Тимофей Медведев.

Свет во тьме



скачать книгу бесплатно

© Медведев Т., текст, 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2017

Предисловие

Примерно тридцать лет назад свет христианской веры ярко воссиял в нашей стране. Хотя он и не угасал никогда, но теперь мы смогли приходить в церковь открыто и свободно. Это событие и его значение для всех нельзя переоценить, восхищаясь тем, что: «Богу же все возможно»! (Евангелие от Матфея, глава 6, стих 26).

Вместе с Вами я хотел бы увидеть, что происходит за кулисами кажущихся обычными событий. Мы приоткроем завесу тайной войны, кипящей день и ночь вокруг нас и наших близких.

Возможно, это поможет Вам принять верные решения и укрепиться в трудных ситуациях.

Знайте, есть надежда!

Эта книга написана как ремейк известного произведения «Тьма века сего» автора Фрэнка Перетти, с глубоким уважением к его таланту.

Вдохновляет история появления этой книги, когда тринадцать издательств отвергли ее первую публикацию, сочтя, что это будет неинтересно читателю. Выпущенная маленьким издательством книга быстро стала национальным бестселлером.

Несомненно, наша страна, с ее тысячелетней христианской историей, намного богаче подобными событиями, случавшимися во все времена!

Увлекательного чтения Вам, читатель!

Первое

Воскресная ночь только вступила в свои права, а полная луна озаряла ярким светом Ленинградское шоссе, когда на нем появились двое мужчин в спецовках, рослые, под два метра, атлетического телосложения. Первый – брюнет с лицом фотомодели; шедший рядом с ним – светловолосый богатырь. Шоссе это вело в Праховский университет, но и здесь, в получасе ходьбы от него, до слуха атлетов отчетливо доносились отзвуки празднества, охватившего Прахов. Мужчины долго вслушивались, словно пытались что-то разобрать в этом далеком гомоне, после чего направились в сторону университета.

Праздник начала лета достигал своего апогея. По ежегодной традиции этот маленький городок погружался в атмосферу всеобщего безобидного безумства. Тем самым жители города расставались, отдавали дань уважения и с нетерпением ждали возвращения почти тысячи учащихся в университете, покидающих их гостеприимный Прахов до наступления осенней сессии. Большая часть студентов уже давно собрала свои немногочисленные пожитки, намереваясь отправиться домой уже завтра утром, но даже они не смогли нарушить давнюю традицию и остались на празднества.

Ведь кто в их возрасте откажется принять участие в театрализованном параде, или до утра зависнуть в парке, где можно как следует оторваться на танцполе под открытым небом или покататься на каруселях? Быть может, выпить пива в сомнительных заведениях или чего покрепче. В общем, как следует оттянуться на год вперед. Праздник начала лета – официальный день непослушания, в который юноши и девушки могут смело перебрать со спиртным, а быть может, даже и уединиться в комнатах общежития. Конечно, не обходилось в эту ночь и без драк и ограблений, но так случалось и в любую другую ночь.

Когда-то один выпускников Праховского университета, сумевший добиться высокого чина в областной думе, поспособствовал постройке в центре Прахова роскошного парка аттракционов.

Завезли подержанные польские карусели, ларьки и даже невиданные прежде даже в областном центре биотуалеты, а каждую зиму к ним приезжал передвижной зверинец.

Теперь же покрывшееся местами ржой чертово колесо и другие карусели украшали разноцветными гирляндами, и в сумраке, издалека, они смотрелись как новенькие. Натужно кашляли многократно отремонтированные двигатели с отсутствующими глушителями, порою заглушая даже громыхание праздничной музыки, превращаясь в итоге в диковинную и безумную мелодию.

Вечер был просто волшебным, и горожане, поглощавшие сладчайшую сахарную вату, бездумно бродили по шумным улочкам и парковым аллеям. Натужно вращалось колесо обозрения, словно в любой момент готовое сломаться и застыть навеки, напугав тем самым сидящих внутри кабинок беспечных юношей и девушек. Иногда оно действительно останавливалось, в кабинки забирались новые любители острых ощущений, желающих насладиться видом ночного города. Пестрые, сияющие сотнями ламп карусели вращались, лошадки и верблюды, покрытые потрескавшейся от времени краской, резко взмывали вверх и вниз под аккомпанемент дребезжащего старенького магнитофона.

Посетители парка кидали мячики в корзинки, а жетончики в коробки, дротики в мишени, а деньги на ветер… Подобно вирусу или эпидемии, безудержное веселье передавалось от одного горожанина другому, люди улыбались и радостно кричали.

Мужчины в спецовках, оказавшиеся к тому моменту в центре этой радостной людской мешанины, внимательно оглядывались, пораженные тем, как провинциальный городок, населенный всего несколькими тысячами жителей, часть из которых составляли студенты университета, смог превратиться в такой балаган.

В иные дни в Прахове можно встретить лишь простых обывателей, живущих от зарплаты до зарплаты и ложащихся спать по окончании вечернего выпуска программы «Время». А сегодня их словно подменили, выпустив на улицы города орущих обезьян. И эти приматы заполонили все переулки, набились в нутро магазинов, ресторанов и кафе. Казалось, что все законы, как моральные, так и уголовные, сегодня не для них. Даже милиционеры, пытавшиеся первые несколько часов празднества еще как-то сдерживать шумящую толпу, сейчас исчезли.

Праздник, набравший к этому моменту максимальные обороты, стал подобен урагану, сметающему все на своем пути. И лучшим вариантом в сложившейся ситуации было лишь одно: переждать – и лишь убедившись в том, что стихийное бедствие миновало, приступить к разбору завалов и уборке улиц.

Брюнет и блондин неспешно двигались сквозь окружавшую их толпу, постоянно прислушиваясь и вглядываясь в лица прохожих. Прахов заинтересовал их, и, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания, они изучали город и его обитателей. Горожане, несмотря на толчею, почему-то старательно обходили эту пару стороной, словно даже простое прикосновение к их спецовкам было чем-то… нет, не неприятным, а просто немыслимым. А странная парочка тем временем продолжала всматриваться в лица проходивших мимо, явно кого-то выискивая.

– Есть, – брюнет вдруг резко остановился и придержал блондина за локоть.

Блондин сразу понял, на кого именно его напарник обратил внимание. Молоденькая девушка, не сказать, что красавица, но хорошенькая, хотя вид у нее был весьма растерянный. На шее у девушки на кожаном шнурке висела расчехленная зенитовская фотокамера.

Мужчины в спецовках уверенно ринулись через толпу и замерли рядом с девушкой. Казалось, что растерянная девушка не только не обратила на них внимания, но даже не заметила появления двух высоких мужчин.

– Пойдем с нами, не бойся, – в голосе брюнета звучали столь властные нотки, словно он привык с его помощью не то что девушек уговаривать, а целые батальоны отправлять в самоубийственную атаку на превосходящие силы противника.

Сказав это, брюнет уверенно взял девушку за руку и потянул за собой в сторону продуктовых палаток. Девушка беспрекословно повиновалась. Они прошли по усыпанному мусором газону, миновали уже закрывшийся тир. Но на все это девушка не обращала внимания. Взгляд ее был прикован к неясным силуэтам, притаившимся в сумраке позади одной из палаток. Дрожащими от волнения руками девушка поднесла фотокамеру к лицу и направила видоискатель на заинтересовавшие ее силуэты.

Когда раздался щелчок открывающейся и закрывающейся диафрагмы фотоаппарата, блондин и брюнет уже оставили девушку и вновь вклинились в бурлящую веселую толпу горожан. На сегодня у них была назначена еще одна встреча.

* * *

Маршируя, словно солдаты на плацу, и ни на секунду не останавливаясь, мужчины в спецовках стремительно неслись по ночным улочкам, устремившись к своей цели, где-то в паре кварталов от парка развлечений. Блондин и брюнет сбросили темп лишь в конце улицы Горького, резко повернули в сторону и стремительно взбежали на крутой холм. Всего пара минут – и мужчины оказались у стен миниатюрной церквушки, чудом уцелевшей за годы религиозных гонений. При советской власти здание церкви использовали как склад, но недавно сюда вернулись священники и прихожане. Рядом с входом был установлен новенький стенд с указанием часов занятий воскресной школы и богослужений. Поверх расписания чья-то умелая рука вывела надпись большими аккуратными буквами: «Церковная община Прахова», а чуть ниже стояло имя батюшки: «Отец Георгий».

Мужчины посмотрели по сторонам. С этого холма, с высоты птичьего полета, они могли увидеть весь город. Слева мелькали огни колеса обозрения в парке аттракционов, справа в небо устремились величественные шпили на здании Праховского университета. На Ленинградском шоссе, трансформировавшемся при въезде в город в его главную улицу – проспект Победы, – находились лучшие магазины, трехэтажный центральный универмаг, АЗС, дом быта, редакция местной газеты и несколько кооперативов. Если посмотреть со стороны, это был типичный провинциальный городок: сонный, крохотный и невинный, словно он стремился попасть в качестве иллюстрации в Большую советскую энциклопедию.

Но загадочные мужчины в спецовках замечали не только это, доступное лишь взгляду обычного человека. Стоя на холме, чувствуя всем своим естеством потаенную сущность Прахова, мужчины улавливали грядущее, могучее и неотвратимое приближение великого зла.

Этим двоим по роду их деятельности часто доводилось вести скрытые от людских глаз расследования. Поэтому не было ничего удивительного в том, что на ум им приходил один и тот же вопрос: «Почему целью является Прахов?»

Но времени на бесплодные раздумья у мужчин не было. Почувствовав надвигающуюся угрозу, они поспешили укрыться в тени здания церквушки, притаившись в сумраке и словно сливаясь со стенами. Блондин и брюнет застыли подобно статуям и, казалось, даже перестали дышать, внимательно глядя на нечто, поднимающееся по склону холма к церкви.

Окружающее пространство казалось искусным коллажем, созданным из игры лунного сияния и антрацитовых граней сумрака. Одна из этих граней вела себя весьма странно: колыхаясь на ветру, словно тень от флага, она отличалась от теней зданий и деревьев, потому что двигалась – скользила по улице, все ближе и ближе подбираясь к церкви на холме, содрогаясь при малейшем движении. Возникало ощущение, что этот сгусток сумрака был соткан из абсолютной тьмы, поглощавшей все молекулы света, попадавшиеся на ее пути. Но эта ходячая черная дыра имела некие очертания, похожие то на силуэт животного, то на человеческую фигуру, и с каждым ее шагом притаившиеся у стены мужчины все отчетливей слышали цокот когтей, скребущих брусчатку, и негромкий шорох перепончатых, словно у летучей мыши, крыльев.

Существо миновало улицу Горького, заскользило по траве на склоне холма и через минуту замерло у ступеней ведущей в церковь лестницы. Огромные желтые навыкате глаза влажно блестели в лунном свете. Над вздернутыми плечами возвышалась угловатая башка, а из пасти, усеянной рядами остроконечных клыков, вырывались струи вонючего алого пара.

Странное создание то ли кашляло, то ли смеялось: булькающие звуки, вырывавшиеся из недр глубокой глотки, одновременно походили на то и на другое. Выпрямившись, существо крепко уперлось ногами в землю и осмотрелось. Его рот, напоминавший пасть летучей мыши, изогнулся в кривой улыбке.

Сумрачный демон всего за пару шагов взобрался по лестнице и протянул правую руку вперед. Когтистая ладонь прошла сквозь запертую дверь, словно раскаленный нож сквозь масло. Затем существо всем телом рванулось вслед за рукой, но миновать препятствие оно не успело.

Существо дернулось, будто уперлось в непреодолимую преграду, вскинулось назад, и с грохотом скатилось по ступенькам вниз. Алое дыхание твари описало замысловатую дугу в лунном свете.

Издав бешеный рев, полный возмущения и ярости, сумрачный демон вскочил на ноги и вперил взгляд своих огромных глаз на дверь, посмевшую оказать ему сопротивление. Его перепончатые крылья зашелестели, распахиваясь за его спиной без малейших видимых усилий, и существо, вновь заревев, устремилось в атаку. Ударив с разбега в дверь головой, на этот раз демон смог пробиться внутрь церкви. Движимый инерцией, демон пробежал мимо иконостасов и десятков тонких горящих свечей, пока не угодил в столб ослепительного сияния у алтаря.

Демон испуганно вскрикнул, после чего осознал, что он больше не может пошевелиться. Все его сумрачное тело словно сдавили невидимыми гигантскими клещами. Но длилось это недолго, через пару мгновений чья-то невидимая сильная рука выкинула демона обратно на улицу.

Но существо, казалось, даже не думало отступать и вновь бросилось в атаку. Взвив в небо с помощью своих крыльев, демон широко раскрыл свою пасть, из которой вырвались клубы алого пара. Когти на руках и ногах существа заметно удлинились, его рев стал слышен не только притаившимся у стены мужчинам, но и жителям окрестных домов. Подобно выпущенной из лука стреле, демон спикировал, в третий раз вонзился в церковную дверь – и внезапно почувствовал, как его изнутри разрывает неведомая сила.

Грохот, резкий запах серы, рев боли и отчаянья, конвульсивный взмах перепончатых крыльев – и конец. От демона практически не осталось и следа, лишь вонючее облако серного пара, не успевшего еще до конца развеяться, когда прятавшиеся все это время в сумраке у стены мужчины в спецовках пронеслись сквозь него и ворвались в распахнувшуюся дверь церкви.

Блондин убрал в ножны огненный меч. Белый свет, полыхавший вокруг него, постепенно тускнел.

– Адская Гончая? – предположил блондин.

– Может, просто ищейка. Разве это важно? – ответил брюнет.

– Важно, так как хочу понять серьезность их намерений. Скорее всего, это была ищейка, слишком слабая для Гончей.

– Как по мне, это самый слабый дух из тех, что я встречал.

– Аналогично. Как ты думаешь, сколько здесь еще собратьев этой твари?

– В любом случае больше двух. Я чувствую, как город буквально кишит ими.

– Я тоже это чувствую, – покачал головой блондин.

– Только что они здесь забыли? В этих местах никогда не фиксировали такое количество бесов.

– Думаю, скоро мы узнаем ответ на этот вопрос, – блондин взглянул в сторону алтаря. – Раз уж мы здесь, пора проведать Меч Господень.

Мужчины миновали узкий тамбур, за которым располагался центральный зал церкви. На стене тамбура висела небольшая доска объявлений, на которой были прикреплены булавками всего два листа бумаги – первый с объявлением о сборе средств и вещей для неблагополучных семей, второй с приглашением приводить детей и подростков для занятий в воскресной школе при церкви.

На противоположной стене висел одинокий машинописный лист с посланием от отца Георгия. Батюшка давал отчет о том, куда им были потрачены церковные сборы, и сетовал на падение числа своих прихожан.

Мужчины прошли по неширокому проходу между иконостасов в центральную часть зала, где слабый свет от свечей озарял скромный алтарь. Пол в этой части зала был искусственно приподнят и укрыт дешевым линолеумом. По центру этой площадки возвышался алтарь с лежащей на нем Библией. Внутреннее убранство церкви не отличалось роскошью, обычно свойственной православным храмам и церквям.

Тут мужчины услышали странные звуки: тихое всхлипывание, раздававшееся где-то за ближайшей к алтарю колонной. Подойдя ближе, блондин и брюнет обнаружили коленопреклоненного юношу. «До чего же он впечатлительный и слабый, подумать только», – мелькнула удивленная мысль в голове у блондина. Паренек неистово молился, роняя слезы и беззвучно шевеля губами. Ладони его побелели от напряжения, а на лице отражалась борьба боли, траура и нежности. Мужчины замерли, задумчиво разглядывая юношу.

– Меч Господень, – обратился брюнет к юноше.

Блондин ответил, но не столько напарнику, сколько произнося очевидную мысль, при этом не отводя взгляда от молившегося юноши:

– Не стоит сомневаться, это именно тот, кого мы искали. Во время всеобщего грехопадения и веселья он единственный молится за весь этот странный городок…

– Похоже, он бывает здесь все свободное время.

Седоволосый улыбнулся:

– А он не так слаб, как мне почудилось на первый взгляд.

– Ему просто нельзя быть слабым – он один стоит за этот город. Один-единственный.

– Не думаю, – с сомнением покачал головой блондин, – должны быть и другие. Я это чувствую. И наша с тобой задача – найти их. А молитва этого юнца – всего лишь начало.

– Ему придется несладко, ты же понимаешь.

– Той девушке в парке, работнице газеты, тоже предстоит пройти немало испытаний. Впрочем, как и нам с тобой.

– Не в первый раз.

Взгляд блондина наполнился весельем.

– Но мы ведь не отступим?

– Конечно же, нет, – улыбнулся в ответ брюнет.

Мужчины замерли по обе стороны молящегося юноши. В тот же миг зал постепенно, словно раскрывающийся бутон лилии, стал заполняться белоснежным сиянием. Этот неземной свет озарил все вокруг, осветил малейшие детали, скрывая убогость и простоту убранства церкви, не оставляя места даже крохотной тени.

Позолота на иконах заблистала, рисунок на линолеуме стал столь же ярким и четким, как в день его создания, а алтарь с Библией величественно возвышался над всем этим, подобно часовому, охраняющему покой Вселенной.

Белый свет исходил и от мужчин в спецовках. Только вместо спецовок они уже были облачены в белоснежные робы, искрившие, словно бенгальские огни. На их лицах постепенно проступал бронзовый загар, а в широко распахнутых глазах мелькали яркие языки белого пламени. На поясе у каждого висели сверкающие ножны, из которых виднелись покрытые все тем же белым огнем рукояти мечей.

Мужчины одновременно вознесли руки над головой юноши. В тот же миг за их спинами вспыхнули прозрачные крылья, затрепетавшие под потоками несуществующего ветра.

Юноша ощутил, как его захлестывает невероятное чувство любви и нежности, словно целый мир отвечает ему взаимностью. Потрясенный, он перестал плакать и закрыл глаза. Впервые за очень долгое время он был счастлив.

* * *

«Вечерний Прахов» был типичной газетой маленького провинциального городка: стандартного формата, тихой, с явственным налетом советской стилистики и избегающей публикации скандальных материалов. Короче говоря, газета была под стать родному городу и старалась ничем не беспокоить его размеренное существование.

Редакция располагалась на проспекте Победы, в одном из многочисленных двухэтажных домов, типичных для Прахова. Каждое утро вторника и пятницы у входа в редакцию останавливались серые уазики, и уже немного пьяные грузчики складывали в нутро автомобилей свежие выпуски газеты. В целом дела у «Вечернего Прахова» шли неважно. Что было легко понять, просто взглянув на обшарпанное здание единственного печатного СМИ в городе.

На первом этаже здания находились отдел новостей и бухгалтерия. Четыре письменных стола, пара древних пишущих машинок и одна новенькая – электрическая «Ромашка-312», пластиковые корзины под мусор, перемотанный изолентой дисковый телефонный аппарат и единственная гордость – электрический самовар, подарок от не то бизнесмена, не то бандита.

Складывалось впечатление, что бумажные обрывки с заметками, вырезки из старых номеров газет, ручки, калькуляторы и прочие канцелярские принадлежности жили здесь своей собственной жизнью. Невысокая, потрепанная временем ширма разделяла новостной отдел и приемную. Бухгалтера сидели в отдельном кабинете, где хранился единственный в редакции металлический сейф с деньгами и ценными документами.

Но в центре общего рабочего пространства было еще одно отдельное помещение, которое ожидаешь увидеть в редакции столичного толстого журнала, а уж никак не заштатной газетенки. Стеклянный куб в центре зала являл собой кабинет главного редактора и был настоящим нововведением во всех смыслах. Так как нынешний главред «Вечерки» всего пару месяцев назад занимал пост ведущего репортера московской редакции «Аргументов и фактов», наличие собственного кабинета являлось одним из условий его перехода в редакцию провинциальной газеты.

Бывшего москвича звали Михаил Каганов. Сильный, уверенный в себе мужчина, держащий в ежовых рукавицах всех подчиненных, от секретарши и уборщицы до штатных журналистов и руководителей технического производства газеты. Хотя стоит заметить, что подчиненных у него было не так уж много. Но они уже успели по негласному сговору наградить нового начальника прозвищем «Хан», намекая на происхождение его фамилии и властный, жестокий характер.

Каганов приобрел «Вечерний Прахов» на деньги, скопленные им благодаря лихому ветру перемен, охватившему всю территорию бывшего Советского Союза. Владеть собственным изданием – это была мечта всей его жизни. Конечно, его энергия и напор были чужды провинциальному размеренному и сонному образу жизни, что порождало массу конфликтов между Кагановым и его новыми подчиненными. Михаил жаждал поднять газету на новый уровень, увеличив число подписчиков не только в городе, но и охватить всю область. Но, перебравшись из «Аргументов и фактов» в «Вечерний Прахов», он почувствовал себя мухой, угодившей в сосновую смолу. Здесь все делали не торопясь. Бешеная энергия Михаила, привычного к ритму бурлящей столицы, наталкивалась на необходимость посадки и поливки овощей в огородах сотрудников или всеобщей радости относительно учреждения депутатами нового праздника и внеочередного выходного дня.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7