Трейси Борман.

Частная жизнь Тюдоров. Секреты венценосной семьи



скачать книгу бесплатно

Спальня королевы – «стены, потолок, окна и все» – была завешана тяжелыми гобеленами, а «полы застланы толстыми коврами». Даже замочные скважины были закрыты тканью. Все это не просто создавало атмосферу материнской утробы, но еще и препятствовало притоку свежего воздуха и попаданию света. Считалось, что свежий воздух вреден для новорожденного, а естественный свет вредит зрению матери да еще и подвергает ее саму и ее ребенка влиянию злых духов. За несколько дней до того, как королева входила в свою комнату, в каждом камине горели жаровни. По всем помещениям были расставлены открытые флаконы с сильно пахнущими духами.

Как и следовало ожидать, в центре родильной комнаты стояла огромная кровать особой конструкции размерами восемь на десять футов. На ней предстояло родиться драгоценному младенцу. Кроме того, в комнате устанавливали две колыбели – «большую королевскую колыбель», обитую алой, золоченой тканью, с подбитым горностаем одеяльцем, напоминающим одеяло королевы. Эта колыбель предназначалась для церемоний. Другая же – более скромная, резная деревянная колыбель, расписанная серебром и золотом, с одеяльцем, подбитым горностаем, – предназначалась для сна[49]49
  Collection of Ordinances and Regulations, pp. 125–6.


[Закрыть]
. Даже у крохотного младенца королевского происхождения уже имелись кроватки «публичная» и «личная».

Роды всегда пугали тех, кто становился матерью впервые. Смертность – и материнская, и детская – была очень высока. Даже если мать и дитя пережили роды, кто-то из них (или оба сразу) мог умереть от инфекции спустя несколько дней. Уровень смертности детей первых лет жизни также был очень высок. Медицина в те времена опиралась скорее на фольклор, чем на научные знания. Во время первого заточения Елизаветы врачи все еще руководствовались древнегреческой теорией о том, что человеческое тело состоит из четырех телесных жидкостей: крови, пота, флегмы и желчи. Большинство болезней приписывалось избытку одной из этих жидкостей. Юной королеве перед родами могли пустить кровь, чтобы устранить «дурные влияния», но подобное «лечение» всего лишь лишало ее столь необходимых сил.

Как только роды начались, «добрые сестры» занялись последними приготовлениями к рождению наследника. Они должны были убрать все соединения и застежки – кольца, браслеты, пряжки и кружева, поскольку считалось, что это может задушить ребенка. Никому из тех, кто находился рядом с королевой, не позволялось скрещивать руки, ноги или пальцы, так как это могло осложнить роды. Чтобы облегчить схватки, живот Елизаветы натирали кремами, приготовленными из бренди, настойки майорана и шафрана. Вокруг живота следовало повязать «волшебный пояс», на котором были закреплены листки бумаги с приносящими удачу и защиту словами.

Королева могла надеть пояс с закрепленными на нем раковинами каури – они были похожи на вульву, и считалось, что они приносят удачу.

Поскольку обезболивающих средств в те времена не существовало, вокруг бедер женщины иногда повязывали шкуру дикого быка, а вокруг живота – пояса из змеиной или оленьей кожи. Некоторые повитухи предпочитали травяные средства, приготовленные из лилий, миндаля, роз, цикламенов и дикого тимьяна. Были и более причудливые средства – порошок из печени угря, муравьиные яйца, волосы девственницы и молоко рыжей коровы. Женщинам часто давали особые чихательные порошки – считалось, что это облегчает процесс родов.

Пока шли роды, фрейлины королевы – а возможно, и сама Елизавета – молились или читали Евангелие. Роль религии в те времена была очень велика, и подобные занятия действительно могли принести утешение. Кроме того, привычные повторяющиеся слова давали матери возможность сосредоточиться на чем-то еще, кроме выматывающей, мучительной боли. В такой ситуации использовались не только молитвы: слово «абракадабра», которое сегодня в нашем представлении связано с фокусами и магией, было частью заклинаний, используемых при родах.

Мы не знаем, кто именно помогал Елизавете при ее первых родах. Возможно, это была любимая повитуха ее матери, Марджори Кобб. Она помогала Элизабет Вудвилл во время ее последнего заточения менее шести лет назад. Повитухами обычно были зрелые женщины, уже неспособные к рождению детей и имевшие за плечами богатый опыт. Хорошая повитуха должна была обладать маленькими руками с коротко подстриженными ногтями. Она не носила ни колец, ни браслетов, обладала хорошим характером, большим терпением и была вежливой. Кроме того, повитухи были очень сдержанными и никогда не рассказывали о том, что видели и слышали при родах, если только это не являлось свидетельством морального или сексуального прегрешения.

Более опытные повитухи пользовались на удивление современными методами. Они советовали роженице ходить по комнате, пока «матрица», или матка, не раскроется. Если же воды не отходили естественным путем, повитуха могла проткнуть пузырь ногтем, острым ногтем или даже ножницами. Повитухи не советовали роженицам тужиться, пока ребенок не будет готов к рождению, поскольку до этого «любые усилия тщетны, трудись лишь, как можешь». Если роженица тратила все свои силы слишком рано, то роды могли стать «опасным делом»[50]50
  Hall, Chronicle.


[Закрыть]
.

У повитух в запасе было немало приемов и орудий для того, чтобы ускорить затянувшиеся роды. Они не только советовали роженицам ходить по комнате или вставать в постели на колени. Некоторые приносили с собой собственный «стул стонов»: роженица садилась на него, одна повитуха давила на низ ее живота, а другая стояла на коленях, чтобы принять ребенка. Были повитухи, которые буквально выдавливали ребенка из утробы с помощью веревочного жгута. Другие предпочитали более мягкое вмешательство – массаж, горячие полотенца и травяные средства. Повитуха в любых обстоятельствах должна была оставаться спокойной, веселой и дружелюбной. Она задавала тон поведению всех остальных, чтобы роженица могла максимально расслабиться.

В одном руководстве говорилось, что на финальных этапах родов повитуха должна советовать роженице задерживать дыхание и тужиться, «словно она хочет испражниться»[51]51
  Licence, In Bed with the Tudors, p. 103.


[Закрыть]
. Когда становилось ясно, что ребенок готов родиться, повитуха поглаживала и массировала живот роженице и смазывала ее промежность маслом или жиром, пока не появлялась головка. Когда рожала королева, то физический контакт с ней был дозволен только главной повитухе.

В современных источниках не указывается, как долго Елизавета рожала первого ребенка. Единственное, о чем упоминают хронисты, это то, что в час утра 20 сентября она родила долгожданного принца. Тюдоровская династия в лице Генриха VII немного упрочила свое положение.

Когда младенец появился из материнской утробы, пуповину перерезали и помазали ладаном или алоэ, прежде чем оставить ее сохнуть. Этот процесс выполняли с большой осторожностью. Считалось, что пуповина обладает магической защитной силой. Некоторые люди носили кусочек пуповины при себе, чтобы защититься от ведьм. Затем тщательно изучали пупок младенца. Считалось, что это ключ к будущей плодовитости матери: если пупок был сморщенным, у нее еще будут дети, если гладким, то детей больше не будет.

Затем младенца обмывали смесью из вина, трав, молока, сливочного масла или ячменной водой и натирали сливочным, миндальным, розовым или желудевым маслом, чтобы вредоносные пары не проникли в поры его кожи. Потом ребенка туго запеленывали в льняную пеленку, чтобы у него были прямые ножки. В таком неудобном положении ребенок обычно проводил первые шесть месяцев жизни. Только потом его можно было одевать в «короткое платьице» длиной до щиколотки – точно такие же носили и маленькие девочки.

Первой пищей, которую получил драгоценный младенец, было не материнское молоко (королевам было запрещено кормить грудью, поскольку это задерживало следующее зачатие и мешало исполнению королевских обязанностей), а ложка вина с сахаром. Затем ребенка передавали кормилице, которая прикладывала его к груди. Эта женщина сама должна была родить сына, поскольку в те времена считалось, что пол рожденного ребенка влияет на качество грудного молока. Кормилица должна была иметь безупречную репутацию. Считалось, что «часто ребенок всасывает пороки своей кормилицы с молоком из ее груди»[52]52
  Williams (ed.), English Historical Documents, Vol. V, p. 1046.


[Закрыть]
. Царственной же матери туго перевязывали грудь, чтобы остановить выработку молока.

Исполнив свой долг, Елизавета могла немного отдохнуть. Служанки обтерли ее влажной тканью и смазали кожу травяными средствами. Но спать ей не позволили, несмотря на явную усталость. По традиции заснуть она могла лишь спустя два часа. Темнота сохранялась в ее покоях в течение не менее трех дней после родов. И только после этого ее вымыли, одели и перевели на королевскую постель. Сопровождала королеву герцогиня или графиня. Они же помогали ей садиться в постели и принимать гостей.

Но когда по всему Винчестеру звонили колокола, возвещающие о рождении наследника, у Елизаветы началась лихорадка. Весь двор затаил дыхание. Материнская смертность от послеродовых инфекций была очень высока. К величайшему облегчению всех придворных – и в первую очередь короля, – молодая королева выжила. Вскоре после родов она основала в Винчестерском соборе часовню, где окрестили ее сына. Мальчика назвали Артуром. В начале октября королева была «воцерковлена» – то есть очищена от «греха» деторождения. После этого ей было дозволено вернуться в общество.

По традиции у королевского младенца хотя бы до трех месяцев должен был иметься собственный двор, отдельный от двора родителей. И Артура отправили в Фарнэм в графстве Саррей, где он был окружен целой армией надежных слуг. У маленького принца была кормилица, няня, стражи и слуги, которыми руководила леди-гувернантка. Короля терзали подозрения. Он не доверял даже самым близким придворным и советникам. Генрих решил, что заботиться о его драгоценном сыне могут только самые проверенные люди. И главным среди них был его кузен, сэр Ричард Поул, гофмейстер двора. На содержание двора Артура были выделены весьма солидные средства – 1000 марок (около 300 тысяч фунтов стерлингов по нынешним меркам).

Генрих и Елизавета стремились дать сыну лучшее образование, в котором классическая программа сочеталась с физической подготовкой и обучением навыкам, которые понадобились бы Артуру, когда он станет королем. У королевы был более богатый опыт придворного образования, чем у ее мужа, поэтому обучение Артура зависело, главным образом, от нее. Его учили почти тому же, что изучали несчастные братья Елизаветы, Эдуард и Ричард. Наставником принца стал трезвомыслящий, достойный и надежный Джон Рид, бывший глава Винчестерского колледжа.

Хотя Елизавета занималась составлением программы воспитания сына, виделись и общались они нечасто. Таковы были суровые реалии традиционного королевского материнства: другие женщины кормили, одевали, заботились и играли с ее детьми. Родители принцев и принцесс были некими далекими фигурами, к которым следовало относиться с величайшим уважением и почтением. Когда юный принц смотрел на женщину, давшую ему жизнь, то испытывал он самые разнообразные эмоции, и любовь могла даже не входить в их число.

А Елизавета, будучи супругой короля, прекрасно понимала, что ее тело – это собственность государства. И государство уже с нетерпением ожидало появления на свет другого наследника.

2
«Не терпел никакого приближения, ни к своему трону, ни к своим тайнам»

25 ноября 1487 года, через четырнадцать месяцев после рождения принца Артура, Елизавету Йорк, наконец-то, короновали. Словно рождение здорового сына подтвердило, что из нее выйдет хорошая королева. И она была вознаграждена всеми церемониями и зрелищами коронации. Известный своей скупостью муж Елизаветы не поскупился на пышные церемонии. Торжества и развлечения продолжались целых два дня. И это был настоящий триумф в отношении «паблик рилейшнз». Англия получила красивую, плодовитую и, самое главное, законную королеву. У них с Генрихом имелся здоровый сын, а за ним, несомненно, скоро последуют и другие дети. После Босворта прошло всего два года, и Тюдоры окончательно утвердились на троне.

Но не все было так гладко. Для начала, хотя Елизавета зачала ребенка до свадьбы или через несколько дней после церемонии, другого наследника все еще не предвиделось. И это при том, что королевская чета была довольно молода и регулярно делила брачное ложе. Если изучить перемещения Генриха и Елизаветы в течение года после коронации королевы, то становится очевидно, что они почти постоянно были вместе. Рождество 1487 года они отмечали в Гринвиче, Пасху праздновали в Виндзоре, лето провели в Вудстоке, а осенью вернулись в Вестминстер. Генрих даже пригласил свою «дражайшую супругу» в Кенилворт, чтобы она проводила его на бой летом 1488 года. Подданные начали уже беспокоиться, что с королевой что-то не так.

Возможно, это беспокойство и послужило причиной для многочисленных заговоров и восстаний, которые не прекращались со времени восхождения Генриха на трон. А может быть, виной всему было то, что Елизавета недостаточно быстро забеременела после рождения Артура. Сохранились упоминания о принце Эдуарде, который прожил недолго, но дата его рождения неизвестна[53]53
  Некоторые историки относят его к 1487 или 1488 году, но другие считают более вероятным временем период между 1499 и 1502 годами.


[Закрыть]
.

Никаких физических проблем после рождения Артура у Елизаветы зафиксировано не было. Женщины, которые выходили замуж в юном возрасте, обычно быстро рожали несколько детей в первые годы брака. В дальнейшем разрывы между рождением детей удлинялись. Последняя беременность обычно приходилась лет на тридцать пять, а вскоре после этого начиналась менопауза. В первой половине брака мать Елизаветы рожала Эдуарду IV детей практически каждый год.

Елизавета должна была внимательно следить за признаками возможной беременности. Поскольку у нее уже был ребенок, эти симптомы были ей уже знакомы. В отсутствие современных тестов, тюдоровским женщинам приходилось наблюдать за очевидными физическими симптомами: прекращение менструаций, набухание груди, тошнота и «странные желания». В различных руководствах того времени давались менее надежные советы. Там утверждалось, что о зачатии первым узнает мужчина, поскольку он чувствует «необычное довольство» или «особое посасывание в своем жезле» – жезл этот в вынутом состоянии не должен быть «слишком влажным». Женщина же должна была испытывать «зевание или растягивание» утробы или «вздрагивание и сотрясание» при нахождении рядом с водой[54]54
  Licence, In Bed with the Tudors, p. 138.


[Закрыть]
. Тюдоровский тест на беременность заключался в смешивании мочи женщины с вином. Женщинам предлагали пить дождевую воду ночью или есть мед с анисовым семенем – все это у беременных должно было вызывать боль в животе.

Рождество 1488 года король и королева вместе провели во дворце Шин. Несмотря на беспокойство по поводу затягивающегося появления нового наследника, любовь между супругами укреплялась с каждым днем. Зная о любви Елизаветы к чтению, Генрих подарил ей несколько прекрасно иллюминированных книг, в том числе и Miroir des Dames – моральное наставление королевам и другим дамам высокого происхождения. Елизавета тоже иногда делала мужу подарки. Она прекрасно вышивала – типичное для царственной дамы достижение – и много времени тратила на создание знаков своей супружеской преданности. Так, она подарила мужу мантию ордена Подвязки, затканную венецианским золотом.

Примерно через месяц после празднеств Двенадцатой ночи Елизавета почувствовала себя беременной. К апрелю 1489 года и она сама, и ее супруг точно знали о ее состоянии. В День святого Георгия Генрих подарил супруге множество подарков, и почти все они были направлены на ее удобство. Среди подарков были черный бархат, беличий мех, пуховые перины и простыни из голландского полотна для королевской постели.

Больше всего Елизавете понравился бархат. Будучи дочерью короля, она привыкла носить платья из самых дорогих материалов и всегда отдавала предпочтение черному цвету. Впрочем, у нее были платья также малинового, пурпурного и золотого цветов[55]55
  См. Nicolas, N.H. (ed.), Privy Purse Expenses of Elizabeth of York; Wardrobe Accounts of Edward the Fourth: With a Memoir of Elizabeth of York, and Noted (London, 1830).


[Закрыть]
. Многие платья королевы были шерстяными, поскольку в королевских дворцах всегда царил промозглый холод. Но они всегда были очень красиво отделаны и имели богатую кайму на юбках. Кроме того, у королевы было множество льняных сорочек и скарлатовых нижних юбок.

В отличие от мужа, который шел на большие траты только в случае необходимости, Елизавета любила красивую одежду – и эта любовь сохранилась в течение всего брака. Супруга короля должна была сама оплачивать собственный гардероб и делала это из средств, поступающих от земель, подаренных ей королем. Хотя чаще всего королева расплачивалась из собственного кошелька и не позволяла себе особой экстравагантности, ее расходы явно были больше той суммы, на которую рассчитывал ее супруг. Она часто была в долгах, и Генриху приходилось расплачиваться с ее кредиторами за одежду и другие принадлежности. Все это должно было раздражать короля, который предпочел бы держать королевскую казну закрытой.

И все же король искренне любил Елизавету. По мере развития беременности ей нужно было больше отдыхать, но она по-прежнему находилась в окружении своих многочисленных фрейлин и служанок. У ее матери было всего пять фрейлин, а вот что писал о Елизавете испанский посол Родриго де Пуэбла: «У королевы тридцать две фрейлины, очень красивые и роскошно одетые». Они сопровождали королеву и в личных покоях, и при дворе – то есть в личных покоях королевы было довольно многолюдно. Придворный мир был очень тесен, и многие фрейлины являлись женами собственных слуг и советников Генриха, которые тоже частенько бывали в личных апартаментах королевы, – доставляли сообщения и подарки от своего царственного хозяина. У дворов короля и королевы были общие музыканты и актеры. Особой популярностью пользовался главный менестрель Генри Глазбери. Он обладал талантом сочинять нескладные стишки с намеренно нарушенным ритмом и рифмами для достижения комического эффекта.

Двор Елизаветы был живым, веселым и открытым – как и характер самой королевы. Томас Мор замечал, что королева «в полной мере наслаждалась всеми приятными вещами»[56]56
  Weir, Elizabeth of York, pp. 213, 267.


[Закрыть]
. Среди придворных королевы был и ее незаконный сводный брат, Артур Плантагенет, которого она сделала своим виночерпием. Характерно рыжий, хорошо сложенный, веселый и общительный отпрыск дома Йорков, Артур участвовал во всех придворных развлечениях и особенно любил турниры и хорошее вино. Он был настолько располагающим к себе и общительным, что один из друзей назвал его «приятнейшим в мире человеком»[57]57
  Penn, Winter King, p. 101.


[Закрыть]
.

Разительный контраст с двором Елизаветы являл собой двор ее суровой свекрови. Обстановка здесь была такой же строгой и благочестивой, как и сама леди Маргарет. Она правила своими придворными и слугами железной рукой. Даже ее исповедник, Джон Фишер, признавал, что она любила повторять одни и те же морализаторские истории «множество раз»[58]58
  Penn, Winter King, p. 98.


[Закрыть]
. От природы склонная к доминированию и твердо осознающая свой статус матери короля, леди Маргарет участвовала в жизни сына и невестки гораздо активнее, чем это было принято. Она считала себя истинной королевой и требовала такого же церемониального почитания себя, как и Елизаветы. Порой ее требования были еще больше. На больших придворных и государственных мероприятиях она шла всего на полшага позади Елизаветы – превосходство, которым молодая королева обладала по праву, страшно раздражало ее свекровь.

Генри во всем потакал матери. Ее покои располагались рядом с его апартаментами во всех дворцах, где жила королевская семья. В оксфордширском особняке Вудсток, к примеру, их гостиные были смежными, и они чуть ли не каждый вечер встречались, чтобы обсудить события дня и поиграть в карты. Острый черный глаз леди Маргарет замечал все, что происходит при дворе. Она даже добилась, чтобы одного из ее слуг, сэра Рейнольда Брея, перевели в придворные короля. Брей информировал ее обо всем происходящем – даже за закрытыми дверями.

Леди Маргарет пристально следила и за невесткой – неудивительно, что она с подозрением относилась к принцессе Йорков и ее предателям-родственникам. Испанский посланник замечал, что она держала Елизавету «в подчинении». Другой иностранец, побывавший при дворе, утверждал, что она была «привратницей» королевы, и жаловался на то, что он мог бы больше общаться с Елизаветой, «если бы не эта сильная сука, мать-короля»[59]59
  CSPS, Vol. I, no. 205; Jones, M.K. and Underwood, M.G., The King’s Mother Lady Margaret Beaufort, Countess of Richmond and Derby (Cambridge, 1992), pp. 67–70, 73–4.


[Закрыть]
.

Все это должно было страшно раздражать Елизавету, которую при дворе Йорков воспитывали, как принцессу. Елизавета прекрасно осознавала свой статус и полагающиеся ей по этому статусу почести. Она не была наивной в политическом отношении и вовсе не стремилась целиком и полностью подчиниться властной свекрови. Но она была достаточно мудра, чтобы скрыть личные обиды и демонстрировать всему миру поразительное семейное единство. Елизавета не восставала против власти леди Маргарет. Она понимала, что лучший способ борьбы – подражать свекрови. Основной чертой характера леди Маргарет было ее благочестие, и она неустанно демонстрировала свою духовность двору и королевству. Не желая уступать, Елизавета стала тщательно соблюдать ежедневные обряды, благочестиво молилась и регулярно делала щедрые пожертвования в пользу Церкви. Единство между женой и матерью было настолько приятно для короля, что Генрих часто упоминал их совместно.

Неудивительно, что леди Маргарет сопровождала свою невестку в очередном «заточении». Процесс начался в конце октября 1489 года, когда королева вошла в отведенные ей покои в Вестминстерском дворце, где родилась она сама. Ее спальня примыкала к часовне. Из окон открывался вид на реку – впрочем, окна почти постоянно были закрыты занавесями и гардинами из голубой ткани, расшитой золотыми французскими лилиями. Кровать и колыбельку младенца накрывали многоцветные бархатные пологи, расшитые золотом, украшенные алыми розами Ланкастеров. Возможно, Елизавете все же удалось очаровать свою свекровь и добиться смягчения строгих правил «заточения». Леди Маргарет даже позволила кузену Элизабет Вудвилл, Франсуа Люксембургскому, прибывшему в Лондон с французским посольством, навестить Елизавету.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10