Тимофей Медведев.

Свет во тьме



скачать книгу бесплатно

Одним из немногих дней, когда все сотрудники были поглощены работой и не отлынивали от своих обязанностей, был понедельник. Нужно было срочно сдавать в печать новый номер, который был еще далек от состояния полной готовности. Царившая сегодня в редакции атмосфера больше напоминала работу в родовом отделении, где все сотрудники в едином порыве безостановочно метались по помещению. От редактора к корректору, затем подобрать фото для иллюстрации, вновь бежать к редактору для согласования. Затем сложить получившийся результат на монтажные листы, заготовить клише. И все это нужно успеть до пяти часов, после чего номер отправится в набор.

В тусклом ламповом свете, не обращая ровным счетом никакого внимания на царивший вокруг хаос, над макетным столом замерли Михаил и Фома, ответственный редактор. Редакторы собирали выпуск «Вечерки» словно пазл: вот это мы разместим на главной, а эту статью перенесем на пятую страницу. Этот материал слишком большой, лучше разместить в этом номере первую часть, а продолжение в пятничном выпуске. Работа не клеилась, и постепенно Михаила охватывало раздражение. Это неприятное для него чувство он испытывал каждый понедельник и четверг в течение последних двух месяцев своей жизни в Прахове.

– Лена! – Каганов, не отрывая взгляда от макета, позвал секретаршу.

– Бегу-бегу!

Михаил злобно посмотрел на подошедшую девушку и в очередной раз принялся объяснять ей:

– Лена, гранки необходимо держать в коробке на столе, а не разбрасывать их где попало. Что они делают на полу, я тебя спрашиваю?

– Я же складывала их в коробку! – возмутилась в ответ секретарша и поспешно ретировалась в сторону бухгалтерии. Лена была своенравной невысокой сорокалетней женщиной, имеющей в своем арсенале все нужные качества для того, чтобы противостоять снобизму нового начальника. К тому же она была единственным человеком, кто умел безошибочно ориентироваться в царившем вокруг беспорядке и находить нужные вещи и документы.

– Тогда каким образом они очутились на полу?

– Ветром сдуло, товарищ Каганов. Сколько раз я вам говорила утеплить окна в редакции, сквозняки гуляют.

– Да будет вам, Михаил, – прервал их Фома. – У нас готовы вторая, пятая, седьмая и восьмая страницы. Но что будем ставить на передовицу? Я уже не говорю про оставшиеся пустые полосы?

– На главную ставим репортаж Веры с празднования последнего Дня лета, тот, для которого она должна была сделать снимки.

– А он готов? Лена?

– Да, Фома Иванович.

– Ты не видела сегодня Веру в редакции? Нам через час макет сдавать, а ее где-то черти носят!

– Нет, я ее сегодня не встречала. Может, она в производственном отделе или в архиве?

– Господи, когда же этот бардак прекратится! – проворчал Каганов.

В их разговор неожиданно вклинился Иван Лукич. Несмотря на то что пару лет назад ему положено было выйти на пенсию, невысокий старичок продолжать работать внештатным наборщиком.

– Быть может, поместим материал об открытии книжного клуба при городской библиотеке? Как раз его заканчиваю…

– О-о-о… – простонал Михаил. – Конечно, прямо на первой полосе! Давайте еще поместим заметку о том, что к нам в редакцию подкинули коробку с новорожденными котятами и мы ищем для них заботливых хозяев.

Каганов навис над испуганным Иваном Лукичом.

– Вы у нас кем работаете? Наборщиком? Вот и набирайте текст, без самодеятельности и ненужных советов.

– Ну, так что теперь будем делать? – спросила Лена, с сочувствием глядя на вернувшегося к своей работе обиженного Ивана Лукича.

– Кто-нибудь из нашей редакции еще ходил на праздник?

– Я ходил на рыбалку, – робко подал голос Иван Лукич. – Этот праздник для меня слишком бурный.

В наше время такого не позволяли…

– У меня жена болеет, вы же знаете, – пожал плечами Фома, – так что я был дома.

– А я была в парке и участвовала в торжественном параде, – откликнулась Лена.

– Отлично! Тогда садись за свободную машинку и пиши. Как закончишь, принесешь мне, я доведу ее до приличного состояния, – приказал Михаил. – Черт побери, одно из центральных событий в вашем сонном царстве, а статью о нем пишет не ведущий репортер, а секретарша.

На столе громко зазвонил телефон.

– Может, это Вера? – произнесла с надеждой Лена, поднимая трубку. – «Вечерний Прахов». Доброе утро! – Лицо ее внезапно озарила улыбка. – Верочка, мы тебя потеряли! Куда ты пропала?

– Что говорит? Когда она соизволит прийти в редакцию и сдать материалы? – нетерпеливо потребовал ответа Михаил.

Лена состроила шефу раздраженную гримасу, которая быстро уступила место удивлению:

– Да… конечно-конечно… ты главное не волнуйся… сейчас мы за тобой кого-нибудь отправим.

– Ну? – раздраженно фыркнул Михаил.

– Верочку задержали и засунули в обезьянник. Она сейчас в центральном отделении милиции, – ответила Лена и посмотрела на него с явным укором.

* * *

Перепрыгивая через ступеньку, Михаил поднялся на крыльцо центрального отделения милиции и замер перед массивной металлической дверью. Его чуткое обоняние тут же уловило терпкий неприятный запах перегара, а из-за закрытых дверей он услышал шум и гомон десятков голосов.

Шум, доносящийся из переполненных людьми камер предварительного задержания, являлся закономерным последствием вчерашнего празднества. По пути в милицию Каганов поразился подозрительной тишине, несвойственной даже такому сонному провинциальному городу, как Прахов. Но удивляться не стоило: основных гуляк и заводил вчерашних беспорядков переловили и доставили в это и другие отделения. Кроме распоясавшихся студентов, в обезьянниках томились бездомные, хулиганы и пьяницы, которых милиционерам довелось арестовать на улицах накануне.

Михаил с усилием распахнул тяжелую дверь и вошел внутрь, где запах сделался еще более отвратительным. Представшая перед ним картина действительно напоминала вольер в зверинце московского зоопарка, куда Каганова в детстве водили родители.

Некоторые задержанные расположились как у себя дома, азартно резались в дурака засаленными картами или горланили, пытаясь привлечь внимание девушек легкого поведения, запертых в отдельной камере. Михаил ожидал увидеть Веру среди представительниц самой древней профессии, но, к его удивлению, девушки там не было.

Сержант Дмитрий Дальнов оторвался от заполнения протокола и устало посмотрел на вошедшего. Судя по количеству лежащих перед ним бланков, работы у него было еще много.

– Добрый день! Каганов, из «Вечернего Прахова», – Михаил протянул сержанту свое журналистское удостоверение. – Я звонил вам по поводу неправомерного задержания Веры Караваевой, сотрудницы нашей редакции…

– Здравствуйте, гражданин Каганов, – наконец снизошел до ответа сержант. – Я же по телефону вам сказал, что мы во всем разберемся. Невиновных отпустим, виноватых накажем.

– И сколько вы прикажете ждать? – огрызнулся Михаил. – Своими действиями вы не только срываете выход городской газеты, но и нарушаете конституционные права…

Но сержант Дальнов не стал его слушать и демонстративно вернулся к заполнению бланков. Каганов умолк, понимая, что простым напором и наглостью он этого ленивого милиционера не проймет.

– Послушайте, товарищ сержант, – вновь обратился он к Дальнову.

– Что вам, гражданин?

– Я пришел, чтобы забрать своего сотрудника.

– Я понял. Но приказа отпускать кого-либо из задержанных мне не поступало.

– Послушайте, вы! – терпение у Каганова лопнуло. – Двадцать минут назад я по телефону разговаривал с полковником Буркиным, и он лично пообещал мне, что Караваеву немедленно отпустят. Разве он тебе не звонил?

– Да тихо вы! – сержант понизил голос и практически перешел на шепот. – Никто мне не звонил.

– Сержант!

– А?

– У тебя телефонная трубка снята и рядом с аппаратом лежит, – Михаил взглядом указал на упомянутую трубку, а про себя подумал: «Да что же это за город такой? Всем на все плевать, и никого за это не наказывают!»

– Ой, точно, – удивился Дальнов.

Михаил даже успел подумать о том, что он смог бы написать шикарный материал о профессиональной непригодности сотрудников праховской милиции, но быстро отбросил эту мысль. За такие статьи и в Москве можно погибнуть в результате несчастного случая. Чего уж говорить о Прахове, где мэр или начальник УВД являли собой и власть, и царя, и бога в одном лице?

– Сержант, не тяни, позвони своему начальству.

Опершись на стойку дежурного, Каганов молча наблюдал, как Дальнов связался с начальством.

– Как, вы сказали, ваша фамилия? Каганов? – спросил Дмитрий, зажав трубку ладонью. – С кем именно вы решали вопрос?

– У вас что, есть еще один полковник милиции в Прахове?

– Соедините меня с полковником Буркиным… Антон Петрович? Здравия желаю! Это сержант Дальнов. Тут к нам в отделение пришел некий гражданин Каганов, из газеты…

Нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, Михаил с трудом дождался окончания разговора. Сержант положил трубку. Каганов обратил внимание, что тот снова опустил ее рядом с телефоном, и встал.

– Следуйте за мной.

Сержант обошел стойку и направился в глубь отделения. Михаил старался не отставать от него ни на шаг. Со всех сторон на них тут же посыпались крики из камер: задержанные требовали немедленно выпустить их, так как они ни в чем не виноваты. Наконец они оказались рядом с одиночной камерой.

– Вера? Караваева, вы здесь? Ответьте!

– Здесь она, здесь, – неприятно улыбнулся сержант, – в целости и сохранности.

– Михаил, это вы? – из-за двери послышался испуганный и полный отчаяния женский голос.

– С вещами на выход! – сержант наконец-то открыл замок и распахнул дверь камеры.

Вера Караваева, единственная сотрудница «Вечернего Прахова», вызывавшая у Каганова положительные профессиональные надежды как перспективный журналист и фоторепортер, сейчас была похожа на взъерошенного воробья. Обычно привлекательная молодая особа, прятавшая красоту за очками с массивной роговой оправой, дрожала от холода и страха.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Да… думаю, да, можно сказать, что я в порядке, – Каганову показалось, что девушка на грани истерики, но ошибся. Переступив порог камеры, Вера, даже не взглянув на сержанта, направилась в сторону выхода. Михаил пошел рядом с ней, оставив Дальнова возиться с замками.

– Ты действительно в порядке?

– Да, Михаил, спасибо вам большое за заботу и за то, что помогли выбраться из этого гадюшника. Хотя сейчас я невероятно зла. Я могла бы собрать такой материал, но…

– Да расскажи наконец, что произошло? – Михаил чуть повысил голос.

– Сперва все шло по нашему с вами плану. В парке я быстро нашла парочку проституток и смогла с помощью заранее припасенного алкоголя вытянуть их на разговор. А потом со всех сторон зазвучали сирены и… – Вера замолчала.

– Тебя арестовали… – Михаил попытался аккуратно продолжить разговор.

– Да. Конечно, я пыталась показать миллионерам свое удостоверение, но они меня даже слушать не стали. Свинтили всех, кто под руку попался, и затолкали в свой уазик. Вопросы начали задавать только тогда, когда нас доставили в отделение.

– Вот скоты, – тихо произнес Каганов, – Я с ними еще разберусь. А пока расскажи, хотя бы в общих чертах, что тебе удалось узнать?

Цыганка, сидевшая в камере, мимо которой они в этот момент проходили, попыталась ухватить Каганова за руку.

– Постой, дорогой, я тебе погадаю.

– Отстань, – Каганов брезгливо одернул руку и поспешил дальше, вслед за взъерошенной подчиненной.

Наконец Вера смогла собраться с мыслями и ответила:

– Поначалу я намеревалась собрать материал прямо в парке аттракционов: сфотографировать ночных бабочек за работой, а если получится, взять интервью. Вот у них, кстати. Снежанна и Роза, – девушка кивнула в сторону двух хоть и молодых, но имевших весьма потасканный вид женщин, – но в самый разгар нашей беседы нас всех и накрыли.

– Родная милиция нас бережет. Сначала посадит, потом стережет, – вполголоса продекламировал Каганов.

– Так что мне пришлось несколько часов провести в общей камере. Потом дежурный милиционер, осматривавший наши вещи, нашел мои корочки. Тогда они решили закрыть меня в отдельной камере. Как они выразились, на всякий пожарный.

– Ладно, обсудим это позже, – произнес Михаил. – Сержант, все вопросы с вашим начальством улажены.

Милиционер вернулся на свое рабочее место, открыл ящик стола и достал вещи Караваевой: сумку, большой блокнот для записей, журналистское удостоверение и фотоаппарат. Вместе с вещами он протянул вере от руки заполненный бланк.

– Значит, так, – сказал милиционер. – Получите и распишитесь.

– Что это? – насторожилась девушка и внимательно вчиталась в корявый подчерк сержанта.

– Здесь сказано, что вы не имеете претензий к сотрудникам нашего отдела.

Девушка состроила презрительную гримасу на своем красивом лице, оставила витиеватую роспись на протянутом бланке и сгребла свои вещи в охапку.

– Пойдемте, Михаил. Я хочу успеть сдать статью в сегодняшний номер.

* * *

В салоне новенькой «Волги», припаркованной неподалеку от крыльца отделения милиции, сидела Виолетта Каганова, эффектная рыжеволосая красавица, откровенно скучающая в ожидании возвращения супруга. Но вокруг было на что посмотреть, если, конечно, не принимать во внимание тот факт, что картинка эта была не из приятных: из подъехавшего к крыльцу милицейского автомобиля стражи порядка выгружали новую порцию помятых хулиганов, сыплющих на ходу оскорбления как в адрес друг друга, так и в адрес милиционеров. Навстречу этой толпе из здания выходили тихие и робкие люди, приходящие в себя после ночи за решеткой. Это напомнило Виолетте типичную очередь на заводской проходной. Ночная смена устало разбредалась по домам, а дневная спешила отдать все силы на благо отчизны.

В открытое окно на первом этаже, просунув руку между прутьев решетки, курила женщина с двойным подбородком. В пепельнице рядом с ней виднелась целая гора окурков. Сделав пару жадных затяжек, женщина торопливо затушила почти целую сигарету и скрылась в недрах своего кабинета.

«Как-то все тут нервно и суматошно», – подумала Каганова. – Но в то же время на решение элементарных задач и вопросов они тратят по полдня».

Виолетта печально покачала головой. А еще, подумалось ей, отчаянная девушка Вера умудрилась попасть в загон со всеми этими отбросами и хулиганами. И ради чего? Неужели все это ради какой-то статьи! Или таким образом юная журналистка пытается примазаться к шефу?

Но мысли о ревности не успели завладеть ее сознанием, так как в этот момент упомянутые Вера и Михаил вышли на крыльцо. Каганова открыла дверцу и вышла к ним навстречу.

– Как все прошло?

– Слава богу, отпустили, – ответил Михаил, – хотя это стоило мне немалых нервов.

Виолетта притянула его к себе.

– Но ведь все затраты окупятся, да, дорогой?

– Конечно. У меня по-другому и не бывает. – Михаил приобнял супругу за талию и добавил: – Я не только опубликую шикарную статью, обличающую этот безумный праздник первого Дня лета, но и добьюсь его запрета на законодательном уровне. Они же натурально спаивают молодежь и поощряют хулиганства, блуд и мелкие правонарушения. На этот праздник в Прахов со всей области съезжаются все карманники, воришки, цыгане и проститутки…

– Тише-тише, милый. Что ты так разбушевался, – Виолетта успокаивающе погладила мужа по плечу, после чего посмотрела в сторону стоявшей неподалеку Караваевой. – Как себя чувствует Вера?

– Думаю, со временем из нее выйдет отличный репортер. У нее есть все задатки, осталось только поднатаскать ее как следует.

– Она собрала нужный тебе материал?

– Даже больше, скажу я тебе.

Михаил поманил Веру.

– Ты точно успеешь сдать статью о ночных бабочках сегодня? Может, подождешь до пятницы? А то выглядишь ты неважно, краше в гроб кладут.

– Возможно, Михаил, вы правы. Но к пятнице я задумала новую статью. Скажите, хоть вы у нас и недавно, что вы думаете о полковнике Буркине?

Михаил удивился столь неожиданному повороту разговора.

– Он достаточно хитер. Берет взятки, закрывает глаза на дела братков и воров в законе. И с ним опасно связываться. А что?

Вера посмотрела на Михаила с вызовом.

– Я хочу написать большой материал, чтобы все в Прахове и области узнали, кто такой Буркин. И не только про него. За нашим мэром тоже кое-что числится. А сейчас я хочу забраться в свою ванну и смыть с себя всю эту грязь.

– Да, конечно, – быстро согласился Михаил. – Только не забудь сразу после этого написать статью о проститутках и проявить фотографии. А завтра утром приходи на работу.

Вера благодарно улыбнулась.

– Вы подбросите меня до дома? А то сил нет в автобусе трястись.

– Конечно, дорогая, – улыбнулась в ответ Виолетта и приветливо распахнула заднюю дверцу «Волги».

Взъерошенная журналистка почти уже забралась в салон автомобиля, как вдруг что-то вспомнила и подалась обратно.

– Пока я не забыла, Михаил, я хотела кое-то сказать вам о Буркине!

Не дав ему опомниться, Караваева потянула Каганова в сторону и сказала, понизив голос:

– Вчера в парке я видела полковника в компании Молодцова.

– Экстрасенса Молодцова?

– Да, его.

– Но ведь Буркин православный! Хотя в советские времена, как я слышал, он числился ярым атеистом, так что менять убеждения ему не привыкать.

– Я увидела их случайно, когда бродила по парку в поисках ночных бабочек. И в тени одной из продуктовых палаток увидела полковника и Молодцова, в компании еще троих.

– Что это была за троица? – пока что Каганов не видел в этой истории ничего особо занимательного.

– Я их не знаю. Женщина, блондинка средних лет. Какой-то толстяк. И еще девушка, брюнетка, но ее лица я не разглядела, так как она прятала его за огромными черными очками.

– В очках, ночью? Она что, слепая?

– Не думаю. Когда я решила их сфотографировать, она первая обратила на меня внимания и указала рукой в мою сторону. Что тут началось! Буркин явно испугался, толстяк и блондинка стали прятать лица, а Молодцов, так вообще потребовал немедленно убираться куда подальше.

– Странно, конечно, но пока ничего криминального в этом я не вижу.

– Михаил, выслушайте меня до конца, хорошо? Через пару минут на меня буквально сами набросились Роза и Снежанна. Не я к ним подошла, а они ко мне. Проходит еще немного времени, и тут нас вяжут милиционеры и отбирают мой фотоаппарат. И пока нас винтили, неподалеку я заметила Буркина. Он смотрел прямо на меня и не вмешивался. Хотя мы знакомы и он в курсе, что я журналист, а не проститутка!

– Ты проверила фотоаппарат? – Каганов впервые проявил интерес к ее словам.

Вера кивнула:

– Да, пленка на месте.

– Хорошо, обсудим эту историю завтра. Считай, ты получаешь новое задание.

– Правильнее будет сказать, что я сама его себе нашла.

Кагановы отвезли Веру к ней домой, после чего они несколько минут стояли во дворе в полном молчании. Наконец Виолетта посмотрела на супруга.

– Миша, я тогда побегу на работу, пешком, тут недалеко. Ты съездишь к дочке?

Каганов рассеянно кивнут в ответ, оглянулся и произнес фразу, крутившуюся у него в голове целый день.

– Виолетта, тебе не кажется, что с этим городом что-то не так, что он словно чем-то болен? И я боюсь, как бы эта болезнь не поразила нашу семью.

* * *

Когда на небе светит яркое солнце, вчерашние неприятности уже не кажутся такими серьезными. Эта простая мысль посетила отца Георгия, когда он вышел на крыльцо своего маленького, всего на две комнаты и кухню, домика.

Дом, в котором священник жил со своей женой Марией, располагался неподалеку от церквушки на холме. И хотя здоровье и относительно молодой возраст могли позволить священнику добираться до своего прихода хоть пешком через весь город, он специально выбрал для себя жилище поближе. Ему всегда хотелось быть рядом с полюбившейся церквушкой.

В магазинчике рядом с автобусной остановкой он купил треугольный пакет молока и свежего хлеба и понес их домой. Перед его мысленным взором появилась тарелка с кашей, что немного отвлекло его от вчерашних воспоминаний.

Православный священник во втором поколении, он многое пережил в своей жизни. Гонения на церковь во времена СССР, последующие послабления со стороны государства, перестройка и небывалый расцвет после развала Союза. Помощь отцу в занятиях в воскресной школе, семинария, получение собственного небольшого прихода в Прахове…

Казалось бы, Господь к нему благосклонен и осыпает своими милостями за верное и бескорыстное служение. Но тут, вслед за снятием запретов на служения в православных церквях в Прахове, как и во всей стране, разрешили вообще все и всем. Сотни странных курсов биоэнергетики, познания себя, экстрасенсорики и восточных сект принялись жадно и азартно бороться за сердца прихожан.

Слава богу, в Прахове из всего этого сонма смогли обосноваться лишь одни, последователи Чумака и Кашпировского, арендовавшие ДК в самом центре города. Но из-за них каждый месяц в церквушку отца Георгия приходило все меньше прихожан.

«Ну, хватит, – подумал отец Георгий, – радуйся тому, что у тебя есть и чем нас наградил Господь»

Но радовался священник недолго. Подходя к дому, он с ужасом обнаружил появившуюся за время его недолгого отсутствия надпись: «Считай, что ты уже труп…» Последнее слово было матерным.

– Дорогой, – послышался из домика голос Марии, – ты не закрыл дверь.

Отец Георгий крепко сжал зубы и поспешил в дом. Слава Богу, с супругой все в порядке. А надпись эту паскудную он как-нибудь замажет, в сарае еще осталась краска с прошлого года.

Войдя в дом, он плотно закрыл за собой дверь. Отдав молоко и хлеб Марии, постарался выглядеть непринужденным и спокойным. Но супруга все равно почувствовала резкую перемену в настроении священника.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7