Тимур Ясинский.

Двойник маркиза де Сада. Для тех, кто выпил в 90-е



скачать книгу бесплатно

Дизайнер обложки Тимур Ясинский


© Тимур Ясинский, 2017

© Тимур Ясинский, дизайн обложки, 2017


ISBN 978-5-4485-8069-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

1. Эту книгу рекомендуется читать вслух, чтобы ни одна капля разумного, доброго, вечного, крепкого, сухого, полусладкого не пролилась мимо чутких сердец.

2. Большинство персонажей – вымышленные.

3. А вот цены на алкоголь, приведенные в тексте, соответствуют реальным ценам в челябинских магазинах по состоянию на последнюю неделю сентября 1993 года. Поскольку цены тогда росли не по дням, а по часам, автору пришлось провести немало времени в библиотеке, роясь в периодических изданиях, чтобы установить истину.

4. Автор не уверен, что жену Исаака Ньютона звали Мартой. Может быть, она была тетей Сарой или Пусси-Малышкой. Фиг ее знает, была ли она вообще.

5. Упоминаемые в книге исторические личности не участвовали в описанных событиях.

6. Все совпадения случайны.

7. Несовпадения тоже.

8. Исключения из п. 6: перестрелка в кафе «Заря» произошла на самом деле (правда, в 1998 году, с участием других людей и по иному поводу), а Наталья Карпенко, Софья Голубева и Андрей Орлов действительно работали в челябинской газете «Голос».

Часть 1. Предыстория болезни

1.1. Сквозь призму стакана

Малая Азия, Троя. 27 сентября 1259 года до н. э., 16 часов 55 минут


Одиссей же ей на это ответил:

– Нет, глупышка, цвет сандалий не имеет значения. Все, что нам от тебя нужно, это – всего лишь – чтобы ты вышла на главную площадь и кричала, что в деревянном коне спрятаны греки. И самое главное, запомни: чтобы от тебя несло вином за двадцать локтей. Только не пей слишком много, чтобы не опьянеть. Мы 12 лет потратили на то, чтобы убедить этого старого тупицу Приама, что ты его дочь, и, клянусь Зевсом, я не хочу, чтобы ты в один миг проболталась. Главное, постарайся, чтобы они учуяли запах. Тогда даже самые подозрительные не поверят тебе.

Он пощекотал пальцем розовый сосок Кассандры, вздохнул и протянул ей пару мехов:

– Пусть боги помогут нам…


Паннония, Сирмий. 27 сентября 282 года, 16 часов 55 минут


– Лучших солдат империи – отправить рыть каналы и осушать болота? Это немыслимо, Кадмий! Нет, я понял бы, если бы он решил выделить вексилляцию-другую, но шесть когорт! Тысячи первоклассных воинов, как никчемные рабы, будут копошиться в земле? Возиться с виноградными саженцами? Он бы еще преторианскую гвардию отправил лес рубить! Нынче не дикая эпоха Клавдиев, нынче за подобные приказы император в два счета получит легион бунтующих пехотинцев! И мы с тобой, Кадмий, первыми повиснем на их мечах! А потом они и до нашего прекрасного Проба доберутся! Говоришь, он прибудет на днях? Вовремя его потянуло на родину, нечего сказать!

– Но пойми, Литий, сейчас мирное время.

Солдатам все равно нечем заняться, так пусть себе трудятся на благо государства. Ведь не только здесь, но и в Галлии, и в Испании, и в других провинциях уже вовсю разбивают виноградники. Ты же знаешь, что император Проб отменил почти двухвековой запрет выращивать виноград на окраинах империи? Только представь, Литий: через несколько лет в каждом доме, на каждом столе будет стоять огромная амфора с прекрасным вином! Это же будет расцвет империи! Настоящий золотой век!

Префект Литий Ион долгим взглядом посмотрел на освещенные закатом склоны горы Альма. Да, через несколько лет каждого провинившегося можно будет выпороть виноградной лозой… можно было бы… И зачем он только согласился остаться в Сирмии?

– Хорошо, Кадмий, – твердо сказал он. – Я передам солдатам волю императора.


Архипелаг Лукайя, остров Гуанахани. 27 сентября 1492 года, 16 часов 55 минут


– Это еще что? – брезгливо спросил предводитель экспедиции, рассматривая буро-зеленые комья.

– Это земляные яблоки, – с достоинством ответил краснокожий вождь туземцев. – Для простоты мы называем их картошкой. Их можно жарить, можно варить. Можно просто чистить. Можно делать из них чипсы или картофель фри. Очень полезный овощ. Бери, бледнолицый, не пожалеешь. Последние остались, недорого отдам.

– Сколько? – полюбопытствовал Колумб.

– Бутылка огненной воды, – невозмутимо сообщил вождь. И, подумав, уточнил: – За каждое.

– За каждое? – ужаснулся Колумб. Но тут же взял себя в руки.

– Рисовое вино сгодится? – озабоченно спросил он.

– Нет уж, хитрый белый человек, приплывший на большой лодке. Не сгодится. В рисовом вине сколько градусов? 14. А в огненной воде – 38, есть разница? Больная Печень не дурак. Он не возьмет рисовое вино.

– Не возьмешь рисовое вино? Так вы не китайцы?!

– Открыл Америку! – презрительно фыркнул Больная Печень. – Конечно, мы не китайцы, бестолочь. И даже не татаро-монголы.

– Мы уходим, – сказал Колумб капитану. – Это не Китай, мы где-то ошиблись. Наверное, это Индия. Дьявол их разберет, они все на одно лицо. Грузите на борт томаты с кукурузой и маис с помидорами. Отплываем через два часа. Табак тоже не забудьте.

– Несчастный! Тебе выпивка дороже славы! – в отчаянии крикнул вождь вслед Колумбу. – Учти, бледнолицый: оставишь древних духов без подношения – и материк будет назван в честь кого-нибудь более щедрого! А твоим именем ничего хорошего не назовут, попомни мои слова!

– Моя матушка, разливая ром, учила меня, что не нужно идти на поводу у больной печени, – неуклюже пошутил в ответ мореплаватель и, не оборачиваясь, пошел к кораблям.


Англия, Кембридж. 27 сентября 1685 года, 16 часов 55 минут


Исаак Ньютон не успел и рта раскрыть.

– Ты что, опять пьян? Да когда же это прекратится? – накинулась на него супруга.

– Марта, подожди, я…

– Каждый день, каждый божий день!

– Я открыл…

– Мне уже вот где твои открытия! Ты на ногах не стоишь!

– Марта, я открыл…

– Ты что, валялся где-то? Ты посмотри на себя, ты же грязный весь, как Бог знает что!

– Марта! Помолчи минуту! – язык его заплетался. – Я открыл большое открытие… сделал… Подожди… я скажу… Послушай… Мы все… окажется… оказывается… Земля нас притягивает!

– Оно и видно! Новый костюм превратил в говно! Наказание мне с тобой!

– Она притягивает… Марта… Земля… вниз…

– Бутылка тебя притягивает, а не земля!

– Нет… мы падаем… она притягивает… вниз… к земле… Земля… к себе… и падаем…

– Осторожно, не наследи на ковре! Снимай сапоги-то!

– Марта, ты… ты не понимаешь… Падает – все – вниз… Вверх… оно не падает… Это я… догадался… а никто больше… не это самое… не догадался… она при… притягивает… Это же наука… она требует… ж-жертв…

– Господи, но почему от меня? – Супруга вытряхнула его из сапог. Тут его притянуло к подушке, и он уснул.

1.2. Приближение к Бомонду

Франция, Страсбург. 27 сентября 1780 года, 16 часов 55 минут


– … по правде, меня не смущает столь однообразное меню. Но, друг мой, макароны отнюдь не способствуют живости ума, которая иногда бывает… э-э… необходима в тех условиях, в которых наши французские братья существуют сейчас. Монархи так… м-м… как это по-французски… так непредсказуемы. Впрочем, вы, господин Лафатер, знаете это не хуже меня.

– Конечно, господин Калиостро. И тем не менее я считаю, что…

– А в чем сходство между королями и макаронами? Не догадываетесь? И те, и другие похожи на…

– Простите, граф?

– Я подскажу вам. В Италии одна из разновидностей макарон называется «вермичелли», что означает «червячки». Comprenez-vous? Дорогой мой, монархия – это огромный червь, и для того, чтобы Франция, это золотое благоухающее яблоко…


Франция, Венсеннский замок. 27 сентября 1780 года, 16 часов 55 минут


– Я устал повторять «нет»! Черт вас побери совсем, Анри! Вы невозможный, раз и навсегда невозможный человек! Я регулярно плачу вам за бумагу, но сегодня – я в сотый раз вам повторяю – сегодня мой кошелек пуст! Я расплачусь послезавтра, когда у меня появятся деньги. А они появятся, я вас уверяю. В конце концов, мы с вами знаем друг друга не первый год, увы! Черт возьми, Анри, мы христиане или нет? Возлюбите меня как самого себя и принесите мне бумаги. И чернил! Послезавтра, Анри, послезавтра я обязательно расплачусь!

– Господин маркиз, нынче утром в вашем кошельке еще оставалось несколько монет.

– Ладно, черт с тобой, Бог тебе судья. Вот. Возьми с миром (чтоб ты подавился, грязный вымогатель!), купи на них вина и выпей (нажрись, как свинья, будешь песни орать всю ночь) за мое освобождение. Или за здоровье, или еще за что-нибудь, но мне нужны бумага и чернила!

– Будет сделано, ваше сиятельство.

Тюремщик вышел за дверь. Маркиз де Сад бросил в угол пустой кошелек и отвернулся к окну.


Германия, замок Гессен-Кассель. 27 сентября 1780 года, 16 часов 55 минут


– Возможно, возможно, Карл. Возможно, вы правы. Но я уверен в том, что «Страдания юного Вертера» – это еще даже не середина пути Иоганна, а лишь последняя ступень перед нею. Вы слышали, он написал «Urfaust»? Я думаю, фон Гете удивит нас всех чем-нибудь небывалым, чем-нибудь потрясающим, чем-нибудь поистине шедевральным. Так и будет, или я не граф Сен-Жермен. Карл, поверьте, я слишком много видел гениальных поэтов, чтобы ошибиться. Мое чутье меня не обманет. Да. Именно это я и хотел сказать.


США, Нью-Йорк. 27 сентября 1876 года, 16 часов 55 минут


Наступила неловкая пауза. Репортеры замерли в ожидании, господа из Академии прятали глаза. Мистер Александер Белл растерянно смотрел на упавший телефон, из которого, как тараканьи усики, торчали оборванные провода.

Тут от стены отделился некто и, дружелюбно поигрывая отверткой, приблизился к изобретателю. Блеснул стеклами очков:

– Мастера вызывали? Ваши проблемы – это наши проблемы. Наши проблемы – это не проблемы, сэр.

Он наклонился и молниеносным движением соединил проводки. Поднял трубку и продемонстрировал всем свою счастливую улыбку.

– Кто вы? – спросили его. Освещаемый вспышками магния, он ответил:

– Я – Печальник Радующий. – И, повернувшись спиной:

– А я – Весельчак Огорчающий.

С этими словами он раздавил каблуком телефонный аппарат и растворился в воздухе.


СССР, Челябинск. 27 сентября 1974 года, 16 часов 55 минут


Боги жаждут. Йес. Но люди жаждали больше, крепче и активнее.

– Вы что, совсем охренели, что ли? – не своим голосом орала заведующая винным магазином. – Мы закрываемся, уже пять часов!

– Еще без пяти только! – отвечал ей недовольный голос.

– …!

– …?

– …!!

– Это знак, мужики! – произнес кто-то сзади. Все обернулись. Младенец, сидящий на руках у молодой женщины («Да я клянусь, он был с бородой!» – «Какая борода, Колян, пить надо меньше!»), многозначительно и надменно смотрел на них. Перед тем, как женщина свернула за угол, он послал им воздушный поцелуй и отхлебнул из горлышка.


Там же, тогда же, во столько же


– А я зато знаю, что мальчики не везде такие, как девочки! – запальчиво сказал шестилетний мальчик своей подружке. – Не веришь – иди спроси у воспитательницы.

– Ага, – ответила девочка, – сам спроси.

– Сама такая. – Он подумал, вспоминая трудное слово. – Эксбигионистка.

– Сам дурак.

– Я об этом статью напишу, – озабоченно сказал мальчик самому себе…


Там же, и тэ дэ


Ему исполнился год три месяца 29 дней, пять часов и 20 минут. Он выплюнул на фиг соску и сказал:

– Алло!

Его матушка улыбнулась от умиления:

– Эх, Джузеппе, Джузеппе, быть тебе телефонистом!

Она достала бутылочку с молоком, разбавленным клубничным ликером, и сунула ее малышу. Из коляски послышались короткие гудки…


Россия, Челябинск. 27 сентября 1992 года, 16 часов 55 минут


Равиль, князь Львов, рассмеялся:

– Простите, ваше величество, но это нелепость! Я могу понять, когда Джимми Хендрикс берет «ля» вместо «ля диез», я могу понять, когда Заратустра у Ницше говорит по-немецки. У каждого свои слабости. Я даже готов поверить в эти газетные байки о челябинских масонах, но – это! Увольте, ваше величество. Это же абсурд! Калиостро, Сад, Сен-Жермен… Черт-те что! Это какой-то… какой-то… да это просто бомонд какой-то!

Королева вздрогнула.

– Что вы сказали? – прошептала она.

– Я сказал «бомонд», – смутился князь.

Королева недоуменно вертела в руках невесть откуда взявшуюся бумагу с гербом. Мельком взглянув, она протянула ее князю Львову:

– Это, кажется, ваше.

– Барон де Равиль?! – гневно воскликнул тот, прочитав бумагу. – Я? Отныне?! Барон де Равиль?! Однако! Что за шутки с утра! – и выбросил ее на помойку.


Редакция газеты «Голос». 27 сентября 1993 года, 16 часов 55 минут


– Валерий Петрович со Славой на прессухе, – небрежно ответил маркиз де Сад. Молодому корреспонденту городского еженедельника очень нравилось казаться старым газетным волком.

– На пресс-конференции? А когда вернутся? – озабоченно спросила секретарша.

Маркиз пожал плечами.

– А Леонид Антуанович у себя?

– Он на обед ушел. В винно-водочный. А я вот статью пишу про банду сантехников-эксгибиционистов, – зачем-то добавил де Сад.

Секретарша вежливо улыбнулась и направилась к двери.

Маркиз негромко свистнул. Секретарша остановилась и вопросительно посмотрела на него.

– Послушай, как тебя… Люба? Люда? Выходи за меня замуж, пока никого нет. Вот прямо сейчас.

Секретарша укоризненно покосилась на потемневшее от времени обручальное кольцо на его руке.

– Это просто украшение, – быстро сказал маркиз. – Пойми… Кажется, я всю жизнь любил только тебя.

– Франсуа, – изумленно прошептала секретарша, – вы что? Какую всю жизнь? Я работаю здесь две недели всего!

– Неважно, – нетерпеливо отмахнулся де Сад. – Давай, решайся. Закроем дверь на замок и сыграем бурную свадьбу!

В следующий миг из глаз его посыпались искры: рука у хрупкой девушки оказалась тяжелой. Непроизвольно схватившись за горящую щеку, маркиз ошарашенно проводил секретаршу взглядом. Такого облома он не ожидал…

Часть 2. Сливы общества

2.1. Очки, усы и борода

Бомонд. 27 сентября 1993 года, 16 часов 55 минут


По мостовой напротив дома, где обретался граф Джузеппе де Калиостро, шли две лесбиянки.

– Наташ, погляди-ка наверх. Только осторожно, чтобы не заметили.

– Ну?

– Что «ну»? Стоят?

– Стоят.

– На балконе?

– На балконе.

– Ну?

– Курят.

– На нас не глядят?

– Не, не глядят.

– Гомики чертовы!

Лесбиянки повернулись и ушли. Они не видели, как в тридцати метрах от них граф Калиостро с трудом удерживал маркиза де Сада, яростно рвущегося с балкона и сжимающего плеть побелевшими пальцами.

– Красавицы! – рычал маркиз, царапая балконные перила ногтями. – Детки! Р-р-р! Это я-то гомик! Вскрытие покажет! Пустите меня, граф! Р-р-р-р! Сапфо, милая, постой! Эй, как вас там! Девочки-припевочки! Не желаете ли отведать плеточки, а? Жажду крови! Ух, как жажду!

– Тише, Донасьен, тише. Довольно вам, успокойтесь! Я граф или неправ?

– Я их загрызу! Гомик! Гомик! Надо же такое сказать, а? – Усы маркиза гневно топорщились.

– Да прекратите уже! Девушка – обычная жертва стереотипов. Ну и что тут такого? Откуда же ей знать, что вы не какой-нибудь банальный гомосексуалист, а латентный некрофил-романтик? Не мы такие – жизнь такая. Будьте проще, Альфонс, и люди к вам потянутся.

– Не искусай меня без нужды, – произнес маркиз, немного успокоившись. – Ладно. Друзья познаются в биде. Пойдемте, выпьем.

– Так ведь пить-то у нас нечего, Франсуа, увы! – граф горестно блеснул очками.

– Это довольно-таки печально, – де Сад тоскливо оглядел батарею пустых бутылок. – Но к лучшему. Все в жизни к лучшему…


* * *

Граф Сен-Жермен шел по осеннему городу. Многочисленные насекомые запутывались в его рыжеватой бороде и засим прекращали свое малозаметное бытие. Твердым шагом граф прошел вдоль стройных рядов уличных торговцев и остановился перед тем, что привлекло его внимание. Мозг Сен-Жермена анализировал зрительную информацию:

«ТОВАР. Наименование: водка «Столичная».

Производитель: Челябинский ЛВЗ.

Содержание этилового спирта: 40%.

Дата производства: 15.09.1993 г.

Единица измерения: 500 см3.

Количество: нижний предел – 1 шт., верхний предел – информации нет.

Стоимость: информации нет.

ПРОДАВЕЦ. Возраст: 57 лет 8 месяцев.

Национальность: русский (76%), немец (19%), иудей (3%), монгол (1,14%).

Коэффициент интеллектуального развития: 256 по шкале Курдо.

Уровень суггестивности: 1,4 по шкале Матрелли.11
  Bruno Gourdo (в транскрипции Бомонда – Courdo) и Don Matrelli – виртуальные участники гоночного симулятора Grand Prix Circuit от компании Accolade, который был необычайно популярным в Бомонде в 1994 году.


[Закрыть]

Психические отклонения: не обнаружено.

Алкогольное и/или наркотическое опьянение: не обнаружено.

ВЫБОР ЯЗЫКА ОБЩЕНИЯ: русский разговорный.

ВЫБОР ЦЕЛИ ОБЩЕНИЯ: психологическая и социальная дезориентация».

Сен-Жермен поднял на продавца мутные глаза:

– Слышь, почем водочка?

Продавец, засуетившись с готовностью:

– За две тыщи отдам.

Сен-Жермен, таинственно:

– Три.

Продавец, оробев:

– Ну… хотя бы за полторы, а?

Сен-Жермен, настойчиво:

– Четыре.

Продавец, в замешательстве:

– Ладно, за тыщу… м-м… за девятьсот…

Сен-Жермен, глядя на продавца, как удав на кролика:

– Пять!

Продавец, упавшим голосом:

– Ну за пятьсот хотя бы возьмите!

Сен-Жермен, выдержав паузу, душераздирающим шепотом:

– Шесть тысяч!

Продавец, глотая слезы, выгреб из карманов замусоленные купюры и протянул их вместе с бутылкой Сен-Жермену:

– Берите, ваша светлость, даром берите! Для такого человека ничего не жалко! Все берите, ваша светлость! Знатного человека я сразу вижу! Голову даю на отсечение – вы какой-нибудь князь!

Граф Сен-Жермен скорбно покачал бородой:

– Ты ошибся, друг. Прости.

Он вытащил мачете и отсек продавцу голову. Затем возвел очи горе, грустно сказал: «Это знак, мужики!» – и, собрав с прилавка деньги, взял бутылку и удалился.

Через пару секунд он появился в доме, где обретался граф Джузеппе де Калиостро. Делалось это примитивно, если не сказать больше: на лестничной площадке от пола до потолка протянулся тоненький зеленый лучик, потом раздвинулся в прямоугольник – и из образовавшегося проема, как чертик из табакерки, выкарабкался Сен-Жермен. Вот и все. Трючок простой, как все гениальное. Простенький, как все гениальненькое.

Сен-Жермен достал из кармана солнечные часы, но в темноте ему пришлось посветить спичкой. Часы показали 10.25. Сен-Жермен посветил с другой стороны: 16.55. Граф удовлетворенно хмыкнул:

– Я вовремя, comme toujours. Это знак, мужики!

Он огляделся. К одной из дверей была приколота записка: «Звонок не работает. Просьба стучать».

Сен-Жермен, добрая душа, постучал. Дверь открыл здоровенный, как шкаф.

– Вам кого? – спросил Здоровенный-Как-Шкаф.

– Никого.

– А чего стучите?

Сен-Жермен, сама невинность, пожал плечами:

– Вы же сами просили…


* * *

Оклемавшись, Сен-Жермен ощупал бока. Ребра вроде целы. Бутылка тоже. В голове гудело. Е-рун-да. Сен-Жермен, фальшиво пытаясь весело насвистывать, поднялся на пятый этаж. Подошел к двери: за нею слышались тихие голоса Калиостро и де Сада. Граф отошел – голоса стали громче. Подошел опять – снова тише. Тогда Сен-Жермен отошел на полную громкость и внял. Диалог показался ему несколько странным:

– Я граф или неправ, в самом-то деле?

– Каждому графу – свой графин.

– Тяжелая это мысль…

– Курите слегка в окошко. Это концептуально.

– В этом есть своя эстетика… Я граф или неправ?

– Это еще мягко сказано. Я об этом статью напишу. Что я, не мужчина, что ли?

– Вскрытие покажет, как говорит лейб-медик.

– Тяжелая это мысль…

– Что верно, то правда. Двадцать пять – маркиз ягодка опять.

– Это ой как мягко сказано, хе-хе! Но к лучшему. Все в жизни к лучшему. А вот скажите, в чем смысл дзен-буддизма?

– Вскрытие покажет.

– Что верно, то правда, а все же?

– Я пьяный граф, не приставайте ко мне. Это не шахматы, тут думать надо.

– Тяжелая это мысль.

– Жажду я, маркиз. Помните, какое пиво было? «Колос», «Жигулевское», «Российское», «Московское», «Рижское», «Славянское», «Челябинское темное»…

– Разливное… в полиэтиленовых мешочках, помнится…

– Фи, моветон. И это еще мягко сказано.

– Что верно, то правда.

– А водка? «Посольская», «Столичная», «Пшеничная»…

– «Земляничная»…

– Это не водка. Это зубная паста.

– Что верно, то правда. Давайте не будем о грустном. Воспоминания тяжким грузом легли на мое сердце, и оно уже не 70 раз в минуту бьется, как птица в клетке…

– Золотой клетке.

– … да, золотой… э-э… а целых 72.

– Тяжелая это мысль…

Граф Сен-Жермен, стоявший за дверью, понял: пробил его звездный час. Он задрал бороду и, просочившись в щель под дверью, возник перед графом и маркизом, как чертик из табакерки.

– Bon soir, mes amis! – поздоровался Сен-Жермен.

Калиостро не обратил на него внимания. Он зевнул, почесал тощую грудь и снова принялся лениво ковырять отверткой телефонную розетку.

– Ну проходите, коли пришли, – кисло сказал де Сад.

2.2. Те же и мужичонка

Кодекс чести Сен-Жермена не имел ничего общего с этикетом. Граф развязно подошел к столу, смахнул с него окурки и уселся, закинув ногу на ногу. Отточенным движением достал пачку «Сент-Морица», полюбовался ею, извлек длинную черную сигарету и закурил. Спохватившись, кинул пачку на пол:

– Закуривайте, мужики.

Де Сада передернуло. Калиостро, сжав зубы, долбил отверткой провода и что-то бормотал по-латыни.

Сен-Жермен помолчал, созерцая окрестность, огляделся в поисках пепельницы, после чего поднял с пола одну из рюмок и сунул окурок внутрь. У Калиостро очки полезли на лоб при виде такого кощунства.

Де Сад тяжело молчал.

Сен-Жермен высморкался в скатерть.

– Что-то вы какие-то невеселые нынче, – заметил он.

– Проницательность ваша беспредельна, граф, – прошипел Калиостро.

Де Сад тяжело молчал.

– Так же, как и ваше бесстыдство, граф, – усмехнулся Сен-Жермен, глумливо разглядывая голубые кальсоны Калиостро.

Что-то глухо заворковало в Калиостровом горле.

Де Сад тяжело молчал.

– Я пьяный граф. Не приставай. Те. Ко мне, – сдерживаясь, произнес Калиостро.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5