Теодор Ойзерман.

Размышления. Изречения



скачать книгу бесплатно

12

Осмысление существующего, познание повседневного – настоятельная необходимость не только для философов, но и для всех тех, кому вопрос о смысле их собственной жизни не кажется лишенным смысла вопросом.

13

Признание того, что существует непознаваемое (по меньшей мере, в рамках данных исторических условий) не имеет ничего общего с агностицизмом и философским скептицизмом.

14

Утопия – необходимая форма сознания, мышления, представления не только о будущем, но также о настоящем и прошлом[1]1
  Utopia is an esential form of consciousness, reasoning (thinking), conceptualisation not only of the future, but also the present and the past.


[Закрыть]
. Науки также включают в себя утопическое видение. Таково было, например, всеобщее убеждение в том, что геометрия Эвклида – единственно возможная геометрия. Классическая механика, создание которой в значительной степени является заслугой Ньютона, также истолковывалась утопически как завершенное познание механических процессов. А разве не было утопией стремление создать perpetum mobile? Утопией была и алхимия, значение которой в становлении научной химии невозможно переоценить. Без утопий не было бы научного энтузиазма, вдохновения, способности целиком отдаться научному исследованию. Правильное понимании утопии состоит также в том, чтобы постигнуть в ней и неутопическое содержание.

Утопии вдохновляют людей на борьбу за лучшее будущее. Но нет ничего худшего, чем реализованная, претворенная в жизнь утопия.

15

Марксизм всегда противопоставлялся утопическому социализму (и коммунизму). Если основоположники марксизма признавали тем не менее выдающееся значение утопических учений, то В. И. Ленин, считавший себя их ортодоксальным последователем, утверждал, что утопия – «фантазия, вымысел, сказка». Между тем, идея социализма (и коммунизма) как в принципе нового, посткапиталистического строя, насквозь утопична. Реальное, великое значение марксизма, вдохновлявшегося этой утопией, заключалась в том, что он научно обосновывал необходимость классовой борьбы пролетариата за коренное улучшение его жизненных условий (достойную заработную плату, улучшение условий труда, медицинское обслуживание, пенсионное обеспечение). Эти задачи были, в основном, решены во второй половине XX в. в наиболее развитых капиталистических странах, в то время как в СССР и других странах реальный социализм (реализованная утопия) создал для трудящихся значительно худшие жизненные условия, чем в этих развитых капиталистических государствах.

16

Существует немало вопросов (не только смысложизненных, вненаучных, но и научных), на которые возможны различные, в том числе и взаимоисключающие ответы.

Ответы в равной мере удовлетворительные (или неудовлетвоительные). Но то, что в философии является нормой, служит на пользу философии, обогащает ее содержание, в науке – аномалия, которую можно и должно постоянно преодолевать.

17

Философствовать – значит мыслить совершенно по-новому, не страшась неожиданных, противоречащих собственным убеждениям выводов, логически вытекающих из принятых основных положений. Этим философствование отличается от преподавания философии, когда содержание философского курса заранее известно лектору.

18

Н. Г. Чернышевский, а вслед за ним Г. В. Плеханов и В. И. Ленин восприняли афоризм Гегеля – абстрактной истины нет, истина всегда конкретна, – не узрев непосредственной связи этого ошибочного тезиса с панлогизмом Гегеля, с его родственным платонизму пониманием истины как высшей онтологической реальности. Ведь согласно Гегелю, суждения типа «эта роза красная» или «собака – четвероногое животное» вовсе не истины, а всего лишь правильные высказывания. Истины же, по учению Гегеля, есть соответствие представления, суждения своему понятию, которое понимается Гегелем как полнота бытия, субстанциальное выражение «абсолютной идеи», а не просто как форма человеческого мышления, человеческое понятие. Отсюда и следует неизбежный в его системе вывод: истина конкретна, абстрактной истины нет. Но тот же Гегель определяет конкретное как единство различных определений, каждое из которых односторонне, абстрактно, но отнюдь не ложно, признавая тем самым, правда, не прямо, а косвенно, абстрактные истины. Учение Гегеля о движении познания от абстрактного к конкретному есть также признание абстрактных истин как определенной ступени процесса познания. Естествознание сформулировало понятия идеального газа, идеальной жидкости, т. е. имеет дело с абстрактными, идеализированными объектами, устанавливает тем самым абстрактные истины, которые затем конкретизируются, превращаются в конкретные истины в ходе последующих специальных исследований, синтезирующих различные определения, абстрактные истины. Кстати сказать, Маркс и Энгельс, на которых постоянно ссылались Плеханов и Ленин, вовсе не отрицали существования абстрактных истин, которые трактовались ими как относительные истины, т. е. истины в более или менее ограниченных пределах.

19

Философия представляет собой систему дисциплин: онтологию, гносеологию, логику, этику, эстетику, философскую антропологию, учение о языке, философию истории, историю философии. Нередко обсуждается вопрос: какая из этих дисциплин является, пользуясь выражением Аристотеля, первой философией. При этом сплошь и рядом не учитывается то обстоятельство, что разные философии по-разному отвечают на этот вопрос. Но можно ли отвлечься от этих разногласий между философами? Можно, но лишь при следующем условии: неисчислимое множество философских учений, школ и школок, направлений, систем и системок образуют с трудом обозримый архипелаг философии, в котором отчетливо выделяются не только острова и полуострова, но и возвышающиеся над ними вершины – философские Эвереста, Монбланы, Эльбрусы, Казбеки и не столь уж высокие и величественные Татры, Карпаты, Рудопы и т. д. Поэтому не одна какая-либо философская дисциплина занимает вершину в философии. Вполне естественно, что на вершине оказывается не только онтология, но и теория познания, и этика, да и другие философские дисциплины.

Кант утверждал, что практическому разуму (Этике) принадлежит примат над теоретическим разумом. В наше время значение этики, несомненно, возросло, так как нравственные нормы все чаще и чаще ставятся под сомнение или истолковываются субъективно, каждая на свой лад. Существуют, конечно, и расхождения между этическими учениями. Не входя в их рассмотрение, можно сказать: как бы ни понимали этику, она есть наука о человечности. Человечность – нормативное определение человека, указывающее не на то, что в нем есть, а на то, чем он должен быть. Это определение я, с одной стороны, вычитал у Канта, а с другой стороны, у академика А. А. Гусейнова, который пишет: «Нравственность очерчивает само пространство человеческого бытия, задает ему вектор человечности» (Гусейнов А. А. Предисловие к книге «Иммануил Кант. Лекции по этике». М., 2000. С. 8).

Кант первый понял, что метафизика (или «первая философия») должна включать в себя и теорию познания, и эстетику, но прежде всего этику. Философия марксизма не придавала существенного значения этике, не видела в ней одну из вершин философского архипелага. В наше время это глубочайшее заблуждение успешно преодолевается. И философия играет в этом процессе, несомненно, немалую роль.

20

Историко-философский процесс, нередко уподобляемый комедии ошибок, блужданию в лабиринте, анархии систем и системок, образует одно из важнейших измерений интеллектуального прогресса человечества. Поиски правильного мировоззрения, дивергенция философских учений и их поляризация на взаимоисключающие направления, борьба направлений, которая зачастую воспринимается как перманентный философский скандал, – все это не только искания, муки и заблуждения отдельных философствующих индивидов. Это духовная драма всего человечества, и те, кому она представляется фарсом, по-видимому, истолковывают трагическое лишь как idola the-atri. Антиномии, в которые впадает философия, кризисы, потрясающие ее, попятные движения, повторение пройденного пути, в том числе и совершенных в прошлом заблуждений, упорно принимаемых за истины, – разве эти факты характеризуют одну только философию? Философия – духовный образ человечества, и ее достижения и злоключения составляют существеннеишее содержание его интеллектуальном истории.

Мало любить философию, надо добиться ответной любви и с ее стороны. Вдохновение, бескорыстная любознательность, творческий поиск, порыв – плод взаимной любви.

21

Основоположение Гегеля – всё разумное действительно, всё действительное разумно – вызывает законные возражения, поскольку различие между действительным и существующим не поддается достаточно четкому определению. Общественные порядки, существующие на протяжении, скажем, столетия, являются, с точки зрения Гегеля, действительными, необходимыми, разумными. Но в таком случае феодальный строй даже накануне буржуазной революции является не просто существующим, но и действительным, разумным. На этот порок формулы Гегеля указывали его противники слева. А критики Гегеля справа, например из стана иррационалистов, с не меньшим основанием утверждают: всё разумное недействительно, всё действительное неразумно.

22

Р. Декарт был возвышенной души человек. Его стихией было мышление, всё другое представлялось ему менее важным, даже несущественным, иной раз просто низменным. Именно поэтому он в своем «Рассуждении о методе» утверждал, что отправным положением философии и всякого познания вообще должно быть положение: cogito ergo sum (я мыслю, следовательно, существую). Возражавшие ему философы, в особенности материалисты, утверждали, что чувственное восприятие, ходьба, еда и многое другое столь же неоспоримо доказывают существование человека, его Я. Эти философы не постигли смысла декартовского положения, не говоря уже о том, что они не видели в нем манифеста, провозглашающее человеческое самосознание (только его!) высшим судьей в решении всех вопросов. С точки зрения этих оппонентов Декарта, его основоположению можно было бы с не меньшим основанием противопоставить и такой тезис: coito ergo sum. Но тогда бы еще убедительнее, чем во всех других случаях, возникал вопрос: существует ли человеческое Я в то время, когда оно не совершает полового акта? Этот же вопрос можно сформулировать иначе: существует ли человеческое Я, когда человек не ходит, не ест, не воспринимает чувственным образом окружающее? Что же касается мышления, то оно, в отличие от сознания, совершается всегда (или почти всегда), даже тогда, когда человек, как ему представляется, не думает или когда он, например, спит. Мышление, как и сердце, работает без остановок, чего человек обычно не замечает.

23

Критика практики – одна из основных, непреходящих задач философии, что однако не дает ни малейших оснований для утверждения, что философия недооценивает практику, умаляет ее всеобщее и смысложизненное значение или пренебрегает ею.

24

Вопрос об отношении духовного к материальному, как и вопрос об отношении человеческого сознания к внешнему миру, относятся к основным вопросам философии, количество которых умножается в процессе развития философии; поэтому оно не может быть определено заранее. Наивно полагать, что существует один единственный философский вопрос, над решением которого бьются все без исключения философы. В действительности, каждой философской системе присущ свой собственный основной философский вопрос или, говоря другими словами, свой предмет исследования, как и понимание специфической проблематики философии вообще.

25

Отрицание философии, всякой философии вообще, с которым мы нередко встречаемся в истории философии, если оно теоретически и систематически аргументировано, является в конечном счете обоснованием новой философской теории, как это ни кажется парадоксальным на первый взгляд. Кант, несмотря на свою полемику с предшествующими философами, утверждал, что до него вообще не существовало философии. Суть дела здесь состоит в том, что Кант называл философией систему истинных философских положений, которую, как он был убежден, ему удалось создать. Великие философы, как видно на этом примере, преисполнены великих иллюзий. И если следовать логике рас-суждений Канта, то нельзя не прийти к заключению, что все еще не существует философии.

26

Энгельс утверждает, что диалектический к^/ материализм не есть уже философия в прежнем понимании, а «просто мировоззрение» (курсив мой. – Т. О.) Однако просто мировоззрения, конечно, не существует. Имеются различные типы мировоззрений: религиозное, естественнонаучное, социально-политическое, а также мировоззрение повседневного человеческого опыта. Философия, т. е. философское мировоззрение, существенно отличается от других типов мировоззрения. И диалектический материализм, и предшествующие ему философские мировоззрения, естественно, находится в определенном единстве, не исключающем противоречий, конфронтации, которые однако не могут разрушить это единство. Поэтому представление о том, что философия марксизма есть отрицание философии в старом смысле слова, носит глубоко ошибочный характер.

27

Чем более значительны успехи науки, тем больше обнаруживается неизвестного, непознанного, а также непознаваемого, по меньшей мере в данных условиях[2]2
  The greater the successes of science, the more the unknown and unknowable turn up.


[Закрыть]
.

28

Непознаваемое всегда существует. Что люди могли знать о микроорганизмах до изобретения микроскопа? Что они могли знать о строении клетки живого организма до изобретения электронного микроскопа? Подобные вопросы можно продолжать без конца. Преодоление исторически (и технически) обусловленной непознаваемости явлений нисколько не исключает существования непознаваемого. Отрицание неизбежности постоянного присутствия непознаваемого – близорукость или высокомерие философов, естествоиспытателей, обществоведов или даже просто обывательское невежественное зазнайство, свойственное, к сожалению, и некоторым образованным людям. Даже более чем зазнайство – чванство.

29

Ревизия – необходимая деятельность, например, аудиторская проверка хозяйственной, предпринимательской и иной деятельности. Столь же необходима ревизия научных теорий. В естествознании, да и во многих социальных науках, необходимость ревизии считается условием последующих научных достижений. Один лишь марксизм заклеймил ревизию его основоположений как «ревизионизм», идейное предательство, которое следует пресекать всеми средствами.

30

Тезис – истина всегда желанна, необходима – требует разумного ограничения. В науках истина всегда желанна, даже если она разочаровывает, удручает, вынуждает пересмотреть свои прежние воззрения, признать свои заблуждения. Но совсем другое – личная и общественная жизнь. Здесь мы сплошь и рядом избегаем правды, истины, иной раз страшимся ее, считая, что надо соблюдать условности.

31

Идеализм потерпел окончательное поражение, когда естествознание XX века теоретически и практически доказало, что материя, вопреки основному убеждению идеалистов, не инертная, аморфная масса, приводимая в движение извне; она таит в себе колоссальную энергию, мощь которой превосходит любые, высказывавшиеся в прошлом представления о силах, приводящих материю в движение. Атомная энергия, которую никак нельзя отделить от материи, ниспровергает любые идеалистические основоположения.

32

Материализм несомненно одержал победу над идеализмом, но это вовсе не означает, что он не подлежит критике. Материалистическое основоположение – духовное есть не что иное, как свойство высокоорганизованной материи, функция головного мозга, оправдано лишь с физиологической точки зрения, но совершенно недостаточно, даже неудовлетворительно, если иметь в виду многообразие и богатство духовного: язык, научное познание, поэзия, живопись, музыка, искусство в целом. И это многообразие и богатство, которое умножается с каждым днем, имеет своим источником, конечно, не мозг, а общество, общественные отношения, общественное развитие. Это обстоятельство постоянно игнорировалось философским материализмом, который не шел дальше утверждений, правомерных лишь в рамках физиологии животных и, в частности, человека.

33

Поскольку материализм не признает, кроме JL 7 психики, сознания, ничего иного, духовного, он, в сущности, представляет собой умозрительное решение психофизической проблемы, которой непосредственно занимается определенная научная дисциплина. Заслуга материалистов в том, что они предвосхитили выводы этой науки. Но считать материализм более всеобъемлющей мировоззренческой концепцией, по-видимому, неверно. Даже материалистическая теория познания есть не что иное, как теоретическое обобщение и осмысление когнитивных наук, что позволяет описывать в качестве субъекта познания не индивида, а человечество (как сообщество познающих субъектов) и тем самым рассматривать познание в исторической перспективе (и ретроспективе).

34

Материалистическое понимание истории правильнее, глубже понимает природу духовного, чем вся предшествующая материалистическая философия. Духовное с точки зрения исторического материализма есть продукт общественного бытия, т. е. общественной жизни. Но совершенно неприемлемо его положение, согласно которому общественное бытие, т. е. реальный процесс общественной жизни, существует вне и независимо от общественного сознания, духовного вообще. На самом деле духовная жизнь людей образует в высшей степени важное содержание общественного бытия, которое определяет ее как свою собственную деятельность. Положение исторического материализма – экономические отношения в основном определяют духовную жизнь общества – также нуждается в пересмотре, так как никакой, даже самый глубокий анализ экономики не может объяснить таких духовных феноменов, как музыкальное творчество Бетховена, драматургия Шекспира, поэзия Гёте или проза Достоевского. Это значит, что исторический материализм лишь нащупывает правильные подходы к объяснению общественной жизни и, следовательно, также нуждается в основательной переработке.

35

Традиционное понимание марксизма, которое в основном разделяли и его основоположники, сводилось к утверждениям о необходимости упразднить частную собственность на средства производства, для чего необходима социалистическая революция и диктатура пролетариата. Правда, начиная с 70-х гг. Маркс и Энгельс утверждали, что в демократически развитых буржуазных странах переход от капитализма к социализму возможен посредством мирных реформ. Изменилось и их представление о диктатуре пролетариата, о чем свидетельствовало заявление Маркса, что в период Парижской Коммуны диктатура рабочего класса была установлена путем всеобщего, равного и тайного голосования. Всё это говорит о том, что содержание марксизма существенно изменилось, поскольку изменились представления о путях социалистического переустройства общества. Да и представление об упразднении частной собственности на средства производства также подверглось изменению, поскольку Маркс в «Капитале» доказывал, что акционерные компании, и в особенности кооперативные предприятия могут стать упразднением частной собственности на средства производства в рамках капиталистического строя. В таком случае общественная собственность не исключает частной собственности; экономика становится многоукладной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2