Татьяна Заостровская.

Матрёшка. Перезагрузка



скачать книгу бесплатно

Саше хмыкнул с пренебрежением: «Ну, бросил – и что?» Он тоже отца последний раз лет в пять видел. Потом тот как-то технично смылся в другой город. И никого дискомфорта от этого Саша не испытывал. «Вот мамкина свадьба – это да, это был удар. А папаша – чужой человек, нафига он сдался?» – рассуждал Саша.

Он, конечно, врал себе. Если хомяк из клетки сбежит – и то жалко. А тут – целый родной человек! Был рядом – и вдруг… и ты становишься ещё более одиноким и уязвимым.

Сам-то разве не из-за того же делал всё маме назло, разве не из-за детской ревности решил затеряться среди парней во дворе? Вытащить из себя всё самое плохое, чтобы не зря страдать. Чтобы не так обидно.

Ленка уже вылезла из машины, вся увешанная яркими пакетами. Помахала Саше, подмигнула: «Приходи! Я сегодня проставляюсь!» Громко сказала, специально, чтобы папа высунулся из машины и злобно глянул на Сашу. Так глянул, что Саша не успел кивнуть в ответ на приглашение, подскочил и ускорил шаг


Антон

Самое стрёмное – это быть «ботаном», даже хуже «суслика», если на то пошло. Если ты заумь, ты раздражаешь. Одно дело, если накачанный, как Зотый, и хорошо учишься, тогда ещё ничего. Но если тяжелее учебника ничего не поднимал, – тогда всё. И хоть сто раз потом станешь миллионером или известным артистом, все будут помнить, как били тебя за гаражами. Просто за то, что они – быдло, а ты пытаешься из этого выбраться и что-то понять о жизни. А им и так хорошо. Или нет?

Я суслик. Живу в норе. Маленькая брежневская «двушка». До того как переехали, было ещё хуже, жили в однокомнатной. Дед с бабкой, мама и я. А сейчас «прогресс»: хотя бы спим отдельно от стариков.

Мне их жалко, всех. Да, они хорошие. Да, работали всю жизнь, чтобы меня «поднять». Только… куда поднять? Мне кажется, я барахтаюсь на каком-то дне! Откуда невозможно выбраться.

А им самое главное – чтобы я не пил, не курил и не кололся. Обнюхивают меня, переглядываются, боятся, что свяжусь с дурной компанией. Да какой же компании нужен суслик? Маленький, не очень умный, дохлый прыщавый грызун. Я падаю на кровать. Почему я такой урод, ну почему.

– Что с тобой, малыш? – Мама подняла голову на соседней кровати. «Малыш», она совсем, что ли. Нет, ничего не понимает, глупая слабая хомячка. Эта её «любовь» с придыханием и заламыванием рук меня достала. Зачем она родила меня? И ещё хочет, чтобы я ей был за это благодарен, все меня достали.

– Антоша, потерпи. Если что-то не ладится, надо думать о хорошем, и всё будет хорошо.

Задрало терпеть и думать. Надо делать хоть что-то! Или я ничего не понимаю.

– Да пошла ты, – всё, что я могу прошептать в подушку,

– Что? Антошка, ты что?

Кажется, услышала.

– Дура. – Назло говорю уже громко.

Она молчит, отворачивается к стенке. Мне противно и плохо, и так жутко, как будто я один на всей Земле и больше нет никого рядом.


Саша

Саша привычно забросил куртку в раздевалку. Шапку дано уже снял, как бабушка ни упрашивала – разве он салага носить шапку в такую жару? Весна же.

Привычно шёл по школьному коридору, здороваясь со встречными парнями, как положено, за руку. А девчонки насмотрелись сериалов, чмокаются в щёчку. Некоторых он бы и сам чмокнул! Вот те ничего, из его класса. Жалко расставаться, осталось учиться-то всего ничего. А вот те стоят, помладше, но уже всё при всём, оформленные.

«Не, в школе прикольно, – думал Саша, – Все тебя знают, учителя нормальные». Когда перестал совсем уж на учёбу «забивать», стали опять хорошо относиться. Он же не малолетка на уроках орать, и мелко пакостить. Сидишь тихо, делаешь умное лицо, уроки можно выучить, время от времени ответить. Математика ему даже нравилась – когда знаешь, задачи сами решаются, не трудно. Все учителя говорили, что он «лентяй и может много добиться». Достали. «Добиться» – смешное слово, как будто «добить».

Саше и так нормально, пока сойдёт, а там он посмотрит. Сложно было выбрать, когда всё получалось одинаково хорошо.

– Привет! – крикнула ему рыженькая, из класса Ленки Низовой. В сети она «Лисичка». Имени он не знал, зачем? «Не, не секси бич», – ещё раз утвердился, скользнув по ней взглядом. Эта Лисичка часто к нему на страничку «вконтакте» ходила, комментировала. «Ну и нафига? Я же мужчина, охотник. Я должен сам добиваться. Добивать, ха. Чтобы приз стал более ценным». Конечно, это были не его мысли, чужие, но приятно взрослые.

– Сашуля, привет! Я соскучилась! – это уже сама Низова крикнула.

«Секси бич, – автоматически выскочило у Саши. – Только растолстела в последнее время». Он рассеянно кивнул, поморщился, кого-то она ему напоминала. «И зачем так орать? Как будто давно не виделись».

Вчера он не ходил «на район». Мама приводила сестрёнку.

Вспомнил Маришкину мордашку и сам не заметил, как расплылся в улыбке. Надо же, ничего не было – и бац, у него сестра. После свадьбы он переживал, ненавидел мать. А когда увидел у неё живот – даже растерялся, не знал, как быть. С одной стороны – она такая смешная стала, как девчонка, и переживать, вроде, нельзя, он же понимал. Сам не заметил, стал с ней разговаривать. Иногда.

А Легыч как раз затрезвонил вчера: «Приходи», да «Приходи»! «Дело есть! Наваримся, возьму тебя в долю».

«Интересно, конечно. Бабло лишним не будет. – размышлял Саша, – Но, зная его «дела», сто раз надо подумать».

Саша не собирался во дворе целыми днями ошиваться, как местные алкаши. Подумал, что те по молодости, наверное, тоже тусовались, планы строили, считали себя главными, издевались над слабыми и непохожими. Да так и прилипли к лавочке под грибком. С утра скидываются на выпивку. Не работают, рожи испитые. Как у Виктора–«победителя». А те «ботаны», которых они в молодости «чморили», мимо на крутых тачках ездят, боссами стали, бабки заколачивают.

«Вот и Легыч всё рыпается, играет в «главного». Но без образования, да без работы куда у него дорога – на смену этим забулдыгам». – Саша снова подумал о надоевшем «дружке».

Деньги «отжимать» Саша не собирался, это точно. Он бы сходил вчера, узнал, но Маришка его не отпускала. Малявка прижалась и защебетала, не выговаривая звуки: «Братик мой Шаша». Если бы мамка одна пришла – ушёл бы. А так – не смог. Но не скажешь же Легычу о сестре. «Нянькой» обзовёт, или ещё как.

Саша влетел в класс со звонком. Начались уроки – ничего особенного, под конец года к экзаменам готовили, да оценки заставляли исправлять. У Саши все четвёрки выходили. Всё-таки подтянулся, самому стало стыдно ходить в отстающих. Не понравилось тупым себя ощущать. Он привык быть первым, лучшим. Это его и спасло.


Анжелика

– Марусь, видно? – Я подошла к парте, повернулась. Маруська перестала списывать задачки и внимательно разглядывает мою щёку,

– Не, нормально замазала.

Я сразу повеселела. Внешность в человеке очень даже важна. Многие даже взрослые не знают, как лучше выглядеть. Я бы половину учителей перекрасила, переодела. Некоторые такие запущенные. Кстати, можно и без денег нормально выглядеть. Уж это-то я знаю, выкручиваюсь, как могу. Люблю, чтобы всё было красиво.

А прыщ – это всегда напряг. Не знаешь, как замазать, как повернуться. Ещё ведь по улице идти, В классе-то ладно, сойдёт. Мы с девчонками давно обсудили, с одноклассниками нам не очень повезло – все маленькие и дохлые какие-то. Приходится постарше выбирать. Не знаю, может, потом они вырастут? Получше станут, но пока – нет, не на что смотреть. Суслик, например. На лицо симпатичный. Но зашуганый, что ли. Как будто ждёт, что его бить начнут. Вот его и бьют.

– Бли-ин, Марусь, как же не вовремя этот прыщ! Прикинь, я как раз собралась с Сашей познакомиться. – Маруська уже закончила списывать и готова мне посочувствовать. Она «в теме», закатила свои маленькие глазки. Сашка ей тоже нравится. Да ей все подряд нравятся! И Легыч, естественно, и даже из нашего класса парни. Разве что кроме Суслика.

– Только как? – рассуждаю вслух, – Первой, что ли подойти? В столовке? Или… неудобняк, да ведь.

Но Маруська думает по-другому, она всегда сама и звонит, и пишет, и ничего – полно друзей. Может, это и есть секрет успеха у мужчин? Кстати, надо ей подсказать брови потемней покрасить.

Маруська хихикнула с чувством превосходства, запросто нашла в телефоне Сашин номер и перекинула мне.

– И что, я сама должна ему писать? – возмутилась я для вида, потом разберусь. Нет, я не собираюсь романы всякие крутить, вот ещё. У меня и так проблем полно, с учёбой. И с родителями. Из-за моей мечты. Мы так разругались в прошлый раз. Папа топал ногами: «Ни копейки не дам! Я дочь рожал не для дури какой-то! Доучись сначала, потом – что хочешь делай». И всякую фигню погнал.

Я притворилась послушной девочкой. А что было делать? Пришлось врать, как обычно. Этим взрослым ничего не докажешь – они всегда всё лучше знают.

Втайне от родаков внесла первый взнос, одну тысячу сама накопила и плюс «репетиторские» две пятьсот. Вчера ещё две пятьсот отдала, получилось ровно шесть. Где взять остальные? Надо ещё три-четыре, а по-хорошему пять. Какая уж тут любовь!

Но что-то есть в этом Сашке, не могу о нём не думать. Он, хоть с Легычем и тусуется на районе, отличается от всех. На прошлой неделе шёл за руку с маленькой девочкой и нисколько не стеснялся. Хотя наши бы перед всеми ни за что не стали с малышней сюсюкаться, стремновато как-то. Они же, типа, взрослые, с сигаретами, все их понты – собраться кучей и делать вид, что «крутые».

А Сашка шёл, о чем-то болтал, наверное, сестрёнка его. Надо у Маруси спросить, она всё знает. И так хорошо смеялся! Не так, когда над Сусликом издеваются, совсем не так.

Всё-таки нам, девчонкам, легче. Можно по любому двору пройти спокойно, даже в другом районе. Ну, если не сильно поздно. А парни друг на друга наезжают, чуть испугался – станут издеваться. Смотришь на них – неужели наши родители такими же были? Неуклюжими, с пушком? Не знаю. Короче, если сейчас выбирать, то лучше – Сашка. Может, и поставлю ему лайк. Пока просто поболтаем, а потом, когда прыщ пройдёт, можно и встретиться.

Всё бы хорошо, если не учёба. Тут же забыла и о прыще, и о Сашке. Как же сделать так, чтобы физичка вывела четвёрку за год? Мне это нафиг не нужно. Это папа вбил себе в голову, что я должна поступить в ВУЗ. Обязательно в технический! Папа у меня нормальный, только «пунктик» у него – сам не доучился и теперь спит и видит, как я в деловом костюме хожу по офису с папочкой бумаг.

И никого не волнует, чего я хочу на самом деле! Никому нет дела до моей мечты.


Саша

Саша всегда нравился девчонкам. Подумаешь – ничего такого, это было естественно. И он не страдал, как его друзья, что кто-то не обращает на него внимания. Ну, не обращает эта, обратит другая. И всегда получалось. «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей». Совет классика работал на сто процентов. Самые красивые девочки, на его вкус, заигрывали с ним. В седьмом классе его пригласила на день рождение одноклассница, и они поцеловались. Потом она хотела с ним «дружить», но как раз мама вышла замуж, и Саша обозлился на всех женщин без исключения. Та одноклассница до сих пор на него дулась. Неудобно получилось – она ведь не виновата. Да и ладно.

Любовь? Саша считал, что это всё глупости, придуманные «улетевшими» девчонками. Конечно, ему хотелось с кем-то встречаться, хотелось секса. Тем более парни в компании только об этом и болтали. Но тут всё было не так-то просто.

Прошлым летом, когда он подрабатывал на стройке, познакомился с молодыми маляршами. Те сразу заметили симпатичного подростка и флиртовали с ним. Они казались Саше старыми, хотя им было-то всего по девятнадцать-двадцать лет. Саша таскал кирпичи, разбирал мусор, какие-то доски, было очень тяжело. Он пошёл работать назло маме и бабушке, которые охала-ахали, что он «надсадится». Хотелось доказать, что и без маминых денег, а, особенно, без денег её нового мужа, он вполне мог обойтись. Ну, и пострадать хотелось у них на глазах – пусть помучаются, что «ребёнка» довели.

В первые дни болело всё. Саша таскал кирпичи, возил тачки с цементом и всё больше злился. Всё ещё на маму, конечно. Но на глазах у девчонок пришлось держаться. Улыбаться, отвечать на «подколы». Делать вид, что ему всё просто и легко. Пусть они были в перемазанных спецовках и совсем не нравились. Одна была рыжая, очень некрасивая, зато смешно прикалывалась над подружками. Вторая деваха тоже была не очень, сутулилась, курила и всё время материлась. Ксюша, третья, была самая из них симпатичная. Ярко красилась и считала себя «роковой», рассказывала о своих приключениях, о мужиках. Саша слушал, развесив уши. От её хохотка, намёков и подмигиваний ему становилось как-то странно, не по себе. Она тоже курила, и когда Саша отдыхал и подходил с ними поболтать, близко наклонялась, улыбалась маняще, как ей казалось;

«А ты, Сашка, симпотный чел, девчонка-то есть у тебя? Смотри, отобью!»

Его тянуло к ней. Может, из-за выставленной напоказ доступности. Даже в грязной спецовке, в замазанной косынке она манила, обещая что-то новое, непонятное. Но когда наклонялась к нему, от неё пахло вчерашним перегаром и куревом, вперемешку с запахом красок и ацетона. Саша готов был отшатнуться и под любым предлогом отходил подальше. Потом забывал, снова подходил, загипнотизированный подмигиваниями, хриплым шепотком, рассказами об очередном ухажёре. И снова отбегал.

Однажды после смены Ксюша подхватила Сашу под локоток: «Куда торопишься, к мамочке?» Ехидное замечание обезоружило, и он нехотя поплёлся за подружками. В нормальной одежде они казались моложе. Даже рыжая подружка, кокетливо завязавшая хвостик, стала симпатичнее. Мужеподобная не старалась прихорашиваться, широко шагала в джинсах, сутулясь и по-мужски сплёвывая.

– Ксюха! Кончай совращать ребёнка, – подхихикивали подружки, подходя к дому Ксюши.

– Санёк, у тебя бабки-то есть? Девушек угостить? – ухмыльнулась мужиковатая.

Саша полез за деньгами, вытащил мятые сотни. Спутницы заржали, так нелепо он выглядел – взъерошенный, покрасневший, с каким-то ужасом смотревший на грубую деваху. Нет, не так представлял Саша, какие должны быть отношения. Не таких «девушек» рисовало просыпающееся мужское воображение.

– Ладно, не бзди, – рыжая потрепала его по щеке, – У-у, какой холёсий.

Саша дёрнулся, сжал зубы. Так говорят о щенках, о котятах. Он им покажет, никакой он не «холёсий».

Сели за наспех накрытый стол, с бутылкой дешёвой водки посередине. Глядя на сковородку с дымящимися макаронами с тушенкой, Саша вспомнил о вкусных бабушкиных котлетках. «Что я здесь делаю?» – так и хотелось спросить себя. Краем зацепила мысль, что бабушка, наверное, волнуется, маме звонит, та тоже дёргается. Глянул на телефон – пять пропущенных, вышел из-за стола.

– Что, девушка потеряла? – Ксюша прижалась к нему в маленьком коридорчике. Туго обтянутая грудь была хитро поднята почти к подбородку, Саша машинально упёрся в неё взглядом, боясь снова почувствовать отвратительный запах курева. И тут же забыл о звонках. Ксюша томно посмотрела на него, запрокинув голову. Саша заметил светлые корни волос. Она оказалось блондинкой, покрашенной в жгуче-чёрный. Он почему-то пожалел её, почувствовав за напускной весёлостью грусть и заброшенность.

Девчонки, хихикая, включили в комнате музыку. Заиграл тягучий «медляк». Ксюша прижалась к Саше в проёме двери и стала рассказывать о себе, то и дело поднимая голову, заглядывая в глаза.

Жила она со старенькой тёткой. Мать пила и давно её бросила. После училища пошла работать, и ничего ей не надо – всё у неё классно. Мужики её любят…

Саша топтался под музыку, чувствуя себя неловко. Жутко хотелось есть, даже макароны показались аппетитными. Девчонки уже вовсю жевали, не дожидаясь, разлили по рюмочке. А Ксюшка не отпускала Сашу, вцепившись в него, всё говорила и говорила. Дотягивалась рукой до его макушки, проводила по щеке. Саша никогда не чувствовал такой дикой смеси в себе: голод, усталость после тяжёлого дня и одновременно восторг от того, что взрослая женщина прижималась к нему, Всё глубже и глубже пробивала дрожь. Ксюша вжалась в него ещё сильнее, уводя от двери. Сама положила его руки себе на бёдра. Саше было неудобно, но он послушно держал её. И уже сам повёл рукой выше, наткнулся и наконец-то потрогал торчащую грудь. Нащупал только твёрдый лифчик.

– Ну, ты чё? В первый раз, что ли, ученик? – Ксюша прислонилась к вешалке, за её спиной топорщились кучей навешанные куртки, пальто не по сезону, раскинув рукава в приглашающих объятьях. Саша уткнулся в удушающий старушечий запах. Ксюша молчала, полузакрыв глаза и тяжело дыша. Какая-то часть Саши понимала, что необразованная девочка так представляла себе страсть и, скорее всего, переигрывала. Что-то было не так, Саша чувствовал. Слишком отталкивающие декорации: грязная прихожая, обшарпанные стены, запах бедности. В комнате звенели вилками, переговаривались и громко чокались подружки.

Всё. Всё было не так, если быть честным. Но Ксюша, прежде всего, была женщиной, и это всё перевешивало.

Она устала ждать, закатив глаза, поцеловала его. Умело впилась, сама расстегнула кофточку, не переставая целоваться, взяла Сашину руку и снова положила на грудь.

«Неужели это будет прямо здесь?» – Сашины мысли беспомощно метались между желанием, захватившим его и брезгливостью. Желание побеждало, Ксюша ловко расстегнула ему брюки. Мысли перестали метаться, всё стало предельно просто и ясно. Сейчас, ещё немного… он начал неумело стягивать невидимые в темноте колготки. Ксюша извивалась, помогая, постанывала.

Послышался хруст. Вешалка не выдержала напора, рухнула. Старые пальто, взмахнув рукавами, накрыли барахтающихся на тумбочке.

За спиной Саша услышал гогот. Девчонки выскочили на шум и громко комментировали.

– Ну, Ксюха, мужика-то не покормила, не напоила, сразу в дело пустила!

– Ха! Глянь, чё творят, мебель раздолбали, вот это любовь!

– Санёк, тебе помочь? Может, фонариком посветить? Ха-а!

– Да ничё, найдёт. У Ксюхи там насквозь светло, не зря столько лет старалась!

Ксюшка, только что томно стонавшая, аж прихрюкнула от смеха. Из-под упавших курток высунула смеющуюся мордаху. Саша поспешно натянул штаны, раздраженно стряхнул с себя упавшую с вешалки одежду. Девчонки включили свет. «Роковая Женщина», подтягивая колготки, вылезла, наконец, сгибаясь от смеха:

– Пойдём, любовничек, и, правда, хавать охота. Потом дотрахаемся.

Саша так и стоял посреди прихожей, ему было мерзко. От этого слова. Оттого, что Ксюха с размазанными глазами ему совсем не нравилась, оттого, что слишком быстро она поменяла стоны на смех. И запах, и пьяненькие подружки – всё было неправильно.

Как только девчонки ушли в комнату, всё ещё покатываясь со смеху, Саша брезгливо, носком туфли, раскидал упавшую кучу, вытянул свою курточку и ушёл, не закрыв дверь.

То есть, по всем показателям, он так и не стал мужчиной, нечем было прихвастнуть.

Когда парни из компании Легыча рассказывали о своих похождениях и звали «погудеть с девчонками», Саша отказывался. Не вёлся на «слабо», выдерживая подколы. С одной стороны, ему хотелось, но с другой… Он боялся там увидеть Ксюшу или кого-то похожего. Молодых, но уже опустившихся девочек на одну ночь.

Они ярко красятся, запросто знакомятся с парнями, спят с ними и считают себя крутыми и раскрепощёнными. Ими пользуются, а они – счастливы. Потому что хотя бы в таком виде получают желанный кусочек любви, мечту быть нужными и дорогими. В их громком хохоте, смачном матерке, киношных заимствованных «страстях» одна мольба: «Люби меня, пожалуйста!».

Саша ещё не понимал всего, но уже почему-то чувствовал жалость к ним. Это совсем не то, что он хотел испытать. Такие девчонки «на один раз» – мечта всех парней. Но он хотел любить сам.

Ему было приятнее мечтать о девушке, которой можно восхищаться, с которой будет хорошо без всяких лишних угрызений.

И ещё. Наслушавшись дружков Легыча, с их похабными историями, содрогался при мысли, что мог чем-то заразиться тогда от Ксюши.

«Нет, – думал Саша, так и эдак взвешивая свой «взрослый» опыт, – Ну, нафиг эту любовь, пусть девки себе придумывают».


Варя

Он смотрит сквозь меня, что-то мурлычет под нос. Красавец мужчина. Как это называется: «холёный». Интересная седина, небольшие синие глаза. Прямо артист. Наверное, в молодости он был такой же симпатичный, как Олег. Только Олег ростом пониже. Такие же длинные ресницы, прямой нос. Нос, ну почему у меня не его нос?

В последний раз он был у нас где-то месяц назад. А мама-то на что надеется? Ворона. Завернулась в шёлковый халатик, напекла его любимых пирогов. Наверное, психоаналитик посоветовал «как завоевать мужа». А толку-то. Он смотрит сквозь неё, намурлыкивая песенку.

– Ну что, как дела? – дурацкая фраза, фальшивая интонация. Неграмотные арабы на курортах и то душевнее произносят. Мама подобострастно хихикает. Конечно, психоаналитик посоветовал изображать, что всё хорошо, всё отлично. Врать и делать вид, что у них нормальные цивилизованные отношения. Ненавижу.

– Ну и хорошо, что всё хорошо. – Он смотрит на часы. Раньше я называла его «папа», но когда он бросил нас, не называю никак. Да ему это и не нужно. У него теперь своя семья, молодая девочка родила ему сына. Наконец-то. А я вот неправильно уродилась. Я же знаю – он хотел именно сына. В детстве упорно дарил мне машинки и пистолеты. На Новый год как-то подарил сабельку. Большую, тяжёлую, как настоящую, а я хотела куклу, конечно же, куклу! В платье принцессы. Никогда его не прощу. Я так хотела, чтобы он меня любил! Взяла эту саблю дурацкую и делала вид, что обрадовалась, скакала, как парень, рубила что-то. А он хохотал, довольный, пока не увидел, как я тихонько завернула саблю в пелёнку и положила в коляску. Дохлый номер, папаша, вместо желанного сына-красавца родилась страшненькая девочка.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4

сообщить о нарушении