Александр Тюрин.

Зона Посещения. Луч из тьмы



скачать книгу бесплатно

Кто-то топчется около двери? А если посчитать это за позитив? Хоть какое-то разнообразие.

Поймал с пола бутылку и втянул несколько последних капель «Сантори». В натуре, переминается кто-то за дверью с ноги на ногу.

Сейчас как возьму вазу, в ванной собью дно, получится то, что называется у русских «розочкой». С немецкой основательностью обмотаем платок вокруг горлышка. Будто даже кураж почувствовался. В атаку марш…

Лауниц вылетел из номера, будто пробка из бутылки шампанского. Показалось, что в коридоре мелькнула какая-то фигура, стал догонять и… свалился на лестнице, которая здесь напоминает трап на корабле. Хорошо, хоть не наехал пузом на собственную «розочку».

Вот незадача, опять он лузер, тупой и пугливый, это как диагноз. После удара о ступеньку голову затянуло тяжелой болью, из нутра поднялась дурнота.

Лауниц нехотя оторвался от пола, машинально пошел вниз, зажимая рассеченную кожу ладонью, хотя понимал, что никого уже не догонит; может, просто захотелось на воздух. Прошел мимо стойки робохранника, протянувшего, словно руки, сканер электромагнитного поля и детектор газоанализатора – да отвали ты. Открыл наружную дверь.

От здания гостиницы, напоминающего елочную игрушку из мятой фольги, на запад тянулся пустырь. Бурьян, разбитый им асфальт, ржавые остовы машин – когда-то здесь была помесь автосвалки с авторынком, торговали не столько подержанными автомобилями, сколько запчастями оптом и в розницу. Но и она вымерла. Осталась только потрепанная вывеска «Продается…» Что – пустырь, ржавчина? А за экс-автосвалкой, где-то через километр, граница Зоны. Над ней какое-то марево, как при жаре – мол, не пялься. И запашок чувствуется – в самом деле, от нее исходит пряно-сладковатый запах. От дерьма пахнет цветочками. Инопланетяне были ребята с юмором: прилетели, присели, приспустили штаны, облегчились, вытерли, прыснули дезодорантом и давай дальше. Пусть теперь туземцы размышляют, что бы это значило, благоговейно суют пальцы в это «гэ», тщательно обнюхивают и облизывают.

Лучи заходящего солнца золотят сторожевую вышку, на которой сейчас никто не стоит. На границе Зоны, конечно, осталась кое-какая классика: контрольная полоса, трехрядная колючка, она же спираль Бруно, но главную роль теперь играет автоматика и телемеханика. Если проехать вдоль этой границы к югу, там есть КПП, оформленный маленькой линией Мажино в виде лепестковой стены – метров на двести, на более длинную денег не выделили. С северной и восточной сторон есть еще пара КПП, но без стены. Ну и пяток блокпостов там и сям, где по старинке кто-то сидит, но, в основном, только похрапывает… За колючкой как будто то же, что и перед ней. Поле ломаного асфальта, сквозь него пробивается какая-то дрянь, похожая на лобковую волосню, кое-где ржавые остовы машин – это вообще антиквариат, шестидесятые годы. Кажется или нет, но как будто видны легкие голубоватые посверки в кабинах мертвых авто. «Ведьмин студень», что ли? Ах, блин, как он раньше не замечал – неужели это розовый «кадиллак» 1962 года, огромный как линкор, с ракетными молдингами, в идеальном виде словно музейный экспонат – на память о том, как русские сделали амеров в космосе.

А рядом настоящий «Роллс-Ройс Серебряное облако», только не серебристый уже, позеленевший, будто лишайником покрыт.

Вдоль границы зоны, где-то на высоте метров сто, промелькнуло что-то напоминающее падшего ангела в разорванном на заду плаще. Наверное, дрон, выполненный по схеме «утка» с толкающим винтом – такие лучше выдерживают типичный для Зоны вертикальный гравитационный выброс, из-за которого летающая машина переходит на критический угол атаки. Кстати, Зона впервые показала, что с ней шутки плохи, когда звено «старфайтеров» в полном составе свалилось над ней в штопор.

Читал Лауниц на каком-то левом серваке, что официальная граница Зоны не совпадает с истинным периметром – он колеблющийся, пульсирующий. От прежней стены, когда-то стоявшей на границе, практически и следов не осталось, словно не тридцать лет прошло, а тридцать тысяч. Но периметр облеплен датчиками и сенсорами, фиксирующими изменения поля, сейсмические и звуковые колебания. Вдоль него ползают самодвижущиеся и прыгающие мины «кузнечики», связанные, по слухам, стайным интеллектом – они реагируют на контур объекта. Есть несколько рободотов; если датчики дадут сигнал обнаружения цели, из шахты вылезет а ля краб крупнокалиберный пулемет с вычислителем целей и стегнет свинцом по брюху. При необходимости появляются ударные дроны или F-35 с натовской базы милях в двухстах к югу. Вжарят с безопасного расстояния, мало не покажется. Так что все вольные старатели постепенно сдулись – кто из них не двинул кони, тот где-то срок тянет и не скоро нас посетит.

Лауниц неожиданно почувствовал приступ зависти к Зоне, вернее к тем, кто ходил в нее. К тем, кто реально дергал ее за сиськи, а не дрочил на нее, засунув в разъем за ухом цилиндрик глюкера[2]2
  Нейроинтерфейс для переноса в мозг наркотических психокодов, использующий разъем в черепе.


[Закрыть]
с начинкой из цифровых приключений.

Нынешние сталкеры – это давно не герои старшей и младшей «Эдды», а скромные служащие, которые ходят на цырлах перед «Монсанто» и кормятся у нее с руки.

А те прежние реальные сталкеры играли с красоткой по имени смерть, и если добивались своего, то выигрывали не только жизнь и хабар, но и битву за достоинство и честь. И тогда можно было радоваться и вкусу хлеба, и градусу водки, и шелковистой коже подруги, не берущей с героя ни гроша…

Лауниц перешел через улицу и пнул стальной замызганный ящик, который когда-то продавал сигареты.

Неожиданно на нем зажглась лампочка, открылась панель с экранчиком и послышался приятный, и как будто даже немного пропитой голос робопродавца:

– А тебе есть уже шестнадцать?

Это был хороший знак.


Практика доктора Альтравиты


Закурил. Кажется, дрожь стала меньше и голове легче. Набрал телефонный номер.

– Здравствуйте, вы позвонили в практику доктора Альтравита…

Роботесса со звенящим от своего небиологического счастья голоском. В этом городе только автоматы и кучи мусора… Не город вернул себе Зону, а помойка вышла из Зоны и распространилась на весь город.

– Через неделю, пятнадцатого, в шесть вечера, вам так удобно, господин Лауниц?

– Да мне все удобно, киска. Только ждать долго. Кстати, у тебя какой размер?

Не реагирует, значит точно железяка.

– И не забудьте захватить с собой страховое свидетельство и идентификационный документ.

– Забудешь у вас.

Платить придется наличными, долларов двести не меньше. Да пусть подавятся… Лишь через неделю. Он с удовольствием двинул бы прямо сейчас куда-нибудь. Но в этом долбаном городе некуда пойти. Несколько оставшихся за пределами Зоны цехов металлургического завода с грехом пополам превратили в музей, развесив там мазню орангутанов под грифом современного искусства. Сейчас там ноль целых хрен десятых посетителей. Такой музей оказался слишком «силен» даже для страны, где на Мону Лизу обратили б меньше внимания, чем на тарелку с сосисками. Есть еще несколько баров, где сидят местные, сильно облажавшиеся граждане и вспоминают, как было раньше, когда город был запружен туристками в мини, которые мечтали потрахаться с крутым мужиком, ходящим в Зону. Это да, во время туристского бума хармонтцы стали наглыми и раскормленными; закрылись даже предприятия, которые еще оставались за пределами Зоны; зачем вкалывать, если можно корчить из себя отвязного парня – супер-пупер-сталкера…

Неожиданно снова затренькал телефон. Что, снова албанцы? Неужели они и мобильный вычислили? Нет, это… Опять роботесса.

– Господин Лауниц, вам звонят из практики доктора Альтравиты. У нас один пациент отказался от визита. Мы можем предложить вам побывать на приеме сегодня.

– Да, да, я согласен, приеду, поцелую непременно в ротик.

– Извините, господин Лауниц, не совсем понимаю, а «поцелую непременно в ротик» к делу относится?

– Конечно, нет, только к развлечению.

Наверное, он все-таки уже извращенец, ему нравится общаться с железяками. Так, наведем лоск, бреющий крем на лицо, шампунь-порошок на голову… Город-то небольшой, а фиг куда-либо доберешься. Мэрия, вернее ее жалкие останки, поддерживает пару-тройку автобусных маршрутов до даунтауна. Но Лауницу не туда. И ни одна тварь, сидящая в проезжающих мимо внедорожниках, не останавливается. Теперь, если иногородний проезжает через Хармонт, то даже не тормозит; разве что поссать приспичит. Инопланетян, что ли, боятся, или, может, заразы.

Непонятно, как насчет заразы, но инопланетян точно не существует. Если бы они существовали, то наверное вернулись бы, чтобы прибрать свое барахло или чтоб окончательно прикнопить Землю, как англосаксы прикнопили когда-то аборигенов всяких.

В итоге Лауница подбросил какой-то дальнобойщик-мекс, еще не просекший ситуацию. Если бы латино не выводил по дороге свое гнусавое «весаме мучо», то можно было б сказать, что хорошо добрался.

Клиника снаружи выглядела прилично, справа от нее заброшенный элеватор, слева – франшиза «Синтетик Лав». В витрине – чудесные секс-машинки, призывно надувают губки, милые куколки из качественного коллагена и силикона, те самые, которые могут все, от бесед на тему половых свобод и ущемления гейских прав до этого самого. Двадцать заранее программированных поз и еще можешь лично напрограммировать столько техносексуального разнообразия, сколько сумеешь. Лауниц на минутку задумался, почему он еще не завел себе такую подружку, «долли», «пусси» или какую еще киску. Жизнь в Новом свете рациональна: если тебе не дают «девушки» младше 60 лет, то зачем тебе снижать качество жизни и ломать самый важный орган в занозистой старушатине? Надуй же искусственную красотку, налей в нее воды и пользуйся. Да, у нее внутри коллаген и силикон. Но у натуральной дамы внутри тот же коллаген, а еще полипептиды, сахариды и жиры – при отдельном рассмотрении эти продукты тоже выглядят не слишком привлекательно, если не сказать мерзко… Лауниц поспешил зайти в дверь.

Там, конечно, минимум персонала и максимум роботизации. Робохранник в пластмассовой фуражке – она да глазки многоканальных видеокамер придают ему вид терминатора. А щупальцы-зонды обозначают сходство с головоногим моллюском. Когда они с каким-то шуршанием и шипением проносятся около твоей шеи, то появляется очень неприятное ощущение. У робохранника есть еще три длинных носа, которые вынюхивают биополимерную взрывчатку в заизолированных полостях твоего тела, норовят чуть ли не в задницу залезть. Либо псих сегодня опасный пошел, либо врачи тоже запсиховали.

Помимо Лауница, сегодня в приемной имелось еще двое. Какой-то типовой местный жирдяй, они тут поголовно набирают центнер к совершеннолетию за счет безостановочного пожирания чипсов и хот-догов с овкуснителями. А потом у них начинается депрессия, оттого что надо переходить на диету… И еще дамочка не совсем местного формата, аккуратненькая.

От нечего делать попробуем ее просканировать. Да, не шибко разглядишь из-за этого долбаного дерева с искусственным геномом и квазиживыми птичками на пестрых ветках; только видно, что туфли и чулки у нее старомодные. Кто сейчас носит чулки, кроме пенсионерок? Сейчас носят «вторую кожу», гладкую и глянцевую, как у мультяшных девок из «анимэ», выращенную в Шанхае на искусственных полисахаридах и трупном коллагене. Однако ж ножули у этой мадам все равно ладные, точеные. Так что простим.

Позвякивание буддийских колокольчиков означало, что Лауница вызвали к врачу. У него шевельнулось недовольство – попозже бы, тогда б успел эту дамочку закадрить. Первый раз за два года. Мог бы. Чтобы снова себя уважать…

Доктор Альтравита оказался вроде как латино, на стене куча всяких дипломов в рамочках, которые доказывают, что он сертифицированный, опытный, лауреат, отсосал у самого Гиппократа. Короче, присутствуют типичные фишки иммигранта.

Невысокий крепыш с лысинкой, обрамленной барочными завитушками слипшихся волос, с волосами под носом, напоминающими усы, и острыми-преострыми глазками завистника (буравчики он, что ли, туда вставляет?) начал с того, что прокашлялся. Казалось, что он сейчас запоет.

– Если бы ваши проблемы, господин Лауниц, надо было назвать одним словом, то какое бы это было слово?

Вот так задал вопрос. Если одним словом, то это – Хармонт.

Хармонт – плачевный итог 15-летнего жития в Новом свете некогда молодого и талантливого человека – по крайней мере, таковым он себя когда-то считал. И в отношении молодости был совершенно прав. Алекс Лауниц спрятался в Хармонте и «Кабуки», чтобы ничего не напоминало о его провалах, о потерянных годах. О том, как свистнули его лучший сценарий, по которому сняли один из наиболее успешных комедийных фильмов позапрошлого сезона – «Человек, который не спускал воду». По счастью, он не читает хвалебные рецензии на него. В отеле кладбищенского типа есть только один вход в сеть, причем за отдельную плату, так что можно абстрагироваться и не быть гостем на собственных похоронах. Но как после такого решиться на новую работу? И что виновато? Аура неудачника или грех предка – может, прапрадедушка изнасиловал овцу, и она прокляла его род навеки? Или же просто любому продюсеру видно, что он слюнтяй, которого приятно обобрать?

– Доктор, если назвать одним словом, то, наверное, это страх… И от него не избавиться с помощью дешевых трюков из кинофильмов. Типа «поверь в себя», «будь какой ты есть». Мне не во что верить. Мне не на что опереться в моем прошлом – я проигрывал всегда.

Доктор подошел к окну, посмотрел на эстакаду, на которой когда-то сыпалось зерно из бункеров в вагоны, и сказал как будто не без удовольствия:

– Подумывали о самоубийстве?

– Нет… То есть… Если точнее, я иногда думал о том, как достойно и, можно сказать, красиво, ушел из жизни мой отец.

Альтравита поспешно уселся за стол и довольно ударил по нему ладошками-котлетками.

– Это, друг мой, первый шаг… Первый шаг по этой лестнице, ведущей вниз. Которая заканчивается сами знаете где. На столе в морге, – улыбка развела в стороны его красные тугие щеки. – Но хорошо, просто замечательно, что вы искренни со мной.

Доктор не нравился Лауницу. Вся эта мишура на стенах показывает, что будет жопу рвать, чтобы сделать карьеру или хотя бы не потерять практику. Хотя его можно понять: чтобы выживать и выживать неплохо в такой дыре, как Хармонт, надо пользоваться любой возможностью заработать. Сейчас Альтравита, похоже, готов предложить пациенту патентованное средство от фобий и депрессий из сушеных яичек таракана.

– Вы, конечно, слыхали о серотонине, но повышать его уровень искусственно – это дешевая уловка. Ваше заболевание не лечится, господин Лауниц, – уверенно сказал доктор. – Так же как не лечится неудачная жизнь. Если не считать лечением то радикальное средство, к которому прибег ваш отец. Офицер прусской школы, если я не ошибаюсь.

Лекарь умеет не только портить настроение, но и неплохо подготовился к встрече, собрав кое-какую информацию, и это еще больше увеличивает желание расстаться с ними поскорее.

– Такое впечатление, что вы не хотите выписать мне даже валерьянку. Мне как, пора на выход?

Альтравита опять шлепнул своим «котлетками» по столешнице, которая была настолько гладкой, что даже раздался чмокающий звук.

– Конечно нет, у нас еще все впереди.

Да он гурман, любит поиздеваться.

– Интересно, что? Лоботомия?

Доктор поиграл пухлыми губами под чем-то напоминающим усы.

– Я сказал, что шансов вылечиться у вас с таким прошлым нет. Есть, конечно, средства, которые приглушают симптоматику, но они обладают пагубным эффектом привыкания. Чтобы поддерживать прежнее воздействие на психику, надо все время увеличивать дозу. И это завершается весьма печально. Передоз – и печень накрылась, когда еще новую отклонируют и неизвестно хватит ли денег, а тут уже сердечко лопнуло. Финита ля комедия. Оплата кремации за счет продажи внутренних органов – тех, что получше.

К чему-то он все-таки подводит? Нельзя ли ускорить этот томительный процесс?

– Я так понял, что пилюли не помогают. И я слыхал, господин доктор, что прошлое невозможно изменить даже в цирке. Да и нужно ли? Какой толк внушать человеку, что у него прекрасное прошлое, если у него дерьмовое настоящее.

Альтравита энергично помотал головой:

– Насчет невозможности изменения прошлого вы сильно ошибаетесь, господин пациент. Психиатрия действительно долгое время напоминала цирк, но сейчас это одна из естественных наук. Если прошлое вам не нравится, то мы просто влезем в него и исправим. Поменяем его на другое, хотя бы в вашей памяти. Со временем вы привыкнете к нему, и оно станет вашим.

Доктор сейчас не улыбался. Хотя это еще ничего не означало – может быть, пациент проходит изощренный психологический тест.

– Вы мне что, пересадку мозга предлагаете? – Лауниц поднялся с кресла. – Я, конечно, блин, облажался по-полной. Но на роль подопытного кролика не претендую.

Вскочил и Альтравита, как будто собрался перегородить путь к двери. Заговорил горячо и страстно:

– Боитесь экспериментов? Да вы посмотрите в окно, Лауниц. Разве вы не видите решеток вольера? Не замечаете доброе лицо экспериментатора размером с полнебосвода? Мы все тут подопытные мышки. И раз вы здесь оказались, вы тоже мышка. В Хармонт так просто не попадают. Это только кажется, что все добровольно. Вот и рабочий-кули вербовался на плантацию в малярийных джунглях якобы добровольно, на самом же деле – чтобы не сдохнуть с голода. Перед тем заботливые дяди в пробковых шлемах сделали все для того, чтобы он вместе со своей семейкой начал подыхать с голода.

«А крепыш-то прав, – неожиданно подумал Лауниц, – хоть и артист». Просто так и совершенно случайно в Хармонте не оказываются. Так же как и в кабинете доктора Альтравита. И все тот же «богатый» выбор, как у кули – между сдохнуть по-быстрому в канаве или еще немного пожить. Лауниц снова сел в кресло.

– И где поднос с инструментами, не вижу щипцов? Мозги-то через нос будете вытаскивать как древние египтяне или через зад, как нынче принято?

– Я понимаю ваше нетерпение, но все по порядку. Это не заполнение вашего прошлого чужими воспоминаниями, но, скорее, изменение вашего прошлого опыта за счет внедрения нужных навыков, рефлексов, сконцентрированного, так сказать, мастерства, что в итоге выработает у вас правильное отношение к жизни в настоящем. А все дурное в вашем прошлом, что вас травмирует, обездвиживает, деморализует, станет как бы чужим для вас – плюнуть да забыть.

Лицо у доктора сделалось как у фокусника-иллюзиониста, сейчас-де удивлю – не цирк, но близко – и тут открылась дверь-диафрагма в соседнее помещение. На фоне аскетично-антикварной обстановки кабинета оно казалось какой-то дискотекой. Здесь обнаружилась и первая медсестра, хорошенькая азиатка с леденцовым ротиком, похожая на «долли» из соседнего магазина.

– Постойте, постойте, доктор. Тут затевается что-то капиталоемкое, а у меня даже страховки нет, ни провинциальной, ни частной.

– А вот об этом не надо волноваться. Половина того, что еще дышит и двигается в Хармонте, держится на пожертвованиях и благотворительных акциях, начиная с завоза просроченных продуктов и заканчивая раздачей бесплатных презервативов. Так что устраивайтесь поудобнее.

«Хорошо здесь», – подумал Лауниц двадцать минут спустя. Операционный стол оказался чем-то мягким, словно бы состоящим из ласковых объятий. Ненавязчивая, но расслабляющая музычка, дзен-картинки на потолочном стереоэкране: все вытекает из пустоты и все в пустоту возвращается. Азиаточка, помахивая своим маленьким, но эффектным бюстиком и чуток оттопырив губки, со всем старанием размещала датчики на груди и голове Лауница.

Поймав его взгляд, она хихикнула:

– Вы так смешно говорите по телефону, господин Лауниц.

Оказывается, это была не роботесса. Но ничего, вроде не обиделась. Может, пригласить ее куда-нибудь? Или что, она все время так хихикать будет? Услужливое воображение с готовностью нарисовало Лауницу, как азиаточка проводит ему интимный массаж, трудясь всеми частями тела.

А вот «укус» в районе пятого шейного позвонка обеспокоил. Но, как объяснил Альтравита, обычный скин-коннектор за левым ухом не сопрягался с нейрокабелем, нужным для «лечения памяти». Так что пришлось ставить новый разъем.

– Доктор, а если что-то пойдет не так, можно будет вернуться к исходной точке?

– Друг мой, мы живем в нелинейном неравновесном мире и полный откат, конечно, невозможен. – Альтравита с удовольствием провел рукой по лысине, словно принятие второго закона термодинамики протолкнул его приятель. – Но если эксперимент пойдет не туда, мы всегда сможем подкорректировать его ход… Кстати, не забудьте ознакомиться с необходимыми документами и подписать их.


Побег из Хармонта


Через неделю из отеля «Кабуки» стильной раскачивающейся походкой вышел человек в потертой кожаной куртке стрит-рейсера, с рюкзачком за спиной, и решительно захлопнул дверь ногой. Мелкий дождь завил его светло-рыжие волосы, делая похожим на викинга, – так он, по крайней мере, подумал, поэтому не стал натягивать капюшон. Человек подошел к трассе, где свет фар красиво размазывался во влажном воздухе. Под его ноги лег скайборд, миллион микроколесиков на наноподшипниках без трения, еще больше маховичков – накопителей движения, да еще гироскопический стабилизатор.

Его лассо было наготове – едва видимый тросик из УНТ с гекко-липучкой на конце. Искатель удачи решительно разогнался на доске и – в атаку марш. Рядом проносится борт, теперь – бросать лассо.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7