Томас Метцингер.

Наука о мозге и миф о своем Я. Тоннель эго



скачать книгу бесплатно

В этой книге я постоянно использую основную метафору сознательного опыта – «тоннель эго». Сознательный опыт подобен тоннелю. Современная нейронаука демонстрирует, что контент нашего сознательного опыта – не только внутренний конструкт, но и чрезвычайно избирательный способ репрезентации информации. Вот почему я называю его тоннелем: все, что мы видим и слышим, осязаем, обоняем и ощущаем на вкус, – лишь малая доля реально существующего вовне. Наша модель реальности – упрощенная проекция несравнимо более богатой физической реальности, в которой и за счет которой мы существуем. Наши органы чувств несовершенны: они развились для выживания, а не для того, чтобы передавать величайшее богатство и красочность реальности во всей ее немыслимой глубине. Следовательно, непрерывный процесс сознательного опыта – не столько образ реальности, сколько тоннель сквозь нее.

Всякий раз, когда наш мозг успешно выполняет сложную стратегию создания единого и динамичного внутреннего образа реальности, просыпается наше сознание. Прежде всего, наш мозг создает модель мира, настолько совершенную, что мы не распознаем ее как модель. Затем мозг генерирует образ нас самих как целого. Он включает в себя не только наше тело и наши психологические состояния, но и отношение к прошлому и будущему и к другим существам, обладающим сознанием. Внутренний образ личности-как-целого – это феноменальное эго, ее Я или ее самость, появляющаяся в сознательном опыте. По этой причине я буду использовать термины «феноменальное эго» и «феноменальное Я» как взаимозаменяемые. Феноменальное эго – это не какая-то таинственная вещь или «человечек» в голове, а контент внутреннего образа – точнее, сознательной я-модели, или ФМС. Помещая модель себя внутрь модели мира, мы создаем ее центр. Центр мы переживаем как себя, наше эго. Отсюда происходит то, что философы называют «перспективой первого лица». Мы не состоим в непосредственном контакте с реальностью и с самими собой, но мы действительно обладаем внутренней перспективой. Мы знаем как использовать слово «Я». Мы проводим нашу сознательную жизнь в тоннеле эго.

При обычном состоянии сознания все всегда переживается кем-то: кто-то сознает себя в мире, сознает себя воспринимающим, познающим, желающим, намеревающимся и действующим. Тому есть две основные причины. Первая – мы обладаем цельным внутренним образом себя, прочно укорененным в наших чувствах и телесных ощущениях; модель мира, созданная нашим мозгом, включает переживание «точки зрения». Вторая – мы не способны переживать и интроспективно воспринимать свою я-модель как модель – большая часть я-модели, как сказали бы философы, прозрачна, транспарентна3. Транспарентность попросту означает, что мы не воспринимаем средства, с помощью которых нам поступает информация. Мы не видим прозрачного окна, а видим пролетающую за ним птицу. Мы не видим разряжающиеся в нашем мозге нейроны, а воспринимаем только созданное ими представление. Сознательная модель мира, которая в данный момент активна в мозгу, транспарентна в том случае, если система не способна распознать в себе модель, – мы смотрим сквозь нее, прямо на мир.

Основная идея этой книги и стоящей за ней теории – теории субъективности я-модели4 – следующая: сознательный опыт своего Я возникает потому, что ФМС в вашем мозгу большей частью транспарентна.

Эго, как уже отмечено, – всего лишь контент вашей ФМС в данный момент (ваших телесных ощущений, вашего эмоционального состояния, данных ваших органов чувств, воспоминаний, волевых актов и мыслей). Но превратиться в эго все это может только потому, что вы физически неспособны осознать все это просто как контент симуляции, производимой в мозгу. Это не сама реальность, а образ реальности – причем весьма специфичный образ. Эго – это транспарентный ментальный образ. Вы как целостная материальная сущность смотрите сквозь него. Вы его не видите. Но вы видите посредством этого образа. Эго – орудие контроля и планирования вашего поведения, а также инструмент для понимания чужого поведения. Как только организм нуждается в этом инструменте, мозг активирует ФМС. Когда – например в глубоком сне без сновидений – инструмент не нужен, он отключается.

Следует подчеркнуть, что, хотя наш мозг создает тоннель эго, в этом тоннеле никто не живет. Мы живем посредством этого тоннеля и сквозь него, но не существует никакого «человечка», который заправляет всем у нас в голове. Эго и его тоннель – это сложные репрезентационные феномены, развившиеся в результате эволюции, результат автоматической динамической многоуровневой самоорганизации. В конечном счете, субъективное переживание – биологический формат данных, крайне специфичный способ, при котором информация о мире представляется как наше знание. Но в мире не существует такой вещи, как Я. Биологический организм как таковой не есть Я. Эго – тоже не есть Я. Оно представляет собой только форму контента представлений – а именно контента транспарентной я-модели, активированной в мозгу организма.

Видоизменения этой метафоры – тоннеля эго – иллюстрируют различные новые идеи науки о сознании и ведут к ключевым вопросам. Как понимать разветвление тоннеля эго и включение им в себя других тоннелей? Что происходит с тоннелем эго во время сновидений? Могут ли машины обладать искусственной формой самосознания и способны ли они развить настоящий собственный тоннель эго? Как устроены эмпатия и социальная познавательная деятельность, как происходит коммуникация одного тоннеля с другим? И, наконец, необходимо спросить: возможно ли покинуть тоннель эго?

Идея тоннеля эго основана на довольно старом понятии. Не эту ли мысль о «тоннеле реальности» мы находим в работах о виртуальной реальности и программировании новейших видеоигр или в популярных работах неакадемических философов, таких как Роберт Антон Уилсон и Тимоти Лири? Суть этого понятия такова: да, внешний мир существует, и да, существует объективная реальность, но, двигаясь по миру, мы постоянно бессознательно применяем фильтры и при этом, не замечая, конструируем свой индивидуальный мир – свой тоннель реальности. Мы никогда не соприкасаемся напрямую с реальностью как таковой, потому что фильтры не дают нам увидеть мир таким, какой он есть. Наши органы чувств и наш мозг, строение которых мы унаследовали от биологических предков, а также наши убеждения и неявные допущения о природе реальности конструируют механизмы этих фильтров. Процесс конструирования, большей частью, невидим – в конечном счете мы видим только то, что позволяет увидеть тоннель эго. И почти никто из нас этого факта не осознает.

С точки зрения философии в этом распространенном представлении о тоннеле реальности много чепухи. Мы создаем не собственный мир, а всего лишь модель мира. Более того, сама мысль о непосредственном соприкосновении с реальностью – своего рода романтическая легенда. Мы познаем мир только посредством создания репрезентаций, поскольку, строго говоря, познание чего-либо и заключается в его верной репрезентации. Тоннель эго не связан с тем, что психологи называют «склонностью к подтверждению своей точки зрения», – то есть нашим стремлением замечать и приписывать значимость тем наблюдениям, которые подтверждают наши убеждения, отсеивая и отклоняя все, что с ними не согласуется. Неверно также то, что мы не способны выйти из тоннеля или узнать что-либо о внешнем мире: познание возможно, например, путем взаимодействия и общения между большими группами людей – научных сообществ, выдвигающих и проверяющих теории, постоянно критикуя друг друга и обмениваясь эмпирическими фактами и гипотезами. Наконец, популярное представление о тоннеле реальности использовалось слишком часто, легкомысленно и многообразно и потому стало безнадежно расплывчатым.

В первой главе я ограничусь обсуждением феномена сознательного опыта, чтобы лучше и полнее понять, почему он является исключительно внутренним. Упор будет сделан исключительно на феноменальное сознание и ничто другое. Мы рассмотрим вопрос, каким образом то, что происходит внутри мозга, может создавать уверенное ощущение нахождения в реальности, которая воспринимается как внешняя. Хочется понять, как становится возможным то, что финский философ и нейроученый Антти Ревонсуо называет «опытом выхода из мозга»: вы испытываете его постоянно – например, прямо сейчас, читая эту книгу. Отчетливое впечатление того, что вы не в тоннеле, что вы прямо и непосредственно контактируете с внешним миром, – это одна из самых примечательных особенностей человеческого сознания. Оно присутствует даже во время опыта выхода из тела.

Если ограничиться изучением сознания как такового, то мы будем рассматривать феноменальное содержание наших ментальных репрезентаций – то есть, что значит обладать ими субъективно, для себя, внутри. Например, основным феноменальным содержанием созерцания красной розы выступает качество самой красноты. Феноменальная составляющая осознанного ощущения запахов смеси амбры и сандала – это чистое субъективное качество «амбрости» и «сандаловости» – невыразимое в своей простоте и полностью бесструктурное. В переживании эмоций, например счастья и покоя, феноменальный контент – это само чувство, а не то, к чему оно относится.

Все современные данные указывают на то, что феноменальный контент определяется не окружающей средой, а внутренними свойствами самого мозга. Более того, его существенные свойства не меняются в зависимости от того, находится перед вами роза, или вы ее всего лишь воображаете или видите во сне. Субъективное переживание «сандаловости» и «амбрости» не требует самих благовоний, для него даже не нужен нос – в принципе, его можно вызывать стимулируя подходящую комбинацию гломерул в ваших обонятельных луковицах. Гломерулы (их у вас около двух тысяч) принимают сигнал того или другого типа обонятельных клеток-рецепторов. Если целостное сенсорное ощущение запаха сандала и амбры активируется рецепторными клетками типа 18, 93, 143 и 211, следует ожидать, что тот же сознательный опыт – тот же запах – можно вызвать стимулируя соответствующие гломерулы электродом.

Ключевой вопрос состоит в установлении того, какой минимальный набор нейронных свойств нам для этого потребуется. Можно ли феноменально воспроизвести то же явление, актвируя меньшее количество, к примеру, в другом участке мозга? Большинство нейроученых, а возможно и большинство философов, ответят – да. Активируйте минимум нейронов, коррелирующих с данным сознательным опытом, и вы его воспроизведете.

Та же общая идея относится к более сложным состояниям. Их феноменальный контент – это те аспекты данного состояния (например, счастье плюс покой), которые не только возникают естественным образом в будничных ситуациях, но и могут вызываться психотропными веществами – и, по крайней мере, в принципе – злодеем-ученым, экспериментирующим над живым мозгом в пробирке. Проблема сознания целиком и полностью связана с проблемой субъективных переживаний, структуры внутренней жизни, а не познания внешнего мира.

Тоннель эго можно также рассматривать как сложное свойство глобального «нейронного коррелята сознания» (НКС). НКС – это набор нейрофункциональных характеристик вашего мозга, обеспечивающих данный сознательный опыт. Существуют одни НКС для переживаемой вами красноты розы, другие – для объекта восприятия (розы в целом) и третьи – для сопутствующего созерцанию розы ощущения счастья и покоя. Но существует и глобальный НКС – это гораздо больший набор нейронных свойств, соответствующих сознанию в целом и лежащих в основе вашей сознательной модели мира, иными словами соответствующих всей полноте ваших субъективных переживаний. Непрерывный поток информации в этом глобальном НКС и создает тоннель – мир, в котором вы проживаете сознательную жизнь.

Но кто этот «вы»? Я с самого начала заявил, что мы не получим удовлетворительной и цельной научной теории человеческого разума, если не разберемся с сутью проблемы. Это необходимо, чтобы все кусочки головоломки встали на место – чтобы увидеть картину в целом. Почему сознание субъективно? Важнейший вопрос, на который я стремлюсь ответить: почему в сознательной модели мира почти непременно присутствует центр – я, эго, переживающая сущность? Кто именно – тот я, который испытывает иллюзию резиновой руки? Что именно будто бы покидает материальное тело при ОВТ? Что именно сейчас читает эти строки?

Тоннель эго – это тоннель сознания, развивший дополнительную способность иметь стойкую перспективу первого лица и субъективную картину мира. Это тоннель сознания вместе с феноменальным Я. И вот что нам предстоит сделать: чтобы сложилась общая картина, мы должны понять, как возникает подлинное чувство Я. Мы должны объяснить ваше восприятие себя как ощущающего прикосновения к резиновой руке, как понимающего фразы, которые вы сейчас читаете. Это неподдельное осознанное чувство Я – глубочайшая форма внутреннего существования, превосходящая простое «быть в мозге» или «быть в представляющемся мозгу мире». Этой непростой форме внутреннего состояния и посвящена моя книга.

Часть первая
Проблема сознания

1. Явление мира

Сознание есть явление мира. Сущность феномена сознательного опыта – в появлении единственной и целостной реальности. Если вы в сознании, мир является вам. Это относится не только к бодрствованию, но и ко сну, однако в глубоком сне без сновидений вам ничего не представляется: тот факт, что внешняя реальность существует, и вы в ней присутствуете, вам недоступен. Вы не осознаете даже собственного существования.

Сознание – совершенно особый феномен, потому что оно одновременно является частью мира и вместе с тем включает его в себя. Все научные данные указывают на то, что сознание – часть физического мира и развивающийся биологический феномен. Однако сознательный опыт – это далеко не просто физика плюс биология – не просто фантастически сложный, изменчивый порядок нейронных сигналов в мозгу. Отличие человеческого сознания от других феноменов биологической эволюции в том, что оно дает проявиться реальности в самой себе. Оно создает внутреннее существование: процесс жизни начинает осознавать сам себя.

Судя по тому, что нам известно о мозге животных и об эволюционной цепи, явление мира в биологических нервных системах – феномен недавний, возникший, вероятно, несколько миллионов лет назад. В дарвиновской эволюции первые формы сознания могли возникнуть около двухсот миллионов лет назад в примитивной коре мозга млекопитающих, обеспечив им осознание наличия тела, ощущение существования окружающего мира и возможность управлять своим поведением. Я интуитивно предполагаю, что у птиц, рептилий и рыб тоже издавна существует более простая форма сознания. Так или иначе, животные, не обладающие рассудком и речью, безусловно, способны иметь феноменальные транспарентные состояния – а только это и требуется, чтобы сознанию явился мир. Такие известные исследователи сознания и теоретики-нейробиологи, как Энил Сет, Бернард Баарс и Дэвид Эдельман, выявили семнадцать критериев для определения структур мозга, обеспечивающих работу сознания. Свидетельства присутствия этих структур есть не только у млекопитающих, но и у птиц, и, потенциально, у осьминогов. Доказательства настолько изобильны, что уже не приходится сомневаться в наличии сознания у животных1. Животные подобно нам – наивные реалисты, и, если они, к примеру, воспринимают цвет, можно допустить, что цвет представляется им с той же очевидностью, уверенностью и непосредственностью, что и нам. Но философы отметят, что на самом деле мы этого не знаем. Рассматривать подобные вопросы можно, но только имея удовлетворительную теорию сознания.

Еще более свежий феномен, появившийся всего пару тысячелетий назад, – это осознанное формирование теорий в умах философов и ученых – представителей человеческого вида. После этого процесс жизни получил отражение не только в сознании отдельных организмов, но и в группах человеческих существ, пытавшихся постичь возникновение самосознающего разума как такового – то есть понять, что значит «явиться внутри себя». Самая увлекательная особенность человеческого разума состоит не в том, что он иногда бывает сознающим, и даже не в том, что в нем есть ФМС. Поистине примечательно то, что мы способны обращать внимание на содержание нашей ФМС и формировать представления о ней. Мы можем обсуждать его друг с другом и воспринимать все это как наши собственные действия. Процесс того, что мы обращаем внимание на наши мысли и эмоции, наше восприятие и наши телесные ощущения, сам по себе интегрирован в я-модель. Как уже отмечалось, это качество, возможно, отличает нас от большинства других животных на этой планете: мы способны обратить «взгляд от первого лица» вовнутрь, исследовать собственные эмоциональные состояния и обратить внимание на собственные мыслительные процессы. Как говорят философы, это уровни ФМС «высшего порядка». Они позволяют нам осознать тот факт, что мы представляем собой репрезентирующие системы.

Мы из века в век выдвигали теории, которые понемногу меняли наше представление о себе и, следовательно, содержание нашего сознания. Правда, сознание – устойчивый феномен, оно не меняется только потому, что мы изменили свое мнение о нем. Однако оно изменяется посредством практики (вспомните о дегустаторах вина, изобретателях новых ароматов духов, экспрессивных танцовщицах или музыкальных гениях). Людям, жившим в другие исторические эпохи, например ведического периода Древней Индии (приблизительно 1500–600 лет до нашей эры), или, скажем, европейского Средневековья, когда Бог воспринимался как действительное и постоянное присутствие, вероятно, были доступны субъективные переживания, недоступные нам сегодня. Многие глубокие формы сознательного опыта самих себя стали практически недостижимы вследствие философского просвещения и развития науки и техники – во всяком случае, для миллионов образованных, научно-информированных людей. Новые формы пришли им на замену. Теории меняют социальные практики, а практики, в конечном счете, изменяют мозг и способ нашего восприятия мира. Теория нейронных сетей описывает информационную архитектуру в мозге людей и других животных, при которой миллиарды нервных клеток соединены между собой в сеть, в которой постоянно возникают и меняются паттерны активности. Из этой теории мы узнали, что различие между структурой и содержанием – между носителем психического состояния и его внутренним значением – выражено не настолько четко, как принято думать. Значение действительно меняет структуру, хотя и медленно. А структура, в свою очередь, определяет нашу внутреннюю жизнь, поток сознательного опыта.

В начале семидесятых годов двадцатого века, когда звездный час бихевиоризма уже прошел, интерес к сознанию превратился в серьезную тему исследований. Проблема субъективного опыта понемногу стала тайным передним краем для нескольких научных дисциплин. Затем, в последнее десятилетие двадцатого века, множество видных нейрофизиологов сделали сознание объектом научных исследований. Сейчас все развивается очень быстро. В 1994 году после конференции по исследованию сознания, проведенной в Тусоне, штат Аризона, я участвовал в основании новой организации – Ассоциации научного изучения сознания (АНИС), цель которой – объединить исследователей и философов, изучающих проблему исключительно научными методами. Резко возросло число конференций и публикаций2. В следующем году я редактировал сборник философских статей под названием «Сознательный опыт»3, который также вышел на английском. Когда мы с одним из сооснователей АНИС, австралийским философом Дэвидом Чалмерсом, составили библиографию этой книги, охватывающую 1970–1995 годы, в ней набралось около тысячи источников. Через десять лет, взявшись дополнить эту библиографию для пятого немецкого издания, я насчитал две тысячи семьсот публикаций. С этого момента я уже не пытался охватить всю литературу по сознанию – это просто невозможно. На данный момент область исследования сознания окончательно сформирована и непрерывно развивается.

За прошедшее время мы усвоили много уроков. Мы узнали, как силен страх перед редукционизмом – как среди гуманитариев, так и в обществе в целом – и как безграничен спрос на мистицизм. Простой ответ на широко распространенное опасение о том, что философы и ученые «редуцируют сознание», заключается в следующем: редукция – это отношение между теориями, а не между явлениями. Ни один серьезный экспериментатор, как и философ, не захочет «редуцировать сознание»; в лучшем случае, одна теория о содержании сознательного опыта может быть сведена к другой теории. Наши теории относительно явлений изменяются, но явления остаются прежними. Красивая радуга продолжает оставаться такой же красивой и после того, как ее объяснили в терминах электромагнитных волн. Перенять примитивную научную идеологию так же дурно, как и впасть в мистицизм. Более того, большинство людей согласятся, что научный метод – не единственный способ познания.

Но это еще не все. Часто за нашей тревогой относительно редукционистского подхода к сознанию скрывается глубокое невысказанное прозрение. Мы знаем, что наши представления о сознании могут влиять на наше восприятие, влиять на содержание и функциональный профиль субъективного опыта. Они не только создают внутренний фильтр – они также определяют, каким ситуациям мы себя подвергаем и как мы друг с другом обходимся. Кое-кто опасается, что материализм, сорвав по ходу развития науки волшебный ореол с наших представлений о сознании, может оказать нежелательное влияние на общество и культуру. Как я укажу в заключительной главе данной книги, эти люди совершенно правы: это важная сторона развития так называемых Mind Sciences, наук о разуме (которые скоро заменят Life Sciences, науки о жизни). Мы уже знаем, что сознание – как и сама наука – неотъемлемая часть культуры.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Поделиться ссылкой на выделенное