Ю Несбё.

Макбет



скачать книгу бесплатно

– Господа, – проговорила она таким звучным басом, что Макбету почудилось даже, будто стекла на окнах зазвенели.

– Стрега, – ответил Макбет, – давненько не виделись.

– Это точно. Ты тогда был совсем мальчишкой.

– Значит, ты меня помнишь?

– Старший инспектор Макбет, я помню всех моих клиентов.

– А эти двое кто?

– Мои сестры, – улыбнулась Стрега, – мы к тебе от Гекаты с поздравлениями.

Заметив, что при упоминании о Гекате Банко машинально сунул руку под пиджак, Макбет остановил его.

– С какими еще поздравлениями?

– Ты возглавишь Оргпрест, – ответила Стрега, – славься!

– Славься, славься! – повторили за ней сестры.

– Ты о чем это? – Макбет пристально смотрел на безработных на другой стороне улицы. Когда Банко схватился за оружие, они явно оживились.

– Один умер, умрет и второй, – проговорила Стрега, – таков закон джунглей. А чем больше умрет, тем больше лакомых кусков останется. А кто получит их, умри вдруг комиссар Дункан?

– Эй, – Банко шагнул к ней, – если Геката так угрожает, то…

Макбет вновь удержал его. Он видел, как трое мужчин на противоположной стороне внимательно следили за ними и приготовились к нападению. Они стояли поодиночке, но все были одеты в серые плащи.

– Пусть говорят, – прошептал Макбет.

Стрега улыбнулась:

– Никаких угроз. Геката не собирается ничего предпринимать, он просто сообщает тебе о своих наблюдениях. Он полагает, что следующим комиссаром полиции станешь ты.

– Я? – Макбет расхохотался. – Следующим будет заместитель комиссара, а зовут его Малькольм. А теперь все, проваливайте.

– Геката никогда не ошибается, – ответил трансвестит, – и тебе об этом известно. – Стрега стояла прямо перед Макбетом, и тот подумал, что она по-прежнему выше его.

– А скажи-ка, – продолжала она, – красотка из казино не подсовывает тебе никакого зелья?


Банко заметил, как Макбет напрягся, и подумал, что Стреге повезло – Макбет явно считал ее женщиной. Макбет усмехнулся и собирался было ответить, но передумал. Переступил с ноги на ногу. Вновь открыл рот. Но и на этот раз не проронил ни звука. Затем он резко развернулся и зашагал к входу в Главное управление.

Гигантша проводила его взглядом.

– Ну, а ты, Банко, хочешь знать, что тебя ждет?

– Нет! – Он развернулся и направился следом за Макбетом.

– Или твоего сына, Флинса?

Банко остановился.

– Хороший мальчик, трудолюбивый, – продолжала Стрега, – Геката обещает, что если Флинс и его отец будут играть по правилам, то со временем мальчик тоже дорастет до комиссара полиции.

Банко повернулся и уставился на нее.

– Подниматься наверх, но не спеша. – Сказав это, она коротко поклонилась, улыбнулась и подхватила сестер под руки. – Пошли, сестренки.

Банко смотрел им вслед, пока их удивительная троица не скрылась за углом. На этой улице они казались до крайности неуместными, и Банко даже засомневался, что вообще видел их.


– В наше время столько психов по улицам разгуливает, – сказал Банко, догнав Макбета в холле перед проходной.

– В наше время? – Макбет во второй раз нетерпеливо нажал на кнопку лифта. – Психов в этом городе всегда хватало.

А ты заметил, что дамочки явились с защитниками?

– Невидимая рука Гекаты?

Двери лифта открылись.

– Дуфф! – Макбет отступил в сторону. – Ну, как ты…

– Привет, Макбет, привет, Банко, – бросил им Дуфф и быстро направился к выходу.

– Ух ты, – удивился Банко, – чего это он разнервничался?..

– Вот что значит быть начальником, – улыбнулся Макбет. Он вошел в лифт и нажал кнопку подвального этажа. Гвардейский этаж.

– Ты заметил, что у Дуффа всегда скрипят ботинки?

– Это потому, что он носит обувь на размер больше, – ответил Макбет.

– Это еще зачем?

– Без понятия. – В эту секунду к лифту подбежал охранник. Макбет придержал закрывающиеся двери.

– Звонили от комиссара, – запыхавшись, сказал охранник, – велели тебе зайти к нему, как только придешь на работу.

– Ладно, – Макбет отпустил двери.

– Неприятности? – спросил Банко, когда двери закрылись.

– Видимо, да, – и Макбет нажал кнопку с цифрой «пять», чувствуя, как саднит рана на плече.

Глава 5

Леди прошлась по игровому залу. Свет огромных хрустальных люстр мягко растекался по темным столам красного дерева, за которыми играли в блек-джек и покер, тонул в зеленой фетровой обивке, на которой сегодня вечером будут весело подпрыгивать фишки, и поблескивал на позолоченной рулетке, минаретом возвышавшейся посередине стола. Хрустальные люстры были изготовлены по заказу и представляли собой уменьшенные копии огромной – весом четыре с половиной тонны – люстры из дворца Долмабахче в Стамбуле, а шпиль люстры по форме напоминал рулетку. На каждой люстре имелась веревка, привязанная другим концом к перилам мезонина, так что каждый понедельник люстры спускали вниз и чистили. Леди знала, что большинство гостей не обращают внимания на подобные мелочи. Например, на крошечные, едва заметные лилии, вышитые на толстых темно-красных коврах, купленных в Италии и обошедшихся в целое состояние. Но она сама знала – знала, что шпили на люстрах похожи на рулетку, и знала, почему на коврах вышиты лилии. Для нее этого было достаточно. Потому что все это принадлежало ей.

Она прошла мимо крупье, и те машинально выпрямились. Они прекрасно работали, быстро и аккуратно, с игроками разговаривали вежливо, но твердо, руки и волосы у них выглядели безупречно, а униформа казино «Инвернесс» – красная с черным, которую каждый год шили по индивидуальному заказу для каждого из них, – сидела как влитая. И что самое главное, все они были честными. Это были не просто ее догадки – об этом Леди говорили ее собственные глаза и уши. Она видела это в их взглядах и выражении лица, судила по тому, напряжены они или расслаблены, и вслушивалась в их голоса. Леди обладала врожденной чуткостью, которую унаследовала от матери, а та – от бабки. Но если тех двоих такая обостренная чувствительность с возрастом привела к безумию, то Леди воспользовалась ею как оружием для разоблачения тех, кто был с ней нечестен. Благодаря ей Леди выбралась из юдоли скорби и добилась того, что имела. Обходя подобным образом казино, она преследовала две цели. Во-первых, так она держала подчиненных в напряжении, необходимом для того, чтобы казино «Инвернесс» считалось более достойным, чем «Обелиск». А во-вторых, так она разоблачала тех, кому было что скрывать. Ведь люди как мокрая глина: даже если ты был честен и неподкупен вчера, бывает, что сегодня мотивы, причины и слова толкают тебя на поступки, которые прежде казались немыслимыми. Да, лишь одно в человеческом сердце неизменно – жадность. Леди знала и это. Ее собственное сердце тоже было таким, и жила она, то проклиная, то благодаря его, сердце, принесшее ей великое богатство и лишившее ее самого главного. И тем не менее именно такое сердце билось у нее в груди, а ведь сердце не поменяешь и не остановишь, так что остается только повиноваться ему.

Она кивнула знакомым, собравшимся за игорным столом. Постоянные гости. У каждого из них имелись свои причины для игры. Были среди них те, кому хотелось рсслабиться после тяжелого дня на работе, и те, чья жизнь была такой спокойной, что им не хватало адреналина. А некоторые не работали и не волновались, зато были при деньгах. Совсем неимущие отправлялись в «Обелиск», где тех, чьи ставки превышали пятьсот крон, кормили безвкусным, зато бесплатным ужином. Некоторым идиотам казалось, будто рано или поздно они непременно выиграют – главное, не сдаваться и продолжать игру, правда, таких становилось все меньше и меньше, но полностью они так пока и не вымерли. А еще были такие, благодаря которым – хотя ни один владелец казино в этом ни за что не признался бы – казино были обязаны своим существованием. Те, кто не мог удержаться. Те, кто, сами того не желая, приходили сюда каждый вечер, чтобы рискнуть всем, что у них было. Те, кто завороженно смотрел на шарик, прыгающий возле позолоченной рулетки, словно крошечный земной шар, который не может избавиться от силы солнечного притяжения. Это солнце вдыхало в них жизнь, но оно же, следуя неумолимым законам физики, сжигало их. Подсевшие. Те, за чей счет Леди жила.

Кстати, о зависимости. Леди посмотрела на часы. Девять. Рановато, но Леди все равно хотелось, чтобы посетителей было побольше. Ее осведомители из «Обелиска» сообщали, что ее клиенты по-прежнему перебегают туда, даже после того, как она обновила здесь интерьер, сделала ремонт в номерах и поменяла меню. Некоторые утверждали, будто ее казино чересчур дорогое и что теперь, когда открывшийся три года назад «Обелиск» стал более дешевым конкурентом, Леди следовало бы снизить цены, пусть даже и в ущерб качеству – «Инвернесс» в любом случае будут считать лучшим казино в городе. Но такие советчики плохо знали Леди. Они не понимали, что главное для нее – не результат, а само осознание собственного превосходства. Быть лучше «Обелиска» недостаточно, лучшими среди всех – вот каким надо оставаться. «Инвернесс» и она, Леди, его неотъемлемая часть. Сюда стекались богачи и политики всех мастей, звезды кино и спорта, писатели, красотки, богема и интеллектуалы, и все они подходили к столу Леди, кланялись, целовали ей руку, подобострастно улыбались, когда она снисходительно разрешала им сыграть в кредит и угощала «Кровавой Мэри» за счет заведения. Доходы, убытки – какая разница, обычный поганый бордель – это удел «Обелиска», а те, кто считает иначе, пусть проваливают, не для них в казино «Инвернесс» начищают хрустальные люстры. Из настоящего хрусталя. Впрочем, что-то менять все равно придется. Кредиторы уже давно задают вопросы. И им не понравилось, когда она заявила, что казино «Инвернесс» нужна не дешевая выпивка, а новые люстры, еще больше и роскошнее.

Однако сейчас Леди волновалась не из-за казино. А из-за тех, кого считала зависимыми. И оттого, что Макбет еще не пришел. Задерживаясь, он всегда предупреждал об этом. И он явно еще не отошел после погони за Свеноном. Сам Макбет об этом не говорил, но Леди все видела. Порой его мягкосердечие удивляло ее. Она сама видела, как он убивает – с холодной рассчетливостью, быстро и умело, а потом улыбается без малейшего сожаления.

Но сейчас, насколько Леди могла судить, все сложилось иначе. Убитый был беззащитным. И хотя Леди порой не понимала, что именно мужчины, подобные Макбету, вкладывают в понятие чести, она знала, что как раз такие случаи выбивают у него из-под ног почву. Она прошлась по залу, поймав на себе взгляды двух сидевших у бара мужчин. Оба были моложе нее. Но ни один из них ее не интересовал. Она всегда стремилась быть желанной, но сейчас желавшие ее вызывали у нее отвращение. Все, кроме одного. Сперва она сама удивлялась оттого, что мужчине удалось полностью завладеть ее разумом и сердцем. И нередко Леди задавалась вопросом, почему она, прежде не знавшая любви к мужчине, полюбила именно его. Она предполагала, что разгадка кроется в его собственных чувствах – он любил в ней то, что других мужчин отпугивало. Силу. Волю. Ум, который превосходил их собственный и который она не желала скрывать. Полюбить такую женщину способен далеко не каждый. Она остановилась у большого окна, выходящего на Площадь рабочих, и посмотрела на Берту, старенький локомотив, стороживший вход в здание вокзала. Дорогу на болото, за долгие годы засосавшее многих. Может, он…

– Любимая…

Сколько раз она слышала, как он шепчет это ей на ухо? И тем не менее каждый раз казался ей первым. Раздвинув ее длинные рыжие волосы, он прижался губами к ее шее, и Леди почувствовала, как по ее телу пробежала дрожь. Она вела себя непрофессионально и знала, что двое парней в баре наблюдают за ними. Но ей было все равно. Он пришел.

– Где ты был?

– Обустраивался в новом кабинете. – Он обнял ее за талию.

– В новом кабинете? – Ее пальцы скльзнули по его руке. По шрамам. Как он говорил, шрамы появились оттого, что он кололся в темноте, не видя собственных вен, поэтому ему приходилось нащупывать место старого укола и колоть в ту же точку. А когда проделываешь подобное на протяжении многих лет, да еще и время от времени заносишь в ранку инфекцию, то руки твои выглядят так, будто ты перелезал через колючую проволоку. Но новых ранок она не находила. Уже много лет. И порой ее охватывала по-детски наивная надежда, что он раз и навсегда исцелился.

– Эти ваши стойла внизу? Вы что – называете их кабинетами?

– Нет, на четвертом этаже, – ответил Макбет.

Леди резко повернулась:

– Что?!

В его темной бороде блеснула улыбка:

– Перед тобой сейчас стоит новый начальник Отдела по борьбе с организованной преступностью.

– Ты серьезно?

– Да, – рассмеялся он, – ты сейчас прямо как я в кабинете Дункана.

– Любимый, я просто… я просто рада. Ты же это заслужил! Я все время это говорила! Я всегда говорила, что ты достоин большего, чем сидеть в этом вашем подвале.

– Да, дорогая, говорила, и не раз. Но, кроме тебя, так никто не считал, – и Макбет вновь засмеялся.

– Но сейчас ты и правда поднялся! Вон из подвала! Надеюсь, ты и зарплату потребовал достойную.

– Зарплату? Нет, это у меня совершенно из головы вылетело, я только и попросил, чтобы Банко стал моим заместителем, и они оба согласились. Но это же безумие…

– Безумие? Как раз наоборот – с их стороны было очень мудро назначить именно тебя.

– Да нет, я не об этом. По дороге в Управление ко мне подошли три сестры, послал их Геката, и они напророчили, что эту должность получу именно я.

– Напророчили?

– Ага!

– Они просто знали заранее, вот и все.

– Нет. Когда я вошел к Дункану в кабинет, он сказал, что принял решение за пять минут до моего прихода.

– Хм… Просто волшебство какое-то.

– Они, скорее всего, просто были под наркотой, вот и болтали что ни попадя. Но они сказали, что потом я стану комиссаром. А еще знаешь что? Дункан предложил отпраздновать мое назначение здесь, в «Инвернессе»!

– Подожди-ка, что ты сказал?

– Он хочет устроить праздник прямо здесь! Какая реклама тебе, а? Сам комиссар полиции на празднике в твоем казино!

– Нет, я про сестер. Они сказали, что ты станешь комиссаром?

– Да, но не забивай себе голову всякими глупостями, любимая. Я предложил Дункану остаться здесь на ночь, чтобы он и все остальные, кто живет за городом, переночевали в отеле наверху. У тебя сейчас много свободных номеров, поэтому…

– Конечно, это мы устроим, – она погладила его по щеке. – Я вижу, ты рад, дорогой, но ты что-то бледный.

– Не знаю, – Макбет пожал плечами, – может, заболел. Сегодня смотрю на светофор, а мне мертвецы мерещатся.

Леди взяла его под руку:

– Пойдем, мальчик мой. У меня есть как раз то, что тебе сейчас нужно.

– Да, ты меня вылечишь, – улыбнулся он.

Они медлено прошли через казино и поднялись наверх. Леди знала, что из-за высоких каблуков со стороны кажется, будто она на полголовы выше Макбета. Знала, что ее тело, элегантное вечернее платье и величественная походка приковывают к себе взгляды всех собравшихся здесь мужчин. Знала, что в «Обелиске» ничего подобного они не увидят.

Дуфф лежал на широкой двуспальной кровати, уставившись в потолок, на хорошо знакомую трещину в штукатурке.

– Потом, после совещания, Дункан отвел меня в сторону и спросил, не расстроился ли я, – громко прговорил он, – он сказал, мы оба знаем, что я был самым очевидным кандидатом на должность начальника отдела.

От большой трещины в стороны расползались более мелкие, образуя случайный узор, однако, когда Дуфф прищуривался, этот узор складывался в четкий рисунок. Вот только он никак не мог разглядеть, что же там нарисовано.

– И что ты ответил? – послышалось из ванной, где лилась вода. Даже сейчас, когда он прекрасно знал ее тело, она непременно сперва прихорашивалась. И его это вполне устраивало.

– Я ответил, что да, расстроился. Он ведь сказал, что назначает Макбета, потому что тот чужой, не нашего круга, и получается, что я остался за бортом как раз потому, что с самого начала поддерживал Дункана.

– Верно. И что он…

– Дункан сказал, что имеется и еще одна причина, но при остальных он не хотел о ней говорить. Что захват Свенона можно считать лишь отчасти удачным, так как сам Свенон ускользнул. И что мне сообщили об операции довольно давно и у меня было достаточно времени, чтобы доложить обо всем комиссару. Что Управление целый год вело слежку, а я так хотел потешить свое самолюбие, что чуть не пустил под откос всю работу. И что Макбет и гвардейцы спасли положение. И что, выбери он меня, а не его, это в такой ситуации вызвало бы подозрения. Ну, по крайней мере, он бросил мне этот кусок.

– Он отдал тебе Отдел по расследованию убийств – это же отлично?

– Отдел по борьбе с наркоторговлей больше моего, но, по крайней мере, теперь я не буду ходить у Макбета в подчиненных.

– А кстати, кто же все-таки уломал Дункана?

– В смысле?

– Кто из начальства поддержал кандидатуру Макбета? Дункан из тех, кто слушает чужие советы, он любит обсуждать и всегда ищет поддержки у других.

– Поверь мне, любовь моя, никакого лобби у Макбета нет – да он вообще вряд ли знает, что означает это слово. Единственное, чего ему хочется в этой жизни, – это ловить плохих парней и ублажать свою королеву игровых автоматов.

– А кстати… – Она появилась на пороге ванной в прозрачном нижнем белье, которое скорее подчеркивало, чем скрывало все ее прелести.

Дуффу многое в ней нравилось, порой он даже не мог решить, что именно, но за что он действительно боготворил ее, так это за молодость. В пламени расставленных на полу свечей ее глаза, красные губы и белые зубы влажно блестели. Однако сегодня вечером всего этого было ему мало. Он еще не пришел в себя. После случившегося сила, которую он ощущал в себе утром, покинула его. Впрочем, не исключено, что это можно исправить.

– Снимай это, – скомандовал он.

Она рассмеялась:

– Я только что это надела.

– Это приказ. Стой там и раздевайся. Медленно.

– М-м… Ну, не знаю. Приказы обычно звучат немного иначе.

– Инспектор Кетнес, я, как лицо вышестоящее, приказываю вам повернуться ко мне спиной, через голову снять то, что на вас надето, нагнуться и положить руки на дверные косяки.

Она изумленно охнула – изумленно, совсем как девчонка. Возможно, притворялась, а может, и нет. Ему было все равно. Настроение у него постепенно улучшалось.


Геката вышагивал по заляпанному полу вокзала, поглядывая на обшарпанные стены и прислушиваясь к тихому бормотанью торчков. Он поймал на себе взгляды двоих обитателей вокзала – они колдовали над ложкой и шприцем и явно делили зелье. Они его не знали. Его, по большому счету, никто не знал. Может статься, они раздумывали, не стрясти ли им пару монет с этого крупного холеного мужчины с неестественно черными, тщательно уложенными волосами, одетого в кашемировое пальто горчичного цвета и с дорогим «Ролексом» на руке. Возможно, он казался им мышью, забежавшей в логово льва. А возможно, его уверенная походка и трость с золотым набалдашником вселяли в них совершенно иные чувства. Тук-тук – постукивала трость в такт каблукам высокой широкоплечей женщины, которая следовала за ним. Если это вообще была женщина. Может, дело было в троих мужчинах в серых плащах, явившихся на вокзал немного раньше и сейчас стоявших наизготове возле стены. Возможно, именно поэтому торчкам показалось вдруг, что это они попали в его логово. И что львом был именно он.

Геката приостановился и пропустил Стрегу вперед, к узкой, пропахшей мочой лестнице, ведущей в туалет. Он видел, что торчки вернулись к самому важному в их жизни занятию и принялись варить зелье и заливать его в шприц. Подсевшие. Геката не испытывал ни злости, ни отвращения. Именно за счет таких он и жил.

Стрега открыла дверь внизу и растолкала еще одного спящего торчка. Чтобы тот не сомневался в серьезности ее намерений, она оскалилась, а чтобы понял, куда ему свалить, показала пальцем.

Геката шагал за ней мимо протекающих раковин и кабинок. От невыносимой вони ему на глаза наворачивались слезы. Но и вонь эта была полезной: она отгоняла любопытных, и даже самые опустившиеся наркоманы старались не засиживаться в туалете. Стрега с Гекатой зашли в последнюю кабинку, на двери которой висела табличка с надписью «Не работает». Внутри оказался унитаз, до краев полный фекалий. Лампочка над кабинкой была вывернута, так что толком уколоться здесь не удалось бы ни одному наркоману – он просто-напросто не разглядел бы вен. Стрега сняла доску с бачка, повернула ручку и толкнула его. Стена отодвинулась, и они шагнули внутрь.

– Закрывай быстрей! – закашлялся Геката. Он огляделся. Потайная дверь вела в железнодорожное депо, а там имелся второй выход к южному перрону. Геката перенес сюда производство зелья спустя два года после того, как с вокзала перестали уходить поезда. Территорию пришлось очистить от бомжей и наркоманов, и, хотя комиссар Кеннет всегда благоволил к Гекате и защищал его, тот приказал установить в туннеле и на лестнице в туалет скрытые камеры.

Сейчас, в вечернюю смену, здесь работало двенадцать человек, все в белых халатах и с повязками на лицах. Стеклянная стена делила зал на два отсека, в одном из которых семеро работников толкли, взвешивали и упаковывали зелье. За стеклом, возле двери в туннель, сидели двое вооруженных охранников – они присматривали за работниками и наблюдали в мониторы, подключенные к камерам. В самой глубине располагалась святая святых, то есть то, что на их языке называлось кухней. Там стоял котел, а доступ в кухню разрешался только сестрам. Дверь в кухню была герметичной, и на то имелось несколько причин. Во-первых, по гигиеническим соображениям, а еще чтобы никакому придурку не вздумалось чиркнуть там зажигалкой или бросить окурок и взорвать к чертям весь вокзал. Но в основном, чтобы никто не вдыхал молекул, которыми был насыщен воздух кухни, – иначе все быстро подсели бы на зелье. Геката нашел сестер в опиумном притоне в бангкокском Чайна-тауне, где эти двое держали небольшую лабораторию по производству героина из опиума, который привозили из Чианграя. Он знал о них довольно немного: они бежали из Китая вместе со сторонниками Чан Кайши, болезнь, изуродовавшая им лица, была обычным делом в их родной деревне, и, покуда Геката исправно платил им, сестры изготавливали как раз то, о чем их просили. Ингредиенты были им знакомы, пропорции тоже, а за процессом они вполне могли следить через стекло. И тем не менее была какая-то тайна в том, как они смешивали и варили зелье. Поэтому ходили слухи, которые Геката даже не пытался пресечь, что в зелье намешана шерсть с крысиных хвостов, истолченные пчелиные крылья, жабья кровь и даже слюни самих сестер. Такие слухи наделяли зелье зловещей волшебной силой, а если измученные безысходностью люди и соглашались за что-то заплатить, так это за волшебство. И в виде зелья они получали его сполна. Прежде Геката никогда не думал, что на наркотик можно подсесть так быстро и основательно. Впрочем, Геката знал, что, если сестры вдруг сварят что-то менее стоящее, ему придется тут же избавиться от них. Такова жизнь: все движется по кругу и всему свое время. Как те двадцать лет, пока Кеннет сидел в кресле комиссара полиции. Хорошие годы. А сейчас его место занял Дункан, и если он продолжит своевольничать, то их волшебной кухне несдобровать. Ведь если боги решают, хорошие нас ждут годы или плохие, если они управляют нашей короткой жизнью и судьбой, то нам остается одно – самому стать богом. Это легче, чем кажется, и если божьей силой наделены в нашем мире лишь единицы, то это оттого, что все остальные просто поддались страху и предрассудкам. Они прикрывают свою трусость моралью и пытаются навязать всем остальным целый набор заповедей. Однако эти заповеди придумали как раз те, кого тебе велено считать богом, и именно этим богам такие заповеди на руку. Однако оно и неплохо: не всем суждено стать богом, а каждому богу нужна паства. Рынок. Город. Или несколько городов.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10