Татьяна Зингер.

Соль и пламя. Вестница



скачать книгу бесплатно

Ну почему он не схватил ее в охапку при первых же симптомах болезни и не увез к лучшим знахарям Валонии? Думал, всего-то мигрень – болезнь аристократии, – а оказалось, что все куда страшнее и глубже.

Коньяк жег горло, но напиться им не получалось. Иттан захлебывался, но глотал прямо из горла. В глубине тела, где-то под сердцем, свербело печалью. Но какой-то неправильной, блеклой. Разве можно так страстно желать женщину и так обыденно страдать по ней? Хотелось сотворить какое-нибудь безрассудство, позволительное человеку, потерявшему возлюбленную; что-то достойное эпатажной Агнии; но почему-то не получалось даже встать с места.

Потому Иттан доел сыры, отставил полупустую бутыль и уснул прямо на диване в рабочем кабинете, свернувшись калачиком, ощущая себя полным ничтожеством.

* * *

С утра все валилось из рук. В прямом смысле. На пол летела одежда, бумаги, даже чашка кофе. Последняя еще и разбилась на десяток осколков, а кофейная жижа некрасивым пятном окрасила светлый ковер. Иттан растер пятно пяткой и, неудовлетворенный результатом, позвал секретаршу.

– Вытрешь? – спросил он, пытаясь сладить с узлом на галстуке.

– Ага! – Клаудия метнулась за тряпкой и, вернувшись, начала елозить по полу, отклячив зад и выгибаясь как кошка. Она давно была влюблена в светлого декана, и тот ничего не мог поделать с ее одержимостью. Убеждал, что им не суждено быть вместе, ругал и даже грозился уволить – Клаудия безропотно соглашалась на все и продолжала оказывать неумелые, нелепые знаки внимания.

– А это правда, что вас… ну… – старательно натирая ковер, промычала она.

– Что меня – что?

Узел не поддавался. Иттан сдернул галстук с шеи, бросил на пол и подавил желание растоптать непослушную полоску ткани каблуком.

– Что вас отстранят? – Клаудия шмыгнула носом.

– Кто сказал? – Иттан скрестил руки на груди.

Секретарша села на коленки, затеребила тряпку.

– Слухи ходят, что новый ректор поменяет многих преподавателей, а вас понизит, – и добавила поспешно: – временно, пока вы не наберетесь опыта и знаний. Дескать, вы слишком молоды и пока не оправдываете возложенных на вас надежд.

Если честно, Иттан даже обрадовался – он давно пожалел, что в двадцать лет согласился взойти на должность управляющего светлым факультетом. Так уж вышло, что прежний декан скоропостижно скончался, не оставив ни преемника, ни времени подобрать ему замену, перед самыми выпускными экзаменами. И тогда было решено взять сына графа Берка, так, на недолгий срок, до утверждения подходящей кандидатуры. Как известно, нет ничего более постоянного, чем временное, потому недавно Иттан справил пятилетие своей службы. Но получалось у него ой как плохо. Ему подсовывали детей, которым выкупили местечко в академии родители; с его мнением особо не считались и советов не спрашивали. А в прошлом году у студентов факультета начали пропадать магические силы, совсем, безвозвратно – в итоге оказалось, что кражей промышлял бывший ректор, ныне покойный.

И без того слабый авторитет Иттана подорвался окончательно. Потому, может, и неплохо, что ему найдут замену.

Съездит на море или в горы – как давно мечтал. Жаль, не с Агнией.

Иттан болезненно поморщился, а Клаудия восприняла это по-своему. Вспорхнула как бабочка и подлетела к декану, закудахтав взволнованно:

– Да вы не переживайте, побудете помощником или ассистентом, а там все наладится! Уж мы все будем за вас просить. А я…

– Все нормально, – перебил Иттан. – Спасибо, что помогла с пятном.

– Что-то еще? – И преданно заглянула в глаза.

– Нет. Хотя постой. – Иттан вспомнил о брошенном на пол вчерашнем костюме и указал на него. – Отдай в стирку вещи. Только выложи кольцо.

Клаудия пошарила по карманам, выудила платок, мелочь, оторванную с мясом пуговицу. Развела руками.

– А нету кольца.

– Как нет?! – Он, схватив пиджак, вывернул карманы наизнанку, осмотрел на наличие дыр. – Быть того не может!

Иттан рухнул на пол, но и там кольца не обнаружилось. Под диваном нашелся носок, заросший пылью, но ничего более. Так же и под столом. И при входе. Иттан исползал кабинет вдоль и поперек под оханье секретарши. Впустую. Фамильное кольцо с крупным бриллиантом круглой огранки исчезло. Куда, как? Где он его выронил или сознательно выложил? В храме? Нет, позже. Но когда?..

– Чем я могу помочь? – влезла Клаудия, и Иттан прогнал ее прочь, чтобы не сбивала. Напоследок она только успела бросить: – У вас в девять встреча с преподавателями.

Вытащили на площади? Нет, к нему никто не подходил. И сам он рук в карманах не держал. Выпало при драке со Свеном? Вряд ли.

Разве что…

Скрипачка! Неспроста она терлась об него: услышала, как звенят монеты в кармане, и обокрала. Эта дрянная воровка умыкнула кольцо, которое предназначалось Агнии!

Как у всякого приличного человека голубых кровей, у Иттана Берка имелись товарищи, о знакомстве с которыми не принято распространяться. Например, Регс Стюа, бывший сокурсник, переквалифицировался из светлого колдуна в первоклассного слухача. Поняв, что магам платят втрое меньше, чем информаторам, он приманил воришек, нищих, калек и прочий сброд. Регс мог добыть все. Уже в час дня они с Иттаном пили эль в неприметном трактире, главной особенностью которого было въевшееся в дощатый пол пятно крови посреди зала.

– Какая нелегкая заставила тебя обратиться ко мне? – полюбопытствовал Регс, почесав аккуратно выстриженную бородку.

– Вчера меня обокрали. Так сказать, жажду возмездия.

Иттан отхлебнул из кружки. На вкус напоминало обмылки, причем не первой свежести. Он обтер рукавом губы.

– И кто же? – Регс побарабанил по столу. Ногти его были чисты и ухоженны.

– Темноволосая девчонка, тощая, лет пятнадцать от силы. Одета была в какие-то лохмотья. Волосы вьются.

– Ты сейчас охарактеризовал половину девиц из любого дома утех. – Регс хмыкнул, жадно отпил эля. – Да ты не кривись, вкусная штука, главное – привыкнуть.

Он взялся за кружку Иттана, допил и из нее тоже. При внешнем чистоплюйстве Регса брезгливостью тот не страдал. И правильно – в воровском сообществе законы проще, и туда не примут человека, который откажется разделить одно пиво на двоих. Брезгуешь – значит, не уважаешь.

– Она скрипачка. По крайней мере, играть научена.

– Что нынче за воры пошли, которые для начала помузицируют для жертвы, а после обчистят ее? – посетовал Регс. – Многое стащила-то?

– Немногое, зато какое. – Иттан с досадой топнул. – Фамильное кольцо, дорогущее, там бриллиант размером с горошину.

Если она продала кольцо или – не дайте боги – нацепила его на свой грязный палец, ей несдобровать. Могла ведь утянуть что угодно, хоть кошель с деньгами, но не прощальный подарок для Агнии.

– Неплохо, – протянул Регс, глянув в опустевшую кружку. – Ладно, как разыщу – дам знать. Если понадобится поучить ее уму-разуму – говори. Мои ребятки с удовольствием расскажут, что воровать у приличных господ чревато проблемами со здоровьем.

Регс собрался уходить. Встал, отряхнув выглаженную штанину от невидимой соринки.

– Сколько я тебе должен? – Иттан протянул ладонь для рукопожатия.

– Для друзей оплата по факту, – белозубо улыбнулся Регс, пожимая руку. – Бывай.

Спустя секунду он затерялся среди посетителей, а вскоре и вовсе исчез из трактира. Как все-таки не вязался его франтоватый облик – начищенные до блеска ботинки, подтяжки и запонки – с родом деятельности и местами, где Регс отирался. Иттан тоскливо глянул на кровавое пятно и, стараясь на дотрагиваться до липкой столешницы, поднялся.

Только бы эта скрипачка вспомнила, куда подевала кольцо: кому продала или где запрятала. Иначе придется-таки попросить «ребят» Регса пообщаться с ней. И хоть избивать женщин недопустимо, эту воришку за женщину и считать нельзя. Только крыса тяпнет за палец того, кто был с ней добр. Крыс нужно истреблять, дабы они не распространяли заразу – значит, и скрипачку при надобности отловят за хвост.

Академия жила привычной жизнью, такой славной и беззаботной, что Иттан, проходя мимо фонтана во внутреннем дворе, даже залюбовался молодой парочкой: юношей, играющим на свирели для танцующей девушки, чьи медные волосы были уложены в замысловатую косу. Вздохнул. Не время прохлаждаться: еще согласовывать учебную программу на год.

Но едва Иттан переступил порог академии, как дорогу ему преградила зареванная секретарша. Бросилась на шею. Взвыла.

– Что случилось? – Иттан отстранил Клаудию на расстояние вытянутой руки.

– Вас искал ректор, а когда узнал, что вы за пределами академии в рабочие часы, оставил записку. Вас… у-у-у… – Она подавилась истерикой.

Насквозь мокрая записка с потекшими чернилами обнаружилась в стиснутом кулачке. Иттан прочитал короткое послание, которое оканчивалось размашистой подписью, и усмехнулся.

– Немногословно. Да не реви ты, дадут тебе другого декана.

– Я вас хочу-у-у, – заливалась Клаудия. – Как он посмел у-у-увольнять вас та-а-ак…

– Не увольнять, – поправил Иттан, возвращая записку (не хранить же ее, в самом деле), – а смещать с должности.

Да, с Виитаро Монро у Иттана всегда были тяжелые отношения: декан факультета телепатии смотрел на светлого декана с неприязнью и частенько упрашивал понизить его до преподавателя или и вовсе специалиста. И все-таки сейчас Виитаро, едва вступив в ректорские обязанности, поступил неправильно, ибо сообщать о понижении нужно в лицо, а не трусливо – через клочок бумаги. Мол, ты не огорчайся, зарплату тебе выплатят, из покоев выгонят только через месяц, а работу, соответствующую твоему опыту и статусу, подберут в стенах академии. Да далась ему эта академия!

Их обступали студенты. Любопытные донельзя, они тянули шеи и перешептывались. Хихикали, округляли глаза. Потому Иттан встряхнул секретаршу за плечи. Та мотылялась как тряпичная кукла.

– Прекращай реветь. Ректор на месте?

– Да! – Клаудия громко высморкалась.

В кабинет Виитаро Монро Иттан ворвался без стука. На секунду ему захотелось, как прежде, трижды постучать и дождаться короткого «Войдите!». Но то было с предыдущим ректором, с нынешним же, ведущим беседу посредством записки, не стоило церемониться.

– Объяснитесь, пожалуйста, – потребовал Иттан, усаживаясь на стул напротив рабочего стола ректора.

Виитаро, усатый, подслеповатый старик, поправил пенсне, съезжающее с носа, и заскрежетал:

– Молодой человек, что за недопустимое поведение?

– Вы без объяснений отстранили меня от должности. Разумеется, я в бешенстве, – ответил Иттан, хотя бешенства в нем не набралось бы и на грамм. Он был спокоен, просто жаждал прояснить ситуацию перед тем, как уволиться и уехать из прогнившей столицы, где все напоминало об Агнии.

– Поймите меня, Иттан. – Виитаро опустил взгляд словно нашкодивший ребенок. – Я признаю воинские заслуги вашего отца перед государством. Также я благодарю вас за годы, дарованные факультету света. Но ваши квалификационные навыки вызывают… м-м-м… сомнения.

То есть пять лет не вызывали, а тут начали вызывать столь резко, что Виитаро не смог побеседовать с теперь уже бывшим светлым деканом, а быстренько вытурил его? Иттан собирался озвучить это – разумеется, язвительным тоном, – но взгляд его зацепился за почти чистый стол. Разве что конверт с гербом в виде орла выделялся среди свитков и бланков академии.

Все стало ясно.

– Вас попросил отец Свена Лотта? – Иттан кивнул на вскрытое письмо. – За то, что я обидел его драгоценного сыночка?

– Что вы несете, молодой человек! – возмутился Виитаро, но рука его легла на конверт.

Трудно бороться с прихотью первого министра, особенно когда ходят слухи, что тот помыкает самим королем. Виитаро Монро всю жизнь посвятил академии, потому не хотел впасть в немилость короля из-за строптивого декана. И пусть.

– Не смею больше тратить ваше время. Заявление передам через секретаря, – сказал Иттан, откланиваясь. – Успехов.

– Что же вы, Иттан, такой неуравновешенный, зачем же все воспринимаете так горячо? – вдруг донеслось до него ехидное. Виитаро не скрывал злорадства. – Вы бы отваров попили успокаивающих, что ли.

Иттан повернулся и встретился с взглядом, полным превосходства.

– Вы радуйтесь, что вас за избиение в тюрьму не упекли, а всего-то с должности сняли. – Ректор убрал злополучное письмо в ящик стола, запер тот на ключ. – Так нет, вы опять на рожон лезете. Ну, уволитесь, а толку? Одумайтесь, пока вас не вышвырнули за дверь.

Это прозвучало с такой надменностью, что Иттан, в самом деле, ощутил себя неуравновешенным подростком, готовым нахамить, а лучше – ударить. Истинная сила в нем взбурлила так, что полынный запах ее поплыл по кабинету. Кулаки сжались.

– Вы и меня изобьете? – полюбопытствовал Виитаро, поправляя пенсне.

– Какого вы обо мне мнения? – притворно удивился Иттан и вышел, мысленно отсчитывая до десяти, чтобы не сорваться.

Успокоив Клаудию (по правде, накачав ее до беспамятства травяным настоем), он сам разобрал канцелярию. И среди множества бесполезных писем, просьб и благодарностей нашлось кое-что, что на секунду заставило улыбнуться. Коротенькая весточка, запечатанная сургучом с гербом правящего дома Пограничья, страны теней.

Леди Сольд эр Вир-дэ успешно разрешилась от бремени. Ровно в полночь семнадцатого дня первого солнечного месяца первенец лорда и леди издал первый крик.

Сольд, давняя подруга Иттана, которая вышла замуж за лорда теней (добровольно связала себя с тенями – безумная девчонка!), месяц назад родила мальчика. Хоть у кого-то жизнь удалась.

К вечеру того же дня Иттан собрал по коробкам все вещи, которые хранились в казенной спальне академии. Приказав слугам перенести их в отчий дом (то-то маменька обрадуется, что сын вновь будет жить в семье), он оглядел опустевшую комнату. Пять лет обставлял ее по своему вкусу, а теперь – ничего. Ни отголоска души прежнего хозяина.

А многочисленные учебные наработки он по чистой случайности закинул в камин, который – тоже по случайности – разжег. И все, что было накоплено им за пять лет работы: учебные планы, методики, рекомендации, графики, – исчезло в жадном пламени.

Какая досада.

Повозка ожидала у ворот академии, но Иттан не успел подняться в нее. Из темноты явился некто, прокашлялся, привлекая внимание. Лицо его закрывали широкие полы капюшона. Громадное тело скрывал плащ.

– Я от Регса, – прогнусавило существо неизвестной расы. – Ваша скрипачка найдена.

– Где она? – Сердце затрепыхалось в грудной клетке.

– Прикажите извозчику сменить маршрут. – Существо шустро влезло в нутро повозки. – Угол Дубовой и Кленовой. Давайте же!

Иттан мысленно распрощался с академией, влез в повозку, которая стала маленькой от присутствия незнакомца.

Извозчик ударил кнутом, и лошади поплелись по улочкам столицы. Всю дорогу существо (судя по габаритам, рынди – только у этой северной расы мужчины внешне напоминают платяной шкаф, а ударом кулака легко проламывают стену) молчало, лишь пыхтело сквозь зубы. На вопросы незнакомец не отвечал. Иттан, усвоив, что вести с ним светскую беседу не собираются, отвернулся к оконцу.

Они подъехали к самой окраине города. Дома сменились лачугами, чаще необжитыми, разваленными, наклонившимися одним боком к земле. На многих не хватало крыш, от других остались остовы. Почва была болотиста и чавкала под колесами. Кисловатый запах гнили разъедал ноздри.

Мурашки поползли по позвоночнику.

Лошади замерли посреди тропы, по обе стороны которой тянулись поля, заросшие бурьяном и осокой.

– Приехали, – оповестило существо в капюшоне и, кажется, хрюкнуло от предвкушения.

Глава 3

Трауш эр Вир-дэ


Огонь в камине пожирал поленья, но леди, с ногами забравшаяся в кресло, мерзла. Она зябко грела ладони у каминной решетки, щурилась, вглядывалась в танец языков пламени.

С того дня, как детский крик разорвал настороженную – все до единого тревожились за роды любимой хозяйки – тишину поместья Вир-дэ, Сольд постоянно замерзала, мало ела и совершенно не заботилась о своем здоровье. Ничем не болела, но таяла на глазах. Младенец, напротив, окреп и уже научился улыбаться; леди же меркла, даря ребенку всю себя без остатка. И это при том, что за сыном денно и нощно следила кормилица, лишь изредка выдавая его в материнские руки.

– Ну а что вы хотели, – разводил руками личный лекарь правящей семьи. – Вообще чудо, что Сольд разродилась от бремени, при ее-то хрупком здоровье. К тому же ваша супруга вечно истощена, что обусловлено некоторыми… – в этот момент он обычно запинался, потому как не мог подобрать нужного слова, – особенностями ребенка.

Трауш хотел одного: чтобы его леди здравствовала. Чтобы щеки ее вновь горели румянцем. Чтобы она перестала быть задумчивой и вялой. Ночами он грел ее теплом своего тела, подолгу боясь заснуть и даже сдвинуться, только бы не нарушить дрему вечно изнуренной Сольд.

Сейчас она потерла ладонь о ладонь – тонкие пальцы подрагивали не то от усталости, не то от холода – и сказала тихо, но решительно:

– Нашему сыну нужно имя.

– Сольд. – Трауш встал за ее спиной, погладил по отросшим волосам, не собранным в косу; огонь напитал их рыжим оттенком. – Ты помнишь, я согласен на любое, которое выберешь ты сама.

– Наш сын не может оставаться безымянным, – тверже ответила она. – Скоро день благословения, и к тому времени ты должен определиться с именем. Наследника называет отец, а не мать.

Как же объяснить ей, что Трауш не хотел называть ребенка вообще? Что сама мысль о том, что его сын будет принят богами в этом имени, вызывала отчего-то лютую ярость? Пока малыш был краснощекой игрушкой, он казался незначительным, почти нереальным. Но когда он будет назван – боги нарисуют ему линию жизни.

И тогда лорду придется смириться с тем, какой у него наследник.

Трауш несколько раз предлагал имя наобум, но Сольд только качала головой.

– Я подумаю, – в сотый раз пробормотал он, выходя из залы.

Лопатками почувствовал опечаленный взгляд жены.

Сын спал в колыбельной, укутанный шерстяным одеяльцем с вышитой на том монограммой рода. Пухлые губы были приоткрыты, ресницы дрожали, кулачки сжимали краешек подушки. Трауш посмотрел на него так внимательно, что ребенок захныкал.

На плач тут же прибежала кормилица. Дородная молодая блондинка, ее выбрала сама Сольд. Кормилица воспитывала трехмесячную дочь, но любила обоих детей одинаково. Даже странно, как можно любить кого-то чужого, заботиться о нем как о своем собственном?

– Ну-ну, – она прижала младенца к груди, и тот успокоился, – ну что ты, это всего лишь папа.

Из ее уст это слово – папа – звучало так спокойно и гладко, будто речь шла о самом обычном мужчине, а не о высоком лорде Пограничья. Сам Трауш никогда не называл своего родителя «папой», только «отцом», потому как считал первое обращение неуважительным и простецким.

Папа…

Если бы. Папы не желают своим сыновьям смерти.

– Хотите взять его? – Кормилица протянула ребенка, и тот заелозил, недовольный тем, что его оторвали от теплого тела.

Трауш покачал головой.

Этот младенец иссушил мать. Он пожирал ее и сейчас, хотя Сольд и утверждала, будто все в порядке.

Ее беременность проходила обычно. Лекарь приезжал в поместье еженедельно, но в первые месяцы не находил ни единой патологии. Правда, сама Сольд побледнела, слегла с дурнотой – но лекарь успокоил:

– Это естественная реакция женского организма.

В какой-то момент Трауш ощутил себя полнейшим глупцом, потому как трепетно следил за каждым вздохом жены. Сольд посмеивалась:

– Прекращай. Младенец не способен убить меня.

И поглаживала себя по едва округлившемуся животу.

Так было до тех пор, пока Трауш не застал свою леди в саду. Она стояла недвижно, зачем-то вытянув правую руку, и сжимала-разжимала пальцы.

– Что-то не так? – спросил Трауш с опаской.

– Я слышу истинную силу, – просто сказала Сольд. – Она льется внутри меня.

И крутанула запястьем. Высокий лорд прислушался чутьем к жене. Та была спокойна.

– Не понимаешь? – продолжила, улыбаясь. – Во мне неоткуда взяться истинной силе, я же пустышка. Пока не наполнюсь ею извне – она не появится. Но магия пребывает. Смотри.

Из-под ее пальцев вырвалась маленькая снежная буря.

Трауш переводил взгляд с рук жены на ее живот. Он понимал, на что Сольд намекает.

– Думаешь… ребенок?

– Возможно, ему суждено стать великим колдуном. – На щеках заиграл румянец.

Но дни текли друг за другом, и тихая радость сменилась растерянностью. Сольд все чаще пропадала в библиотеке, читала о магии. Писала матери, и та уверяла, что в их роду дети никогда не проявляли себя в утробе.

В тот вечер, спустя семь месяцев со дня зачатия, Трауш возвращался домой в дурном расположении духа. Сердце чуяло неладное. Леди не обнаружилось в спальне, не было ее ни в саду, ни в столовой.

Мертвенно-белая Сольд лежала без сознания посреди библиотеки. Губы ее посинели. Щеки впали. Она дышала тяжело и тихо, почти неслышно. А сквозь большой живот проглядывались очертания ноги или руки. Ребенок пинал мать.

На сей раз лекарь осматривал Сольд с тревогой. Шептал что-то, пересыпал порошки. Позвал жреца, и вместе они долго изучали очнувшуюся леди. Та безропотно выполняла все их указания.

– Ваш сын напитался стихийной магией. – Вердикт был странен. – Тот выброс, который случился зимой, после вашей стычки с братом, вобрал в себя плод. Ребенок – не просто маг. Он – сама стихия. А стихия всегда голодна.

– Ему не хватает моей силы, понимаешь? – добавила Сольд. – Он будто ест ее. Мне приходится потихоньку тягать резерв из теней, потому как иначе я полностью истощаюсь. Мне страшно, – впервые призналась жена.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное