Тейлор Дженкинс Рейд.

В горе и радости



скачать книгу бесплатно

Я вернулась из туалета, женщины уже не было. Я повернулась к Ане, схватившей меня за руку.

– Ты можешь пройти, – сказала она и подвела меня к человеку в красном галстуке. Он повел меня через двойные двери.

Мужчина остановился у двери в комнату и спросил, хочу ли, чтобы он пошел вместе со мной. С какой стати мне этого хотеть? Я только что с ним встретилась. Он ничего для меня не значил. А мужчина в этой комнате был для меня всем. Ничто не могло мне помочь, потому что я потеряла все. Я вошла в комнату. Там были другие люди, но я видела только тело Бена.

– Прошу прощения! – сквозь слезы произнесла моя свекровь. Прозвучало смиренно, но угрожающе. Я не обратила внимания.

Я обхватила руками лицо Бена, и оно оказалось холодным на ощупь. Веки были опущены. Я никогда больше не увижу его глаза. Мне вдруг пришло в голову, что их, возможно, больше нет. Я не могла смотреть на него. Не хотела ничего представлять. Лицо Бена было в синяках, и я не знала, что об этом думать. Значило ли это, что он был сначала ранен, а потом умер? Неужели он умирал один на улице? О боже, неужели он страдал? Я почувствовала, что теряю сознание. Грудь и ноги мужа были прикрыты простыней. Я побоялась поднять ее. Меня пугало то, что я увижу слишком много. Или окажется, что слишком многого недостает.

– Охрана! – крикнула моя свекровь.

Я держала Бена за руку, и в эту минуту на пороге возник охранник. Я посмотрела на свекровь. Она могла не знать, кто я такая. Она могла не понимать, что я там делала. Но она обязана была узнать, что я любила ее сына. Это было очевидно.

– Пожалуйста, – взмолилась я, – прошу вас, Сьюзен, не делайте этого.

Свекровь посмотрела на меня с удивлением и любопытством. Она была сбита с толку тем, что я знала ее имя, и понимала, что чего-то не знает. Женщина еле заметно кивнула и посмотрела на охранника:

– Простите, вы не могли бы оставить нас одних? – Он вышел из комнаты, и Сьюзен посмотрела на медсестру: – Вы тоже. Спасибо.

Медсестра вышла и закрыла за собой дверь.

Сьюзен выглядела измученной, испуганной и все же сдержанной, как будто у нее хватит сил продержаться только следующие пять секунд, а потом она распадется на части.

– У него на руке обручальное кольцо, – сказала она мне. Я уставилась на нее и постаралась дышать поглубже, а потом робко подняла левую руку, чтобы показать ей свое кольцо.

– Мы поженились полторы недели назад, – объяснила я сквозь слезы. Я чувствовала, как уголки моих губ ползут вниз. Они казались такими тяжелыми.

– Как тебя зовут? – спросила Сьюзен. Ее била дрожь.

– Элси, – ответила я. Она меня пугала. Свекровь выглядела рассерженной и уязвимой, словно сбежавший из дома подросток.

– Элси, и как дальше? – выдавила она.

– Элси Росс.

И тут она сломалась. Сломалась точно так же, как и я. Спустя секунды она уже лежала на полу, и у нее не было под рукой бумажных носовых платков, чтобы не заливать линолеум слезами.


Ана сидела рядом со мной и держала меня за руку.

Я всхлипывала возле Бена. Некоторое время назад Сьюзен извинилась и вышла. Пришел мужчина в красном галстуке и сообщил, что мы должны кое-что прояснить, а тело Бена необходимо перевезти. Я просто смотрела прямо перед собой и никак не могла сосредоточиться на происходившем, пока мужчина в красном галстуке не протянул мне пакет с вещами Бена. Там были его ключи, бумажник и мобильный телефон.

– Что это такое? – спросила я, отлично понимая, что это.

Прежде чем мужчина в красном галстуке успел мне ответить, на пороге появилась Сьюзен. Лицо напряженное, глаза налились кровью. Она выглядела старше, чем в ту минуту, когда уходила из комнаты. И она выглядела до предела измученной. Я тоже так выглядела? Держу пари, что я выглядела так же.

– Что вы делаете? – спросила Сьюзен мужчину.

– Я… Нам нужно освободить комнату. Тело вашего сына перевезут в другое место.

– Почему вы отдаете это ей? – задала прямой вопрос Сьюзен. Она сказала это так, будто меня в комнате не было.

– Прошу прощения?

Сьюзен сделала несколько шагов и отобрала у него пакет с вещами Бена прямо перед моим носом.

– Все решения по поводу Бена принимаю я, и все вещи следует отдать мне, – заявила свекровь.

– Мэм! – начал было мужчина в красном галстуке.

– Все, – закончила разговор она.

Ана встала и потянула меня за собой. Она собиралась избавить меня от этой ситуации, и хотя мне в эту минуту совершенно не хотелось находиться в комнате, я не желала, чтобы меня просто увели. Я вырвала руку из руки Аны и посмотрела на Сьюзен.

– Не следует ли нам обсудить наши следующие шаги? – обратилась я к свекрови.

– Что здесь обсуждать? – парировала Сьюзен. Она была холодна и контролировала себя.

– Я только хотела… – На самом деле я понятия не имела, чего я хотела.

– Миссис Росс, – сказал мужчина в красном галстуке.

– Да? – ответили мы одновременно.

– Простите, – отступила я. – Какую миссис Росс вы имеете в виду?

– Старшую, – ответил он, глядя на Сьюзен. Уверена, что он сделал это в знак уважения, но ей это не понравилось. Сьюзен не хотела быть одной из двух миссис Росс, это не вызывало сомнений, но я готова была поклясться, что еще больше ей не хотелось быть старшей миссис Росс.

– Я не намерена доверять что-либо этой особе, – заявила она всем присутствующим. – У нее нет никаких доказательств того, что мой сын вообще был с ней знаком, не говоря о том, что он на ней женился. Я никогда о ней не слышала! Я видела сына в прошлом месяце. Он ни разу не упомянул о своей женитьбе. Поэтому – нет, я не намерена отдавать вещи своего сына посторонней женщине. Я этого не допущу.

Ана протянула к ней руку.

– Может быть, нам всем сейчас надо немного прийти в себя, – предложила она.

Сьюзен повернула голову с таким видом, будто впервые заметила Ану.

– Вы кто? – спросила она так, словно мы были клоунами, выпрыгнувшими из «Фольксвагена», и словно она была крайне утомлена людьми, которые то и дело появлялись из ниоткуда.

– Я – друг, – сказала Ана. – И я не думаю, что кто-то из нас в силах вести себя рационально. Поэтому нам, возможно, стоит перевести дыхание и…

Сьюзен повернулась к мужчине в красном галстуке. Язык ее тела прервал Ану на половине фразы.

– Нам с вами необходимо обсудить все наедине, – рявкнула свекровь, обращаясь к нему.

– Мэм, прошу вас, успокойтесь.

– Успокоиться? Вы что, шутите?

– Сьюзен… – начала я, не зная, чем закончить эту фразу, но Сьюзен было плевать.

– Хватит. – Она резко вскинула руку перед моим лицом. Это был агрессивный и инстинктивный жест, как будто ей требовалось защитить свое лицо от моих слов.

– Мэм, Элси привезла сюда полиция. Она находилась на месте происшествия. У меня не было ни малейшего повода усомниться в том, что она и ваш сын были…

– Женаты? – недоверчиво закончила за него Сьюзен.

– Да, – подтвердил мужчина в красном галстуке.

– Позвоните в округ! Я хочу увидеть запись!

– Элси, у вас есть копия свидетельства о браке, которую вы могли бы показать миссис Росс?

У меня появилось ощущение, что я съеживаюсь. Я не хотела съеживаться. Я хотела стоять с высоко поднятой головой. Я хотела быть гордой, уверенной в себе. Но все это было чересчур, и мне нечем было защитить себя.

– Нет. Но, Сьюзен… – Слезы потекли по моим щекам. В эту секунду я чувствовала себя такой уродливой, такой маленькой и глупой.

– Прекратите меня так называть! – выкрикнула она. – Вы меня не знаете. Прекратите называть меня по имени!

– Отлично, – ответила я. Я смотрела перед собой, мой взгляд остановился на теле, лежавшем в комнате. На теле моего мужа. – Оставьте все себе, – продолжала я, – мне все равно. Мы можем оставаться здесь и кричать весь день, но это ничего не изменит. Поэтому мне плевать, куда отправится его бумажник.

Я медленно двинулась вперед и вышла из комнаты. Я оставила тело своего мужа с ней. Но в тот момент, когда я вышла в коридор, в ту минуту, когда Ана закрыла за нами дверь, я пожалела о том, что ушла. Мне следовало бы оставаться с ним до тех пор, пока медсестры не выкинули бы меня вон.


Ана подтолкнула меня вперед.

Она усадила меня в свою машину. Застегнула на мне ремень безопасности. Медленно проехала по городу. Припарковалась на подъездной дорожке у моего дома. Я из этого не помнила ничего. Я просто оказалась перед дверью своего дома.

Войдя в квартиру, я не имела ни малейшего представления о том, какое было время суток. Я не знала, сколько времени прошло с тех пор, как я сидела в пижаме на диване и как последняя сука ныла, что я хочу хлопьев. Квартира, которую я так любила с тех пор, как въехала в нее, та самая, которую я считала «нашей», когда в нее переехал Бен, теперь предавала меня. В ней ничего не изменилось после смерти Бена. Как будто ей было все равно.

Она не убрала его ботинки, стоявшие посреди комнаты. Не сложила одеяло, которым он укрывался. Ей даже в голову не пришло спрятать его зубную щетку. Квартира вела себя так, словно ничего не произошло. Хотя все изменилось. Я обратилась к стенам:

– Бен умер. Он больше не придет домой.

Ана погладила меня по спине и сказала:

– Я знаю, детка, я знаю.

Она не знала. Не могла знать. Я бездумно вошла в спальню, ударилась плечом о косяк и ничего не почувствовала. Я легла на свою половину кровати и почувствовала запах Бена. Он все еще оставался на простынях. Я схватила подушку Бена с его половины кровати и уткнулась в нее носом, задыхаясь от слез. Я вышла в кухню, где Ана протянула мне стакан воды. Я прошла мимо нее с подушкой в руке, достала мешок для мусора и сунула в него подушку. Потом туго завязала мешок, один узел, другой, третий, пока мешок не лопнул и не упал на пол кухни.

– Что ты делаешь? – спросила Ана.

– От нее пахнет Беном, – объяснила я. – Я не хочу, чтобы запах выветрился. Я хочу его сохранить.

– Не уверена, что это сработает, – деликатно сказала Ана.

– Да пошла ты! – ответила я и вернулась в постель.

Я начала плакать в тот миг, когда моя голова коснулась подушки. Я ненавидела произошедшее за то, что оно сделало со мной. Никогда в жизни я не говорила никому «да пошла ты», и тем более Ане.

Ана была моей лучшей подругой с семнадцати лет. Мы познакомились в первый день учебы в колледже, когда стояли в очереди в столовой. Мне не с кем было сесть, а она уже пыталась избавиться от парня. Это был момент истины для нас обеих. Когда она решила переехать в Лос-Анджелес, чтобы стать актрисой, я поехала вместе с ней. Не потому, что была привязана к этому городу, я там никогда раньше не бывала, а потому что чувствовала сильную привязанность к Ане. Она сказала мне: «Брось, библиотекарем ты можешь быть где угодно». Она была совершенно права.

И вот прошло девять лет после нашей первой встречи. Ана смотрела на меня так, будто я собиралась вскрыть себе вены. Если бы я лучше владела своими чувствами, я бы сказала, что это и есть настоящая дружба. Но в тот момент мне было не до этого. Мне было ни до чего.

Ана принесла две таблетки и стакан воды.

– Я нашла это в твоей аптечке, – сказала она. Я посмотрела на ее руку и узнала лекарство. Это был викодин, его выписали Бену в прошлом месяце, когда у него был спазм мышц спины. Он эти таблетки не принимал. Уверена, он думал, что если их выпьет, то поведет себя как нытик.

Я взяла лекарство из руки Аны, не задавая вопросов, и проглотила его.

– Спасибо, – поблагодарила я. Ана подоткнула вокруг меня одеяло и ушла спать на диван. Я была рада тому, что она не попыталась лечь со мной в одну постель. Я не хотела, чтобы она забрала запах Бена. Глаза у меня горели от слез, руки и ноги ослабели, но викодин должен был помочь мне уснуть. Я перебралась на половину Бена, веки мои отяжелели, и я уснула.

– Я люблю тебя, – сказала я, и в первый раз мои слова некому было услышать.

Я проснулась, чувствуя себя будто с похмелья, потянулась, чтобы взять руку Бена, как делала это каждое утро. Но его половина кровати была пуста. На мгновение мне показалось, что он в ванной или готовит завтрак, но потом я вспомнила. Отчаяние вернулось, на этот раз более приглушенное, но и более плотное, окутавшее мое тело, словно одеяло. И мое сердце утонуло в нем как камень.

Я поднесла руки к лицу и попыталась вытереть слезы, вот только они текли слишком быстро, чтобы я могла с ними справиться. Это было что-то вроде непрекращающихся бедствий в игре «Ударь крота».

В комнату вошла Ана с посудным полотенцем. Она вытирала им руки.

– Ты проснулась? – удивилась она.

– Какая ты наблюдательная. – С чего вдруг я стала такой язвительной? Я не злой человек. Я не такая.

– Сьюзен звонила. – Ана проигнорировала мой выпад, и за это я была ей благодарна.

– Что она сказала? – Я села в постели и схватила с прикроватного столика стакан с водой, стоявший там с прошлой ночи. – Что ей могло от меня потребоваться?

– Она ничего не говорила. Только сказала, чтобы ты позвонила ей.

– Отлично.

– Я оставила ее номер на холодильнике. На тот случай, если ты захочешь ей позвонить.

– Спасибо. – Я выпила воды и встала.

– Мне нужно съездить домой и выгулять Багси, а потом я сразу вернусь, – сказала Ана. Багси – это ее английский бульдог. Он повсюду оставляет свои слюни. Мне хотелось ей сказать, что Багси незачем выгуливать, потому что он ленивый мешок с дерьмом. Но я ничего такого не сказала, потому что мне очень, очень хотелось перестать быть такой недоброй.

– О’кей.

– Тебе что-нибудь привезти? – спросила она и этим напомнила мне о том, как я просила Бена купить мне «Фруктовые камешки». Я рухнула обратно в постель.

– Нет, спасибо, мне ничего не нужно.

– Ладно, я скоро вернусь. – Ана на минуту задумалась. – Может быть, ты хочешь, чтобы я задержалась на тот случай, если ты решишь позвонить свекрови?

– Нет, спасибо. С этим я справлюсь.

– Что ж, если ты передумаешь…

– Спасибо.

Ана вышла. Потом я услышала, как хлопнула входная дверь, и вдруг осознала, насколько я одинока. Я одна в этой комнате. Я одна в этой квартире. Более того, я одна в этой жизни. Я не могла об этом думать. Я встала, взяла телефон, нашла номер свекрови на дверце холодильника. И тут я увидела магнитик «Пицца от Джорджи». Я рухнула на пол, щекой коснулась холодной плитки пола. Мне казалось, что я не смогу заставить себя встать.

ДЕКАБРЬ

Наступил канун Нового года. Мы с Аной придумали замечательный план. Мы собирались отправиться на вечеринку, чтобы увидеть того парня, с которым она флиртовала в спортзале. Мы хотели остаться там до половины двенадцатого ночи, а потом поехать на пляж, вместе открыть бутылку шампанского и встретить Новый год навеселе и в брызгах прибоя.

Но Ана напилась на вечеринке, начала выяснять отношения с парнем из спортзала, а потом исчезла на несколько часов. Это было типично для Аны, и я успела полюбить в ней эту черту, а именно то, что никогда ничего не шло по плану. Всегда что-то случалось. Ана была приятным разнообразием для такого человека, как я. У меня всегда все шло по плану и никогда ничего не случалось. Поэтому пока я оставалась на вечеринке, дожидаясь, чтобы Ана появилась оттуда, где она пряталась, я не сердилась и не удивлялась. Я предполагала, что дело могло обернуться именно так. Я была лишь немного раздосадована тем, что встречаю Новый год с совершенно незнакомыми людьми. Я чувствовала себя неловко, когда друзья принялись целовать друг друга. Я просто смотрела в свой бокал с шампанским. Я не позволила этому разрушить мой вечер. Мне удалось поговорить с замечательными людьми. Я извлекла максимум пользы.

Я познакомилась с парнем по имени Фабиан. Он завершал учебу в медицинской школе, но сказал, что его настоящая страсть – это «отличное вино, отличная еда и отличные женщины». Фабиан подмигнул мне, говоря это, но я ловко закончила разговор вскоре после того, как он попросил номер моего телефона. Я номер продиктовала, но, хотя парень и был привлекательным, я знала, что, если он позвонит, я не отвечу. Фабиан казался одним из тех, кто отвел бы меня в дорогой бар на нашем первом свидании. А потом разглядывал бы других девушек, пока я выходила в дамскую комнату. Такие парни всегда воспринимают возможность переспать с девушкой как победу. Для него это была игра, а для меня… Я никогда не умела в нее играть.

А вот Ана умела веселиться. Она встречалась с парнями. Флиртовала с ними. Она делала все то, из-за чего мужчины становятся рабами женщин и в процессе теряют уважение к себе. В каждом романе власть была в руках у Аны. И хотя я видела определенный смысл в такой жизни, если смотреть со стороны, но в таких отношениях мало страсти. Все рассчитано. Я ждала того, кто собьет меня с ног и кого я точно так же собью с ног. Одинаково. Мне хотелось, чтобы человек не хотел играть в игры, потому что такая игра предполагала, что мы меньше времени проведем вместе. Я не знала наверняка, существует ли такой человек, но я была слишком молода, чтобы отказаться от этой идеи.

В конце концов я нашла Ану спящей в хозяйской спальне. Я ее разбудила и отвезла на такси домой. К тому моменту, когда я переступила порог своей квартиры, было уже два часа ночи, и я очень устала. Бутылка шампанского, приготовленная для нашего праздника на пляже, так и осталась не откупоренной. Я легла спать.

Когда я засыпала в ту ночь, не смыв толком подводку с глаз и сбросив платье с блестками на пол, я думала о том, что принесет мне новый год. Мозг гудел от возможностей, пусть и не слишком реальных. Но одна возможность мне даже в голову не приходила: я не предполагала, что к концу мая буду замужем.

Первого января я проснулась в одиночестве в моей квартире, как просыпалась каждое утро, и в этом не было ничего особенного. Часа два я читала в кровати, потом встала, приняла душ и оделась, чтобы встретиться с Аной за завтраком.

Когда я ее увидела, я бодрствовала уже около трех с половиной часов. Ана выглядела так, как будто только что встала с постели. Она высокая и стройная, с длинными каштановыми волосами, ниспадающими намного ниже плеч и идеально дополняющими ее золотисто-карие глаза. Она родилась в Бразилии и жила там до тринадцати лет. И это было до сих пор заметно в некоторых ее словах и особенно в восклицаниях. Но во всем остальном она совершенно американизировалась, ассимилировалась и потеряла всякую культурную идентичность. Я больше чем уверена, что ее имя произносится с длинным «а», но где-то в средней школе она устала объяснять разницу, поэтому теперь она просто Ана, кто бы и как бы это имя ни произносил.

В то утро она была одета в широкие спортивные брюки, которые ее совершенно не полнили, потому что она была очень худой. Волосы Ана собрала в конский хвост. Торс прикрывала застегнутая на «молнию» толстовка. Вы бы не сразу заметили, что толстовка надета на голое тело, и в тот момент я сообразила, как Ана это делает. Вот так она сводила мужчин с ума. Она выглядела обнаженной, будучи при этом полностью прикрытой. И вы никогда в жизни не сказали бы, что она делает это намеренно.

– Милая толстовка, – заметила я, снимая солнечные очки и усаживаясь напротив нее. Иногда меня тревожило то, что мое среднее тело выглядит полноватым по сравнению с ее худобой, а мои самые обычные типично американские черты только подчеркивают ее экзотичную внешность. Когда я шутила на этот счет, Ана всегда напоминала мне, что я блондинка из Соединенных Штатов. Она говорила, что белокурые волосы – это козырь. Я всегда считала собственные волосы грязно-русыми, почти мышиными, но я понимала ее правоту.

Несмотря на все ее внешнее великолепие, я ни разу не слышала, чтобы подруга была довольна тем, как она выглядит. Если я говорила, что мне не нравится моя маленькая грудь, то Ана напоминала, что у меня длинные ноги и задница, за которую она готова убить. Она признавалась, что ненавидит свои короткие ресницы и коленки, из-за которых ее ноги похожи на «ноги тролля». Так что, возможно, мы все в одной лодке. Может быть, все женщины чувствуют себя как на фотографии без фотошопа.

Ана успела удобно устроиться в патио с маффином и чаем со льдом. Она сделала вид, что собирается встать, когда я села, но лишь потянулась ко мне и чуть приобняла.

– Готова убить меня за вчерашний вечер?

– Что? – переспросила я, беря меню. Не знаю, зачем я вообще в него заглядывала. По субботам я всегда ела на завтрак яйца бенедикт.

– Я вообще ничего не помню, честно. В памяти частично осталась только поездка домой на такси. А потом ты снимаешь с меня туфли и накрываешь одеялом.

Я кивнула:

– Все верно. Я потеряла тебя почти на три часа и нашла в спальне второго этажа. Поэтому не могу сказать, насколько далеко ты и этот парень из спортзала зашли, но мне кажется…

– Нет! Я что, связалась с Джимом?

Я отложила меню.

– Что? Ты была с тем парнем из спортзала.

– Ну да, его зовут Джим.

– Значит, ты встретила в спортзале парня по имени Джим. – Технически это не было его ошибкой. Люди по имени Джим могут ходить в спортзал, но я не могла отделаться от ощущения, что это каким-то образом делает его смешным[2]2
  Здесь игра слов. Спортзал по-английски – gym, произносится как джим.


[Закрыть]
. – Это маффин с отрубями?

Ана кивнула, я отщипнула немного маффина.

– Должно быть, нас только двое на этой планете, кто любит вкус маффинов с отрубями, – сказала она, и скорее всего она была права. Мы с Аной часто находили странное сходство в не имеющих значения мелочах. И самым очевидным местом совпадения наших вкусов была еда. Не имеет никакого значения, если вы и другой человек любите дзадзики. Это никак не влияет на вашу способность поладить друг с другом, но каким-то образом это совпадение вкусов связало Ану и меня. Я знала, что она тоже сбиралась заказать яйца бенедикт.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6