Титью Лекок.

Закон бутерброда



скачать книгу бесплатно

Жоану



Сознание нашего времени сосредоточено на современности, которая столь экспансивна, столь широка, что вытесняет прошлое с нашего горизонта и сводит время к одной лишь секунде настоящего. Включенный в эту систему, роман больше не является произведением (предназначенным длиться, соединяя прошлое и будущее), а является событием современности, как и другие события, актом, не имеющим завтра[1]1
  Перевод Н. Санниковой. (Здесь и далее – прим. перев.)


[Закрыть]
.

Милан Кундера Искусство романа (1986)

© Titiou Lecoq, ?ditions Au diable vauvert, 2015

© И. Стаф, перевод на русский язык, 2017

© А. Бондаренко, художественное оформление, макет, 2017

© ООО “Издательство АСТ”, 2017

Издательство CORPUS ®

Часть первая

Подлинная жизнь отсутствует.

Мы пребываем вне мира[2]2
  Перевод М. Кудинова.


[Закрыть]
.

Артюр Рембо. Одно лето в аду. Бред I. Неразумная дева. Инфернальный супруг


Reality is what can kick back[3]3
  Реальность – это то, что может дать сдачи (англ.).


[Закрыть]
.

Ричард Докинз, изобретатель термина “мем”

Глава первая
#1

В пятницу 18 августа 2006 года, около одиннадцати вечера, тридцатидвухлетний Кристоф Гонне валялся в толстовке и трусах на разложенной диван-кровати с ноутбуком, лежавшим на подушке, в свою очередь покоившейся у него на ляжках. Несмотря на прослойку стопроцентного гусиного пера, он чувствовал тепло машины, чей встроенный вентилятор тщетно тужился охладить систему. Приятное ощущение этим летом, таким уж особенно парижским. Дождливым, тоскливым и холодным.

Сними Кристоф подушку, он бы окончательно сварил себе яйца ноутом.

В последнее время он жестко мандражировал на предмет возможных последствий соседства своих репродуктивных органов и подключенного к wi-fi компа. Но на прошлой неделе жизнь решила раз и навсегда унять его страхи относительно живучести его сперматозоидов: Клер ткнула ему в нос положительный тест на беременность. Наглядное доказательство, даже чересчур. Кристоф переводил взгляд с пластиковой полоски на бесстрастное лицо подруги, подыскивая адекватную реакцию. В итоге выдал робкое: “Ок… И что делать будем?” Клер пожала плечами, потом надула щеки и несколько раз озадаченно пфукнула. Он не стал спрашивать, каким, блин, образом она умудрилась залететь, предчувствуя, что тут откроются необозримые просторы для перепалки.

Он подобрал шнур зарядки: индикатор батареи мигал. Хватит уже обсасывать уравнение “второй ребенок = финансовая яма”. Взглянул на роутер, стоявший на полу, в изножье дивана. Если Клер решит сохранить ребенка, им придется отказаться от вайфая, и Кристоф снова достанет старые желтые 40-сантиметровые кабели Ethernet: надо будет переставлять всю мебель в гостиной из-за коробочки в двадцать сантиметров. В прошлом году он даже написал открытое письмо с жалобой на это неудобство, в тайной надежде, что владелец компании Free ему ответит. Спрашивал, неужто лишних сантиметров тридцать кабеля требуют таких непомерных затрат, что его распрекрасная фирма вылетит в трубу. Ксавье Ньель письмо проигнорировал.

Кристоф повернул голову и поглядел на комочек в пижаме, лежавший рядом, несмотря на инструкции Клер: “незачем ему с тобой спать, пока меня не будет, у него есть своя комната”. Люк уткнулся лицом в матрас. Кристоф не понимал, каким чудом тот еще дышит. Не удержавшись от искушения, он положил руку сыну на бок – просто так, для проверки. Все хорошо. Как Люк отнесется к появлению еще одного малыша? Ему всего полтора года, он еще не готов допустить, что мир не вертится вокруг него. Кристоф завидовал его уверенности в том, что он – светило и центр Вселенной. Лучше бы дать ему еще отсрочку. Он вздохнул, взял пульт от телевизора и прибавил звук.

Двое полуголых мужчин разговаривали на пляже под названием Эсмеральда; Виктор Гюго оценил бы этих почитателей по достоинству.

ГАРРИ: Я выдержал искушение. Сломался на четвертый день. То есть, если подумать, я вообще-то чувак неверный, но кайф какой словил! Просто кайф! Зато Эмелине точно не в кайф будет. Знаю я ее. Поглядеть на нее да послушать, точно уйдет. Истеричка, что с нее возьмешь, истеричка конченая.

ЭРИК: Ну ты лох, сказать телке “вернемся вместе”…

ГАРРИ: Видела бы она, что я сделал, лопнула бы, что твой попкорн.

ЭРИК: У меня все хуже, я сам лоханулся.

ГАРРИ: Ну я-то крут, чо!

ЭРИК: А мне она сказала, что я фуфло. Вообще пипец.

ГАРРИ: В Париже все будет иначе. С Эмелиной, думаю, сегодня покончено. Печаль, конечно, привык уже к ней, она мне белье стирает, посуду моет, ковер пылесосит…

ЭРИК: А я свой выбор сделал, теперь в поиске. Раз уж все так, чтобы мне ни о чем не думать.

Кристоф написал: “Драма на Острове Искушений: Симона де Бовуар и Гревисс совершили самосожжение”. Нажал на Enter, и через пару секунд пост появился на главной странице его сайта Vox, “Все лучшее в новостях, сети и поп-культуре” – чумовой слоган, точно отражающий проводимую Кристофом редакционную политику: пиши, что хочешь. Он отхлебнул пива. С начала лета он каждую неделю постил лучшие реплики и комментировал ударные моменты из передач канала TF1. А поскольку эти вершины систематически совпадали с провалами в синтаксисе, кандидаты этого года с их уровнем были настоящей золотой жилой. Сейчас, в августе 2006-го, французский интернет вдруг воспылал страстью к кандидату по имени Гарри. Кристофу, томящемуся в Париже, ничто не мешало стричь купоны с этой страсти, и Vox бил все рекорды посещаемости. Тем более что большинство фрилансеров, пахавших вместе с ним, разъехались по отпускам. Свалил даже Луи, его напарник. Он был одинокий капитан, ведущий свой корабль по веб-океану.


На пляже Диамант какая-то женщина изливалась на камеру:

МЕЛАНИ: Мне было так хорошо с Раймоном, это что-то особенное. Этот опыт, который был в моей жизни, если бы его не было, я бы поселилась с Венсаном. Теперь сэкономлю на переезде.

Интересно, грамматисты обращали внимание на то, как размножились в устной речи относительные придаточные? – подумал он. Внезапно по кровати прошла вибрация. Стараясь не разбудить Люка, он стал нашаривать телефон и обнаружил его в складках простыни, среди крошек от печенья.

– Алло, дорогая, у тебя все хорошо?

– Да, все в порядке. А у вас? Что сегодня делали?

– Были в бассейне, Люк отрывался, потом в сквере, пятьдесят раз с горки съехали.

– Погода все такая же промозглая?

Он машинально поглядел в окно, но увидел только свет в доме напротив.

– Ага.

– Люк спит?

– Нет, он на кухне, делает нам мохито.

– Балда… Он у себя в кровати спит, а?

– Ну конечно. Все как ты велела.

– Круто. Смотришь “Остров Искушений”?

– Эта передача – моя пятничная вечерняя месса. А ты? Ты как себя чувствуешь?

– Ничего. Ходили на пляж и обжирались как свиньи.

– Ты все равно устаешь?

– Если честно, да. Притом что сплю по двенадцать часов. Но все равно хорошо проветриться и побыть на солнышке. Только я соскучилась.

– Мы тоже по тебе соскучились… И кстати, у тебя было время подумать, что мы все-таки будем делать?

– Ох. Утром встаю и кажется, что завести второго ребенка – это классно. А вечером ложусь спать и думаю, что это предел идиотизма. А ты?

– Аналогично. Пока даже не знаю, что и думать.

– Вообще-то надо что-нибудь решать…

– Угу. Подождем до той недели, ты вернешься, тогда и решим. Не бери в голову и ложись спать.

– Спокойной ночи, до завтра.

– Спокойной ночи, дорогая.

Кристоф знал, что Клер утомляется из-за беременности, но все равно беспокоился. Она была пресс-секретарем-фрилансером и набирала все больше клиентов, чтобы обеспечить семейные нужды. Тем не менее в конце месяца каждый раз рисовалась куча задолженностей и звонков из банка.

ФРАНСУА: Искусительница, с которой у меня больше всего симпатий, это Аннабель. С ней у меня больше всего общих симпатий.

Понятие, с которым у меня меньше всего симпатий, это деньги. С ним у меня меньше всего общих симпатий, подумал Кристоф. Деньги были главной и почти единственной проблемой его жизни. Проклятое понятие; а больше всего бесит, что деньги в конечном счете – всего лишь клочки бумаги и кусочки металла, которым назначается более или менее произвольная стоимость. Какая все-таки фигня: все так цепляются за штуку, из-за которой люди так несчастны. Если бы отменили деньги, Кристоф был бы счастлив иметь второго ребенка, они бы больше времени проводили все вместе, да и квартира была бы побольше сорока квадратных метров. Они бы даже съездили вместе в отпуск. Но законы экономики не позволяли Кристофу оплатить несколько дней семейного отдыха.

Подружки Клер, видя ее переутомление, позвали ее съездить на недельку на юг, женской компанией, без детей и мужиков. Кристоф уговорил ее воспользоваться приглашением, он вполне способен управиться с Люком в одиночку. Ничего особенного, весь год примерно так и было. Поскольку он работал дома (под словом “дом” на самом деле имелась в виду двушка, спальня для сына и гостиная для них двоих) и у них не было ни места в яслях, ни денег на полноценную няню, Кристоф сидел с Люком четыре дня в неделю. Поначалу было легко. Он укладывал его в шезлонг, немного качал и работал. Но в свои полтора года Люк требовал все больше внимания и не вполне понимал, почему он должен делить отца с компьютером.

Если теперь Кристофу придется сидеть с двумя младенцами сразу…

Он так и чувствовал, что решение Клер будет принимать коллегиально, с подругами. Он прекрасно сознавал, что это выглядит странно: девочки едут держать совет, стоит ли заводить второго ребенка, а он остается в стороне. Но, начав встречаться с Клер, он сразу понял, что придется принять и ее подруг. Они входили в стоимость билета. В этом, конечно, были свои неприятные стороны – он, например, был уверен, что они обсуждают его поведение в постели, хотя Клер это энергично отрицала: “Я никогда так с тобой не поступлю!” – но в данном случае он воспринял консилиум с облегчением. Потому что, если честно, не знал, как относиться к этой беременности. Зато знал, что его нерешительность раздражает Клер. Он был уверен, что она ждет от него однозначной реакции, только не мог догадаться, какой именно. То ли она надеется, что он выскажется в реалистическом духе: “Дорогая, не думаю, что сейчас подходящий момент, мы на мели. Годика через два все будет проще, Люк пойдет в детский сад”, – то ли ждет от него восторга, перед которым материальные трудности поблекнут: “Да, мы в жопе, ну и пофиг, я так счастлив, что в нашей семье прибавление, давай оставим ребенка, выкрутиться всегда можно, не беспокойся и занимайся собой”.

Обычно Кристоф был страстным поборником компромиссов. Но ребенок или аборт – дилемма, не знающая полумер. Пока еще, к несчастью, не придумали способа, позволяющего сказать: “Послушайте, мы страшно рады этой беременности, но предпочли бы немножко подождать, нельзя ли заморозить зародыш, а в нужный момент оживить снова?” А главное, Кристоф считал себя решительно не вправе диктовать Клер, что ей делать со своим телом. Если бы он сам забеременел, было бы проще. Он бы решал за себя. Но ей он не желал навязывать ни аборта, ни беременности. Он не понимал, как это может быть по-настоящему общим решением семейной пары, если последствия касаются тела только одного человека. Какая-то здесь несуразица, но он не знал, кого винить – то ли природа дала промашку, то ли семейное равенство штука нереальная.

МЕЛАНИ: Ладно, я начну. Я вся обревелась, когда увидела тебя у лагерного костра. Двух дней не прошло, а ты уже был в постели под ручку с Шанис.

ВЕНСАН: Ты хочешь знать, имел ли я плотские утехи? Ты настолько порочна? Допрос с пристрастием мне устраиваешь? За барана меня держишь?

Он заглянул в свой гугл-календарь. В ближайший четверг – встреча с Жан-Марком Де Лассалем, газетным магнатом, которого, похоже, весьма интересует Vox. Кристоф должен убедить его вложить в сайт пару крошек от его состояния. Сколько можно держаться на гнилых соплях. Ему надо достойно платить людям, начиная с себя самого – хоть Клер и уверяла его, что ей ничего не стоит платить за жилье и большую часть покупок, потому что “однажды ты добьешься успеха, заработаешь кучу бабла, и я стану женой-содержанкой”. А пока он сидел с Люком, ходил в прачечную, развешивал белье, закупал продукты и пытался покорить интернет. Вернее, ждал, пока весь прочий мир поймет, что интернет существует, и даст ему денег. В прошлом году Луи, его компаньон, сумел найти инвестора, который вложил 40 % уставного капитала – остальное поделили между собой Луи (35 %) и Кристоф (25 %), который слегка разозлился, но помалкивал, потому что своих денег внести не мог, – но этого было мало. Им нужно больше рекламы, больше наличности, чтобы нанимать людей и чтобы зарплата Кристофа перевалила наконец за жалких восемьсот евро в месяц.

Со времен факультета журналистики у него сохранились кое-какие связи, дававшие подработку. Каждую неделю Кристоф писал в “Экраны”, приложение о компьютерах, запущенное “Либерасьон”. Это позволяло хоть немного сводить концы с концами. Но в долгосрочной перспективе все это не годилось. Ему тридцать два года, он отец семейства, а живет как нищий студент. Раньше он годами мог плевать на бабки, потому что был свободен. Рождение Люка изменило все, деньги превратились в насущную проблему. Он не мог все свалить на Клер, позволить ей нести финансовое бремя семьи практически в одиночку. Не такую жизнь ему хотелось ей обеспечить.

Из чистого любопытства он заглянул на сайт “Либерасьон”. Вот почему они платят внештатникам за статьи в бумажном приложении о компьютерах, но не выкладывают тексты на сайт? Все-таки люди, интересующиеся новостями интернета, в интернете и сидят. Ладно. Все равно его никто никогда не слушает.

Весь июль – про окончание войны в Ливане.

Предотвращенные теракты в Великобритании и Германии.

Квартиру Руаяль и Олланда ограбили, пока те были на отдыхе.

Вышли “Полиция Майами” и “Наука сна”.

Говенная статья про “Сеть, последнее место, где молодежь может поговорить. Запуск французского сегмента My Space, гиганта социальных сетей, проливает свет на динамичный сектор, разжигающий аппетиты СМИ”.

Ну так отсыпьте уже нам денег. Впрочем, покуда они будут считать, что сеть – место для одних подростков… Медиа, стыдливо именующиеся “традиционными”, web игнорировали. Поминали его только как живописную диковину прыщавых малолеток. Когда Кристоф пытался объяснить, что в один прекрасный и весьма недалекий день даже дедушки с бабушками подключатся к сети, что интернет повлечет за собой глубочайшую перестройку социальных отношений, отношения к труду, к политике, к медицине, к пространству и времени, его слова встречали хохотом.

В означенной статье некий профессор-психолог так объяснял притягательную силу сети:

Перемены в семье (матери после школы редко бывают дома) и в общественной атмосфере приводят к тому, что найти место для встреч становится все сложнее, а порой и опаснее. My Space создает идеальную среду для подростков, где они могут наслаждаться общением, которого им не хватает в семье.

Интернет пользуется успехом, потому что женщины работают… OMG[4]4
  Аббревиатура Oh My God (Боже мой), часто используемая в сети.


[Закрыть]
А он, Кристоф, еще удивляется, что не может найти инвестора…

НИКОЛЯ: Мои личные страдания я хочу перестрадать с тобой.

В конечном счете претенденты с Острова Искушений не большие придурки, чем инвесторы, с которыми он встречался. Точнее, не встречался.

Он закинул руки за голову. На улице визжали какие-то девицы. Вечер пятницы, вечер подпития. Сосед напротив выключил свет. Стена за телевизором, мягко говоря, “поблекла”. Кристоф все собирался покрасить ее заново, но теперь ждал, хотел понять, будут ли они переезжать. Он вдруг понял, что первый раз в жизни беспокоится о будущем – верный признак старения.

Боковым зрением он уловил какое-то движение на экране компьютера. Мейл от Луи. Его напарник, может, и в отпуске, но явно целыми днями шарит по интернету в поисках намечающихся тенденций, которыми надо сию же минуту поделиться с Кристофом. Луи Домейл был полной противоположностью Кристофа и, наверно, именно поэтому приводил его в восхищение. Не успев окончить коммерческое училище, он создал фирму по модерации комментариев. С появлением интерактивных сетей число сообщений, оставленных пользователями на сайтах, стало зашкаливать. Вдруг оказалось, что кто угодно имеет право высказать свое мнение о чем угодно. Наконец-то можно заявить, что ты не согласен, что все дерьмо, что журналисты прикормлены властью, что опрос страшно понравился, что лично ты знаешь кого-то, у кого та же проблема, что ты безработный и что-то не видишь экономического роста, что это все подстава и что прочие комментаторы – мудаки. Это была лавина запретных прежде слов, пышная оргия мнений, раздражений, зависти, удивления, поздравлений и оскорблений.

Проблема состояла в том, что по закону сайты несли ответственность за “внешний контент”, но не могли тратить время на мысли “гордогопатриота92” о прочитанной статье и на его вопросы относительно иудейских корней ее автора (“не удивлюсь, если ваш журналюга – очередной грязный жид”). То есть Луи предлагал взять субподряд на модерацию этих комментариев – страшно неблагодарную работу, на которую он подряжал люмпен-пролетариат из числа студентов, ищущих подработку, которой можно заниматься из дому и в любое время. Поскольку сайты готовы были платить за то, чтобы сбросить с себя бремя комментов, идея позволила Луи сколотить небольшое состояние, которое он вложил в Vox. Для веб-журналистики Луи стал тем же, чем “Капитан Игло” – для рыбной промышленности.

Но Кристоф нуждался в его финансовых познаниях, хоть и считал, что их влияние на содержание сайта могло быть поменьше. Они здорово поцапались, когда Кристоф стал писать на политические темы, которые, по словам Луи, “всем по барабану”, потому что “пользователь хочет расслабухи” и не надо “грузить его никому не понятной депрессивной хренью”. Но Кристоф не сдался. Он поднял Vox ровно затем, чтобы никто не смел лезть в его редакторскую политику. Он считал, что на так называемые серьезные темы вроде политики можно писать под разными углами зрения. Луи несколько дней бесился ввиду этого намерения стряхнуть пыль с журналистики, но в конце концов уступил – с условием, что на первом плане по-прежнему будет более легкая тематика. Луи относился к своей новой роли генерального директора сайта со звериной серьезностью; его энтузиазм сквозил в каждом мейле.


Привет, тебе непременно надо это посмотреть. Американский сайт, запустился две недели назад. Надо про него написать, это будет материал года.


Кристоф кликнул на ссылку и оказался на странице под названием Youporn.com. Там было выложено с десяток видео с недвусмысленными названиями: Two Asian Couples Having Sex at a park, Ultra real female orgasm, Big natural boobs, Paris Hilton (sex video 2004). Он подскочил и взглянул на Люка. Вряд ли Франсуаза Дольто – или закон – одобрили бы просмотр порносайта, когда сын лежит под боком. Он встал, обошел диван-кровать, взял Люка на руки и перенес в его комнату. Вернувшись в гостиную, он стал смотреть внимательнее. В интернете, на семьдесят процентов посвященном сексу, новый порносайт вдохновлял не больше новой марки стирального порошка. Ролик Пэрис Хилтон болтался в сети уже два года. Индустрия Х первой массово вложилась в сеть, развивая новые, более легкие для скачивания форматы видео. Но, присмотревшись к Youporn, он понял, почему так возбудился Луи. Ролики были непрофессиональные. Любительские видео скверного качества, записанные на компьютерную веб-камеру и выложенные в сеть анонимно. Это было… ага, на самом деле что-то вроде YouTube для секса. Внимание Кристофа сразу обострилось.

Не надо ждать целый час, чтобы скачать порноролик. Кликаешь на Play – и хоп, смотришь, как незнакомка делает фелляцию незнакомцу. А главное, девушки не похожи на актрис, более или менее удачно симулирующих экстаз в ожидании, когда кончится рабочий день. Перед его глазами были самые заурядные люди, снимавшие себя во время занятий любовью.

Он повалился на кровать. Это точно самая доходная идея, какая попадалась ему в сети с начала года. YouTube существует всего полтора года и уже превратился в эталон. Кристоф еще что-то помнил со времен факультета журналистики и задумался о правах на изображение. Если пара развлечения ради снимала себя в разгар своих забав, то один из партнеров мог выложить видео, не предупредив другого. Кто все эти девушки? Среди десятка видео на сайте одно называлось French Hot babe, длительность 4 минуты 12 секунд, 91 просмотр. Он кликнул. Пара снимала себя сбоку, в позе по-собачьи. Лица были размыты, но ему предстало зрелище очень красивого прогиба спины у девушки. У нее была татушка прямо над правой ягодицей, но какая именно – не видно. Он запустил руку в штаны. Неделю не трахался, с тех пор как Клер объявила, что беременна. А за дни, проведенные с Люком, слишком выматывался, чтобы дрочить, даже мысли не возникало. Ролик продолжался. Теперь пара развернулась лицом к камере, по-прежнему в собачьей позе. Лицо парня не влезало в кадр, а девушка опустила голову. Ее груди колыхались в такт ударам члена. Потом она подняла голову. Кристоф поначалу даже растерялся: она смотрела прямо на него. Бледная, кареглазая, белокурая. Потом она закрыла глаза, и на ее лице появилась особая гримаса удовольствия, почти неотличимого от боли. Кристоф считал, что женское удовольствие – штука странная, слишком сложная, на грани извращения. Он немного прибавил звук на компьютере и так и подпрыгнул, услышав стоны незнакомки. Кончил он почти неожиданно, не справившись с возбуждением.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное