Тинкай Кретова.

Казтабан



скачать книгу бесплатно

Во мне что-то менялось. Не зря говорят, что инициация воина не происходит в один момент на вершине священного холма в рассвет весеннего мейрама1919
  Мейрам (каз.) – праздник. Слово «мейрам» в казахском языке связано с праздником весеннего равноденствия.


[Закрыть]
. Инициация – это сам путь к конечной точке, который порой начинается значительно раньше выхода из дома, может быть даже ещё в момент рождения. Да и в дороге заключается она не только в преодолении трудностей или стычках с враждебными духами, не в попытках выжить или добыть пропитание. Нечто во много раз большее, нечто, что не может быть описано, происходит в это время внутри.

Оставшись наедине со Степью, обнаруживаешь, как не только с мира вокруг, но и с тебя самого спадают все привычные маски. Тут не удержишься за браваду, которую так легко проявлять перед другими, не прокормишься хитрым языком, – и, без необходимости держать лицо в угоду обстоятельствам, внезапно осознаёшь свою истинную природу. И она оказывается незнакомой, отличной от той, которую чувствуешь, живя обычной жизнью. Здесь утрачивают ценность привычные ориентиры и теряют смысл беспокойные человеческие заботы.

Всё, что остаётся в душе, – только Вечное Синее Небо и родная Степь, раскинувшаяся под ним. Так и прошёл остаток пути: я погружался в бесконечный закольцованный мир, в котором Небо и Степь наполняли меня, и в то же время я сам находился в самом центре их соприкосновения. Наверное, поэтому холод, дождь, проделки демонов и подступавшая усталость казались чем-то далёким и незначительным. Вскоре я был в Каракыре.

В святилище ждали хранители. Они встречали всех пришедших юношей, беседовали с ними и отправляли в разные ответвления ущелья для прохождения ритуалов. Со всех сторон слышались голоса, ржание коней и выкрики тренирующихся воинов, виднелись обрядовые костры. Солнце клонилось к последнему зимнему закату. Между скалами промелькивали светлые фигуры изыхов2020
  Изыхи – по казахским поверьям, добрые духи, живущие в горах среди высоких скал, покровители скота, плодородия и охотников.


[Закрыть]
. Местные семьи пришли к ним с дарами, чтобы поблагодарить за покровительство и помощь скоту в холодные месяцы.

Внезапно в синеватой тени выгоревших скал я разглядел лицо старца, пристально смотрящего на меня. Увидев, что я его заметил, тот приветственно наклонил голову и направился вверх по пригорку, иногда оборачиваясь, взглядом приглашая последовать за ним.

Не желая сильно отстать, я поспешил к склону. Подъём на священные холмы Каракыра почти не требует усилий и даже наоборот – придаёт энергии, настолько сильна здешняя земля. Но я шёл осторожно и внимательно смотрел под ноги, чтобы не наступить на священные наскальные рисунки, которые уже начали вспыхивать к праздничной ночи золотыми нитями.

На небольшой вершине, с которой была видна оживлённая часть ущелья, старец остановился и ждал, глядя туда, где только что скрылось солнце.

Я подошёл ближе, заглянул в его лицо и замер, потому что узнал эти мудрые смеющиеся глаза, эту уверенную позу и источаемое им ощущение спокойной силы. Не мог не узнать, потому что сотни раз слышал о нём от матери и аксакалов и часто представлял себе эту встречу в мечтах. Но никогда до конца в неё не верил.

– Кыдыр-ата2121
  ?ыдыр-ата (?ызыр-ата, Хызр) – мифический персонаж, святой старец, возвещающий приход Наурыза. Согласно поверью, его можно встретить три раза в жизни в любом обличье. Считается, что у него отсутствует фаланга большого пальца, поэтому верующие, мечтающие его встретить, особое внимание обращают на руки случайно встреченных путников.


[Закрыть]
… – оказывается, я забыл всё, что хотел у него спросить.

– Я познакомлю тебя со своим другом, – улыбнулся он.

От взгляда Кыдыр-ата моя душа наполнилась светлым спокойствием.

– Единственную инициацию, которая тебе нужна, может провести только он. Но для начала скажи мне: как далеко ты готов зайти на своём воинском пути? Желаешь ли снискать славу в удалых сражениях, чтобы после осесть в дикханском ауле и не знать более невзгод?

– Я не ведаю жизни вне дорог, – без раздумий ответил я. – Стоять на месте рождены лишь деревья, а кочевник подобен ветру – если он не двигается, значит, мёртв. Я не ищу ни славы, ни покоя, разве что Вечное Небо решит меня ими наградить. Всё, к чему я стремлюсь на своём пути, – служить воле Тенгри и быть опорой своему народу. И так будет, пока я жив.

Кыдыр-ата закивал. Он был доволен моим ответом.

– Я так и знал, – сказал он и взглядом указал на восток: – Иди.

Прямо передо мной на прохладной земле, просыпающейся после зимы, стала ясно различима тропа, ведущая меж черных камней святилища, мимо родника Умай, вдоль пастбищ и выше, к высоким восточным хребтам. Я обернулся, но старец уже исчез.

Тропинка вскоре привела меня к скальной вершине и пропала. Какое-то время буйствовал ветер, он свистел в ушах и морозил пальцы, но потом успокоился, и тогда навалилась оглушительная тишина. Я смотрел на звёзды. Как всегда, зорким хранителем надо мной висел небесный таутеке – знакомое каждому кочевнику с детства созвездие Жеті ?ара?шы2222
  Жеті ?ара?шы (каз.) – созвездие Большая Медведица.


[Закрыть]
. Луны не было, и я был этому рад, потому что хотел любоваться звёздами, но не хотел, чтобы лунная старуха сосчитала мои ресницы2323
  «Смотреть на звёзды, не боясь, что старуха сосчитает ресницы» – по казахскому поверью, на Луне живет старуха, которая считает ресницы тех, кто долго смотрит на небо. Человек с посчитанными ресницами умирает.


[Закрыть]
.

Когда небо на востоке начало светлеть, я ощутил чьё-то присутствие. Рядом со мной приземлился филин и тут же обернулся человеком. Это был юноша с очень необычной внешностью. Волосы на его голове были сияющими, как солнце, с правой стороны и чёрными, как ночной мрак, с левой. Правый глаз был пронзительно голубым, как утреннее небо, левый – угольным, как предрассветная тьма. В его движениях была грация небесного ветра, во взгляде – внимательность хищной птицы.

– Я Йол-Тенгри2424
  Йол-Тенгри – божество Путей в тенгрианской мифологии. В облике Ала Йол-Тенгри – сын рассвета, дарующий жизненную силу и счастье; в облике Кара Йол-Тенгри – сын ночи, поправляющий нарушенное, утверждающий правду и наказывающий ложь.


[Закрыть]
, – сказал юноша, – Хранитель Путей. И я пришёл, чтобы направить тебя.

События и осознания последних дней, встреча с Кыдыр-ата и эта тропинка, приведшая меня к божеству, начали складываться в единую картину, но мне никак не удавалось увидеть её целиком.

– Я благодарен тебе, но мне трудно понять, чем я заслужил этот дар и какими немыслимыми подвигами буду должен за него расплатиться.

Йол-Тенгри посмотрел мне в глаза и, отвечая, не отводил взгляд, чтобы убедиться, что я его понимаю.

– Не все подвиги заканчиваются победой над чудовищами, и не все Пути лежат по гребню славы. Но каждый из них одинаково важен в процессе постоянного божественного творения мира. Истинный воин должен уметь различать свою тропу, не гонясь за призраками чужих достижений.

Его голос одновременно звучал вне и внутри меня.

– Каждое мгновение сквозь тебя проходит бесчисленное множество путей. Чтобы узнать свой, нужно суметь самому им стать.

Первый солнечный луч блеснул у горизонта, и золотые волосы Йол-Тенгри запылали огнём.

– Ты был прав в своих размышлениях, – Хранитель Путей сделал шаг на восток, к обрыву. – Ценность не в пребывании на вершине, а в самом движении вверх по склону. Любая намеченная цель – лишь светлый ориентир во тьме, помогающий выполнять наше главное предназначение – неустанно следовать вперёд. Ты сказал, что хочешь служить Тенгри, и я открываю тебе этот Путь. Следуй на юг, там тебя ждёт богиня Умай, Мать-Земля. Тебе необходимо принять знание, которое она хранит.

Солнце уже оторвалось от горизонта, и я всё не мог понять, как пронеслось это время. Сделав шаг в пропасть, Йол-Тенгри обернулся соколом и, рухнув с обрыва, взмыл в лазурное небо.

Глава 4. Тілек

Собираясь в экспедицию, я внимательно изучил информацию обо всех святых местах Южного Казахстана, которые мне предстояло посетить. Я никогда не был особо религиозным человеком, но посмотреть на знаменитые суффистские святыни было очень интересно. Чтобы ненароком не оскорбить чувства верующих в мечетях и мавзолеях, я зазубрил и как скороговорку повторял себе в самолёте, летящем в Шымкент: «Сначала омовение, заходить босиком, только с правой ноги, выходить вперёд спиной, только с левой, не наступать на порог». Меня переполняло волнение.

Шымкент оказался шумным и многолюдным городом с таким множеством кафе, столовых, пиццерий, ресторанчиков, закусочных и других заведений общепита, что казалось, его гости и жители только и делают, что едят. Узнать город ближе времени не было. Я взял в аренду машину, оплаченную заказчиком, и отправился в село Сайрам2525
  Сайрам – село в Сайрамском районе Южно-Казахстанской области Казахстана. Ряд исследователей считают, что городище на территории современного Сайрама соответствует древнему крупному торговому городу Испиджаб («город на белой реке»).


[Закрыть]
, на съёмки мавзолеев родителей Кожахмета Яссауи: Ибрагим-ата и Карашаш-ана. Посетителей там почти не было, и я очень быстро закончил свою работу, попутно отсняв живописный сайрамский рынок.

В запасе была пара дней на Сайрам-Угамский природный парк, и я попытался за короткий срок получить о нём максимальное представление. Увидеть удалось немного – в основном пышно цветущие сады и склоны. Говорят, вдоль здешних речек растёт самая крупная и вкусная боярка во всём Казахстане. Я решил, что надо будет обязательно приехать осенью и попробовать её.

На крутых склонах ущелий небольшими табунами паслись кони, рядом с ними грели на солнце свои тощие тела охотничьи собаки тазы, вряд ли служащие пастушьим нуждам, но часто встречающиеся на юге Казахстана.

Путь к верхушкам гор преграждали неподступные осыпающиеся скалы, в которых зияли тёмные провалы пещер. Из-за абсолютно прозрачного весеннего воздуха всё казалось очень близким, однако на подъём к подножью одной из таких скалистых вершин у меня ушло полдня.

Настало время возвращаться в Шымкент, чтобы из него выдвинуться дальше, в сторону Туркестана, и уже на следующий день я гулял по реконструированным улицам древнего Отрара. Слушая рассказ гида о кровавой истории города, я пытался представить, как больше восьмисот лет назад здесь бурлила жизнь. Экскурсовод рассказывал, что это был город научной, культурной и ремесленной элиты. Я думал о волшебных вечерах с восточной музыкой и зажжёнными факелами, о ярких шумных базарах и знаменитых отрарских банях. О том, как сюда со всех сторон съезжались караваны Великого Шёлкового пути… Как, несколько месяцев защищая свой дом от монгольских войск, горожане не предполагали, что все до единого сгинут – кто под клинком, кто в пожаре, кто в рабстве – и всё из-за слабости одного-единственного предателя. И о том, что даже после полного разрушения Отрар восстановился, чтобы, однако, быть снова втоптанным в землю, на этот раз джунгарами.

Из Отрара мой путь лежал в мавзолей Арыстанбаба – учителя Кожахмета Яссауи. Мавзолей оказался приятным на вид небольшим простым глиняным сооружением, с красивыми башенками-минаретами и очень приветливым ширакши2626
  Ширакши – смотритель.


[Закрыть]
в нарядном зелёном кафтане и расшитой арабским узором белой тюбетейке. Неподалёку виднелась сияющая современная мечеть, и, казалось, её от Арыстанбаба отделяют не столько строгие чёрные прутья забора, сколько целый пласт времени и культуры.

Перед мавзолеем под отдельным куполом стоял колодец с очень неприятной на вкус горько-солёной водой. Колодцы у мечетей и мавзолеев считаются священными, и этот тоже собрал вокруг себя паломников. Из толпы вдруг послышались резкие звуки, похожие на крики дикого животного. Присмотревшись, я понял, что их издаёт женщина, скрючившаяся в тени купола. Молодой мужчина рядом с ней насильно вливал в содрогающееся горло колодезную воду, ловя паузы между приступами. Собравшиеся зеваки перешептывались. Кто-то достал телефон и попытался снимать, но сразу же, словно из-под земли, появился ширакши, видимо, уже обладающий чутьём к таким ситуациям. Он отвёл горе-корреспондента в сторону и долго с ним о чём-то беседовал. Было видно, что слушавшему его парню с телефоном становится стыдно, тот несколько раз извинился и, не оглядываясь, отправился к выходу.

– Говорят, она одержима шайтаном, – раздался у меня за плечом тихий голос экскурсовода. – Каждую неделю её здесь вижу.

Следующим пунктом на моём пути был Туркестан, город, чья жизнь полностью подчинена нуждам паломников. Меня же интересовал главный здешний объект – мавзолей Кожахмета Яссауи.

Я был поражён размахом комплекса, включающего в себя большую площадь, реконструированную древнюю улицу, несколько построек и центральное здание с расписанными геометрическими узорами стенами и высокими зарешёченными окнами. Своей нарядностью он словно спорил со сдержанным аскетизмом мавзолея учителя.

Поначалу я даже не мог понять, куда идти и где именно находится святыня, и двигался вместе с толпой, которая, казалось, тоже не знала, куда её несёт. Знаменитый тайказан2727
  Тайказан – большой ритуальный котёл, священная реликвия мавзолея Кожахмета Яссауи.


[Закрыть]
в центре первого зала мавзолея был окружён строительными лесами, в поисках других достопримечательностей я постоянно упирался в закрытые решётки и терминалы оплаты, предназначенные не то для пожертвований, не то для пополнения баланса на телефоне. Но потом различил в разношёрстной шумящей толпе экскурсионную группу и тихонько присоединился к ней. Так мне удалось увидеть больше: подвалы со стенами из чёрного камня, расписанные золотой вязью девяноста девяти имён Аллаха, надгробия разных духовных наставников и реконструкцию подземной кельи.

А вот ощутить прикосновение к чему-то сакральному не получалось. Слишком уж как-то суетно всё было. Покидая здание, я уже чувствовал подступающее разочарование, когда мне на глаза попалась многодетная казахская семья. Отец нёс на руках двухлетнюю дочку, мать – ребёнка помладше, а двое старших следовали рядом. В глазах детей читались восторг и благоговение. Они не боялись шума и многолюдности, не капризничали и не пытались убегать. Дети были всецело захвачены энергией этого места. Энергией, которой я не мог проникнуться, поддавшись давлению внешней суеты. Я остановился, попробовав взглянуть на святыню так, как на неё смотрят маленькие дети, и понял, какой волшебной сказкой она отзывается в их чистых душах. Вряд ли годы смогут смыть такое яркое впечатление. В нужный момент оно обязательно отзовётся в их жизнях ощущением чего-то высшего и светлого и, возможно, убережёт от многих бед. Я улыбнулся и отправился к стоянке.

К вечеру, следуя съёмочному плану, я добрался в предгорья, к мавзолею Укаш-ата2828
  Укаш-ата – отважный воин, телохранитель Пророка Мухаммеда. В его мавзолее в Туркестане находится колодец, воду из которого, по поверью, могут набрать только люди с чистыми помыслами.


[Закрыть]
. Признаться честно, это место меня немного напугало. У входа на территорию, плохо различимые в вечерних сумерках, толпились ожидающие. Над порогом сторожки раскачивалась на ветру тусклая зарешечённая лампочка. Когда предыдущие посетители наконец вышли, появился суровый смотритель. Он долго объяснял правила поведения на территории святыни и только потом завёл всех вовнутрь. Помещение мавзолея было еле освещено, но отчётливо виднелось неестественно длинное надгробие. Ширакши начал по-казахски рассказывать об Укаше, но, увидев, что я не всё понимаю, с согласия остальных паломников перешёл на русский. Мне стало стыдно. Почти всю группу составляла большая сельская семья, одетая в традиционную мусульманскую одежду. Смотритель пропел молитвы и пригласил всех прогуляться по территории, а после испытать себя у священного колодца, где, по преданию, воду может зачерпнуть только чистый помыслами человек.

Мне было крайне неуютно из-за того, что я был вынужден прилюдно участвовать в таком личном обряде, к тому же стало казаться, что все осуждают меня за городскую одежду и незнание родного языка. Хотелось как-то оправдаться, а лучше – просто поскорее всё это закончить.

Мы поднялись на холм, где стоял колодец. Жар весеннего дня сменился пронизывающей горной прохладой. Зажглись звёзды. Паломники, сначала мужчины, по очереди тянули ведро, произнося молитвы и сосредоточенно вглядываясь в темноту. Ведро каждый раз поднималось пустым. У меня в голове стоял какой-то шум. Казалось, только вытащив воду, я смогу отвоевать уважение этих людей, а если не вытащу – ещё больше себя опозорю. Я чувствовал себя очень одиноко. Настал мой черёд. По совету смотрителя колодца я произнёс про себя какое-то общее пожелание добра всем людям и отпустил ведро в чёрную бездну. Внизу загрохотало. По кивку я потянул верёвку наверх. Она шла туго, будто что-то за неё зацепилось. Поднявшееся ведро было совершенно пустым. Смотритель неодобрительно покачал головой: «Да что же вы все» – и жестом показал очереди двигаться дальше. Ведро следующего паломника вернулось на треть наполненным.

Упрямо не желая поддаваться подступившему унынию, я решил воспользоваться возможностью и переночевать на свежем воздухе, на специальной деревянной площадке напротив дома работников мавзолея, а утром, оставив небольшое пожертвование, отправился дальше.

Южный Казахстан представлялся мне отдельным миром, живущим по собственным правилам. Паломнические аттракционы, в которых определяется степень духовной чистоты, напоминали мне египетский суд Осириса, когда человеческая душа, помещённая после смерти на одну чашу весов, не должна оказаться тяжелее пера истины, лежащего на другой чаше. Интересно и на первый взгляд легко, да и вроде бы просто развлечение, но как ни относись к самому процессу, а результат всё равно важен. И ведь правда: когда пузатый добродушный турист спокойно проскальзывает в длинную узкую щель между двумя скалами, а худенькая девчушка, идущая следом, застревает на втором шаге, даже логика оказывается загнанной в тупик.

За пару последующих дней я посетил и отснял целый ряд похожих друг на друга, но всё-таки очень разных предгорий на пути к Таразу. В основном это были низкие круглые холмики, но иногда их мягкие зеленеющие скаты обнажались острозубыми скальными выходами.

Особенно мне запомнилась пещера А?мешіт ?????улие2929
  А?мешіт ?улие (Ак-Мечеть, Святая Белая мечеть) – пещера в Алгабасском районе Южно-Казахстанской области. Согласно легенде, целые аулы прятались в ней во время нашествий джунгар.


[Закрыть]
, такая огромная, что в ней росла целая роща и стоял пронзительный птичий гомон. Вторым удивительным местом стал мавзолей Домалак-ана, самой знаменитой жены Байдибека3030
  Байдибек Карашаулы (приблизительно XI–XII века) – мудрый полководец, глава обширного края, крупная историческая личность. Младшая жена Байдибека Нуралы, которой народ дал имя Домалак-ене, почитается как святая.


[Закрыть]
, по преданию, ставшей матерью родоначальникам племён албан, дулат и суан. У белоснежных стен царили такие покой и благость, что хотелось просто сесть рядом и наслаждаться нахлынувшими чувствами. Мавзолей самого Байдибек-ата мне найти не удалось, и я сразу отправился в одно из живописных ущелий южной части Каратау.

Глава 5. ?иял

Я шёл на юг уже почти целую луну, пешком, снова решив не лишать домашнее хозяйство коня. С каждым днём будто становилось светлее. Тёмные духи боялись подниматься на поверхность или вовсе держались подальше от здешних мест: на юге наших просторов, как и на дальнем их западе, лежат святые земли.

На пути мне встречалось множество городов, и чем дальше я шёл, тем они становились оживлённее, а края вокруг – живописнее. Весна здесь уже давно набрала силу: огромные цветущие сады издалека были похожи на аулы с невиданными бело-розовыми шатрами, раскинутыми на изумрудных коврах.

В особенно тёплый день я проходил через небывало красивый город на белой реке. Он был скроен из больших людных ярмарок и ремесленных домов, в которых шли шумные торги. Решив остановиться на ночёвку, я уже подыскивал гостевой дом, когда услышал оклик с одного из дворов.

Подойдя ближе, я увидел пожилого статного мужчину со светлым взором. Он спросил, кто я и куда следую, и, выслушав ответ, пригласил продолжить беседу в доме, чтобы после заночевать. Пройдя через большой ухоженный сад, мы поднялись на крыльцо. Открывшийся дом выглядел очень богатым – хозяин оказался известным землепашцем.

В прохладных комнатах, куда мы вошли, пол был расчерчен изящным узором солнечного света, проникающего через резные деревянные решётки окон. Хозяин усадил меня на маленькую скамью перед таким же невысоким столиком и сам сел напротив, заведя беседу об удивительных краях, в которых расположился город. Вскоре в комнату вошла его жена. Несмотря на возраст, у неё были угольно-чёрные волосы, черты лица отличались мягкостью, а движения – плавностью. Женщина принесла чай и, с приглашения мужа, тихонько присела у стола.

Беседа лилась легко и спокойно. Как выяснилось, владельцы дома были учёными и воспитанными людьми, известными во всём городе благодаря своему дару: он – сильный провидец, а она – целительница и толковательница видений. Их способности достались и сыну, знаменитому учителю, который, по рассказу хозяев, жил в другом поселении в нескольких днях пути, где исцелял людей и наставлял их на праведный путь. Женщина пожаловалась, что они с супругом не могут оставить землю и жителей, которым помогают, поэтому всё никак не свидятся с сыном, который тоже привязан к своим ученикам. Оказалось, что город, в котором он живёт, находится на моём пути, и мы сговорились, что я передам ему весточку. Побеседовав ещё немного, мы разошлись спать.

Наутро хозяин подвёл ко мне жеребца и попросил принять того в дар, чтобы я мог продолжить свой путь верхом. Я сердечно поблагодарил его, мы попрощались, и я двинулся дальше.

Города становились всё удивительнее и встречались всё чаще, уже практически следуя друг за другом. Жизнь в них была мирной и благостной. Казалось, аруахи здесь никогда не покидают мира людей.

Когда-то эта земля знала много крови и страданий, но однажды Небо благословило её на покой, и со временем она переродилась. Повсюду встречались светлые духи, видимые как наяву, так и во сне. На очередной ночёвке мне явился один такой в образе льва. Он был окружён золотым сиянием и звал последовать за ним. Мы оказались в красиво убранном помещении, где сидел человек, – как я понял, тот, к которому я обещал заехать с весточкой от родителей. Человек писал большую книгу, но строки тут же исчезали, укрытые шелухой каких-то семян. Видение закончилось. Было понятно, что дух хочет что-то через меня передать, и весь следующий день я провёл, ломая голову над разгадкой.

В небольшом ауле, где я остановился напоить коня, я долго наблюдал за тем, как отец успокаивает маленькую дочку, которую ущипнул пасущийся рядом гусь. Девчушка громко плакала, скорее от обиды, чем от боли. Отец её утешал, не понимая, что от этого дочка только сильнее себя жалеет и всё больше распаляется от собственных слёз.

Это заставило меня задуматься о моём детстве. В нашем ауле у старших всегда было столько забот, что о маленьких царапинах и случайных слезах никто и не пёкся. Если, увлёкшись детскими играми, мы убегали далеко от дома, то на обед заглядывали в ближайшую юрту, где всегда получали по пиалушке горячей сорпы и по пригоршне мелких баурсаков. А если случалось встретить у очага аксакала, то к еде добавлялись интересная история или мудрый совет, а иногда и подзатыльник, особенно когда не вытерпишь и, выбивая брызги, начнёшь дуть на горячий бульон, чтоб тот скорее остыл.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4