попаду в число подозреваемых, а потому мог обратиться к киллеру и обзавестись алиби. Я поэтому до сих пор и нахожусь здесь, да?

Ларсен провел рукой по узлу галстука, на котором Харри разглядел логотип авиакомпании «Британские авиалинии».

– Вообще-то, нет. Но, как вы справедливо отметили, нельзя терять время, первые сорок восемь часов очень важны. Поэтому мы хотели прояснить ситуацию, перед тем как спросить: как вы считаете, что случилось?

– Вас интересует мое мнение?

– Вы больше не подозреваемый. Но вы по-прежнему остаетесь… – Ларсен сделал артистическую паузу, прежде чем произнести имя, слишком четко выговаривая каждую букву, – Харри Холе.

Харри взглянул на Винтера. Интересно, он и впрямь ради этого позволил своему следователю выложить все известные им факты? Они застряли и им необходима помощь? Или же это собственная инициатива Сон Мина Ларсена? Винтер, казалось, застыл на своем стуле.

– Значит, это правда, – произнес Харри. – Убийца не оставил на месте преступления ни единой улики?

Отсутствие какого-либо выражения на лице Ларсена Харри посчитал утвердительным ответом. И честно сказал:

– Я понятия не имею, что произошло.

– Бьёрн Хольм утверждает, что вы обнаружили на территории виллы неидентифицированный след от сапога.

– Да. Но вполне возможно, его оставил просто какой-нибудь заблудившийся человек, такое случается.

– Вот как? Следов взлома нет, а судмедэксперты точно установили, что ваша… что жертва была убита на том месте, где ее обнаружили, и это заставляет нас думать, что она сама открыла злоумышленнику дверь. Думаете, она впустила бы в дом незнакомца?

– Мм… Вы обратили внимание на решетки с внешней стороны окон?

– Кованые железные решетки на всех двенадцати окнах, но четыре подвальных окна не зарешечены, – ответил Ларсен не задумываясь.

– А знаете, почему Ракель превратила свой дом в крепость? Это не паранойя, а следствие романа с немного чересчур известным следователем.

Ларсен что-то записал и произнес:

– Так что давайте предположим, что убийца был ей знаком. Предварительная реконструкция показывает, что они стояли лицом к лицу, убийца ближе к кухне, жертва ближе к входной двери, когда он дважды ударил ее ножом в живот.

Харри задохнулся. В живот. Ракели было больно перед тем, как ее ударили в шею. Добили.

– Тот факт, что убийца находился ближе к кухне, – продолжал Ларсен, – наводит меня на мысль, что он чувствовал себя в доме жертвы свободно. Вы согласны, Холе?

– Это возможно. Но не исключено также, что он просто обошел вокруг нее, чтобы взять нож, которого не хватает на стойке.

– Откуда вы знаете?

– Я успел взглянуть на место преступления, перед тем как твой босс выставил меня на улицу.

Ларсен склонил голову набок, оценивающе посмотрел на Харри и кивнул:

– Понимаю. Кстати, если уж речь зашла о кухне, то существует и третья возможность. Убийцей могла быть женщина.

– Думаешь?

– Знаю, что такое случается нечасто, но я совсем недавно читал о преступлении на улице Борггата. Там дочь убила мать, а потом созналась в этом. Может, слышали об этом?

– Было дело.

– Женщина скорее откроет дверь другой женщине и впустит ее в дом, даже если они не слишком хорошо знакомы. Согласны? И мне почему-то легче представить себе, как женщина направляется прямо на кухню в чужом жилище. Мужчину в такой ситуации вообразить сложнее. Ладно, возможно, это слишком смелые предположения.

– Согласен, – сказал Харри, не уточнив, с чем именно он согласен.

– А вы знаете какую-нибудь женщину, у которой был мотив причинить вред Ракели Фёуке? – спросил Ларсен. – Ревность, например?

Харри отрицательно покачал головой. Конечно, он мог бы назвать имя Силье Гравсенг, но сейчас для этого не имелось причин. Несколько лет назад она была его студенткой в Полицейской академии и, можно сказать, преследовала его. Однажды вечером девица заявилась к нему в кабинет и попыталась соблазнить. Харри ей отказал, в ответ она собралась написать на него заявление в полицию за попытку изнасилования. Но в рассказе девушки было столько очевидных нестыковок, что адвокат Юхан Крон отговорил ее от этой глупой затеи, и вся история закончилась тем, что Силье Гравсенг пришлось уйти из Полицейской академии. После этого она приходила домой к Ракели, но не для того, чтобы причинить ей вред или угрожать, а, наоборот, чтобы принести извинения. И все же вчера Харри проверил Силье Гравсенг. Возможно, потому, что до сих пор помнил ненависть, появившуюся в ее взгляде после того, как девушка поняла, что Харри Холе ее отверг. А может быть, в связи с тем, что отсутствие улик подтверждало: убийца кое-что знает о полицейских расследованиях. Или же он просто хотел исключить все остальные возможности, прежде чем вынести окончательное решение и привести окончательный приговор в исполнение. Много времени проверка не заняла: выяснилось, что Силье Гравсенг работает в охранной фирме в Тромсё и в ночь на воскресенье она была на дежурстве в тысяче семистах километрах от Осло.

– Ладно, вернемся к ножу, – сменил тему Ларсен. – В деревянной пирамиде находится набор японских кухонных ножей, один из которых отсутствует. Размер и форма недостающего ножа соответствуют ранам на теле жертвы. Если исходить из того, что преступник воспользовался именно им, то можно предположить, что убийство произошло спонтанно и не было заранее спланировано. Согласны?

– Это возможно. Но не исключено также, что убийца знал об этих ножах до того, как пришел в дом. Третья возможность – злоумышленник воспользовался собственным ножом, но вдобавок к уничтожению улик решил запутать полицию еще больше, прихватив с собой похожее орудие с места преступления.

Ларсен снова что-то записал. Харри посмотрел на часы и кашлянул.

– И последний вопрос, Холе, – сказал следователь. – Вы утверждаете, что не знаете женщин, которые могли бы желать смерти Ракели Фёуке. А мужчин?

Харри медленно покачал головой.

– А как насчет этого Свейна Финне?

Харри пожал плечами:

– Спросите у него.

– Мы не знаем, где он находится.

Харри поднялся и снял с крючка на стене свою куртку.

– Если вдруг его встречу, непременно передам привет и скажу, что вы его ищете, Ларсен.

Харри повернулся к окну и двумя пальцами отсалютовал Винтеру, получив в ответ кислую улыбку и жест из одного пальца.

Ларсен встал и подал Харри руку:

– Спасибо за помощь, Холе. Полагаю, дорогу вы найдете сами.

– Вопрос в том, найдете ли ее вы. – Харри улыбнулся Ларсену, быстро пожал ему руку и ушел.

Подойдя к лифту, Харри нажал кнопку вызова и прислонился лбом к блестящему металлу дверей.

«Мама очень хотела, чтобы ты вернулся».

От этого лучше или хуже?

Это все бесполезные вопросы из серии «А что, если?», всякие самоуничижительные «мне следовало бы». Но с другой стороны, это также и скорбная надежда, за которую цепляются люди: должно ведь существовать такое место, где любящие люди с корнями Старого Тикко снова встретятся, потому что мысль о том, что они расстались навсегда, просто невыносима.

Двери лифта раскрылись. Пусто. Только этот тесный, способный вызвать приступ клаустрофобии гроб, в который ему нужно войти, чтобы спуститься вниз. Вниз к чему? К всеобъемлющей тьме?

Вообще-то, Харри сроду не пользовался лифтами, поскольку терпеть их не мог.

Он помедлил. А потом шагнул в кабину.

Глава 11

Харри вздрогнул, проснулся и уставился в пространство. Между стенами до сих пор металось эхо его крика. Он посмотрел на часы. Десять вечера. Он попробовал реконструировать события минувших тридцати шести часов. Вообще-то, в последнее время он постоянно был в той или иной степени пьян, и хотя прежде ничего такого важного не происходило, однако ему удавалось вспомнить абсолютно все, провалов в памяти не наблюдалось. За единственным исключением: субботний вечер в баре «Ревность» оказался одним долгим провалом. Возможно, количество просто наконец-то перешло в качество: нельзя же до бесконечности наливаться спиртным.

Харри свесил ноги с дивана, пытаясь вспомнить, что заставило его закричать на этот раз, и пожалел, что вспомнил. Он держал в руках лицо Ракели, а ее угасшие глаза смотрели не на него, а сквозь него, словно его и не было. Ее подбородок в крови, как будто она кашлянула и на ее губах лопнул кровавый пузырь.

Харри взял с журнального столика бутылку «Джима Бима» и сделал глоток. Но алкоголь больше не действовал. Он глотнул еще раз. Удивительно: несмотря на то что он не видел ее мертвого лица и не хотел видеть его до похорон в пятницу, во сне оно выглядело очень реалистично.

Харри посмотрел на молчащий черный телефон, который лежал на столике рядом с бутылкой. Мобильник был выключен с того самого момента, как он вчера перед допросом вырубил его. Надо включить. Олег наверняка звонил. Нужно навести порядок в делах. Он должен взять себя в руки. Харри поднял с края стола пробку от бутылки «Джима Бима» и понюхал ее. Ничем не пахнет. Он швырнул пробку в голую стену и уверенным движением схватил горлышко бутылки.

Глава 12

В три часа дня Харри перестал пить. Никакой особой причины не было, неотложных дел не предвиделось, но организм просто-напросто не принимал больше алкоголя. Он включил телефон, проигнорировал пропущенные звонки и сообщения и позвонил Олегу.

– Что, выбрался на поверхность? – спросил тот.

– Скорее, наконец напился, – ответил Харри. – Как ты?

– Держусь на плаву.

– Хорошо. Сначала устроим мне порку? А потом обсудим кое-какие практические вопросы?

– Ладно. Готов?

– Начинай.


Дагни Йенсен посмотрела на часы. Сейчас всего девять, и они только что закончили есть горячее. Говорил в основном Гуннар, и все же терпение Дагни кончилось. Она пожаловалась на разыгравшуюся мигрень, и Гуннар, к счастью, оказался понятливым. Они отказались от десерта, и кавалер настоял на том, чтобы проводить ее домой, хотя Дагни и утверждала, что в этом нет необходимости.

– Я знаю, что Осло – безопасный город, – сказал он. – Просто мне нравится ходить пешком.

Он весело болтал о том о сем, и Дагни тоже старалась по мере сил участвовать в разговоре и смеяться в нужных местах, хотя в голове у нее творился полный хаос. Но когда они прошли кинотеатр «Ринген» и начали подниматься по улице Торвальда Мейера к ее дому, в беседе наступила пауза. И наконец Гуннар озвучил это:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11