Тим Волков.

Период распада. Триумф смерти



скачать книгу бесплатно

 
Черный ворон, черный ворон,
Что ж ты вьешься надо мной?
Ты добычи не дождешься,
Черный ворон, я не твой.
 
 
Что ж ты когти распускаешь
Над моею головой?
Ты добычу себе чаешь,
Черный ворон, я не твой.
 
Народная песня


Пролог Стая

Молчаливой хищной стаей довольно низко по небу летели вороны. Опираясь на ветер, вспарывали крыльями морозный воздух. Мчались прочь, без оглядки, почти не отдыхая. Было от чего.

С севера тянуло дымом. На востоке пахло дождем. Везде в мире чувствовался скорый приход зимы, лютой, безжалостной, с трескучими морозами и ледяными вьюгами. А еще явственно ощущалась смерть, которая второй год подряд сопровождала студеную пору. У смерти был особый, пепельный дух. Такой сложно почувствовать среди тысяч других запахов, но если обнаружишь, то уже никогда ни с чем не перепутаешь. Так пахнут остывшие кострища. Так пахнут пустые амбары. Так пахнут мертвецы.

Вожак стаи разорвал раннюю ледяную тишину, издав порывистый нутряной клекот. Еще резче взмахнул острыми крыльями и поднялся выше. Окинул взором птиц. Слишком мало стало собратьев. Многих загрызли дикие звери, еще больше забрала неведомая болезнь. Оставшиеся теперь лихорадочно спасались, уходя далеко на юг. Да только уже третью луну подряд как с теплых в прошлом мест веяло еще большим холодом. И тленом. Может, они заблудились? Нет, вожак чувствовал – маршрут верен. Тогда что случилось там, где всегда было тепло? Смерть забралась и туда? Не хотелось в это верить.

Сильно одолевал голод. Из-за скудного провианта пару раз птицы даже затевали между собой драки, но вожак сразу пресекал свару, клюя зачинщиков и отрезвляя их ударами крыльев. Особо ретивым, успокоить которых просто так не удавалось, когтями рвал перья на спине.

Будет пища, скоро, надо потерпеть. Обязательно будет. А драться между собой – последнее дело, так недалеко и до того, чтобы уподобиться двуногим, что от голода начали жрать друг друга.

Стая уже не так беспрекословно, как раньше, слушала его, и порой уходило очень много времени на то, чтобы собрать всех, разбредшихся на полнеба.

Властный характер вожаку достался от матери, а мощь тела – от отца, поэтому и удавалось сохранить стаю, не дать ей разлететься и погибнуть окончательно. Но ворон понимал, что даже крепкий норов не спасет, если в скором времени не найти еду. Если старшие еще как-то терпели временные трудности, то молодняк реагировал острее, нервничал, порой и вовсе в открытую идя наперекор своему предводителю. Выводок удавалось сдерживать. До времени.

Остановились на краю леса, расселись на разлапистых ветвях ельника. Греясь и давая натруженным крыльям отдохнуть, лениво обсуждали дальнейшие планы – где раздобыть немного пропитания.

Но карканье довольно скоро было нарушено хриплым надсадным кашлем.

Стая затихла, с любопытством глядя на незваного гостя. Человек. Тощий сутулый мужчина, старый и смертельно измотанный, со слипшимися от пота редкими волосами, торчащими в разные стороны. Он устало шел по кромке леса, волоча за собой тяжелый мешок. Иногда останавливался, ел первый выпавший снег и долго хрипел и кряхтел, пытаясь отхаркнуть мокроту. Человек был болен.

Птицы начали тревожно хлопать крыльями и царапать кору деревьев, почувствовав, что в мешке незнакомца есть пища. Оттуда аппетитно несло падалью и прогорклым питательным жиром, веяло теплом разложения. Этот запах сводил с ума, и хотелось немедленно сорваться с насиженного места и напасть на незваного гостя, чего бы это ни стоило.

И только вожак оставался спокоен. Он чувствовал – плоть заражена. Сквозь густой мясной аромат тонким шлейфом пробивался сладковатый запах болезни. И еще неприятная горечь – существо пыталось спастись и глотало отраву, чтобы убить недуг. Не получилось. Нельзя убить смерть.

Нет, ноша незнакомца уж точно не добыча для них.

Да только молодняку этого не объяснить. Опьяненные ароматом пищи, они резво взметнули вверх и начали кружить высоко в небе, задиристо пикируя с деревьев и трусливо поднимаясь вновь на высоту.

– Чего уставились, падальщики! А ну, кыш! – заметил птиц незнакомец. – Пошли прочь! Не возьмете!

Самый юный и задиристый вороненок камнем бросился вниз, достиг почти самого мешка, но был отбит ловким ударом руки. Человек, хоть и казался слабым, таковым на самом деле не являлся. Крылатый наглец испуганно каркнул, теряя перья, и кубарем отлетел в сторону.

– Не возьмешь! – вновь прошипел незнакомец и продолжил путь, волоча за собой страшный груз.

Вожак смерил зарвавшегося юнца презрительным взглядом. Хороший урок получил птенец, только пойдет ли это ему впрок?

Тем временем Человек дошел до своей цели, остановился возле кряжистого дуба. Осмотрелся, присел на камень.

– Наше место, – понуро прошептал он, поглядывая на мешок. – Ты помнишь, Мира? Наше дерево, откуда все начиналось. Здесь тебя и похороню. Думаю, ты не будешь против. Прекрасное место.

Он достал спрятанную за пазухой саперную лопатку, очистил ей от снега небольшой участок перед собой и начал колоть стылую землю.

Чтобы выкопать тесную могилу, у него ушло два с половиной часа. Все это время птицы молча наблюдали за странным гостем, не смея побеспокоить. Молодняк недовольно кряхтел, но вожак дал четкую команду – двуногого не трогать.

Наконец, труд был закончен. Человек трясущимися руками утер взмокший лоб, встал и тут же сморщился – в спине что-то сухо хрустнуло. Выждав, когда боль отпустит, подтащил ближе к ямке тело. Оно было скрючено, ноги прижаты к груди – перед смертью Мира долго мучилась. Уложенное в землю в своей позе, оно походило на младенца в утробе.

Тихо подвывая и всхлипывая, Человек принялся бережно укладывать куски смерзшейся земли поверх мешка.

– Клад прячешь, фраерок? – раздался вдруг гнусавый голос за спиной.

Человек резко обернулся. Увидел шагах в десяти от себя приземистого бродягу с хитрыми маленькими глазками на обветренном широком лице. Сухо ответил:

– Жену вот хороню.

– Ну да, – рассеянно сказал тот, мельком глянув на холмик свежей земли. Произнес: – А сапоги-то у тебя добротные, новехонькие, как я погляжу. С мехом. Хорошо тебе. Тепло. А я вот мерзну, у меня кирзачи, колом от мороза встали. Совсем продрог.

Чужак достал из кармана нож, направил острием на Человека.

– Поделился бы ты, а то холодно. По-братски, сам понимаешь. А то я тебя лезвием по горлышку могу чикнуть. А?

– Убей, коли охота, – без всяких эмоций сказал Человек, глядя тому прямо в глаза. – Давай.

– Чего это ты так? – вскинул от удивления заиндевевшие брови Чужак. – Сразу лапки кверху, даже не побрыкаешься?

– А какой смысл? Внутри, вот здесь, – собеседник постучал себя кулаком в грудь, – уже давно мертво, чернота одна осталась. И холод могильный, словно вот этого снега туда накидали. Совсем тошно стало, невмоготу.

– Ты зомби, что ли?! – настороженно спросил Чужак, сделав шаг назад.

– Нет, никакой я не зомби. Просто у меня жена умерла. Село все родное полегло от этой проклятой болезни, друзья, знакомые. И в соседних, говорят, дела не лучше обстоят.

– Не лучше, – кивнул грабитель. – Дохлые все там.

– Голод повсюду. Сам я тоже болею. Сколько мне теперь осталось? Дня четыре? Неделя? Так чего тянуть и страдать? Убей да забирай все, что хочешь, и сапоги, и одежду. Только чтобы быстро, не хочу мучиться. Насмотрелся на мучения, – говорящий глянул на могилу. – Теперь цена моей жизни – три копейки.

– Коль сам просишь, то мне не в тягость, – хищно ухмыльнулся Чужак. – Это делать я умею. Да и люблю, честно признаться. Ножичком чик! – и жмурик. Чик! – и жмурик.

И двинулся на Человека.

На ветке тревожно каркнул ворон, следом еще один. Вскоре все деревья в округе зашевелились и наполнились колючим клекотом.

– Чего это они? – оглянулся Чужак, перекидывая нож в другую руку. – Загалдели? Чувствуют, небось, ужин скорый, а?

– Бей уже, не тяни, – вздохнул Человек, покорно склонив голову.

– Не торопи, паскуда! Скидай пока клифт свой, чтобы кровью не испачкать. Не люблю в грязном ходить, да и заразиться не хочется. Я не бацильный. – И прикрикнул на птиц: – А ну заткнитесь, воронье!

Человек послушно скинул фуфайку, швырнул тому под ноги.

Чужак поднял одежду, повесил на сук.

– Что, не веришь, что я не больной? – пристально глянул он на собеседника. – По морде твоей вижу, что не веришь. А зря. Я давеча в город ходил, так на одних ученых нарвался. Они в лаборатории препарат изобрели, от заразы этой, и в бега подались. Хапанули таблеток – и драпать, ага! Вот я их и повстречал. Всех перерезал. А последний ихний, кого я убивал, жизнь вымаливал, плакал, как баба. Сказал, что лекарство нашел от заразы. Ага. Я тоже ему не поверил. Так он мне его отдал, лишь бы спасти шкуру свою. Что, не веришь?! Вот, гляди.

Бандит достал из внутреннего кармана спичечный коробок, тряхнул им.

– Вот они, пилюльки мои, драгоценные!

– Мне все равно уже. Делай, что задумал.

– Ладно, иди сюда, я тебе прямо в шею перо воткну. Вмиг загнешься! И не больно будет, еще спасибо скажешь!

Ворон спикировал Чужаку прямо на голову.

– Кыш! Кыш, гадость какая! – замахал он руками, сгоняя наглую птицу.

Ворон лениво вспорхнул, но на его место сели еще две птицы и больно клюнули Чужака в темя.

– У, зверье! Кыш, сказал! Кыш!

Деревья затрясло сильнее, стая разом вспорхнула с веток, взвилась над Чужаком.

– Чего это? А ну прочь! Нету у меня еды! Прочь, сказал! – всполошился грабитель, совсем позабыв о том, кого минуту назад собирался убить.

Оградив плотным кольцом Чужака, птицы начали больно его клевать.

– А ну пошли нахрен! – закричал не на шутку напуганный бандит, неуклюже махая ножом. – Ну, шобла пернатая!

Ранить ворон не получалось – они ловко уворачивались, попутно успевая ущипнуть его то за палец, то за щеку или ухо. Человека, стоящего рядом, не трогали.

Вожак стаи поднялся под самое небо, завис там на короткое мгновение, дал боевой клич, сложил крылья и полетел вниз. Его до каменной гладкости облитое встречным морозным воздухом тело превратилось в иглу.

Испуганный приближающимся свистом, Чужак задрал голову и сразу же ойкнул, неуклюже замахав руками.

Клюв ворона с чавкающим звуком вонзился в глазницу бандита, пробивая податливую плоть. Глаз глухо лопнул, а голова птицы глубоко погрузилась внутрь черепной коробки, пробивая крепким, словно камень, клювом тонкую перегородку кости и проникая до самого мозга. Ворон забил крыльями, хлеща ими по щекам Чужака и помогая себе выбраться наружу. Из раны брызнула кровь, горячая, свежая.

Остальные сородичи в гробовом молчании смотрели на эту внезапную охоту, иногда лишь одобрительно кивая своему вожаку. Он выполнил обещание – достал еду, и скоро ожидается знатный пир. Не в силах сдержаться, птицы вновь загалдели, раскачивая воздетые, словно в мольбе к небесам, ветви деревьев. Потом и вовсе взвились в воздухе, начали кружить идеально ровным кольцом над добычей. Скоро, скоро, совсем скоро.

Бандит захрипел, стал заваливаться на землю, нож выпал из мозолистой ладони. Судорога прошила тело, Чужак издал протяжный сиплый стон и плюхнулся лицом прямо в белый снег, марая его красным.

Услышав клич вожака, стая расселась обратно по своим местам. Охота была окончена.

Прикончивший бандита ворон взгромоздился тому на голову и немигающим взглядом черных бусин посмотрел на Человека.

– Зачем ты убил его? – спросил тот, глядя на птицу. И, припадая у могилы на колени, прошептал не своим голосом: – Он бы все упростил. Потому что я не могу… сам себя не могу…

Ворон дернул головой, стряхивая рубиновые капельки крови. Глянул на спичечный коробок, лежащий возле тела.

– Как же теперь я? – растерянно спросил Человек у птицы. – Когда же мне ждать облегчения страданий? Я не выдержу ни дня больше! Когда?

И словно ответом на его вопрос ворон зычно каркнул.

– Никогда? – ошарашенно переспросил Человек. И, опустив голову и плечи, мелко затрясся. Прошептал: – Да, верно. Никогда. Вечны страдания людские.

Ворон вновь каркнул, но тот, словно поняв, о чем сказала птица, лишь отмахнулся.

– Что мне теперь с этих пилюль? Только тяготы свои земные продлить? – Глянул на могилу. – Вот бы день назад кто мне их показал, так я сам за них любого убил бы. А теперь? Теперь это абсолютно бесполезная для меня вещь.

Человек поднял коробок, вытряхнул содержимое на снег.

– Вот, сам склюй, чтобы не болеть. Птицы, знаю, тоже эту заразу подхватить могут, приходилось однажды видеть, как брат ваш прямо с веток замертво падает. Или вот своих птенчиков накорми. Чтоб не болели. Их спасай, а не меня! А мне теперь все равно. Пропащий я человек. Прощай.

Человек встал и побрел обратно, в мертвую деревню.

Ворон посмотрел ему вслед. Сегодня стае повезло. Не настолько, чтобы добыть двойную порцию пищи, но и одним телом можно утолить голод – второго от смерти спасла только хворь. Если бы не она, то вожак, не колеблясь, прикончил бы и его. Болезнь даровала Человеку жизнь.

Вожак издал клич, и стая, обрушившись на тело, принялась жадно трапезничать.

Вечерело. Лес превращался в сгусток резких теней. Потом наступила тьма.

Глава 1
Незваные гости

Два года после Судного дня

Человека звали Кашей.

На самом деле он был Аркадием, но люди за его простой характер и доброту называли Аркашей, со временем имя это и вовсе сократилось до Каши. Так и обращались: «Каша, ты в магазине был сегодня? Как там хлеб, свежий?» или «Каша, ты на рыбалку пойдешь завтра с нами? Я червей подкопал и место прикормил, клев будет отменный». А он и не обижался на такое прозвище. Знал, что не издевки ради кличут его так, просто удобно. Каша да Каша. Ее ведь и детям дают, полезная она.

В поселке люд простой, не в пример городскому. Каше было с чем сравнивать – довелось пожить и там, и здесь. В поселке все относятся друг к другу по-доброму, по-соседки, помогут, в беде не бросят. А город, наоборот, рождает в людях непонятную агрессию и злобу, отдаляет друг от друга. Каша часто об этом размышлял, пытаясь найти ответ – почему так происходит. А еще радовался, что вернулся вместе с женой в родную деревеньку, а не остался в городе. Это и спасло им жизни.

А теперь вот как получилось… Значит, не убежали все-таки от смерти.

Каша тряхнул головой, отгоняя внезапно нахлынувшие воспоминания. Стеклянным взглядом посмотрел на стоящее на полочке радио. Оно молчало уже седьмой месяц. Хотя в первые дни смерти человечества передавало информацию каждые полчаса: захлебываясь словами, вещало о том, что у властей все под контролем, что скоро будет организована эвакуация жителей, что в нескольких точках устроена бесплатная выдача горячего питания. Правда, адреса этих точек упорно умалчивались.

Потом сообщения стали реже, раз в сутки, и были все больше сбивчивые и какие-то растерянные, словно диктор читал не по бумажке, а придумывал на ходу. Видимо, так оно и было. Говорили про какие-то временные эскалации, мониторинг стихийных резерваций и прочие сухие, ничего не значащие слова. Каша их уже не слушал. Знал, что все потеряно, окончательно и бесповоротно, и спасение теперь – дело рук самих утопающих, да только спасать уже некого было.

Каша дернул плечами, словно стряхивая снег. Кашель застрял глубоко внутри и упорно не хотел вылезать наружу, царапаясь и сдавливая легкие. Сипя, старик наклонился чуть вперед и несколько раз резко выдохнул. Это должно помочь. Будет только немного больно. Но ничего, он потерпит, он привык терпеть боль.

Из горла вырвалось карканье. Каша закатил глаза, побагровел, не в силах вдохнуть воздух, вновь зашелся в судорожном подергивании. Обжигая все внутри, сквозь какое-то соломенное шелестение на свободу наконец вырвался кашель, принося облегчение. Отирая рукавом рот, он устало присел на край незаправленной кровати. В висках от сильных спазмов неприятно пульсировало, а в глазах потемнело. Надо отдохнуть, болезнь совсем распоясалась. Значит, скоро уже. И хорошо. Скорей бы.

Он некоторое время слушал свое сиплое с присвистом тяжелое дыхание, потом, когда боль чуток отпустила, откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Чувство одиночества вновь начало сковывать грудь.

«Опять ошиблась дверью смерть, не к тому зашла, – тяжело вздохнул старик, вспоминая сегодняшнее приключение в лесу. – Когда уже ко мне заглянет?»

До него донеслись едва слышимые звуки шагов. Каша открыл глаза, глянул в окно, пытаясь сквозь муть стекла рассмотреть внезапных гостей. Показалось? Нет, вновь раздалось поскрипывание снега под чьими-то ногами, теперь уже ближе.

«Неужели еще кто-то живой остался?» – искренне удивился старик, поднимаясь со стула.

Любопытство завладело им, он подошел к двери и распахнул ее. Выглянул наружу.

И кубарем полетел обратно в дом. Еще не соображая, что произошло, Каша начал шарить по полу в поисках точки опоры. Боль, разлившаяся вдруг огнем по лицу, мгновенно отрезвила старика. Сплевывая кровь с разбитой губы, он попытался подняться, но едва оторвал колени от пола, как чья-то нога опрокинула его назад.

«Ага, значит, поджидали, – понял старик. – Кто такие? Мародеры?»

– Где девка? – прорычал один из незнакомцев почти над самым ухом.

Каша поднял вдруг отяжелевшую, словно ее наполнили свинцом, голову, пытаясь сквозь кровавую пелену разглядеть чужака, но ничего, кроме черных кругляшек противогаза да нашивки на груди с указанием группы крови, не увидел.

– Что? Какая… – начал мямлить Каша, поднимаясь. Но вновь получил удар, уже в грудь.

– Где девка?! – повторил незнакомец.

Старик скрючился, не в силах даже закричать – боль железным обручем сжала легкие.

Зато удалось получше рассмотреть ворвавшихся в дом.

Двое. Одеты в черные прорезиненные комбинезоны, полностью закрывающие тела. На головах – противогазы. В облаченных в перчатки руках – по «абакану». У одного бойца на левой стороне груди серебряный кругляш с цифрой 13. Видно сразу – крутые ребята.

Стали закрадываться сомнения по поводу того, что это обычные мародеры. Нет, не они. Слишком все по-серьезному у этих, и в плане одежды, и в скупых профессиональных движениях. Может, военные?

– Я не знаю, о чем вы говорите, – наконец смог пролепетать Каша, готовясь к очередному тычку.

Но его не последовало. Первый, кто задавал вопрос, тот самый Тринадцатый, вскинул оружие, намереваясь убить старика, но второй остановил его. Сказал чуть шепелявым голосом, тяжело дыша сквозь банку фильтра:

– Он болен, по виду уже стадия третья. Не жилец. Не тратьте на него патроны, ему все равно недолго осталось. Лучше пойдемте, времени мало.

Тринадцатый еще некоторое время колебался, не опуская автомат и глядя на лежащего, потом кивнул:

– Пошли.

Грохоча по полу подбитыми сапогами, гости ретировались.

Ворох вопросов едва успел заполнить голову лежащего, как за дверью опять послышались какие-то звуки. Каша отполз в сторону, ожидая нового визита странных людей в комбинезонах, чтобы завершить начатое и добить его, но быстро сообразил, что это шумит автомобиль. Опираясь на стену, Каша прильнул к окну и, стараясь сильно не высовываться, стал наблюдать.

На противоположной стороне улицы стоял автомобиль УАЗ-452, известный в народе еще как «буханка», – как и его владельцы, черного цвета. Незнакомцы быстрым шагом пересекли улицу, сели в машину. Видимо, какое-то время докладывали старшему обстановку, потому что автомобиль не двигался, выпуская лишь клубы сизого дыма из выхлопной трубы. Каша с ужасом подумал, что они тут и останутся выслеживать свою жертву, как вдруг «буханка» моргнула фарами и резво с пробуксовкой укатила прочь.

«Слава тебе, Господи!» – выдохнул старик, сползая по стенке на пол.

Сил совсем не осталось, новые приступы кашля начали душить горло. Стараясь не зайтись в лающем, сдирающем до боли глотку припадке, он принялся покряхтывать и сипеть, пытаясь очистить легкие от мокроты. И вдруг понял – умирать дома нет никакого желания. Там, в лесу, у могилы – запросто, а вот в родных стенах не хотелось. Словно его смерть осквернит это место, в котором они с женой столько лет были счастливы.

Воспоминания о той, что еще совсем недавно была с ним рядом, а теперь лежит в сырой земле, вновь наполнили сердце старика колючей грустью. И ведь хотел соорудить петлю, да не послушались руки, такая дрожь охватила, что выронил веревку. Не смог.

Каша встал, опираясь на подоконник, доковылял до стула, присел. Тяжело дыша, начал жадно пить воду из стакана. И едва не поперхнулся, когда в дверь постучали.

«Не успел отойти от одних гостей, как на пороге уже другие, – невесело подумал он, глядя на замок. Открывать не хотелось. – Благо эти хоть не вламываются».

Стук повторился. А потом за дверью раздался женский тоненький голосочек:

– Откройте, пожалуйста. Мы с миром.

Дрогнуло под сердцем у Каши. Не из-за слова, которым была наречена его покойная жена, а из-за самого голоса.

«Точно такой же, как… как…» – домыслить не получилось, все смешалось в голове.

– Откройте, пожалуйста.

На ватных ногах Каша поспешно прошел к порогу, щелкнул задвижкой и распахнул дверь. Не успел даже толком рассмотреть стоящих, как те юркнули внутрь.

– Спасибо большое! – произнесла девушка, хватая Кашу за руку и крепко ее пожимая.

– Спасибо, – в такт ей повторил второй гость – парень лет двадцати.

Старик сощурился, внимательно оглядывая гостей. Девушка была еще совсем молода, лет восемнадцать, не больше. Короткие вьющиеся волосы, колкий взгляд, какой появляется у тех, кто в свои небольшие годы уже успел повидать такого, что простой человек за всю жизнь не испытает; длинные худые руки и широкие плечи. Одним словом, нескладная, но в обиду себя уж точно не даст. Парень, наоборот, невысокий, крепкий, но с таким же пронзительным волчьим взглядом исподлобья. Эти странные двое даже чем-то походили друг на друга.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5