Томас Майер.

Мастера секса. Жизнь и эпоха Уильяма Мастерса и Вирджинии Джонсон – пары, которая учила Америку любить



скачать книгу бесплатно

К тому времени, как Мэри Вирджиния достигла пубертатного возраста и ее тело созрело, чувство одиночества в семье стало невыносимым. Ее интерес обратился на мальчиков – она заметила, что может привлечь их внимание, сверкнув одобрительной улыбкой, встав в определенную позу или тряхнув волосами. Вон Николс, живший неподалеку, вспоминал жаркие летние дни, когда он приезжал на своем грузовике к Эшельманам с продуктами, которые вез на рынок. В его память навеки врезался образ Мэри Вирджинии, одетой в короткие шорты: «очень короткие – думаю, она знала, что я приеду». Но если Вон и нравился Вирджинии, она никогда ему об этом не говорила. После просмотра фильма в городском кинотеатре «Палас» Вон и другие парни танцевали с девушками, в том числе и с Мэри Вирджинией, в маленьком кафе под названием «Зеленый светильник». Но ни один парень не значил для Мэри Вирджинии больше, чем Гордон Гарретт, чья семья жила примерно в двух милях от фермы Эшельманов.

Гордон никогда не хвастался своими победами, как другие парни. Он знал, что был у нее первым и нежно расспрашивал, все ли с ней в порядке, после того как все кончилось. Он хотел знать, «получилось» ли у нее, но она не знала, что отвечать.

В памятном фотоальбоме выпускного класса их фотографии помещены вместе. Раздел «пророчеств», который с юмором предсказывал будущее одноклассников, провозглашал истину, в которой тогда мало кто сомневался:

ЧИКАГО: Мистер и миссис Гордан [sic] Гарретт объявляют о поступлении их дочери в частную школу для девочек мисс Вирджинии Таунли. Миссис Гарретт в девичестве звалась мисс Мэри Вирджинией Эшельман.

К моменту вручения аттестатов весной 1941 года мир Мэри Вирджинии, еще недавно медлительный и тусклый, быстро расширился: приближалась война. Старший брат Гордона записался в береговую гвардию. Гордон получил годовую отсрочку, чтобы остаться работать на ферме Гарреттов. «Единственная причина, почему я не вышла за него замуж – или не думала об этом – заключалась в том, что я не хотела жить на ферме, – утверждала Вирджиния. – Я хотела поступить в колледж, вырваться в большой мир».

Эшельманы решили отослать Мэри Вирджинию в Друри-колледж в Спрингфилде, заниматься музыкой. Гарри с Эдной тоже уехали из Голден-Сити в свой родной Спрингфилд.

Через год Гордон в патриотическом порыве, захлестнувшем страну после трагедии Перл-Харбора, решил завербоваться в армию. В день отъезда он стоял, как потерянный, на платформе с остальными солдатами-добровольцами. Он надеялся, что Мэри Вирджиния придет попрощаться с ним. Разочарованно оглядываясь по сторонам, Гордон повернулся к своей малышке-племяннице. «Придется теперь тебе стать моей подружкой, – горестно проговорил он, – потому что у меня больше нет девушки».

Когда мать решилась рассказать дочери эту печальную историю, Мэри Вирджиния уже давно уехала из Голден-Сити. «Это меня не тронуло. К тому времени я уже встречалась со многими другими парнями. Теперь, оглядываясь назад, я говорю: неужели я была настолько бесчувственной? Я вообще не думала о нем.

В городе все знали, что он никогда не женится, если не женится на мне».

Глава вторая
В самом сердце

«Не позволяй звездам застить себе глаза.

Сохрани свое сердце для меня, ведь однажды я вернусь,

И ты узнаешь, что ты – единственная любовь в моей жизни».

Don’t Let the Stars Get in Your Eyes, песня в исполнении Реда Роули

1942 год. Сделав глубокий вдох, Вирджиния выпрямилась, словно по стойке смирно, и с подъемом запела завершение национального гимна вместе с вокальным квартетом Друри-колледжа. «Над землею свободы… – пели они, заканчивая фиоритурой. – И родиной… храбрецов».

Все присутствующие – члены миссурийской Генеральной ассамблеи, сенаторы штата, клубные политики, юристы и чиновники – зааплодировали. Джефферсон-Сити вступил на тропу войны. Нападение японцев на Перл-Харбор, общее стремление ехать в Европу, чтобы воевать против нацистов, – все это наэлектризовало столицу штата Миссури. Мир изменился и никогда уже не станет прежним. Со времен гражданской войны, когда Джефферсон-Сити раскололся на юнионистов и конфедератов, в нем не было такого воинственного пыла.

Квартет Вирджинии выступал на политических дискуссиях, иногда в церквях. Она начала петь в квартете, после того как стала брать уроки вокала в Друри-колледже, местном учебном заведении, некогда именовавшемся «Йелем Юго-Запада». В Джефферсон-Сити ее знали как Вирджинию – она опустила первую часть своего двойного имени. Поскольку Эдна Эшельман была активисткой республиканского комитета округа Бартон, ее дочери удалось получить секретарскую работу, которая обеспечила ей доступ в большой мир. Позднее Вирджиния стала помощницей сенатора штата, в чей округ входил Спрингфилд.

Мать знала, что Джефферсон-Сити – место, где ее дочь сможет найти себе успешного мужа, а не какую-нибудь деревенщину. Чувствуя себя обманутой в своих мечтах, Эдна Эшельман не собиралась позволить пропасть дочери.

К своим двадцати годам Вирджиния выглядела и вела себя как женщина на несколько лет старше. Она уверенно заводила друзей среди сильных мира сего, их секретарей и рядовых государственных служащих.

Исполняя национальный гимн на очередном политическом сборище, Вирджиния познакомилась с высокопоставленным чиновником из правительства Миссури. Этот политик был вдовцом с детьми, почти ровесниками Вирджинии. Он потерял голову от ее юной красоты и, вероятно, доступности. Уже через несколько недель они заговорили о браке. Но действительно ли брачные обеты были произнесены?

«Мне было всего 19 лет, и этот брак продлился два дня, – рассказывала Вирджиния в 1973 году в интервью газете Washington Post, которая насчитала у нее четверых мужей. – Он был видной политической фигурой, и девятнадцатилетняя невеста ему явно не подходила. Теперь он уже умер».

Их отношения были обречены. Хотя его влюбленность не охладела, возобладал политический инстинкт выживания – он решил баллотироваться на пост губернатора. Власть имущие решили, что нельзя одновременно претендовать на этот пост и встречаться с ровесницей собственных детей.

В Джефферсон-Сити Вирджиния усваивала образ жизни молодых, независимо мыслящих женщин. Вторая мировая война дала им огромные возможности в области занятости, но оставалось множество ограничений, как в общественной сфере, так и в личной – и особенно в сексуальных вопросах. Невежество женщин в отношении собственного тела ужасало Вирджинию.

Однажды знакомая пришла к ней за советом. Девушка вступила в сексуальные отношения с мужчиной, за которого не собиралась выходить замуж, и тревожилась из-за возможных последствий.

– Буду ли я… – запинаясь, спросила она. – Может ли кто-нибудь понять, что я лишилась девственности?

Вирджиния не смогла помочь подруге. Она тогда даже не знала, что такое девственная плева.

Вирджиния презирала лицемерие женщин, которые разыгрывали из себя непорочных скромниц. Она никогда не притворялась незаинтересованной. «Я ни разу не встречалась с мужчиной, если у меня не было с ним сексуальных отношений. Секс доставлял мне наслаждение».

Во время войны Вирджиния общалась со многими военными-срочниками. Она узнала, что романтическая любовь – большая редкость в реальной жизни. В армейской среде молодые мужчины и женщины быстро взрослели. Впереди, в дальних краях, их ждали решения, от которых зависели жизнь и смерть. Находясь в гуще событий, Вирджиния особенно остро чувствовала себя частью чего-то большего, нежели она сама. У нее постоянно возникали романы – но без эмоциональных привязанностей. Война дарила женщинам свободу непринужденной близости.

Вирджиния вспоминала свою связь с разведенным офицером, который был замечательно хорош в постели. Во время постельных разговоров он рассказывал ей, как борется за право опеки над сыном с бывшей женой. Вирджиния никогда не считала себя усложняющим фактором в жизни этого мужчины; напротив, полагала, что их отношения сродни встрече двух кораблей в ночи: встретились – и разбежались. Оказалось, отсутствие любви не мешает достижению оргазма. Просто с одними мужчинами это происходило проще, чем с другими.

Некоторые мужчины очаровывали Вирджинию интеллектуально. Один ее бойфренд, одаренный скрипач, призванный на военную службу из Питтсбургского симфонического оркестра, поделился с ней ценными знаниями о музыке и помог осознать ее певческий потенциал. Этот скрипач-вундеркинд был полным профаном в будуарных ритмах, но несмотря на это Вирджиния даже подумывала выйти замуж за талантливого человека, который обещал показать ей мир музыки. Их отношения охладели после высокомерных высказываний Эдны Эшельман по поводу его религии – он был католиком. Но финальный приговор их роману вынес «Дядюшка Сэм», который отослал питтсбургского скрипача на европейский театр военных действий. Больше Вирджиния никогда с ним не виделась. Еще один любовник, ушедший на войну…


Из всех своих кратковременных связей Вирджиния умудрялась выйти без потерь. Никто не смог разбить ей сердце, пока она не начала встречаться с одним армейским капитаном. В нем Вирджиния увидела мужчину умного, целеустремленного и физически привлекательного; человека, которым она восхищалась и даже восторгалась. «Ему было 26 лет, а мне чуть больше восемнадцати, – говорила она. – Он был просто волшебником в умении обращаться с людьми».

В то лето они почти не разлучались, хотя армейский капитан признался Вирджинии, что он помолвлен. «Вы напоминаете мне мою невесту», – сказал он при первом же знакомстве. Вирджиния отмахнулась от этих слов, убежденная, что ей будет достаточно ее собственной любви к нему. Она вошла в круг общения своего избранника, была принята его лучшими друзьями, их женами и подругами. Ближайший приятель капитана в Форт-Леонард-Вуде был немного старше его, в том же звании, с женой и маленьким ребенком. Он держал на базе собственную машину и позволял капитану и Вирджинии брать ее в любое время. Во время долгих поездок они останавливались под деревьями и самозабвенно занимались любовью. Уверенная в своих чувствах Вирджиния однажды уговорила любовника проехать 70 миль до Спрингфилда, чтобы познакомить его с родителями и родственниками.

Спустя почти год Вирджиния поняла, что хочет выйти замуж за капитана. Она уже забыла их мимолетный разговор о том, что у него есть невеста, которая ждет его в родных краях. Но однажды поведение капитана изменилось: он, прежде такой открытый и ласковый, внезапно сделался мрачным и скованным. Он сказал, что собирается жениться.

Когда эта новость разлетелась по армейской базе, их дружеский кружок, казалось, сокрушался не меньше, чем сама Вирджиния. Жены и подруги офицеров – возможно, задумываясь об уязвимости их собственных отношений в военное время, – сострадали Вирджинии. Лучший друг ее бывшего любовника, тот самый женатый капитан, то и дело повторял ей: «Я на тебе женюсь, я на тебе женюсь!» – словно пытаясь исцелить ее рану. Вскоре заключила брак другая пара из их кружка, и Вирджиния пришла на свадьбу в гордом одиночестве, прихватив с собой фотоаппарат «Брауни». После церемонии она стояла у ворот старой англиканской часовни, пока толпа осыпала счастливых молодоженов рисом. Кто-то взял у нее камеру и сфотографировал ее. Позднее Вирджиния наткнулась на эту свою полинялую фотографию в позабытом альбоме – она выглядела так, будто у нее только что скончалась вся семья. «Может быть, потому-то я и не выходила замуж за тех, кого по-настоящему любила, – размышляла она вслух. – В моей душе оставалось это эхо – что меня бросили и отвергли. На самом деле, он просто не имел на меня никаких видов».

Боясь вновь получить такую же травму, Вирджиния научилась разделять любовь и желание. Теперь ее больше интересовал секс, чем мужчины, с которыми она им занималась.

Глава третья
Миссис Джонсон

«Она задумалась, не могла ли она каким-либо способом, при других обстоятельствах, встретить другого мужчину; и попыталась представить те события, которых не случилось, ту иную жизнь, того мужа, которого не знала».

Гюстав Флобер, «Мадам Бовари»

В часовне всё было белым, свежим и необычайно чистым. Вирджиния в белом креповом платье и белой модельной шляпке шла к алтарю Центральной христианской церкви в Спрингфилде. Органист играл популярные сентиментальные мелодии о вечной любви и преданности.

Очарование этой субботней свадьбы в июне 1947 года – когда «бывшая Мэри Вирджиния Эшельман», как гласило объявление в местной газете, стала женой Айвена Райнхарта – омрачалось разницей в возрасте. Невесте было двадцать два года. Ее нареченному супругу, юристу из соседнего городка Вест-Плэйнс, – сорок три. Эдну и Гарри Эшельманов совсем не радовало, что их единственная дочь выходит за мужчину почти вдвое старше себя.

С окончанием Второй мировой войны Вирджиния начала опасаться, что может в конечном счете оказаться на какой-нибудь захудалой ферме в Миссури. Ощущение, что обыденная жизнь отложена на потом, исчезло. Американцы хотели вернуться к привычному быту, к домашним радостям. В двадцать два года Вирджинии было еще далеко до старой девы, хотя многие девушки, которых она знала по школе, были уже помолвлены или замужем. За недолгой учебой в Друри-колледже последовало зачисление в Миссурийский университет, но диплом она так и не получила.

Айвен и Вирджиния познакомились несколькими годами ранее в страховом департаменте штата, в Джефферсон-Сити, где она работала секретаршей, а он был поверенным. Хотя Айвен обладал многими замечательными качествами, особенной красотой он не отличался. Высоколобый, с ястребиным носом и чуть косящими глазами рядом с невестой он был больше похож на ее отца, чем на жениха. Но Вирджиния твердо решила выйти за него замуж, чтобы сбежать от изнурительных нотаций матери и потакания отца. Она чувствовала, что наконец-то станет самостоятельной, но не радовалась этому браку.

Перед началом церемонии священник заметил, что на свадьбе нет фотографа. Вирджинии не хотелось фотографироваться; ей была неприятна мысль, что счастливые лица ее и Айвена останутся на память потомству.

Их скромный свадебный банкет состоялся в зале при той же церкви, а за ним последовал недельный «медовый месяц». Вскоре оказалось, что их взгляды на семью расходятся – Айвен не хотел заводить детей. Развод произошел быстро.

Вирджиния нашла работу секретарши в «Сент-Луис Дейли Рекорд» – журнале, который вел светскую хронику. Это было идеальное место для поисков нового мужа. Через коллегу Вирджиния познакомилась с Джорджем Джонсоном, мужчиной, который был ближе ей по возрасту. Он учился на инженера в Вашингтонском университете и – что, пожалуй, еще важнее – был солистом биг-бэнда в местном ночном клубе. «Если вам когда-нибудь понадобится певица, – сказал общий приятель, знакомя их, – знай, Вирджиния умеет петь».

Джордж Джонсон безукоризненно одевался, щегольски зачесывал волосы, тщательно подстригал усы, носил очки в роговой оправе и плотно поджимал губы – результат хорошего амбушюра[3]3
  Амбушюр – специфический способ сложения губ и языка для извлечения звука при игре на духовых инструментах.


[Закрыть]
. Он самостоятельно научился играть на деревянных духовых инструментах – кларнете, альт-саксофоне и тенор-саксофоне – и организовал собственный оркестр, исполнявший обычный репертуар биг-бендов тех дней.

Особого желания встречаться с ним у Вирджинии не было. Но Джордж Джонсон предложил ей то, перед чем она не смогла устоять, – микрофон и огни софитов. После пения в церковных хорах, университетских квартетах и армейских концертах Вирджиния, наконец, получила возможность стать профессиональной певицей, солисткой в биг-бэнде Джорджа. Его ночной мир – мир хрипловатых голосов и танцев в полутьме – казался таким далеким от ее фермерской юности.

Их свадьба в июне 1950 г. состоялась в саду пресвитерианской церкви, в хоре которой некогда пела Вирджиния. Жених был одет в светлый пиджак с галстуком в «турецких огурцах», из нагрудного кармана выглядывал платок в тон. Вирджиния снова шла к алтарю в шляпке с широкими полями. И вновь на свадьбе не было фотографа – только общий друг снял молодоженов после церемонии. Вирджинии никогда не хотелось, чтобы на ее свадьбах делали фотографии.

Вирджиния выступала с оркестром мужа в местных заведениях Сент-Луиса. Путешествия с оркестром приводили ее в восторг. Казалось, она обрела ту жизнь, о которой мечтала, свой способ добиться признания.

Но месяц шел за месяцем, и блестящая жизнь с ее утомительным режимом поздних выступлений подорвала ее здоровье. Врач рекомендовал ей найти себе другое, не такое стрессовое занятие. Она решила стать преподавательницей танцев в студии, расположенной неподалеку от их квартиры.

Джордж Джонсон не имел ничего против детей. Вирджиния, которой тогда было двадцать шесть лет, откровенно мечтала о них. Вскоре после свадьбы она родила сына, которого назвали Скоттом, а через несколько лет – дочь Лизу.

Дети стали для семейства Джонсонов эмоциональным багажом, который их отношения «не потянули». «Пока не родились дети, все было прекрасно, – поясняла Вирджиния. – Но музыканты – пташки ночные, а дети – дневные».

Джорджа часто не было дома – он все вечера напролет выступал в клубах, а по выходным еще и на свадьбах, и такая жизнь стала для Вирджинии невыносимой. Она больше не пела с оркестром. Сидеть дома с детьми ей никогда не хотелось. Она уехала из Голден-Сити не для того, чтобы застрять в такой рутине. Вечно отсутствующий муж мало чем мог ей помочь. Она крутилась, как белка в колесе, разрываясь между тем, чего она хотела от жизни, и тем, чего ожидали от нее другие. Роль работающей матери вынудила Вирджинию полагаться на бэбиситтеров, доверять заботу о своих детях незнакомым людям. Однажды вечером после работы Вирджиния обнаружила шестилетнего Скотта одного дома. Дочь исчезла вместе няней. В панике Вирджиния позвонила в полицию. Оказалось, что няня была алкоголичкой и повезла двухлетнюю девочку к себе домой, чтобы взять из заначки бутылку.

С двумя детьми на руках Вирджиния все же решилась расторгнуть брак. Миролюбивый Джордж не стал спорить, он только спросил, почему она этого хочет.

«Мне больше нечего тебе дать», – ответила она. Однако Вирджиния сохранила свою фамилию в замужестве – Джонсон.

Ее, конечно, беспокоили два неудачных брака: в те времена, когда развод в Америке был еще редкостью, это означало, что в ней есть некий изъян. Вирджиния наслаждалась сексом и взаимной привязанностью с обоими мужьями, но не нашла в них истинной, долговечной любви, о которой пела и мечтала. По необъяснимым даже для самой себя причинам она побывала замужем за двумя мужчинами (возможно, даже за тремя, если верить некоторым свидетельствам), ни одного из которых по-настоящему не любила.

Те, кто знал Вирджинию в этот период, говорили, что она была слишком амбициозна и энергична, чтобы удовлетвориться монотонным существованием с таким человеком, как Джордж Джонсон. Джордж и сам понимал, что не сможет удержать жену, что она жаждет большего. Но когда в сентябре 1956 года были подписаны документы о разводе, миссис Джонсон все еще не вполне представляла себе, какое оно – это «большее».


Студенты разъехались на рождественские каникулы. Вирджиния шла на собеседование через пустой, засыпанный снегом кампус медицинской школы Вашингтонского университета в Сент-Луисе. В тридцать один год она была безработной, дважды разведенной матерью-одиночкой с двумя маленькими детьми и надеялась начать жизнь с чистого листа.

На собеседование она надела платье простое, но достаточно изысканное, чтобы не показать, как отчаянно она нуждается в этой работе. Ее темные волосы были убраны назад и стянуты в пучок. Легкий намек на розовую помаду оттенял губы. Ушла в прошлое гибкая грация юной фермерской дочки; зато появилась полностью сформировавшаяся фигура женщины в расцвете лет – женщины, которая уже многое повидала в жизни. Она мысленно составляла ответы на возможные вопросы и тренировалась модулировать голос, чтобы он звучал приятно и учтиво. В здании медицинского факультета Вирджиния вошла в маленький неприметный кабинет и стала ждать назначенной встречи с доктором Уильямом Мастерсом.

Поступив в Вашингтонский университет, Вирджиния планировала заняться социальной антропологией и изучать культурные различия между врожденными и приобретенными факторами в человеческом развитии. Но поскольку конкретной специализации в этой сфере не было, университетский куратор посоветовал ей обратить внимание на социологию. Она знала, что для оплаты обучения придется найти работу в кампусе и сбалансировать рабочее расписание с посещением занятий.

После развода с Джорджем Джонсоном Вирджиния снова стала зависеть от родителей, которые были только рады ей помочь. Но она знала, что эта помощь обойдется ей дорогой ценой – ценой свободы. Разрешить эту дилемму было невозможно, пока она не окончит колледж, не найдет стабильную работу и не станет зарабатывать достаточно, чтобы самостоятельно растить двоих детей. Она не могла положиться на Джорджа, который все еще мечтал добиться громкого успеха со своим биг-бэндом – в тот самый год, когда Элвис Пресли и рок-н-ролл изменили американскую поп-музыку навсегда! Вирджиния жаждала начать все с начала, добиться самостоятельности с университетским дипломом.

На отделении социологии работы для нее не нашлось, и ее направили в медицинскую школу, где можно было договориться о должности помощницы преподавателя. Медицина Вирджинию не интересовала, и она мало что знала о докторе Мастерсе. Его исследование в области физиологии секса держалось в строгом секрете. Вирджиния считала, что оно касается борьбы с бесплодием.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное