Тэсс Михевич.

Констанция



скачать книгу бесплатно

© Тэсс Михевич, 2017


ISBN 978-5-4485-7768-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Посвящаю Мелани Кроу, самой лучезарной девице моего сердца.

– Как вы можете почитать Бога, Который включил гниение зубов в схему мироздания? Зачем Он создал боль?

– Боль? – торжествующе произнесла жена лейтенанта Шископфа.

– Боль – очень полезный симптом. Она предупреждает нас об опасности.

– А кто сотворил опасности? – требовательно спросил Иосариан.

– Почему бы Ему не сделать дверной звонок, чтобы предупреждать нас о них. Мог бы и небесный хор задействовать. Или неоновые огни – голубые и красные, неоновые трубки на лбу у каждого человека?

– Люди выглядели бы глупейшим образом с голубыми и красными неоновым трубочками на лбу.

– Зато сегодня они смотрятся прекрасно, когда бьются в предсмертной агонии. Не так ли?


Джозеф Хеллер

1 глава. И снова здравствуй, Фред

Несчастны лишь те, у кого нет цели.

Кассандра Клэр «Орудия Смерти»


Констанция не знала, чем еще могла помочь бедняге деревцу, которое вот уже несколько дней подряд беспощадно грызли насекомые. Ей бы хотелось вылечить дерево, сделать его новым, плотным и гладким, но все, что она могла сделать – это лишь забрать его боль себе.

Рассматривая изгрызенную кору, девочка размышляла, как дерево могло бы справится с этим недугом само. Но дерево молча скулило, едкий запах боли распространился вокруг девочки по всей поляне. Она жадно втянула этот едкий воздух, и вдруг ее кожу схватил спазм. Она, скорчившись, обвила себя руками и пыталась нащупать место боли. Боли были везде. И на руках, и на ногах, на животе, на спине, на шее.

На глаза выступили слезы и теперь уже скулила сама Констанция. Конечно, скулила лишь в душе. Ее волосы, совсем недавно затянутые в аккуратный хвост, сейчас растрепались и зашевелились под холодным порывом ветра.

Констанция сквозь пелену слез взглянула на дерево. Его продолжали грызть насекомые, она это ясно ощущала, но боли в нем больше не было, боль осталась в легких девочки. «Этот процесс необратим», – подумала она, потирая болевшую кожу. Теперь осталось лишь потерпеть. Она встала, все еще сгорбившись и молча скуля, и побрела в обратно в деревню, где временно проживала.

Дышать сейчас было нельзя, кислород не должен проникнуть в легкие и заглушить боль, иначе Констанция лишится сознания. Нет, боль должна исчезнуть сама. Девочка не спеша перебирала ногами, глотая слезы и подавляя стоны. Сейчас, вот-вот боль пройдет и все кончится. Несмотря на то, что эту «процедуру» девочка делала уже сотню раз, её тело и разум всё так же не привыкли к этой боли, как и в самый первый раз. Когда же он был? Погодка сегодня была весьма ветреной.

А еще солнца было явно маловато. Лучи еле пробивались сквозь толстый слой облаков, серых, мутных. Хвостик Констанции сильно растрепался, но она и не думала его перевязывать, ибо боль сковала все движения.

Всё это случилось очень давно. Точно, конечно же, не сказать. Просто однажды Констанция проснулась с осознанием того, что стала самым необыкновенным человеком. Её способность заключалась лишь в том, что она могла поглощать боль других существ и оставлять её в себе, пока она не растворится. Такие перемены были ей не в радость, ибо постоянное осознание того, что тебе приходится поглощать боль других, при этом испытывая её на себе, было само по себе отвратительно.

Девочка теперь не сжимала руки и не горбилась, а просто шла, немного сутулясь. На ее желтом платье утром была поставлена клякса, сейчас чернила растеклись, и выглядело это просто ужасно.

Пройдя еще немного, она поняла, что деревня уже совсем близко и видна очень четко. Сейчас все пройдет и придется поспешить, долго оставаться «голодной» нельзя.

Девочка все еще думала о дереве, о его беззащитности и мерзких насекомых. Надо бы полечить его, да только чем? Настойки из трав подойдут, но разве кто умеет их делать в этой деревне? Придется искать другую, да только кто знает, как далеко она расположена и есть травницы там? А дерево ждать не может, его через месяц-другой съедят насекомые и тогда никакая трава не поможет. Положение выходило скверное. Констанция рассматривала кляксу на своем платье. Она вновь писала понравившиеся стихи, строчки, слова из книг. Грамоте ее научил отец, так как считал, что каждый должен знать свой язык в совершенстве и не только разговаривать на нем, но и писать, и читать. И вот сегодня, задумавшись, Констанция уронила каплю черных чернил прямо себе на чистенькое платье. Надо бы его постирать, надо бы вычистить до желта, чтобы оно снова сияло, как новое. Чернила вывести довольно сложно, но она что-нибудь придумает.

Сам по себе путь не занимал много времени, но Констанция зачем-то намеренно тянула его, плетясь по дороге и упорно смотря себе под ноги. Боль еще не скоро отпустит её, а посему в деревню торопиться пока рано.

Когда боль немного отступила, Констанция попыталась перевязать волосы, но с удивлением обнаружила, что ленты нет на месте. Её красивая голубая лента где-то потерялась и теперь волосы вынуждены остаться распущенными. С её чёрными локонами девочке было тяжеловато справляться, ибо они постоянно норовились запутаться или попасть на лицо. Постоянно их поправлять Констанция не хотела, поэтому перевязывала волосы красивыми лентами.

Новое открывшееся обстоятельство подтолкнуло Констанцию ускориться и добежать остаток пути до деревни. Боль постепенно ослабевала и когда девочка подобралась к деревне вплотную, боль отступила и, поравнявшись с первыми домами, Констанция вдохнула в себя свежий воздух.

Кто-то жарил курицу, причем едкий запах боли еще витал где-то поблизости, уже растворенный кислородом и омертвевший. Что ж, не успела на курицу, успеет на что-нибудь другое. Ее соседи как раз собирались сегодня резать поросенка.

Констанция прибавила шагу, почти бежала, втягивая носом воздух, ожидая чьей-то боли.

Она не была садистом или мазохистом, нет, просто это было частью ее работы, ее долга. Глотаешь боль, терпишь, терпишь, терпишь, боль испаряется, глотаешь новую. Это поддерживало ее жизнь, это делало ее сытой. И совсем не важно, нравилось ли это ей или нет, она не могла выбирать. Что-то пожелало сделать её своеобразным «избавителем» и Констанция уже приняла всё это как должное.

Она и сама не знает, когда это появилось. Связано ли это со смертью отца или с уходом матери? Можно ли это предотвратить? Было не понятно. Девочка просто списывала всё на расстройство организма. Констанция бродила уже чуть ли не час, а подпитки не было. Мир вдруг разом перестал причинять себе боль, причинять ее друг другу. Все насытилось красками спокойствия и полного умиротворения. И ведь всем плевать, что единственный в мире человек, способный избавить от боли, поглотив ее в себя, от такого спокойствия и стабильности может умереть.

Свежий воздух стал невероятно противным, Констанция закашлялась. Стоит ли задержать дыхание? Когда-то она попробовала так сделать, потому что жгучее ощущение в легких намного противнее множества разных видов боли. Задержав дыхание всего на полминуты, она чуть не лишилась сознания. Это было хорошим, ясным уроком, который она запомнила. Со всей этой схемой она знакомилась столько, сколько себя помнит. Она заново училась питаться, дышать, да вообще жить; ее тело претерпело изменения: кожа стала более чувствительной в кончиках пальцев и менее чувствительной в ногах и туловище, нос стал лучше различать запахи, появилась способность не дышать столько, сколько потребуется. От чего такое с ней произошло, она понять никак не могла.

Внезапно нос учуял знакомые нотки боли в воздухе, и девочка стремглав побежала на этот манящий запах. Деревня здесь сужалась, дорога становилась широкой тропинкой и Констанция, на бегу поправляя растрепавшиеся волосы, спотыкалась о кочки, проваливалась в небольшие ямы, но шагу не сбавляла.

Вот этот заветный дом, вот откуда так пахнет! Девочка тихо подбежала к окнам и стала смотреть в них. Там, на кухне, сидел человек, обхватив себя коленями и скуля. Боль витала вокруг него, расходясь даже за пределы дома. Констанция попробовала вытянуть едкий воздух из дома, но выходил он очень туго и она шепотом чертыхнулась.

Аккуратно, по узкой тропиночке, прошла к фасаду дома и отыскала глазами дверь. Внутри нее легкие уже сгорали от воздуха. Почти не слышно она открыла дверь и тенью прошла внутрь. Ей было сейчас наплевать на все, нужно лишь аккуратно сесть рядом с проходом на кухню и вдохнуть в себя его боль. Нужно было сделать это бесшумно, чтобы объект не заметил ее присутствия. Нужно поглотить как можно больше. Констанция присела, медленно оперлась ладонью о пол и аккуратно втянула носом воздух.

Тихо, практически бесшумно. Человек, сидящий на кухне, вздрогнул. Его голова поднялась, взгляд метнулся в проем двери. Констанция, почувствовав движения объекта, инстинктивно сжалась. Успеет ли она убежать? Все-таки стоит попробовать. Девочка тихо встала, попятилась к выходу, прожигая взглядом проем на кухню, боясь увидеть человека, за ним сидящего. Дверь была близко, осталось только развернуться, побежать…

Рука задела что-то, предмет упал на пол, оставив после себя глухой, но достаточно громкий звук. Девочка, наплевав на осторожность, которую разрушила еще несколько секунд назад, понеслась к заветной двери, словно испуганная кошка. Лучи солнца дали ей повод успокоится. Видимо облака слегка рассеялись. Внутри что-то давило, сжимало, душило горло, словно она полностью погрузилась в воду, оставив на поверхности только нос. Констанция, боясь увидеть человека, в дом к которому так бесстыдно пробралась, бежала, спотыкаясь и сбивая носки туфель. Желтое платье развевалось по ветру на пару с волосами, с которых не так давно соскочила лента. Искать ее сейчас нет никакого желания, можно взять новую у соседки, доброй пожилой женщины, что занимается шитьем и непременно имеет очень ровные иглы, которыми периодически колется из-за слепоты и много лент на любой вкус. Остановилась Констанция только у своего временного дома. Теперь, душимая болью, она осела на порог и бесшумно заскулила, покачиваясь из стороны в сторону.

Она сегодня хорошо постаралась. Душевная боль проходит медленнее физической, а уж душевная боль человека – проходит еще дольше и вообще, это просто удивительная находка. «Надо сходить за лентой», – подумала Констанция. Ждать, пока боль пройдет и идти, или лучше пойти сразу? Говорить будет очень тяжело. Констанция сжала кулаки. Ей немного осталось в этой деревне. Куда она направляется, не знает даже она сама. Ее словно ведет нечто, а тут, в этой деревне, заставляет остаться не на два дня, как обычно, а вот уже почти на неделю. Бедняга уже успела заметно натереть всем мозоли на глаза. Но ее это не волновало. Она искала что-то, что ее тут задерживает. Пока что подозрение падало на дерево. Посидев еще немного и убедившись, что за ней не было погони, она хмыкнула в сердцах и встала. Собрала волосы набок и неспешно пошла к соседке, раздумывая, в чем заключается душевная боль этого человека. «Это любовь, – выявила она. – Любовь с плохим исходом. Это… – девочка немного подумала, проверяя свою догадку. – Это чья-то смерть?» Неожиданно она вскинула голову и увидела знакомый домик, плохо ухоженный, но не выглядящий некрасивым. Окна были единственным в фасаде дома, что было чистым. Остальное покрывал мох и впитавшаяся в дерево грязь. Садик перед домом только-только начал зацветать, несмотря на разгар лета. Она недавно его посадила. Пробираясь сквозь заросшую тропинку, Констанция думала, кого предположительно этот человек мог любить. Человека? Животное? Она остановилась перед дверью. Главное, не дышать. Звуки можно произносить с малым расходом воздуха. Постучала. За дверью замешкались, потом мягкой, но тяжелой поступью прошли к двери и вновь замешкались. Девочка напряглась.

– Кто там? – протянула старуха, подойдя к двери вплотную.

Констанция мысленно покарала себя за какую-то еще не допущенную, но уже вот-вот случившуюся ошибку и сдавленно проговорила:

– Констанс.

Себя так называть было удобнее, ибо в основном её полное имя почти никогда правильно не выговаривали.

Голос старушка сразу узнала и она уже не мешкаясь, отворила дверь, впуская Констанцию внутрь. Дома царил легкий беспорядок: угол ковра был завернут, словно его только что в спешке постелили; шторы были наспех приоткрыты, а может и наоборот, наспех закрыты; свеча потухла и, судя по обильному дыму, только что; на столике лежала раскрытая книга, явно только что прочитанная.

– Какими судьбами, Констанс? – спросила старушка, подходя к книге и бережно ее захлопывая.

Девочка помолчала, разглядывая скудный, но уютный интерьер и так же скомкано пробурчала:

– Мне нужна… лента.

Старушка уже шла за ней, но все-таки уточнила:

– Тебе для волос?

Констанция просто кивнула, не в силах выдавить и слова. Еще одно предложение и запасенный воздух ее покинет. Старушка скрылась на втором этаже, оставив Констанцию сидеть на лавочке и смотреть на остатки вытекающего дыма из потушенной свечи. Девочка разглядела еще и одинокий, но величественный шкаф, окруженный поломанной ширмой. Ширма имела кремовый цвет и беспокойно, складками, лежала вокруг шкафа, взывая о помощи. Констанции даже показалось, что эта ширма тоже испытывает боль. Но предметам это несвойственно, так что надеяться тут не на что. Старушка вернулась сразу с тремя лентами, красной, синей и желтой.

– Вот, бери. Старайся больше не терять, ладно? – ее глаза блеснули.

Девочка вновь кивнула, забирая теплые ленты и рассматривая их как произведение искусства. Желтую она сейчас же повязала на волосы.

– Нет-нет, погоди, позволь мне, – старуха встала позади Констанции и стала играть с ее локонами, перетаскивая их с места на место. Немного погодя зашуршала лента и девочка встала.

– Отличная коса, – похвалила словно бы не себя старушка. – Тебе идет.

Констанция улыбнулась и собрав последние остатки воздуха, выдавила:

– Что мне можно сделать с больным деревом? – последнее слово соседке пришлось додумывать самой, ибо воздуха все же не хватило.

Она задумалась, расхаживая по комнате. Констанция, наблюдая за ней, то и дело отскакивала в разные стороны, давая пройти.

– Травница Изольда поможет, – вскоре заключила она. – Она живет в пяти домах отсюда. Ближе к лесу.

Девочка кивнула и, обняв старуху в знак благодарности, поспешила уйти. Боль выветрится еще не скоро, а воздух в легких кончился. Теперь придется притворяться немой. Она частенько прибегала к этой уловке, таская какую-нибудь книгу с собой в кожаной сумке. Сейчас этой сумки, как назло, не было под рукой. Пока она шла, все рассуждала, кому же принадлежит эта боль и эта любовь. Кто мог умереть у этого человека, кого можно так любить? Вероятно, это всё же человек. Если просто предположить, это мог быть кто-то из родителей, ведь… ведь боль, чёрт возьми, знакомая! Констанция как-то испытала такую боль, когда ей было совсем немного лет.

Какой это дом по счету? Девочка обернулась назад, чтобы посчитать. Один, второй, потом вот еще один, она стоит напротив него… значит, еще два дома. Вывод этот облегчил душу, и Констанция поскакала к этому дому. Но что она скажет, если у нее нет сейчас воздуха, чтобы разговаривать? И все равно Констанция шла, обращая свое внимание на привычные дома, которые она проходит уже в сотый раз. Дом выглядел привлекательно, гораздо чище дома ее соседки и даже дома самой Констанции. Вокруг был разноцветный сад из различных растений. Они росли беспорядочно, не имея рядов и закономерности, но, несмотря на это, сад выглядел красивым и ухоженным.

Констанция прошла сквозь него, ощущая каждый листок своими ногами. Старалась не задевать такую красоту ни миллиметром своего тела.

Дверь была приятной на ощупь, приятной на вид; сам дом был цвета темного, кое-где стекло на окнах треснуло, где-то стекол и вовсе не было, оконные проемы были заколочены досками. Такой потрепанный, мрачный вид дома совершенно не гармонировал с ярким садом. Это разрушало всю интригу.

Раньше этот дом всегда оставался необитаемым для Констанции. Сколько бы она не проходила мимо него, сколько бы ни караулила, этот дом ни разу не открывал своих дверей. Никто ни разу не выглядывал оттуда, а уж тем более не выходил.

Три коротких стука и за дверью начали энергично шуршать. Констанция поежилась, отметила про себя, что не может и слова выдавить и решила воспользоваться своей грамматикой.

Дверь открыла женщина средних лет с редкими и мелкими веснушками, в основном на носу и под глазами. Констанция ожидала, что Изольда будет древней старушкой с завышенным чувством собственной значимости, с глубокими морщинами и до жути противным голосом, но эти доводы оказались беспочвенны.

– Чего-то хотели? – приятный женский тембр заставил девочку онеметь в недоумении.

Она кивнула, заглядывая женщине в глаза и мысленно прося ее понять, что происходит.

– Ну, проходите, – травница попятилась, отступила и дала пройти Констанции внутрь.

Внутри было довольно тесно: большие темные шкафы, в которых может поместиться не одна и даже не две двенадцатилетние девочки, а целая дюжина таких, как Констанция; здесь, внутри, стены были светлее, чем снаружи и выглядело это весьма странно; рядом с крохотным окном была картина с девушкой и черными, отливающими фиолетовым, волосами. Констанция подошла к ней и окинула очень внимательным взглядом.

– Так чего же вы хотели? – травница Изольда мягко опустилась на табуретку и взглянула на стол, который расположил на себе ряды склянок и корешков каких-то растений.

Девочка, вспомнив, что не одна здесь и от нее чего-то явно ждут, стала рыскать по комнате в поисках книги.

Книжный шкафчик был в противоположной стороне от ее взгляда, и книг там было очень мало. Констанция наконец нашла его среди других вещей и вытащила оттуда самую большую и толстую книгу.

Это была книга о каких-то лекарствах, зельях, настойках и мазях. Открыв посредине, Констанция подошла к травнице и стала указывать пальцем ей на буквы. Водила быстро, Изольда не успевала прочитывать.

– Я н-е-м-а, п-о-э-т-о-м-у б-у-д-у р-а-з-г-о-в-а-р-и-в-а-т-ь с в-а-м-и т-а-к, – прочитала травница, удивленно поднимая глаза на девочку и посочувствовав ей в душе. – Чего же вы хотите?

Палец вновь указывал на буквы, теперь медленнее, чем раньше.

– Д-е-р-е-в-у з-а д-е-р-е-в-н-е-й о-ч-е-н-ь п-л-о-х-о. Е-г-о у-ж-е в-т-о-р-о-й д-е-н-ь г-р-ы-з-у-т н-а-с-е-к-о-м-ы-е, – прочла женщина, поднимая взгляд на Констанцию снова. – Тебе нужен какой-нибудь отвар для этого? – опять взгляд в книгу. – Д-а.

Изольда встала, прошла к большому шкафу и скрылась в его дверях. Констанция заворожено рассматривала ее, потом медленно повернулась к картине на стене и пригляделась к ней повнимательнее.

Черные волосы, девушка стоит, слегка повернувшись к Констанции и словно что-то шепча. Вокруг был фон оттенка розового и темно-синего. Примерно посредине краски смешивались, что создавало вид градиента.

Эта картина сильно выделялась на фоне блеклых стен дома. На первый взгляд казалось, будто это не картина вовсе, а еще одно маленькое окошко, выходящее на цветущий сад.

– Думаю, это должно помочь, – травница уже вышла из шкафа и протягивала Констанции баночку с чем-то зеленым. Девочка, принимая теплую жидкость, кивнула, и как-то скомкано поблагодарив хозяйку жестами, убежала.

Душевная боль, которой девочка питалась еще в полдень, еще не прошла и пройдет еще не очень скоро. Она все еще давила на грудь, препятствуя дыханию и сжимая все органы до боли в костях. Констанция ускорилась, подозревая, что на нее странно смотрят и искоса метают усмешки и негодуют.

Почему, она понятия не имела. Внешне она никак не отличается от них, ну а внутренне… А кто будет смотреть, что у тебя внутри? Если внешне никак не отличаешься, то и в душу тебе никто не заглянет. Вдруг, подумают, ты и внутри такая же, как все.

Дерево вот-вот показалось из-за горизонта и Констанция, выйдя за пределы деревни, пошла медленнее, рассматривая жидкость в руках.

Между тем она рассчитывала, в какой момент должна выветриться боль. Предположительно, завтра в полдень, пройдя полные сутки. Это не так много, но достаточно, чтобы сделать все дела в этой деревне и уйти восвояси.

Если физическая боль растений проходит за полчаса, то душевная боль человека будет проходить в течение суток, иногда даже двух.

Дерево выглядело очень убого, несчастные ветви иссохли и почти поломались, а ствол хоть и был таким же здоровым, но вредных насекомых скрывала кора, так что дерево довольно сильно страдало.

Констанция брызнула зеленой жидкостью на кору. Немного растерялась. А что делать дальше? Лить в корни, мазать ствол или пытаться проникнуть под кору?

Девочка на всякий случай испробовала каждый способ, благо, жидкости было много.

Когда же она кончилась, Констанция просто села рядом с деревом и прислушалась к ветру, который колыхал верхушки деревьев, оставив землю в покое.

После показалось, будто ветер все-таки добрался до земли и упорно шевелил траву, заставлял ее приятно шуметь. Коса девочки слегка растрепалась, но лента сидела так же прочно, как и тогда, когда ее только повязали.

Как же приятно иногда ошибаться в людях. Когда ожидаешь что-то плохое, а навстречу идет нечто прекрасное и даже милое. Когда уже готовишься к самому худшему, а в итоге это даже не пригождается.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5

Поделиться ссылкой на выделенное