Татьяна Verba.

Звезда для Давида



скачать книгу бесплатно

К 70 летию моего отца Давида Френкеля

Огромная благодарность за сохраненную историю моему дяде Геннадию Френкелю

С благославения Главного раввина Российской Федерации Берл Лазара

Первая книга литературного проекта:

«Стена больше не плачет»

Книга 1. Звезда для Давида

Предисловие

– Да кому это надо?

– Кто это будет читать?

– Зачем это тебе нужно?

– А где здесь деньги?

Да откуда мне знать, мои дорогие деловые люди из важных деловых сообществ. В одном я уверена, что не все измеряется деньгами, что историю своей семьи каждый должен услышать, сберечь, запомнить, передать другим. Это гораздо крепче, чем самое дорогое и монолитное надгробие. Ваши родные и близкие создавали то, чем вы сейчас живете и дышите, они делали этот мир таким, какой он есть сейчас. Они шли через боль, нужду и невзгоды. Они тысячелетиями плакали у Великой Стены о разрушенном храме, о не сбывшемся счастье. Но они жили, верили, молились. Именно с такой молитвы и начался этот проект. Я молилась…

Я в двух шагах от легендарной стены, стены, которую принято называть стеной плача. Вокруг толпа людей, шум, суета, крики, грохот строительной техники. Но вот, я делаю шаг, и время плавится для меня желтой думанной дымкой, заволакивая и погружая в секунды меж временного небытия. Я протягиваю руку, касаясь ладошкой левой руки холодного камня. Меня пробирает дрожь от того, что к ней могли касаться ладони царя Соломона, здесь мог проходить степенной поступью царь Давид. Великие цари Иерусалима, стоявшие во главе великого народа. Цари, умевшие говорить и видеть Б-га. Цари, сумевшие создать небывалое величие государства Израиль. Но стена пала, храм был разрушен, под натиском бесчисленных врагов рухнуло государство, и раскидало народ по всему свету. А здесь сохранились остатки немых, холодных камней, бесправные свидетели былого могущества. Они остались, чтобы выслушивать стенания, мыкающихся в лабиринтах суетных трагических будней, людей. Стой, стена, стой и слушай. Ведь когда-то здесь говорил Б-г.

– А если сейчас он вопрошал бы меня, как вопрошал ранее к ответу царя Давида? Он спросил бы о том, как же сейчас живет мой народ? Неужели и по сей день пребывают люди в слезах и муках? – думала я стоя у стены, – Какой ответ бы дали, имеющие уши, стены?

Возможно, что сказали бы стены о том, что закончились для народа израилева тысячелетние кровавые искупления. И что просят сегодня люди о чем-то простом, теплом и дорогом: кто о любви, кто о денежном достатке, хорошей работе, новых знаниях. Просят, но не плачат! Не так ли стена?

А это означает, что началась совсем другая история, в которой Великая Стена больше не плачет. Я убрала руку, открыла глаза, и подумала о том, как же хорошо было бы вспомнить, и рассказать истории простых людей, обычных еврейских семей. Истории о пути, который прошел этот народ, назвавший эти стены – Стенами Плача.

–Так о чем же плакали эти люди? Каким сложным был этот путь к счастью и благополучию? – и тут я отчетливо поняла, что обязательно напишу вам эти истории, которые мне захотят возможно рассказать люди.

Про свои судьбы, чувства, страдания, радости.

Ведь слитые в одно целое эти маленькие, казалось бы семейные истории, становятся великой и большой историей целого народа. Представьте себе эти истории, как кирпичики, которые собирают новые стены. Стены, которые больше не плачат! Стены, которые невозможно разрушить, потому что это сила слова, и сила нашей памяти. Чем больше эта память, тем крепче и устойчивее становится стена. В своем воображении я уже увидела эти книги. Да, именно так, я увидела их, стоя у подножия Стены, которая слышала Б-га. А может….

Начну с истории моей семьи, которую я услышала от отца и дяди. Итак,… назваться она будет: Звезда для Давида. История семьи Френкель.

Звезда для Давида

Начало

Когда призываю я, ответь мне, Б-г справедливости моей. В тесноте Ты дал простор мне, помилуй меня и услышь молитву мою! (Псалмы Давида).

Будучи ребенком ты не задумываясь залезаешь туда, куда тянет тебя твоя, переполненная любопытством, детская душа. Как же манят в детстве темные закоулочки, дырявые, захламленные чердачки, темные, мрачные, сырые подвальчики, старинные, потемневшие от времени сундучки, коробочки, пожелтевшие, выцветшие открытки, письма, фотографии. А когда лето, то есть каникулы в старом, полуразрушенном, маленьком домике бабушки и дедушки, где царит безграничная любовь и свобода, то есть все условия быть исследователем всего таинственного. Одна находка мне запомнилась: это была до невозможности старая, потертая, металлическая коробочка. На крышке была нарисована порядком потускневшая от времени синяя шестиконечная звезда, которая тускло мерцала на облезлой металлической поверхности. В моей голове был только один вопрос:

–Что здесь? – я думаю на моем месте вам бы тоже стало интересно, хоть и взяли вы чужую вещь без разрешения.

С одной стороны было волнительно, как бы кто не заметил, но с другой, нельзя было удержаться перед обаянием раскрывающейся внезапно перед тобой тайны.

Знаете на что это похоже? Если вы когда-нибудь стояли перед закрытой дверью безнадежно гадая что же находится за ней, и вдруг она под вашим нажимом начинает открываться, то вы меня поймете. Если нет, то просто поверьте. Конечно же, я подняла крышечку…

–Что это? – на дне коробочки лежал пожелтевший, почти рассыпавшийся от времени листок бумаги, исписанный мелкими синими буковками быстрого, но аккуратного почерка, на неизвестном мне языке. Тогда я побоялась переспрашивать у взрослых, решив промолчать о своей находке, но я ее запомнила. И почему то сейчас, я думаю, что возможно это была древняя молитва, молитва моего рода. Рода семьи Френкель, может быть когда -то ее читал мой прадед Давид….

История 1. Давид. Киев 1917 год

Сказал негодяй в сердце своем: нет Б-га! Губили, гнусности совершали, нет делающего добро. Г-сподь с небес взирает на сынов человеческих, чтобы видеть, есть ли разумный, ищущий Б-га. Все отделились, загрязнились вместе, нет делающего добро, нет ни единого. (Псалмы Давида)

– Собирай вещи, Голда! Поспеши…, – Давид устало смотрел на суетящуюся по дому жену. Его сознание словно превратилось в вату, мысли обмякали и рассыпались, так и не успев сформироваться. Дом был наполнен суетой, криками детей, ворчанием жены, упорно твердившей, что все обойдется.

– Не обойдется, – сердито выдохнул Давид, сминая в руках злосчастную бумагу, согласно которой его дом и его мануфактура более ему не принадлежат. Он перевел взгляд на Голду. Жена тщательно терла серой, старой тряпкой грязные следы сапог. Следы от утреннего визита трех вооруженных красноармейцев. Голда была встревожена, но успокоить ее можно было только сказав, что все это не правда, что все останется так как и было раньше. Голде хотелось этого обмана самой себя настолько, что эта медленная, как слеза идея внезапно пришла к ней в голову, пришла и застряла, немного заглушая пульсирующий страх перед неизбежным, мрачным, будущим прозябанием. Голда не хотела, не умела, да и не знала, как привыкнуть к тому, что дом более ей не принадлежит, и его необходимо отдать чужим, незнакомым людям, которые каким-то неведомым ей чудом получили на это право. А она, а Давид, а дети… Лелик, Дора, Арон. Детииии! Материнская жалостная любовь сдавила грудь, она на секунду замерла, но не в силах выносить боль, продолжала тереть грязь у порога, с особым рвением, словно вместе с этими следами, она сможет смыть грязь трагичных для ее семьи решений новой власти.

– Будьте прокляты, – измученная болью шептала уставшая Голда, -Лелик, помоги Арону собрать вещи. Да что же вы все разбрасываете?

Голда вытерла, сырые от въедливой соли слез, щеки концом мятого, серого передника. И направила все свое внимание на кричащих, без всякого дела, детей. Лелик отчаянно пытался заставить Арона выполнять задание матери, при этом лупя его ладошкой по спине. Посчитав это забавной игрой, маленькая, но шустрая Дора тоже присоединилась к Леле, и в свою очередь, лупила Арона какой-то игрушкой.

Арон уворачивался, кричал на сестру и брата. Шум и гвалт в какой-то момент стал настолько невыносим, что Голда не выдержала. Она крепко ухватила Лелю за шиворот.

– Лелик, ну как же так, он же твой брат. Да и времени у нас очень мало, нужно все собрать.

Маленькая Дора, испугавшись грозного тона матери, прижала к груди ватную куклу с пуговичными глазами, и тоже тихонько заплакала. Она не понимала почему мама сердится, почему все бегают, вытаскивают из разных углов дома груды разнообразных вещей, превращают, некогда уютный и аккуратный домик в хаос.

– Мама, я не хочу уезжать из дома, – дети кричали одно и тоже на три громких голоса.

Голда еле сдерживала накопившиеся рыдания. Она невольно стала впитывать эти взгляды ужасного страдания, от трех пар огромных, усталых детских глаз.

– Мама, расскажи сказку…, – ныла, разрывая до боли сердце матери, крошка Дора.

Голда хотела зашипеть на детей от обиды и злости, и самое главное от такой совсем не взрослой растерянности и беспомощности. Но вековая мудрость еврейской материнской любви шептала ей о другом: а что если еще хоть чуть-чуть, хоть немного, но так как всегда, словно бы и не нужно уезжать из родного и любимого дома. Голда, плавным, привычным, неторопливым жестом мягких рук, усадила детей в кружочек на старый диван, прижала к груди темноволосые детские головки, все-таки решилась рассказать сказку.

– Это было так давно, что уже никто и не знает, как это было, – начала рассказ,усталым голосом, Голда. – Это случилось в те далекие времена, когда все евреи жили в одной стране, которая называлась Израиль. Это была великая, могучая страна, которой правил мудрый царь Саул. И жила в этой стране, в городе Ашкелоне одна вдова.

Голос Голды дрогнул, она перевела дыхание и продолжила:

«Да, это была не простая вдова, она была очень богата. Ведь муж, когда умирал оставил ей такое хорошое богатое наследство. Муж очень ее любил и так хотел, чтобы после его смерти она ни в чем не нуждалась, что оставил ей множество золотых и серебряных монет и слитков. Богатство было так велико, что вдова так сильно стала бояться, что ее обокрадут. И стала вдова думать, куда спрятать все свои сокровища. Думала, она думала и придумала: сложила она все свои сокровища в глиняные кувшины, залила сверху медом и убрала с глаз подальше в темную кладовую. Так уж сложилась ее жизнь, что пришлось однажды вдове надолго отправиться в дальние края. Перед отъездом она решила отнести кувшины с сокровищами к соседу. Очень уж просила вдова сохранить кувшины до ее приезда, что сосед согласился сохранить кувшины до ее возвращения. Но сказать о том, что на самом деле в кувшинах вдова побоялась. Почему-то она понадеялась, что сосед просто будет хранить кувшины с медом и не станет в них заглядывать. Наверное, так бы и было, не случись у соседа большого пира, когда к концу этого пира гостям за столом не хватило меда. Не зная, где взять мед в столь поздний час, сосед решил нарушить обещание и налить меда из кувшина вдовы. Он взял черпак и отправился в кладовую, где стояли кувшины. Как же он удивился, когда увидел в кувшинах не мед, а золото. Стал он заглядывать и в другие кувшины и увидел, что все они полны сокровищ. Обидно стало соседу, что вдова не сказала ему всю правду, и недолго думая, он переложил все сокровища в свою посуду, вышел из кладовки, запер ее на замок и решил никому ничего не говорить.»

Голда прижала крепче к себе, зевающую Дору и продолжила:

«Прошло много дней и вдова вернулась снова в родной город Ашкелон. Зашла вдова к соседу, что бы забрать свои кувшины. Забрала она кувшины, поблагодарила соседа, и принесла кувшины домой… Дома вдова открыла кувшины, заглянула в них, и….. ах-ах-ах! Увидела вдова, что кувшины пусты, что нет в них, оставленного мужем богатства. Как же горько пришлось плакать бедной вдове. Как же страшно ей стало оставаться одной в нужде и бедности. Пошла она к царю Саулу, чтобы рассказать о том, как обобрал ее нечестный сосед. Справедлив был закон Израиля, и по закону обижать вдов было запрещено.

– Есть ли свидетели у тебя? – спросил царь Саул у рыдающей вдовы. – Кто-нибудь видел, как ты деньги положила в кувшины под мед?

– Нет, царь, -плакала громко в голос несчастная вдова. – кто же мог видеть? Я ведь все тайно прятала. Я так боялась, что меня обокрадут.

Суд великого царя был справедлив:

– Раз свидетелей нет, и никто не может подтвердить, то ничем я не могу тебе помочь. Разве только сам Всевышний тебе поможет.»

Голда вздохнула, и подумала о том, как же сейчас они нуждаются в помощи, и может Всевышний поможет и им, как когда-то помог бедной вдове.

Дора открыла глазки:

– Мама, почему ты замолчала? Ну расскажи, помог ли кто -нибудь этой женщине?

Голда продолжила:

«Заплакала вдова, вышла вся в слезах из царского дворца, и побрела по дороге к своему дому. Возле дороги играли дети, они увидели, как горько обливается слезами бедная женщина. Один из них, самый красивый с золотыми кудрями и прекрасными глазами, подбежал к ней и спросил:

– Что у тебя случилось? Почему ты так горько плачешь?

Рыдая, рассказала ему вдова, о том как забрал сосед все ее сокровища. Рассказала она о том, как рассудил все царь Саул, что раз нет у нее свидетелей, то и никто не может подтвердить ее слова. А это значит, что осталась она в горести, в бедности, одна-одинешенька на всем белом свете.

– О не плачь, не грусти, добрая женщина! Есть надежда, что все можно изменить, если ты послушаешь и сделаешь, как я тебе скажу, – сказал прекрасный мальчик,– прямо сейчас вернись во дворец к царю и попроси его, чтобы он позвал меня в судьи. И я смогу сделать так, что правда обязательно выйдет на свет.

Вдова перестала плакать, в ее сердце поселилась надежда, она поспешила к царю. Вошла вдова в царский дворец, увидела царя Саула и сказала ему все ровно так, как просил сказать прекрасный и по-взрослому мудрый, необычный ребенок. Царь удивился это необычной просьбе, но согласился:

– Пусть приходит и рассудит.

И позвали мальчика в царский дворец. Зашел он во дворец, посмотрел царь на мальчика и засмеялся:

– Ты же такой маленький! Как же ты берешься судить людей?

– Я не сужу людей, – горда ответил царю мудрый ребенок, – Судит Господь, я лишь сделаю для этой несчастной женщины то, что смогу. Прошу тебя, великий царь, разреши мне, и я рассужу этих людей, так, что правда сама сейчас выйдет на свет.

– Ну хорошо, суди, – добродушно кивнул головой царь.

И тогда мальчик, с доброй душой и прекрасными глазами, велел привести соседа, а вдове велел принести кувшины, те самые, которые она оставляла хранить соседу. Вдова так и сделала, принесла кувшины. Поставила их перед мальчиком. Мальчик спросил соседа:

– Эти кувшины оставляла тебе женщина?

– Да, эти самые кувшины, – согласился сосед.

И тут мальчик, на глазах у всех, стал разбивать эти кувшины на мелкие осколки. Все замерли, это было так необычно, никто в царском дворце не понимал, зачем же он это делает.

И вдруг посреди груды осколков ярко сверкнули две золотые монеты. Так уж получилось, что они приклеились ко дну одного из кувшинов. И воруя деньги сосед их не заметил.

Мальчик выглядел очень спокойным и уверенным, и он произнес:

– Смотрите все, вот они – два свидетеля! А это человек все-таки вор. Он украл деньги у вдовы. И все вы видите, как эти свидетели рассказали вам всем правду.

Соседу стало очень стыдно, что правда вышла на свет. Он тут же вернул вдове все сокровища, которые он так нечестно забрал у нее.

Эта история стала известна всему еврейскому народу. Это было необычно, что маленький мальчик судил, как взрослый и мудрый человек, и так умело вывел на свет правду. Конечно, все стали говорить о том, что он умница, что словами это мальчика говорит сам Бог. И тогда узнали все, что имя этого мальчика Давид. И когда пришло его время и он вырос, он стал великим царем Израиля. Великим царем Давидом»

Дети притихли, прижавшись к Голде, они успокоились. Голда подняла глаза и увидела, вошедшего мужа.

Давид слушал сказку Голды, но думал он совсем о другом.

Конечно, Давиду тоже не хотелось покидать свой любимый дом, он искал выход, но все что-то не складывалось в его стройных, мыслительных схемах. Все идеи рассыпались от своей никчемности одна за другой.

– Власть, власть, власть, одна, другая, какой прок от всех этих властей, когда отнимают все, – мысли Давида наконец-то вошли в критическую фазу.

И оцепенение моментально сменило возмущение. Но есть ли в том смысл? Возмущение? Оно смысла не имело. Нужно что-то другое. Давид вспоминал сказку Голды, и слова о Всевышнем тронули его замерший от страха ум. И тут Давид вспомнил о древней молитве, доставшейся ему от деда. Он знал, что эта молитва всегда помогала и поможет сейчас, как бы тяжело не было он найдет выход. Всегда после чтения молитвы Давид обретал какую-то сверх способность переключаться. Это было необходимо в сложных ситуациях, чтобы сконцентрироваться и принять в нужные решения. И эта способность уже не раз выручала Давида, сохраняя жизнь ему и его семье. В такие моменты в темных закоулках его души словно бы начинала светить великая звезда, великого царя, в честь которого он был назван. Свет звезды царя Давида, всегда озарял жизнь его одноименного потомка. Ослепленный внутренним сиянием, Давид развернул предписание большевиков о переселении его семьи, и внезапно для себя улыбнулся. Он обрадовался тому, что нашел выход! Он нашел выход! И неожиданно для самого себя, мысленно он уже посылал далеко всех авторов этого адского предписания, отнимающего у него дом и мануфактуру. Он должен был отдать дом, но о системе тайных подземных коридоров в бумаге не было не слова. Давид решил никому не доверять, а своим родным и домашним прежде всего. Он решил сделать все сам.

Все, что сейчас нужно было сделать, это успокоить Голду и детей. Нужно спокойно переехать на новое место, потому что спорить с новой властью было глупо.

– Голда, я прошу тебя, давай все сделаем спокойно и тихо. Соберемся, соберем детей, загрузим вещи на повозку и поедем на новое место.

Голда собралась было начать свои причитания заново. Но мимолетно посмотрев на Давида, она успела поймать его после молитвенное состояние. Голда замолчала, вытерла руки о перепачканный передник, и вдохновившись она снова подняла детей и стала собирать вещи. Голда шла по темному коридору, постепенно приходя в себя, но пока еще запинаясь за каждый угол. Сама того не понимая, она пыталась оттянуть то время, когда ей придется покинуть дом навсегда. Но бросив взгляд на Давида она поняла, что он справится, что как-то все обойдется. Но возмущение еще не торопилось ее покинуть.

– Ну как же так? – метались в панике мысли Голды. Сейчас она вспоминала, как выходила замуж за предприимчивого Давида, надеясь провести свою жизнь в покое и благополучии материального комфорта. И ведь так и было, но сейчас… покиньте дом.. Голда очень любила свой дом и мысли о том, что нужно уходить выводили ее из равновесия. И пребывая в этой вынужденной беспомощности, что либо сделать, Голда мысленно снова сыпала бесконечной чередой проклятий в адрес тех, кто когда-либо войдет в этот дом, ее дом, дом ее мужа и ее детей.

Совместными усилиями вещи были все же собраны. Голда придирчиво оглядывала опустевшие угла дома: не завалялось ли что-нибудь там случайно. Так ничего и найдя, она смогла убедиться, что все наконец-то вынесено. И вот тут нервы все-таки сдали Голда горестно вздохнула, и уже более не в силах сдерживаться все-таки разрыдалась.

– Леля, помоги мне, – позвала она старшего сына. Вместе они, обливаясь слезами, расставляли на старой телеге бесконечные узелки, сундучки, коробки. Серый дождь сыпал колючими каплями, размазывая липкую грязь по камням мостовой. Казалось, что само не небо не выдержав напряжения рыдало вместе с бедной семьей Давида. Малышка Дора не удержалась на ногах и поскользнулась, обдав всех грязными потоками воды. Дора плакала, грустно глядя на намокшую, испорченную в луже, куклу. Голда пыталась успокоить Дору, очистить ее одежду от липкой грязи. В это время старший сын Давида – Лелик, испуганно втянув голову в плечи, покорно ставил сундуки в телегу. А младший сын – Арончик стоял здесь же неподалеку от телеги. Арончик пытался спрятать за пазухой от дождя любимую книжку, и волнуясь, искоса наблюдал за старшим братом. Давид, собравшись с духом, с мыслями и заметно успокоившись, уже просто молча наблюдал за своей семьей из окна, потихоньку пряча улыбку в густую бороду. Он уже все придумал. И верил, что Господь, которому он так усердно молился обязательно ему поможет.

– Голда, Голда… все образуется, надо лишь подождать.

В этот момент отчаяния он почему-то стал думать про ту сказку Голды, о что если бы такой человек, как царь Давид, снова появился бы среди евреев, он бы знал, что делать, он бы помог.

Он зажег свечу, начертил план подземелья и нарисовал звезду – звезду Давида, затем выдохнул и устало прошептал: «здесь..»

И предался мечтаниям, которые плавно перетекли в сон..

История 2. Сон Давида

Бен-Гурион. Америка 1917 год

Его имя пребудет вовек, доколе пребудет солнце, будет править имя его. Благословляться будут в нем, все народы будут славить его. (Псалмы Давида)

События сне перенесли Давида в далекую и неизвестную Америку, где молодой и влюбленный в жизнь Давид Грин держал за руку удивительную женщину – Полину Монбаз. Через несколько минут темноглазая красавица Полина станет его женой. Давид Грин жмурился, не то от яростно активного солнца далекой страны, не то от нахлынувшего, безбрежного счастья. Он испытывал незнакомое ранее чувство, что он все делает как-то правильно, так должно быть. Словно сам Г-дь взял его за руку и подвел к этой женщине, соединяя воедино их пути. Она была так нужна ему – сейчас, вчера, завтра, всегда. Он задумался, вспоминая свой сложный, весь в извилистых тропах сомнений и неудач, путь. И хотя он сделал очень много, но мысль о том, что он не сделал ничего, постоянно преследовала его, доводя порой до отчаяния.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное