Тимур Максютов.

Брат мой (сборник)



скачать книгу бесплатно

Линии многочисленных фронтов быстро распались на отдельные язвы районов боевых действий. Эпидемии, голод и бунты сваливали правительства, все уже запутались в каше самопровозглашённых государств-однодневок. Штаты одним махом снесли русско-китайскую спутниковую группировку, оставив восточных без разведки и связи. Ответный ядерный удар растерял девять десятых зарядов на внешнем контуре космической обороны, но и долетевших ракет хватило, чтобы превратить побережье от Бостона до Вашингтона в сплавленную стекловидную массу. Мексиканцы вернули Техас и потеряли Юкатан. Естественным образом исчезло гуманитарное большинство в Конгрессе, запрещать применение атомного оружия стало некому – Пекин и Москва остались лишь в воспоминаниях.

Все воевали со всеми.

И уже не понимали, ради чего.

* * *

«Коробочки» оставили километров за десять, как и приданный танковый взвод. Ближе к линии фронта технику подводить смысла нет – пожгут враз, не дронами, так противотанковыми ракетами. Улыбчивый Рамиль вылезал из «брони» последним: проверил, чтобы ничего не забыли. Нагрузились, как верблюды – боеприпасы, сухпай, тяжёлые ракетомёты, аппаратура разведки. Кряхтя, пошли по разбитой в хлам дороге. Потом – по страшному, выгоревшему лесу. Чёрные обугленные стволы, ни листочка, ни травинки. Один мокрый от дождя пепел, налипавший на берцы пудовыми ошмётками.

Кладбище деревьев кончилось, впереди было только развороченное воронками, мёртвое поле. Останки «брони» ржавели под свинцовым небом. Далеко на севере скрывались в болезненном тумане развалины забывшего своё имя города. Ротный остановил разрозненную, пыхтящую от тяжкой ноши, колонну. Достал комм, забормотал в динамик:

– Шамиля вызывает Бондарь. Ответь, Шамиль.

Рация захрипела, выплюнула гортанный ответ:

– Э, уася, на связи Шамиль. Чего надо?

– Это смена. Подходим. Как там у вас, тихо?

– Дорогой, гдэ тут тихо? Война, – комм заперхал сдавленным смехом.

Ротный тихо выматерился в сторону. Вайнахи – ребята своеобразные. За неуважительное упоминание виртуальной матушки башку отрежут вполне реально.

– Говорю, мы подошли. Обеспечьте прикрытие. Не хватало ещё, чтобы нас тут перебили всех, пока до вас добираемся.

– На всё воля аллаха, – философски заметил Шамиль и отключился.

Ротный теперь вслух нёс по матери долбанное, перепаханное железом и свинцом, открытое поле, надменных «чичей» и командование бригады в целом. А Третью мировую войну – в частности.

Бойцы забыли на время о тяжеленных ящиках на горбу и восхищённо внимали командиру-виртуозу. Ротный сплюнул, прикрикнул:

– Ну, мясо, чего рты раззявили? На карачки – и поползли.

Сержант ахнул:

– Как это – поползли?! Тут километра два, не меньше!

Капитан раздражённо схватил говоруна за ворот, прошипел:

– Бунтовать? Или хочешь в собственном дерьме захлебнуться? Нажать на кнопочку?

Сержант захрипел, выпучив глаза:

– Никак нет! Команду понял! По-пластунски, направление – северо-запад.

Грязные до ушей, уставшие смертельно, через три часа падали в траншею.

Кашляли до рвоты, отхаркивались набившейся в ноздри и горло вонючей жижей.

Подошёл высокий бородач в прошитом серебристыми нитями камуфляже:

– Э, уася, а чего ползли? Тут уже три дня не стреляют, ха-ха-ха!

Ротный распрямился, ненавидяще поглядел в глаза. Чеченец спокойно выдержал взгляд:

– Э, брат, так не смотри, да? Тебе вместо огнемёта работать можно. Пошли, позицию примешь.

Рамиль подмигнул новичкам:

– Видали? У него камуфляж «снеговик». Тепловизором с трудом берётся, подавляет инфракрасное излучение. И автомат «бугор», реактивные пули. Не чета нашему старью, эх!

Сергей Котков угрюмо промолчал. Снял берцы, начал выливать из них грязную воду. Кто-то из новобранцев поинтересовался:

– Товарищ капрал, а почему у них такое снаряжение?

– Так легион «Кавказ», элита, – вздохнул Рамиль. – Нам до них, как до Брюсселя раком. Мы же – залётчики, пехота. Одно слово – мясо.

* * *

– Да сейчас тихо, слава Аллаху. Вот неделю назад они аватары запустили, тяжко было. Пока мы всех подорвали – у меня три десятка «двухсотых».

Бородатый достал бутылку, разлил по алюминиевым кружкам. Вытащил ампулу, отломил стеклянный носик:

– Капнуть тебе, капитан?

– Это чего? – недоверчиво спросил Бондарь.

Чеченец гортанно рассмеялся:

– Эй, уася, не бойся, не отравлю. Новейшее противошоковое, отличный марафет. От кубика улетаешь быстрее гиперзвуковой крылатки. Но нам с тобой улетать нельзя, по чуть-чуть.

– Не, я уж по старинке, – поёжился ротный и взял кружку. Глотнул, покрутил головой от удовольствия. – Давно спирт не пил, всё больше дерьмо всякое. Богато живёте.

Шамиль прищурил замаслившиеся глаза, согласился:

– А то! Мы же легион. Так, смотри, – сказал, протягивая обшарпанный планшет, – вот так включаешь мониторинг разведывательных датчиков. Это инфракрасный канал, это радиолокационный. Оставляем вам ещё два тяжёлых миномёта и «мальвину». Мы уходим налегке.

Бондарь поразился:

– А за что такая щедрость? У меня такой аппаратуры разведки в жизни не было, а за «мальвину» особое спасибо. Я её только на картинке видел.

Чеченец внимательно поглядел на капитана. Проговорил медленно, воюя с заплетающимся языком:

– Вижу, ты вояка старый. К «сфинктерам» стучать не побежишь.

– Обижаешь, – хмыкнул Бондарь. – Мне Служба фронтовой контрразведки тоже крови попила. Два раза пытались под трибунал подвести.

– Короче так, русский. Мы сваливаем домой. Ваххабиты Грозный взяли, отбивать будем.

– Как это – домой? – вытаращил глаза ротный. – Кто же вас отпустит?

– Неправильно ставишь вопрос, уася, – хохотнул бородатый. – «Кто же нас остановит» – так правильно будет сказать. Весь легион снимается с фронта и уходит. Пока не знаю, как будем горючку по дороге доставать. Говорят, за Тверью вообще бардак, пустыня. Сейчас такие времена, брат, – каждый сам за себя. Вон, татары отделились, границу перекопали. Слышал, уже успели с башкирами и мордвой сцепиться.

Бондарь промолчал. Погладил подаренный планшет, начал водить заскорузлым пальцем. Ахнул:

– Фигня какая-то, тепловизионное сканирование показывает отсутствие людей на позициях противника.

– Ага, мы уже на это покупались. Я увидел, поднял своих, пошли пустые траншеи занимать. Хотел уже дырку под орденок сверлить, – оскалился Шамиль, – а чуть в башку дырку не получил. Мы подошли – они как начали шпарить огнемётами. До сих пор запах горелого мяса помню. Наверное, какие-то хитрые помехи ставят, что их не разглядеть аппаратурой.

Шамиль разлил. Выпили, не чокаясь.

– Ладно, удачи тебе, пехота. И выжить. А мы всё, валим. Не наша эта война.

Капитан посмотрел в спину уходящего бородача в роскошном «снеговике». Пробормотал:

– Можно подумать, что эта война – моя.

* * *

– И сразу за артналётом выдвигайтесь. Танки-то приданные в порядке?

– Чего им будет, они железные, – буркнул ротный. – Звена «журавлей» мало. Надо хотя бы десяток дронов для обработки переднего края. Положу пацанов зазря. Не нравится мне тут, странно как-то, неуютно.

– Так, тля, не курорт. Неуютно ему, ишь ты! Сам же говоришь, что контакта с противником нет. Может, они ушли давно. Чего-то ты кислый, Бондарь. Отставить нытьё и сомнения, выполняй боевую задачу!

Полковник на экране сплюнул и отключился. Бондарь нахмурился, достал сигарету. Хорошо, что не стал рассказывать про то, как две разведгруппы не вернулись, исчезли. И про призрака, которого видела вся рота. Человек в белой одежде, похожей на зимний маскхалат, подошёл к окопам, не обращая внимания на пролетающие сквозь него трассеры. Поглядел в глаза ротному, покачал головой. И растаял в воздухе.

Капитан вышел из блиндажа. Прислушался к тихому разговору дозорных:

– …лицо словно светилось! Я сразу икону Спасителя вспомнил.

Это сказал Студент, штрафной из Питера. Ему ответил Кот, бывший оператор дрона:

– Да успокойся, глюки это были. Массовая галлюцинация. Америкосы ещё не такое выдумают, у них всякой аппаратуры навалом.

– Не знаю, враги бы чудовищ каких-нибудь изобразили, чтобы нас испугать. А тут какой смысл?

– У войны один смысл – полное его отсутствие.

Капитан гаркнул вполголоса:

– Эй, на бруствере! А ну, заткнулись оба! Ночью ваш трёп за полкилометра слышно.

Докурил, вернулся в блиндаж. Лёг на самодельный топчан, уставился в закопчённый потолок. Хмыкнул: хорошо сказал Котков.

У войны один смысл – полное его отсутствие.

* * *

До времени «Ч» оставалось три часа, и случившееся заставило капитана занервничать. Вызвал Батырова:

– Вот, смотри. В развалинах этих, пять километров на север, аппаратура засекла тепловое излучение. – Капитан ткнул пальцем в планшет. – Это здание. Целое, почему-то. Вокруг одни обломки, а оно стоит. И людей показывает, видишь?

Рамиль, скалясь, вгляделся в горящие белым нейтральным цветом точки:

– Двое, вроде.

– Да, сейчас двое, а полчаса назад было штук восемь. Наверное, в подвал ушли. Короче, берёшь двух бойцов и шпаришь туда. У нас атака через три часа, а тут на фланге непонятно что. Погляди, словом. И прекрати лыбиться, раздражает.

Капрал растянул рот в ухмылке:

– Есть отставить лыбиться! Возьму Кота и Студента. Разрешите идти?

– А ты ещё здесь, что ли? Бегом давай, боец.

Батыров не уходил, переминался с ноги на ногу.

– Вы это, товарищ капитан. Браслетик-то свой проверьте. Нас отключите, а то на километр отойдём – и кирдык.

Бондарь засмеялся:

– Что, капрал, страшно? Иди с богом. Проверял только что.

Капитан посмотрел вслед Рамилю и задумчиво почесал лоб. Не мог вспомнить, отключал ли от контроля пропавшие разведгруппы.

* * *

– Странно. Красный крест на крыше. Лазарет какой, что ли?

Рамиль опустил визор, обрадовался:

– Сейчас туда придём, а там медсестрички сисястые, спиртяшка, колёса! Закатимся, гульнём, и в жопу эту атаку. Пошли, бойцы. Только тихо, под ноги смотреть. Мало ли, вдруг растяжки… Увидите что-нибудь шевелящееся – стреляйте первыми. Потому что наши все сзади остались, а здесь могут быть только чужие.

– Я не буду стрелять, – тихо сказал Денис.

– Что ты там пискнул, эмбрион?

– Я говорю, что не буду стрелять. Убивать грешно. А убивать всех подряд, не глядя, – ещё и идиотизм.

Рамиль подошёл, улыбаясь. Врезал прикладом в грудь, свалил на землю. Начал с наслаждением пинать, приговаривая:

– Какая радость, у нас тут свой христосик объявился. Сейчас крыс наловим, апостолами назначим и побежим на речку, по воде гулять.

Котков уходил, не оглядываясь, морщась при каждом хеканьи капрала. Приближающееся здание белело кругом с красным крестом внутри. Картина была странной, неприятно знакомой, но Кот не мог вспомнить – откуда.

– Эй, нас подожди! – крикнул за спиной догоняющий Батыров.

За ним плёлся Волконский, размазывая кровь по лицу.

Сергей неохотно убрал палец со спускового крючка, готовый немедленно открыть огонь. В ушах нарастал звон, будто комар пищал, приближаясь, становясь огромным и опасным. Задрал голову, прищурился: со стороны солнца летел дрон.

– Ну чего, авиатор, – спросил капрал, – слабо определить, что за птичка? Наша хоть?

– Делов-то! Китайский «журавль», я таким рулил.

Батыров поднёс к глазам визор, оскалился:

– Ага, наши звёзды вижу. И зелёные треугольники.

– Дай-ка, – Котков выхватил прибор, всмотрелся. – Точно! Это моего полка обозначение. Кто-то из ребят.

– Ну, так помаши старым друзьям ручкой, – рассмеялся капрал, – чтобы не замочили по ошибке. Могут?

– Да легко. Автоответчик «свой – чужой» у ротного, в единственном экземпляре.

Скрипнула дверь, на крыльцо дома с крестом вышла женщина в ярко– голубой куртке, следом высыпали горохом ребятишки.

– О, девка! – обрадовался Рамиль.

– Не стреляй, – с трудом проговорил Сергей. – Это беженцы. Наши.

Он шёл к дому, как во сне, видя только куртку небесного цвета и золотистые волосы женщины. Такую же они вместе купили с первой стипендии жене – блондинке. Перешёл на бег, позвал:

– Таня!

Женщина вздрогнула, повернулась. Потом посмотрела на небо. Ревущий беспилотник перешёл в пикирование. Сергей кричал:

– Уходите! Уходите! Он будет стрелять!

Женщина загоняла детей в дом, самого маленького подхватила на руки.

Ракета, таща за собой дымный след, врезалась в перекрестье мишени на крыше. Взрывная волна ударила Коткова, швырнула на землю. После он поднялся, пошёл к пылающим развалинам, что-то бормоча, кого-то умоляя. Батыров нагнал, сбил с ног – дрон грохотал пулемётом, выбивая весёлые фонтанчики из почвы.

Объёмный взрыв – серьёзная штука. Остались только головёшки.

* * *

Сергей не помнил, как вернулись в расположение. Сидел, опёршись спиной на оплывающую от влаги глинистую стену траншеи, бездумно уставившись на носок грязного берца. Ребята рядом вполголоса переговаривались, звякали снаряжением. Кто-то молился, кто-то добивал оставленную товарищем сигарету.

Бондарь заканчивал ставить задачу командному составу:

– С началом артподготовки выдвигаемся, прижимаемся как можно ближе к огневому валу. Держите интервалы между взводами, через них танки пойдут. Как артиллерия заканчивает – сразу идём. Бьём плазмой, и в траншею, штык-ножи чтобы примкнули заранее. Зачищаем, закрепляемся. Вопросы есть?

Командиры мрачно сопели, и только два зелёных лейтенанта-взводных, попавших в роту сразу после экстренных курсов, крутили головами и, волнуясь, теребили новенькие планшеты.

– Коли вопросов нет – по подразделениям. Начинаем через пять минут.

Капитан вышел из блиндажа. Напялил потёртый тактический шлем, синхронизировал систему управления, проверил связь. Подошёл к «мальвине».

Огромная, неуклюжая с виду бочка пялилась в небо раструбом ракетной установки. Боевая интеллектуальная система, последняя разработка легендарного Сколково, сама определяла степень опасности для охраняемого подразделения, исходящую от вражеских летающих и бронеобъектов. Сама же и решала, что уничтожить, а что проигнорировать.

Ротный погладил толстый стальной бок, активировал систему. «Мальвина» загудела гидравликой, закрутила приёмными антеннами. Пикантным голоском развратной школьницы сообщила:

– Готова к выполнению задачи. Опасности для роты не наблюдаю.

– Ещё не вечер, будут тебе опасности, – ухмыльнулся Бондарь.

– Подтверждаю: местное время тринадцать часов, ещё не вечер.

Капитан рассмеялся, и тут началось.

Как грубыми пальцами голодный крестьянин ломает краюху, небо порвали на куски ревущие «столбы» тяжёлой залповой системы. Передний край противника исчез в черно-оранжевом хаосе взрывов.

– Пошли, пошли! – выл в комм Бондарь.

Рамиль приподнялся над бруствером, проорал позаимствованный у древних фанатов то ли баскетбола, то ли художественной гимнастики, боевой клич пехоты:

– Кто мы?!

Рота сотней глоток ответила:

– МЯСО!!!

Рванулась из траншеи, побежала по вязкому полю, оскальзываясь.

Бондарь дал изображение на блистер шлема: красные огоньки своих тонкой цепью ползли на запад, к линии окопов. Противника система не распознавала.

– Может, и обойдётся, – прошептал капитан. Залез на бруствер, слыша первую нетерпеливую автоматную очередь – кто-то из его бойцов лупил в стену снарядных разрывов, не видя цели. За ним подхватили и остальные.

– Что за хрень?!

В глаза ротному брызнула россыпь невесть откуда появившихся синих точек в траншеях противника, и тут же его собственная рота окрасилась синим, будто стала вражеской.

Бондарь, матерясь, содрал шлем. Схватил планшет – там была та же картина. На поле боя не было своих – только чужие.

– Чёртовы «чичи», поломанное дерьмо подсунули!

Ротный бросил бесполезный шлем в траншею. Махнул рукой. Командир танкового взвода кивнул, исчез в бронированном нутре. Заревели дизели, пятидесятитонные чудища двинулись, выдыхая солярным выхлопом и прогибая землю. За этим грохотом, смешавшимся с какофонией артподготовки, звено русских дронов появилось в небе беззвучно.

Внезапно оживилась «мальвина». Покрутила головой бронеколпака и капризным тоном сообщила:

– Обнаружена угроза. Три бронеобъекта, три летательных аппарата.

Задрала в небо раструб и с интервалом в секунду выплюнула стаю тощих ракет.

Бондарь сначала подумал, что «мальвина» увидела незамеченные им дроны противника, но пылающие сопла ракетных двигателей совершенно недвусмысленно догнали тройку «журавлей». В небе вспухли огненные шары взрывов.

Ротный заорал, начал колошматить по бронеколпаку. Отскочил на метр, высадил в безобразный цилиндр полмагазина – пули высекали бессильные искры, разлетались рикошетами.

«Мальвина», не обращая на истерику Бондаря никакого внимания, опустила трубу на уровень горизонта и выдала очередную порцию. Теперь уже вдогонку уходящему за пехотой танковому взводу. Кормовая броня «коробочек» поддавалась неохотно, и «мальвина» повторила обстрел.

Бондарь перепробовал все способы остановить свихнувшегося робота, наконец сорвал крышку пульта внешнего управления, повернул красный тумблер выключения. «Мальвина» самодовольно сообщила:

– Попытка перехвата контроля противником заблокирована.

Развернула раструб прямо в лицо капитану и констатировала:

– Обнаружен командир вражеского подразделения. Принимаю решение на уничтожение.

Ротный упал на землю – над головой лопнуло, ракета унеслась в сторону сгоревшего леса. Вырвал из разгрузки гранату, засунул под «мальвину», как можно ближе к энергоблоку. Скатился в траншею.

Отряхнул насыпавшуюся с бруствера грязь, вылез. Неохватный цилиндр покосился, ракетная труба грустно разглядывала почву.

– Это ж надо, а? Восстание машин, часть крайняя.

Бондарь пригнулся и побежал догонять роту.

* * *

Рота лежала, прижавшись к ходящей ходуном земле, в сотне метров от линии вражеских окопов. Когда артподготовка кончилась – показалось, что оглохли, настолько стало тихо.

Бондарь поднял голову, прохрипел:

– Плазма, твою мать!

Гранатомётчики отделений подхватились, встали на колено, положив трубы на плечо. Дали залп – в сторону траншеи противника полетели сияющие шары плазменных зарядов, лопнули, растеклись бушующим огнём.

После такого в живых там никого не могло остаться. Цепь поднялась, вдавив до упора спусковые крючки дрожащих от злости автоматов, зарычала:

– Ы-ы-ра!

И тут же вражеский бруствер осветился вспышками ответного огня в упор, полетели гранаты. Пехотинцы падали, крича уже от боли и ужаса, вываливая внутренности в грязь.

Над позицией противника вспухло золотистое облако, выбрасывая струи маслянистого тумана.

Кто-то заорал:

– Жёлтая отрава!

Бежали без всякой команды, оставив раненых, бросая тяжёлые ранцы с боекомплектом.

Скатились в свою траншею, тяжело дыша. Бондарь выматерился, прокричал:

– Командирам отделений – доложить о наличии личного состава!

Потом, выслушав доклады, возился с браслетом, выключая отсутствующих.

– Раненых добиваете, товарищ капитан? – оскалился Батыров.

– Дурак ты, капрал. Я под Волгоградом видел, что с нашими ранеными бывает. Обратно высоту отбили, а там они лежат – с собственными отрезанными причиндалами во рту. Уж лучше я их, чем эти.

Небо раскололось, завыло ответным артиллерийским ударом. Первым же взрывом завалило целое отделение, уцелевшие поползли в блиндажи, забились в щели.

* * *

Скрючившись в позах эмбрионов, вздрагивали вместе с трясущейся от взрывов землёй. Из всех молитв и слов осталось в голове лишь одно – «мамочка».

Потом стало невозможно тихо. Только с шипением из перевёрнутой взрывом «мальвины» испарялся в небо фреон, расплываясь золотистым облаком.

Сергей с ужасом смотрел на обнажившуюся от сотрясений стенку окопа. Жёлтые кости с застрявшими в них кремниевыми наконечниками стрел соседствовали с ржавыми багинетами наполеоновских времён и дырявыми касками Второй мировой.

Рамиль, отряхивая пласты навалившейся грязи, спросил у Дениса:

– Где твой автомат, чмо?

Волконский поглядел прозрачными глазами и улыбнулся:

– Я не буду стрелять. И ты ничего с этим не поделаешь, капрал. Про это поле писали в апокрифах, это Поле Выбора. Тысячи лет люди пытаются доказать Богу, что он зря дал нам разум. Тысячи лет сжигают, рвут, взрывают себя. Всё это время Бог терпел, верил и ждал. Но чаша уже полна.

Сержант зло проворчал:

– Отстань от убогого, Батыров. Валить надо отсюда бегом.

– Ага, валить. До леса не добежим, браслетик догонит. Будем лежать синие под небом голубым.

– Пошли, – просто сказал сержант.

Выволокли из полуобвалившегося блиндажа капитана. Придавили к земле, навалились на руки, не давая достать пистолет.

– Идиоты, – прохрипел капитан, – попытаетесь содрать браслет – сдохнете.

– А зачем сдирать? – улыбнулся Батыров и ударил саперной лопаткой по руке ротного.

Ротный заревел, как животное. Захлёбываясь, попросил:

– Суки, хоть блокаду вколите мне, садисты.

Рамиль, скалясь, продолжал рубить кость, протирая глаза от фонтанирующей крови. Закончил, снял с отрубленной кисти браслет, аккуратно положил на бруствер. Отошёл, стащил с пояса флягу. Полил в ладонь, плеснул в улыбающееся лицо.

Денис подполз к обмякшему капитану, наложил на обрубок самозатягивающийся жгут. Вытащил аптечку, выбрал нужный шприц-тюбик, вколол ротному прямо сквозь обгоревший камуфляж.

Сержант взвыл, схватил с бруствера браслет, бросил на землю, разбил выстрелом из автомата, добавил каблуком, крича:

– Всё, свобода! Свобода, братцы! Мы не мясо, мы – люди!

Рамиль обернулся. С лица сползла улыбка. Медленно произнёс:

– Что. Ты. Делаешь, придурок? Браслет нельзя разрушать. Чипы срабатывают. При потере сигнала.

Засипел, схватился за горло.

Вторая рота извивалась на дне траншеи, пытаясь втянуть в лёгкие хотя бы молекулу воздуха.

* * *

– Прости меня, родная! Я не знал, что ты в том доме. Я так тосковал по тебе.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13