Терри Пратчетт.

Ночная Стража



скачать книгу бесплатно

Ваймс вздохнул. Лицо Игоря выражало тревогу с примесью разочарования. Ему не позволили продемонстрировать свое… мафтерство. Естественно, он был раздосадован и обижен.

– Игорь, мы это уже обсуждали. Пришить оторванную ногу – это одно дело, но тут совсем другое. Все гномы решительно против таких штук.

– В этом ведь нет ничего сверхъестественного, мафтер. Я же ярый сторонник натурфилофофии! И когда его принесли, он был еще тепленьким…

– Таковы правила, Игорь. Но все равно спасибо. Мы все знаем, что у тебя в груди бьется доброе сердце…

– Бьются, сэр. Фердца, сэр, – с упреком поправил Игорь.


– Именно это я и имел в виду, – откликнулся Ваймс, даже глазом не моргнув.

Впрочем, Игорь тоже не моргнул. Мешали чудовищные швы, перепоясывающие голову.

– Ну хорошо, сэр, – наконец уступил он. И, помолчав немного, спросил: – А как дела у ее светлости?

Ваймс ждал этого вопроса. Воображение повело себя крайне подло, моментально подсунув ему ситуацию, в которой фигурировали и Сибилла, и Игорь. Не то чтобы Ваймс недолюбливал Игоря. Как раз наоборот. Многие стражники расхаживали сейчас по городу на своих двоих только благодаря гению Игоря в обращении с иглой и нитью. Но…

– Отлично. Просто отлично, – резким тоном произнес Ваймс.

– Я флышал, госпожа Контент немного обеспоко…

– Игорь, есть области, в которых… Послушай, ты хоть что-нибудь знаешь о… женщинах и детях?

– Не слишком много, сэр, но я давно понял: фтоит уложить кого-нибудь на плиту и хорошенько покопаться, так фказать, в вопросе, как все сразу…

Воображение Ваймса очень вовремя отключилось.

– Спасибо, Игорь, – перебил он, чудом не допустив дрожи в голосе. – Но госпожа Контент весьма опытная повитуха.

– Как фкажете, сэр, – отступил Игорь, правда в его словах проскользнуло некоторое сомнение.

– А теперь мне пора, – сказал Ваймс. – Впереди долгий и нелегкий день.

Он сбежал вниз по лестнице, бросил письмо сержанту Колону, кивнул Моркоу, и они быстрым шагом направились во дворец.

Когда дверь захлопнулась, один из стражников поднял голову, прервав свою неравную битву с рапортом, в котором всякий страж правопорядка должен четко и ясно описать все то, чему на самом деле следовало бы произойти.

– Сержант?

– Да, капрал Пинг?

– Сержант, а почему некоторые из вас носят лиловые цветочки?

Атмосфера в комнате неуловимо изменилась, множество мигом навострившихся ушей всосало все звуки без остатка. Все, кто трудился над рапортами, разом перестали писать.

– Я к тому, что ты, Редж и Шнобби в прошлом году тоже пришли с цветами, вот я и подумал, что, может, мы все должны были…

Пинг осекся: обычно излучавшие дружелюбие глаза Колона превратились в узкие щели, и в них отчетливо читалось: «Ты вышел на тонкий лед, приятель, и он уже трещит под тобой…»

– Я хочу сказать, у моей хозяйки есть сад, и я могу сходить и тоже срезать… – затем продолжил Пинг, похоже вознамерившись покончить со своей никчемной жизнью.

– То есть ты тоже хотел бы сегодня прийти с сиренью? – негромко спросил сержант Колон.

– Я просто говорю: если нужно, я мог бы…

– А ты вообще там был? – рявкнул сержант, вскочив на ноги так резко, что стул опрокинулся.

– Спокойно, Фред, спокойно… – пробормотал Шнобби.

– Я вовсе не… – начал было Пинг. – То есть я… Был где, сержант?

Колон облокотился на стол так, что его круглое багровое лицо оказалось в дюйме от носа Пинга.

– Если ты не знаешь, где это было, значит, тебя там не было, – произнес он прежним тихим голосом и выпрямился. – Так, у нас со Шнобби дела, – объявил он. – Вольно, Пинг.

Мы отбываем.

– Э…

День для Пинга явно не задался.

– Да? – отозвался сержант Колон.

– Э… Правила внутреннего распорядка, сержант… Ты, ну, типа старший по званию, а я дежурный офицер, так-то я б не стал спрашивать, но… если ты покидаешь караулку, то должен сообщить мне, куда направляешься. На всякий случай, если кто-то будет тебя искать, понимаешь? И я должен внести это в журнал. Ручкой. Чернилами. Все такое, – добавил он.

– Пинг, ты хоть знаешь, что сегодня за день? – спросил Колон.

– Э… двадцать пятое мая, сержант.

– А знаешь, что это значит, Пинг?

– Ну…

– Это значит, – сказал Шнобби, – что все, кто имеет право спрашивать, куда мы идем…

– …знают, куда мы пошли, – закончил Фред Колон.

Дверь за ними громко захлопнулась.

На кладбище Мелких Богов, как правило, хоронили людей, не знающих, что с ними случится далее. Они ни во что особо не верили, не задумывались, существует ли жизнь после смерти, и частенько даже понятия не имели, что с ними в итоге приключилось. Они шагали по жизни в добродушной неопределенности, пока абсолютная определенность в конце концов не настигала их. Среди городских мест упокоения данное кладбище являлось эквивалентом ящика с пометкой «прочее». Тут хоронили людей, не ожидавших после смерти ничего особенного.

Именно здесь находили свой последний приют почти все стражники. После нескольких лет службы даже в людей и в тех перестаешь верить, не говоря уж о ком-то там невидимом и неосязаемом.

На этот раз дождя не было. Ветер, шелестя листвой, раскачивал замызганные тополя вдоль кладбищенской стены.

– Нужно было принести цветы, – заметил Колон, пробираясь через густую высокую траву.

– Могу позаимствовать со свежих могил, сержант, – предложил Шнобби.

– Лично я предпочел бы услышать от тебя совсем другие слова, учитывая обстоятельства, – укоризненно произнес Колон.

– Виноват, сержант.

– В такие минуты человек должен думать о своей бессмертной душе, так сказать, визавизирующей с бескрайней могучей рекой по имени История. На твоем месте, Шнобби, я бы занялся именно этим.

– Конечно, сержант. Несомненно. Кстати, как я вижу, кто-то там уже визиру?ет.

У одной из стен росли кусты сирени. То есть кто-то когда-то посадил здесь сирень, и она разрослась, как это свойственно сирени, сотнями гибких боковых побегов, так что на месте каждого стебелька появились почти непролазные заросли. Ветки были густо усеяны бледными розовато-лиловыми цветами.

Но в густой зелени еще можно было разглядеть надгробия. У могил стоял Себя-Режу-Без-Ножа Достабль – самый безуспешный анк-морпоркский бизнесмен. На шляпе у него была веточка сирени.

Заметив стражников, он кивнул. Стражники кивнули в ответ и остановились рядом перед семью могилами. Только одна из них была ухоженной: блестящая мраморная плита без следа мха, травка подстрижена, каменный бордюр сияет чистотой.

Деревянные надгробия остальных шести могил поросли мхом, но каменную, ту, что в центре, кто-то очистил, так чтобы можно было разглядеть имя:

ДЖОН КИЛЬ

А чуть ниже чья-то старательная рука вырезала:

КАК ОНИ ВЗМЫВАЮТ

На могиле покоился огромный, перевязанный лиловой лентой венок из сирени. На нем, также перевязанное лиловой лентой, лежало яйцо.

– Госпожа Лада и госпожа Батье с девушками приходили чуть раньше, – сообщил Достабль. – Мадам, как всегда, позаботилась о том, чтобы на могиле лежало яйцо.

– Приятно, что они не забывают, – сказал сержант Колон.

Они помолчали. Никто из них, положа руку на сердце, не обладал подходящим подобному случаю запасом слов. Однако через некоторое время Шнобби почувствовал, что не может больше молчать.

– Однажды он подарил мне ложку, – поведал он.

– Да, я знаю, – кивнул Колон.

– Папаша отобрал ее у меня, сразу как вышел из тюрьмы, но это была моя ложка, – упрямо продолжал Шнобби. – Своя ложка так много значит для ребенка.

– Если на то пошло, он был первым, кто произвел меня в сержанты, – сказал Колон. – Меня потом разжаловали, конечно, но я уже знал, что снова смогу подняться. Он был хорошим стражником.

– Он купил у меня пирог, – ответил Достабль. – Когда я только-только начал работать. На первой же неделе. И весь съел. Ничегошеньки не выплюнул.

Они снова замолчали.

Через некоторое время сержант Колон откашлялся, и его кашель послужил остальным сигналом, что торжественная минута истекла. Можно было расслабить мускулы.

– Знаете, надо будет как-нибудь прийти сюда с садовыми ножницами и немного подстричь эти заросли, – сказал сержант.

– Ты каждый год говоришь это, сержант, – заметил Шнобби, когда они двинулись прочь от могил. – Но до дела так и не доходит.

– Если б мне давали доллар за каждые похороны стражника, на которых я тут присутствовал, – сказал Колон, – у меня уже было бы девятнадцать долларов и пятьдесят пенсов.

– Пятьдесят пенсов? – переспросил Шнобби.

– Капрал Хильдебидль вовремя очухался и принялся колотить в крышку гроба, – пояснил Колон. – Это было задолго до тебя, конечно. Все тогда сошлись во мнении, что это было настоящее чудо.

– Господин сержант?

Все трое обернулись. К ним шустро ковыляла костлявая, закутанная во все черное фигура. Это был Первый Законней-Некуда, местный могильщик, тут же и живущий.

Колон вздохнул.

– Да, Закки?

– Добренькое утро, милейш… – начал было могильщик, но сержант Колон погрозил ему пальцем.

– Прекрати немедленно, – сказал он. – Тебя уже предупреждали. Нечего тут разыгрывать веселого могильщика. Во-первых, не смешно, во-вторых, глупо. Просто выкладывай, что у тебя. Без всяких своих прибауток.

Закки совсем упал духом.

– Что ж, наилюбезней…

– Закки, – устало перебил его Колон. – Я знаю тебя много лет. Просто постарайся, хорошо?

– Дьякон хочет раскопать эти могилы, Фред, – мрачно буркнул Закки. – Прошло больше тридцати лет. Их давно пора было перенести в склепы…

– Ни за что, – отрезал Фред Колон.

– Я приготовил для них такую прекрасную полочку! – взмолился Закки. – Прямо у двери. Фред, нам ведь не хватает места! Здесь людей можно хоронить только стоя! Черви уже гуськом ползают! Отличное место, Фред, прямо у входа, где я всегда смогу поболтать с ними за чашечкой чая… Ну, что скажешь?

Стражники и Достабль переглянулись. Почти все жители города побывали в склепах Закки, хотя бы ради того, чтобы испытать себя на смелость. И большинство уходили оттуда, глубоко потрясенные открытием, что, вопреки общему мнению, похороны вовсе не даруют тебе вечный покой. На самом деле это лишь передышка в несколько лет, чтобы, как их называл Закки, «мои маленькие козявные помощнички» сделали свое дело. После чего по-настоящему последним пристанищем покойного становятся склеп и запись в огромных учетных книгах.

Закки в этих склепах жил. Согласно его заверениям, он единственный там именно что жил, ну а тамошняя компания ему даже нравилась.

Закки слыл весьма чудным. «Вот и чудно, что он нашел свое место», – заключали все.

– Это ведь не ты придумал, а? – спросил Фред Колон.

Закки потупился.

– Новый дьякон, он немного… слишком новый, – сказал он. – Очень уж энергичный, понимаешь? Переменчатый.

– Но ты же объяснил ему, почему эти могилы никто не трогает? – уточнил Шнобби.

– Он ответил, что все это древняя история, – пожал плечами Закки. – А еще заявил, что прошлое должно оставаться позади.

– А ты сказал, что ему придется утвердить эту идею у Витинари? – спросил Шнобби.

– Да, но он ответил, что его светлость – прогрессивно мыслящий человек, который вряд ли будет цепляться за пережитки прошлого, – сказал Закки.

– Судя по этим его словам, дьякон действительно новичок, – заметил Достабль.

– Ага, – согласился Шнобби. – И стать старичком у него вряд ли получится. Все в порядке, Закки, можешь передать ему, что поговорил с нами.

Могильщик не скрывал облегчения.

– Спасибо, Шнобби. Хочу заверить вас, господа, что, когда настанет ваше время, я приготовлю вам полочку с чудесным видом. Я и ваши имена в учетные книги уже внес. На всякий случай.

– Что ж, Закки, мы тебе очень благодарны, – сказал Колон, хотя был не совсем уверен в этом.

Из-за недостатка места кости в склепах сортировались не по владельцам, а по размеру. Там были комнаты ребер. Коридоры бедренных костей. И конечно, у входа располагались стеллажи с черепами – какой же это склеп, если там нет черепов? Если когда-нибудь некоторые религиозные учения окажутся верны и всеобщее воскрешение все-таки наступит, неразбериха будет та еще.

– А также удачное местечко… – начал было Закки, но вдруг замолчал и показал в сторону входа на кладбище. – Вы же знаете, как я не люблю, когда он сюда является!

Они обернулись. По кладбищенской дорожке торжественно шагал капрал Редж Башмак с целым букетом сирени на шлеме. На плече он нес лопату с длинным черенком.

– Это всего-навсего Редж, – сказал Фред. – Закки, он имеет право приходить сюда. Ты прекрасно это знаешь.

– Он – мертвец! Я не потерплю на своем кладбище мертвецов!

– Закки, их же здесь полным-полно, – попытался утихомирить могильщика Достабль.

– Да, но они не разгуливают туда-сюда!

– Перестань, Закки, каждый год одно и то же, – перебил его Фред Колон. – Разве он виноват в том, как его убили? Нельзя относиться к нему плохо только потому, что он зомби. Очень трудолюбивый парень, этот Редж. Если б все следили за своими могилами так, как он, этот мир был бы куда чище. Доброе утро, Редж.

Редж Башмак с улыбкой на сером лице кивнул всем четверым и прошагал дальше.

– Еще и свою лопату притащил, – пробормотал Закки. – Мерзость какая!

– А по-моему, с его стороны очень мило делать то, что он делает, – заметил Фред. – Оставь его в покое, Закки. А будешь, как в прошлом году, бросаться в него камнями, об этом узнает командор Ваймс и у тебя будут большие неприятности. Я тебя предупредил. Ты, конечно, переживаешь за мерт… ну, за этих, как их…

– …за жмуров, – услужливо подсказал Шнобби.

– …но тебя-то там не было, – продолжал Колон. – А Редж был. И хватит об этом. Раз тебя там не было, ты все равно не поймешь. А теперь беги считай черепа. Я знаю, это твое любимое занятие. И выше нос, Закки!

Первый Законней-Некуда долго смотрел им вслед. Сержант Колон почувствовал себя взвешенным и измеренным.

– Интересно, почему его так назвали, – сказал Шнобби, оборачиваясь, чтобы помахать могильщику рукой. – Ну, то есть… Первый? Законней-Некуда?

– Материнская гордость, Шнобби, это такая штука… – ответил Колон.


– Что еще мне сегодня стоит знать? – спросил Ваймс, пробираясь вместе с Моркоу по запруженным народом улицам.

– Мы получили письмо от черноленточников[2]2
  Убервальдская Лига Трезвости, состоящая из бывших вампиров. Черные ленты на их одежде призваны показать, что они дали зарок полностью отказаться от своей кусачей привычки, йа-йа, натюрлих, и ныне предпочитают петь хором и играть в очень полезный для здоровья пинг-понг.


[Закрыть]
, сэр. Они пишут, что большим шагом на пути к обеспечению гармоничного сосуществования видов в нашем городе стало бы ваше согласие…

– Они хотят, чтобы мы приняли в Стражу вампира?

– Так точно, сэр. Насколько я знаю, многие члены Комитета по делам Стражи считают это неплохой идеей, несмотря на сомнения, которые вы высказываете.

– Посмотри на меня. Как я тебе? Похож на труп?

– Нет, сэр.

– Значит, мой ответ – нет. Что еще?

Моркоу, едва поспевая за ним, порылся в набитой бумагами папке.


– В «Правде» пишут, что Борогравия вторглась в Гробдавию, – сообщил он.

– Это хорошо или нет? Честно говоря, вообще не помню, где эти страны находятся.

– Обе были раньше частью Темной империи, сэр. Это соседи Убервальда.

– А мы на чьей стороне?

– «Правда» утверждает, что мы должны поддержать маленькую Гробдавию и защитить ее от агрессора, сэр.

– Мне уже нравится Борогравия, – прорычал Ваймс. На прошлой неделе «Правда» напечатала особенно нелестную карикатуру на него самого. Но что еще хуже, Сибилла приобрела оригинал и поместила его в рамочку. – И что все это значит для нас?

– Вероятно, новых беженцев, сэр.

– О боги, у нас и так нет места! Почему все они едут сюда?

– Думаю, в поисках лучшей жизни, сэр.

– Лучшей жизни?! – воскликнул Ваймс. – Здесь?!

– Думаю, жизнь там, откуда они уезжают, еще хуже, сэр, – сказал Моркоу.

– О беженцах какого сорта речь?

– Ну, по большей части они люди, сэр.

– Ты имеешь в виду, что среди них больше людей или что каждый из них большей частью человек? – уточнил Ваймс. Прожив некоторое время в Анк-Морпорке, учишься правильно формулировать подобного рода вопросы.

– Э… Насколько мне удалось выяснить, кроме людей в тех местах обитает только один достаточно многочисленный вид – шлемазлы, сэр. Они живут в лесных чащах и отличаются густым волосяным покровом.

– Правда? Ладно, узнаем о них больше, когда они обратятся с просьбой принять своего представителя в Стражу, – кисло констатировал Ваймс. – Что-нибудь еще?

– Достаточно обнадеживающие новости, сэр, – с улыбкой произнес Моркоу. – Помните гумов? Уличную банду?

– Они опять чем-то отличились?

– Приняли в свои ряды первого тролля.

– Что? Но я думал, они бьют троллей! Что именно для этого они и собрались в банду!

– Очевидно, юному Кальциту тоже нравится бить троллей.

– И это хорошо?

– В некотором смысле, сэр. Полагаю, это шаг вперед.

– Имеешь в виду, ненависть объединяет?

– Думаю, да, сэр, – сказал Моркоу, перелистывая бумаги в папке. – Так, что еще у нас есть… Ах да, патрульная лодка снова потонула…

«В чем я ошибся? – думал Ваймс, слушая перечисляемые жалобы. – Когда-то я был стражником. Настоящим стражником. Гонялся за преступниками. Был легавым. Занимался тем, что умел делать хорошо. Мог определить, на какой я улице, просто по форме камней под подошвами башмаков. А теперь посмотрите на меня! Герцог! Главнокомандующий Стражей! Политическое животное! Должен знать, кто и с кем дерется за тысячи миль отсюда, на тот случай если беспорядки вдруг перекинутся сюда!

Когда я в последний раз патрулировал улицы? Неделю назад? Месяц? Да сейчас это и патрулированием-то не назовешь: сержанты сразу оповещают всех, что я покинул штаб-квартиру, и куда б я ни направился, в какой бы глухой уголок ни залез, все констебли у меня на пути почему-то чисто выбриты и от каждого несет средством для чистки доспехов.

(Эта мысль, по крайней мере, вызывала чувство гордости, так как свидетельствовала о том, что в сержантах дураков не держим.)

Я больше не мокну ночами напролет под дождем, не борюсь за собственную жизнь в сточной канаве с каким-нибудь бандитом, не передвигаюсь быстрее, чем шагом. Все это у меня отобрали. Ради чего?

Комфорта, власти, денег и прекрасной жены.

…гм…

…что, конечно, совсем не плохо, но… тем не менее…

Проклятье. Но я больше не стражник, я… управленец. Вынужден нянчиться с членами этого треклятого комитета, словно они дети малые. Хожу на приемы в нелепых игрушечных доспехах. Сплошь политика и бумажная работа. Все это как-то чересчур раздулось…

Куда подевалось то время, когда все было просто?

Рассыпалось прахом, как отцветшая сирень».

Добравшись до дворца, они сразу поднялись по главной лестнице в Продолговатый кабинет.

Когда они вошли, патриций Анк-Морпорка смотрел в окно. Кроме него, в кабинете никого не было.

– А, Ваймс, – сказал патриций, не оборачиваясь. – Мне показалось, ты можешь опоздать. Учитывая недавние события, я отменил заседание. Члены комитета, как и я сам, весьма сожалеют по поводу случившегося с Рукисилой. И тебе ведь пришлось писать официальное письмо.

Ваймс вопросительно посмотрел на Моркоу, тот закатил глаза и пожал плечами. Витинари узнавал обо всем исключительно быстро.

– Вы абсолютно правы, – признал Ваймс.

– Да еще в такой прекрасный день, – продолжал Витинари. – Впрочем, я вижу, на город надвигается буря.

Он повернулся к стражникам. К его лацкану была приколота веточка сирени.

– Леди Сибилла хорошо себя чувствует? – спросил он, садясь за стол.

– Еще бы.

– Бывают обстоятельства, когда остается только ждать, – непринужденным тоном заметил Витинари, перебирая бумаги на столе. – Так, посмотрим, посмотрим… Я хотел обсудить с тобой ряд вопросов… Ага… Очередное письмо от наших религиозных друзей из Храма Мелких Богов. – Он аккуратно извлек письмо из пачки и отложил его в сторону. – Думаю, мне стоит пригласить нового дьякона на чашку чая и объяснить ему, что к чему. Так, на чем я остановился… Политическая ситуация… Да?

Дверь открылась, вошел Стукпостук, секретарь Витинари.

– Сообщение для его светлости, – сказал он, но лист бумаги вручил лорду Витинари.

Патриций, соблюдая этикет, протянул руку через стол и передал послание Ваймсу. Тот развернул лист.

– Прямиком с семафора! – воскликнул он. – Карцера обложили в Новом Зале! Я должен немедленно отправиться туда!

– Как волнительно, – ответил патриций, резко поднимаясь из-за стола. – Погоня не ждет. Но, ваша светлость, разве твое личное присутствие обязательно?

Ваймс мрачно посмотрел на него.

– Обязательно, – подтвердил он. – Потому что, если меня там не будет, какой-нибудь дуралей, которого я сам научил поступать по закону, попытается арестовать этого гаденыша. – Он повернулся к Моркоу. – Капитан, немедленно займись! Семафор, голуби, гонцы, кто угодно. Я хочу, чтобы на призыв слетелись все до единого. Но никто, повторяю, никто не должен пытаться арестовать его без подкрепления, причем серьезного подкрепления! Понятно? Вот еще что, поднимай в воздух Свирса! О, проклятье…

– В чем дело, сэр? – спросил Моркоу.

– Сообщение передала Задранец. Прямо сюда, во дворец. Как она там оказалась? Ведь ее дело сидеть в лаборатории. Она не умеет работать на улице! Все делает по уставу!

– А как нужно? – поинтересовался Витинари.

– Иначе. Первым делом Карцеру следует всадить стрелу в ногу. Просто чтобы привлечь его внимание. Сначала стреляешь…

– …а уж потом задаешь вопросы? – уточнил Витинари.

Ваймс задержался на пороге.

– У меня нет к нему вопросов.

На Саторской площади Ваймсу пришлось сбавить шаг, чтобы отдышаться, и это было отвратительно. Всего несколько лет назад он бы еще только разгонялся! Но надвигающаяся с равнин буря гнала перед собой волну жара, а командующему Стражей не подобает прибывать на место преступления запыхавшимся. Ваймс спрятался за уличным ларьком и сделал несколько глубоких вдохов, но даже после этого он сомневался, что ему хватит дыхания на фразу длиннее чем из трех слов.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное