Тереза Тур.

Самая длинная ночь в году



скачать книгу бесплатно

© Тур Т., 2017

© ООО «Издательство «Э», 2017

* * *
Газета «Вестник Поморья» от 20 декабря 1900 года
Обращение государя-императора Александра Александровича Радомирова к гражданам Поморья

«Дорогие мои сограждане! В этот светлый день, когда мы отмечаем очередную годовщину образования нашего славного государства, хочется вспомнить всех, кто стоял у истоков.

Вспомнить первого императора Радомирова, который смог объединить наши земли, раздираемые усобицей. Того, под чьей дланью возникла наша страна. На зависть врагам и на радость нам, благодарным потомкам, простирается она широко и вольно – от Северного моря до Южного, от Западного до Восточного.

Вспомнить солдат и офицеров, которые отстаивали и отстаивают нашу независимость. Целительниц, спасающих жизни. Ученых, благодаря которым мы могущественны и непобедимы. Купцов и владельцев заводов, что преумножают наши богатства. Крестьян и рабочих, что своим тяжелым трудом дают нам возможность развиваться и идти дальше!

Славься, страна, славься, Поморье!»

Часть первая

 
Стоит у моря замок
Назло семи ветрам.
Прекраснейшая Ари
Спит сном глубоким там.
Будто розы цветут
во дворце ледяном —
пробуждения ждут снегири.
Чтобы встретить тебя
красногрудой зарей.
Спи, Ари, спи.
 

Южный имперский городок Джанхот. Двадцать первое декабря. Ночь с пятницы на субботу. Она

Ветер…

Наверное, на всей Земле остался только ветер. Он прилетел внезапным шквалом в наш тихий городок. Властный, сильный, беспощадный и ледяной, он покорил морские волны, заставив их с грохотом обрушиться на берег. Волна свалила старое дерево, растущее на самом краю обрыва, и стон заповедных сосен раздался в горах. А ветер понесся дальше, не обращая внимания на всхлипы и стоны деревьев, не встречая преград на своем пути.

Я никак не могла заснуть. Странно… Ведь когда-то не знала, что такое бессонница. Если была хоть какая-то возможность уронить тело – сознание отключалось мгновенно. До того, как голова коснется подушки. Это было… В другой жизни. С другим человеком. Было – и прошло. А теперь у меня бессонница. Приехали…

Вздохнула, поднялась, хлопнула в ладоши, зажигая светильники в спальне, – решила, что буду читать. Наверное, зря я никуда не уехала на эти длинные выходные. Учительницы собрались в небольшое поместье в горах, расположенное всего в нескольких часах пути от нашего приморского городка. Поместье принадлежало родителям одной из них и носило замечательное название: «Анастасиевская поляна». Я любила там бывать, но сегодня отчего-то заупрямилась – осталась дома.

Наверное, у них сейчас ярко горит свет, веранда разукрашена ярко-алыми фонариками, в бокалах белое терпкое вино.

И смех… Разговоры до утра. Я любила слушать разговоры коллег. Даже о проблемах, утратах и потерях можно рассказывать так, что остальные – да и ты сама – станут смеяться. До слез. А потом уже можно будет дышать. Снова.

Жаль, что я им ничего о себе не рассказывала. Мне хотелось, правда. Но я не могла. Когда-нибудь решусь, наверное… Посмеюсь над своей глупостью, наивностью… Над светлой любовью, которая составляла все мое существо, над выгрызающей тоской, поселившейся в сердце…

«Все правильно! Я ведь все сделала правильно… Да?!»

С тех пор, как я сбежала, прошел почти год. Почему же до сих пор так больно? Почему каждую ночь снятся сны – чудесные, яркие, после которых не хочется просыпаться, открывать глаза и возвращаться в реальность – холодную, серую и бессмысленную. Без него…

«Но я ведь все сделала правильно! Он предал. Он… развлекался. Играл. А я полюбила…»

Полностью поменяв все – город, дом, – я отказалась от части себя тоже.

Больно…

До прошлого года я думала, что знаю о боли все. Я – целительница. Меня учили с пяти лет – как только почувствовала свой дар и прошла посвящение. Дар исцелять дается лишь женщинам.

Все десять лет я была лучшей на потоке. Затем лучшей практиканткой в Императорском военном госпитале. В самой столице! По традиции отличниц направляли работать с военными. Спать по шестнадцать часов в неделю много лет подряд было нормой моей жизни. Потом я год проработала полноправной целительницей в том же госпитале… Почти год.

А потом жизнь поменялась… Вернее, я поменяла ее. Сама.

Что со мной?! Слезы? Никогда не была размазней – призвание и характер не позволяли.

Девчонки с курса даже прозвище дали – «ледяная язва». Так они называли меня за глаза. Конечно, многие завидовали. За отличные оценки, за внимание ко мне преподавателей, за то, что выделяли и ставили в пример. Поэтому подруг моего возраста у меня никогда не было. Только учителя и коллеги постарше относились с симпатией – за то, что любила учиться. И лечить… Самозабвенно.

Когда-то.

Ресторан на окраине Джанхота. Эта же ночь. Он

– И скажите, ваше высочество, что мы забыли в этой Небесами забытой дыре? Нет, южное побережье нашей благословенной Империи – это замечательно. Но никак не в декабре!

Черные, чуть раскосые глаза князя Алсапова насмешливо блестели. Они достались вельможе от его предка, который происходил из кочевого южного народа. Во времена первого императора Радомирова этот род бежал из своих краев и осел в Поморье.

– Как вы понимаете, светлейший князь, этот вопрос надо задать моему любезному дядюшке – он нас всех сюда вытащил.

И наследник Поморья кивнул в сторону мужчины лет сорока, который меланхолично перебирал струны гитары, усевшись чуть в стороне от веселой и слишком молодой – с его точки зрения – компании.

В отличие от остальных, пивших шумно и весело местное белое вино – весьма недурственное, надо отметить, этот предпочел коньяк – в большом количестве – и хоть какую-то иллюзию одиночества.

Молодые люди лучших родов Империи – князья Алсапов и Варейский, два графа: Волков и Соколов (а именно они составляли окружение наследника) – старались не подходить к двоюродному брату императора. Особенно когда он был в таком настроении. Хотя в подобной меланхолии, прорывавшейся бешеными вспышками беспричинной ярости, сиятельный князь Андрей Николаевич Радомиров пребывал в течение последнего года. И никто не мог понять, что с ним случилось.

Приставленный к наследнику лично его величеством князь прекрасно знал, зачем они сюда забрались. Он решил устроить «золотой» молодежи учения.

Буря, как и предсказывали маги-погодники, усиливалась. Через пару часов повалит снег, к утру все занесет, и надо будет организовывать и спасательную операцию, и эвакуацию людей из дальних населенных пунктов. Вот пусть наследник и отрабатывает навык командования в чрезвычайной ситуации на примере данного района нашей необъятной страны. А с учетом того, что это предгорья, – повозиться молодежи придется. Заодно посмотрим, кто из ближайшего круга наследника чего стоит.

Отложив гитару, князь Радомиров допил коньяк и вышел во двор. Ему нестерпимо захотелось на воздух. В ночь. Туда, где под бешеными порывами ветра крупными хлопьями валил снег.

Сзади скрипнула дверь. Кому в тепле не сидится? Жаль. Хотелось побыть одному, рассказать снежным мухам о своей боли – пусть бы унесли с собой хоть немного… Может, легче стало бы.

– Самая длинная ночь в году… – раздался голос наследника.

– Да, ваше высочество, – нехотя откликнулся князь.

– Андрей Николаевич, вы сами на себя не похожи. Я могу чем-то помочь?

Двоюродный брат и доверенное лицо императора вздрогнул. Иной раз наследник вел себя… мальчишка мальчишкой – как, собственно, и полагается в его девятнадцать лет. А иногда… Иногда он поражал каким-то непостижимым умением читать в душах других. Это князь Андрей подумал. А вслух насмешливо сказал:

– Помочь? Мне?

Наследник не обиделся. Действительно, практически вся мощь Империи была сосредоточена в руках двоюродного брата императора – второго человека в государстве по значимости и влиянию. Наследник прекрасно понимал, что сам он был лишь… где-то в первой десятке. Наверное.

Сын императора не испытывал неприязни к родственнику, которому его отец верил иной раз больше, чем самому себе. Более того, он искренне желал у него учиться.

Но в последний год юноша просто не узнавал своего дядю, которого любил и которым гордился. В сердце наследника поселилась тревога…

– Простите, Александр Александрович. Я невыносим в последнее время, – раздался голос князя Андрея.

– В ваших розысках… Результатов нет?

Наследник понял, что сказал, и стал ждать вполне заслуженной отповеди – дядюшка не терпел вмешательства в личную жизнь. И поэтому всем полагалось не знать ни о его романе, ни о том, что девушка сбежала, ни о том, что ее почему-то не могли отыскать.

– Узнать бы, что она жива, – услышал он тихий ответ.

На двоих стоящих в темноте упало молчание – такое же беспросветное, как эта южная ненастная ночь.

– Я не могу ее найти. Представляете? Я! Не могу… найти, – заговорил тот же голос, так не похожий на голос всесильного вельможи.

«Так она хотя бы жива?» – готов был сорваться вопрос, но в последний момент Александр удержался.

– Я всего лишь не сказал, кто я такой. Я больше ни в чем не виноват… Случайная встреча людей, которые никогда не должны были встретиться. Небо, я никогда и ни с кем не был так счастлив!.. А она даже не дала мне возможности объясниться.

– Она узнала?

– О да. Она узнала. Увидела меня на параде в честь празднования вашего Тезоименитства.

– Прошлый январь. Мой день Ангела. Так вот почему вы удалились столь внезапно. Матушка еще очень удивлялась…

– Я все равно опоздал. Дома у нее никого не было. За вещами, документами и драгоценностями никто так и не зашел. Кулон связи, который я ей дарил, обнаружился в ближайшем к Дворцовой набережной мусорном бачке. А потом выяснилось, что она отправила два письма – одно в госпиталь, с заявлением об увольнении… – Андрей Николаевич замолчал, словно ему не хватило воздуха.

– А второе? – устав ждать ответа, спросил наследник.

– Второе… – в голосе мелькнула горькая насмешка. – Второе соответственно мне. Она нашла в справочнике официальный адрес моей резиденции, подписала конверт всеми моими титулами, положила туда подаренные мною накопитель энергии и охранный амулет… – родственник императора непроизвольно коснулся браслета. На вид ничего особенного – несколько темно-синих камней вплетены в замысловатый узор шнурка.

– Вы ей дарили свои фамильные артефакты? – изумился Александр.

– Именно.

– Странная история. Но почему она ушла и не дала вам возможности объясниться?

– Не знаю. Теперь я могу лишь гадать, сходить с ума и молить Небеса, чтобы они хранили ее.

Ярким светом распахнулась дверь, их окликнули.

Князь Андрей дернулся, словно очнулся.

– Ваше высочество, вы позволите мне вас покинуть? – уже своим нормальным, язвительным голосом заговорил он, окинув насмешливым взглядом высыпавших на крыльцо придворных.

– Конечно, ваше сиятельство, – наследник прекрасно понимал, что родственнику надо побыть одному.

Тот коротко кивнул и ушел. Всего пара шагов – и князь исчез в непогоде, словно никогда здесь не было ни его, ни этого странного откровенного разговора.

– А принесите-ка мне коньяку, – распорядился несвоевременно протрезвевший наследник, подумав, что после подобных разговоров действительно стоит напиться.

Столица. Чуть больше года назад. Сентябрь – ее любимый месяц. Она

День прошел суматошно. Я уже заметила, что в нашем отделении травматологии практически каждая пятница – это что-то. Как будто люди специально ждали целую рабочую неделю, чтобы учудить что-нибудь к выходным.

Сегодняшняя пятница исключением не стала. Сразу после обеда повалил народ. Ожоги, порезы. Переломанные конечности. Порванные связки. И прочие «удовольствия».

И хотя я была после ночного дежурства, следовательно, могла уйти домой сразу после обеда, все-таки задержалась на посту. Сильно задержалась. Просто, заскочив в приемный покой, обнаружила там покалеченных детей. Будь то взрослые – я бы еще подумала. И, скорее всего, отправилась домой, – но дети…

Я ободряюще улыбнулась совсем потерянной мамочке с младенцем на руках.

– Сколько ему?

– Четыре месяца, – подняла на меня заплаканные глаза молоденькая женщина.

– Хорошо, сейчас найду свободный кабинет и приму вас. Постарайтесь взять себя в руки, а то в больницу придется укладывать вас.

– Я только отвернулась, – всхлипнула женщина. – А Темка упал…

– Тсс…

Я перехватила ее запястье и стала потихоньку сдерживать бешено стучащий пульс. Когда через несколько секунд удары сердца перестали сливаться один с другим, я поднялась, распорядилась дать мамочке успокоительную настойку, сделала несколько шагов, чтобы… И была практически сбита с ног!

По коридору, даже не обратив на меня внимания, носились кадеты Императорского военного училища – высшего учебного заведения, куда набирались дети самых высокопоставленных семей.

– Кадеты! – прозвенел над нашим коридором мой возмущенный голос. – Внимание! Построение!

Да… Отцу бы понравилось. Алексею Михайловичу Иевлеву – боевому генералу, отдавшему жизнь за Империю. И пусть даже он знатностью рода похвастаться не мог, зато тем, что сам себе дорогу пробил, – вполне. А еще он отличался беззаветной храбростью. И тем, что служил Империи Поморья на совесть и смог блестяще организовать оборону Мирограда – самого восточного города нашей страны. В Черную войну.

И я – его дочь – как общаться с солдатами и офицерами, вполне себе представляла. Пять лет в качестве практикантки в госпитале многому могут научить. И не только как лечить пострадавших мужчин. Но и как ими командовать. Так что с этими расшалившимися военными я справилась.

Не торопясь, подошла к вытянувшимся и замершим кадетам первого, судя по лычкам, курса. Дети еще…

– Вы где находитесь?! – «специальным» низким голосом рявкнула я. Хуже нет – кричать на высоком визге – получается жалко. – Почему в головных уборах? Кто старший?

– Простите, госпожа целительница, – форменные фуражки нырнули вниз, вытянутые физиономии стали вполне соответствовать моменту.

– Стыдитесь, господа, – холодно продолжила я. – Подобным поведением вы не только мешаете оказывать помощь пострадавшим, но и позорите свое учебное заведение и ваши фамилии.

Четверо потупились, пятый же возмущенно на меня уставился.

– Сядьте! И не отвлекайте персонал. Когда придет офицер, сопровождающий вас, попросите его зайти ко мне.

– Слушаемся.

И я открыла, наконец, дверь, за которой шел прием.

– Добрый день, Елена Николаевна! – обратилась я к дежурной целительнице. – Я займу соседний кабинет? Помогу вам принять поступивших. Вы не против?

– Спасибо, Ирина Алексеевна, – устало улыбнулась мне приятельница. – Вы-то сами как?

– Неплохо, – улыбнулась я в ответ.

– Вторая целительница никак не доберется до приемника – я к ней еще одного тяжелого ребенка на операцию отправила, – с извиняющимися интонациями протянула она.

– Пятница, – хором сказали мы, понимающе улыбнулись – и я отправилась к пострадавшему мальчику.

Часа через три я была обнаружена там заведующей отделением травматологии. И тут уже мне пришлось стоять, понурившись, пока княгиня Снегова меня отчитывала. Почти как я мальчиков-кадетов.

– Ирина Алексеевна! Я понимаю ваше рвение и желание помочь пациентам и коллегам. Но! – взгляд строгих серых глаз на меня. – Вы должны отдыхать! Вы не должны быть истощенной. Надо соблюдать меру. Вы же пришли работать не один день. Не один месяц или даже год. Нет. Несколько десятилетий. И каждый день вы должны приходить на работу, излучая силу и уверенность. А с такими нагрузками при отсутствии отдыха… Вас надолго попросту не хватит. Вы перегорите, и уже вас нам придется лечить. Все! Домой. И, кстати говоря, у вас завтра выходной! И послезавтра – тоже! И вы будете спать. Слышите меня? Спать! Спать и восстанавливаться!

И княгиня открыла дверь в кабинет, давая понять, что мамочку с маленьким мальчиком примет лично.

Я уже открыла рот, чтобы…

– Вы собираетесь со мной спорить? – с высочайшей степенью удивления посмотрела на меня заведующая.

– Нет, что вы, – поспешила ответить я.

– Вот и славно! Домой!

И я поспешила наверх, чтобы переодеться и уйти, наконец. Вышла на улицу, блаженно потянулась. Хорошо.

По широкому проспекту, на который выходило парадное крыльцо нашего госпиталя, прогрохотала конка. Их пустили по Поморску не так давно – и вид четверки лошадей, тянущей по рельсам ярко-синий вагончик, еще вызывал удивление.

– Тайна расставания Великого князя Радомирова с примой императорского театра! – сновали мальчишки-газетчики. – Сударыня, купите газету! Самые свежие новости!

Я отрицательно покачала головой: газет я не читала. Тем более… Ну вот что может быть интересного про то, кто кого бросил. А уж тем более – почему. Это ж не продолжение серии книг про моего любимого некроманта!

– Ирина Алексеевна! – окликнули меня у выхода из госпиталя, вырывая из приятных мечтаний о том, как дома у любимого камина я расположусь с книжкой, купленной вчера.

– Да, – удивленно обернулась я и увидела молодого офицера в той же форме, что была на непослушных мальчишках.

– Ирина Алексеевна, минуту. Простите. Я обязан принести вам свои извинения за поведение вверенных мне кадетов. Простите, не уследил.

И он внимательно – как-то изучающе – оглядел меня. И что интересного он ожидал увидеть? Что, кроме форменных белоснежных одежд? Особым образом высоко повязанного платка, делавшего нас похожими на монахинь. Осунувшегося лица. Рук, чуть подрагивающих под перчатками от усталости? Что?

Пристально посмотрела на него в ответ.

«Красив», – с некоторым раздражением отметила я. Правильные черты лица. Вьющиеся темно-русые волосы, чайного цвета глаза под густыми, пушистыми ресницами и тонкие, аристократические руки. При этом великолепно сложен – развитая мускулатура придавала мужественности. Высокий.

Подобная внешность сразила бы меня наповал, но было в молодом человеке тем не менее что-то отталкивающее. Наверное, слишком раздевающий взгляд, от которого сразу захотелось куда-нибудь спрятаться…

– Простите, – проговорил мужчина, осознав, видимо, что подобное разглядывание просто неприлично.

– Ничего. Как ваши подопечные?

– Одного, самого тяжелого, уже прооперировали. Он очнулся. Простите, что не проследил за порядком – меня как раз вызвали к заведующей оформлять документы.

– А что у вас случилось?

– Эти… пиротехники услышали от преподавателя по истории про то, как перед самой Черной войной были созданы магические бомбы с зачарованным льдом. И решили тут же создать свою. Влезли в кабинет магической химии. Взломали охрану, между прочим! Вы можете себе представить, какая там охрана? У нас?! Вот как… Как, скажите мне на милость, такой талант с такой дуростью может сочетаться?

Он возмущенно посмотрел на меня. Вздохнул, выпуская облачко пара. Надо же – похолодало…

– Взяли первый попавшийся шар для оболочки, поместили в него разноструктурный лед, – продолжил он. – И где заклинание только раздобыли?! Соответственно оболочка у них в руках и рванула. Потому что стекло не удержит такое мощное заклятие – это же известно любому мало-мальски здравомыслящему человеку! А шаров из переплавленного особым образом черного хрусталя у нас нет. И не может быть! В учебных-то заведениях!

– Я даже представить себе боюсь, насколько сложно сделать подобную сферу, – вспомнила я уроки химии в пансионе и Академии.

– И насколько опасно давать в руки этих… талантов! Поэтому подобные сферы хранятся… Ну, никак не в училищах. Как, впрочем, и зачарованный лед!

Я только покачала головой. Вот детям делать нечего… И как в живых остались?!

– Хорошо еще, – словно услышав мои мысли, проговорил офицер-воспитатель, – что додумались двоих поставить на защиту. И заклинания удались. Осколками четверых посекло несильно. И тот, у кого это все рвануло, в живых остался.

– Родителей известили?

– Четверо – сироты. Извещать некого. А у пятого, который ими и верховодил… У того отец уже у нашего командира. Конечно, стоило мальчишку отчислить, как зачинщика. Но… Отец – генерал. Так что, думаю, все обойдется деньгами на восстановление кабинета.

Я поморщилась. Ну, конечно, высокопоставленный отец. Кто ж сына наказывать будет по-серьезному? Другое дело – сироты…

– А остальные? – спросила я.

– Тоже оставят. На испытательном сроке. Ну, и преподавателю магической химии отдадут на растерзание. Наш профессор – настоящий фанат своего дела. Практически все студенты, что попадали в его ведомство за ту или иную провинность, впоследствии становились студентами химического маго-факультета! Так что хулиганов станет меньше, а специалистов, искренне и беззаветно преданных науке, – больше. Проверено годами.

– Это правильно, – одобрительно кивнула я.

– Так что все с ними в порядке будет.

– Хвала Небесам.

– Хвала, – откликнулся мой собеседник и предложил: – Давайте я вызову экипаж, и вас отвезут домой. К сожалению, я на службе и не могу проводить сам.

– Хорошо, – не стала спорить я. – Действительно, устала.

Мы стояли и молчали. Я жадно вдыхала горьковатый осенний воздух, такой вкусный после запаха госпиталя, пропитанного антисептиком. Офицер молча смотрел на меня. Я поймала его взгляд – и смутилась.

– Простите… – решился мужчина. – Могу я пригласить вас на ужин? Конечно, когда вы будете не заняты. И не так измучены.

– Спасибо. Но не стоит.

– Это связано с тем, что у вас кто-то есть? Или просто день тяжелый?

– Характер тяжелый, – улыбнулась я. – И день тоже…

Он улыбнулся в ответ, словно выяснил что-то для себя приятное.

Вскоре прибыл экипаж, но не наемный – как я подумала – а личный, с гербом.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6