Татьяна Сапрыкина.

Россия: уроки кризиса. Как жить дальше?



скачать книгу бесплатно

Ревальвация – повышение официального курса национальной денежной единицы по отношению к иностранным валютам. Аналогично девальвации повышение его на 0,5% или 0,01% – это тоже ревальвация.

Секьюритизация – выпуск ценных бумаг (акций, облигаций, закладных и т. д.).

Спекуляция – покупка любых активов (товаров, земли, ценных бумаг и т. д.) в надежде продать их после повышения цены. Это неотъемлемая часть рыночного хозяйства.

Тренд – тенденция, закономерность, зависимость, главное направление движения.

Фондовый рынок – в узком смысле: совокупность организаций, обслуживающих куплю / продажу ценных бумаг (в основном акций и облигаций); в широком смысле: совокупность взаимоотношений, возникающих в ходе купли / продажи ценных бумаг.

Хедж-фонд – инвестиционная компания, скупающая и продающая ценные бумаги конкретных фирм и выпусков.

Где мы, кто мы: место России в современном мире

В других нас раздражает не отсутствие совершенства, а отсутствие сходства с нами.

Д. Сантаяна, американский философ


В чем мы можем быть уверены, так это в том, что мы чудовищно похожи на других людей.

Д. Р. Лоуэл, американский писатель

Для анализа места России в современном мире нужно четко разделять две вещи: наше место по общему размеру экономики и наше место по уровню развития страны. По масштабам экономики ранжировать страны относительно просто – есть сопоставимые показатели. Так, по номинальному объему ВВП Россия входит в десятку крупнейших в мире. Тонкие методологические отличия разных способов подсчета не слишком меняют общую картину (см. табл. 1.1 и 1.2). Доля России в мировом ВВП составляет около 3%. Доля США – около 20%, доля всех стран Евросоюза примерно такая же.

По уровню развития позиционирование сложнее. В мире чуть более 200 стран. Уровень их экономического развития принято сравнивать по самым разным показателям: ВВП на душу населения, средняя продолжительность жизни, грамотность, детская смертность и т. д. При усреднении результатов сопоставления Россия при любом сколько-нибудь здравом подходе оказывается в группе государств, занимающих 50–70-е места. «Золотой миллиард» людей живет в Первой лиге, где не более 50 стран. Мы – в верхней половине Второй лиги следующих по уровню развития 50 стран. Поэтому для нас нормальными являются те же социально-экономические закономерности, что в других странах, находящихся на 50–70-м месте в мире по уровню развития.

Результат мог бы быть и хуже, учитывая, как сильно было заторможено наше развитие 70-летним левым социалистическим экспериментом XX века, в ходе которого по качеству жизни Россию обогнало множество стран. Можно предположить, что при сопоставимых границах и показателях царская Россия в 1900—1910 годах находилась примерно на 25–35-м месте.

Но по итогам XX века, грубо говоря, около 50 государств более развитые, чем Россия, примерно 150 – менее развитые, около 20 имеют схожий уровень развития и похожие проблемы. Такую страну нам оставили наши уважаемые отцы и деды, почтенные сегодняшние пенсионеры.

Особенно сильно отставание нарастало во второй половине XX века. Так, например, в 1950-х годах СССР опережал Грецию и Испанию по подушевому ВВП на 35—50%. Но уже в 1970-х показатели этих стран догнали советские, а в 1990-х они уже опережали СССР на треть! Хотя использование показателя ВВП в плановой экономике для сопоставлений не совсем корректно. Во-первых, советский ВВП учитывал огромные госинвестиции и госпотребление, особенно в оборонной промышленности. Истинная ценность таких затрат для гражданина мягко говоря, не вполне очевидна. Во-вторых, трудно понять, что ВВП говорит о реальном благосостоянии жителей. Ведь ВВП не учитывает, с одной стороны, дефицит и очереди, а с другой – бесплатное образование, здравоохранение и субсидируемое жилье. Кроме того, советское государство фиксировало многие цены на нерыночном уровне. Поэтому сравнение советского ВВП с показателями ВВП для рыночных стран очень приблизительно.

Еще нужно задуматься об используемых во всем мире правилах подсчета ВВП. Рост ВВП не всегда сопровождается повышением уровня жизни. Например, рядом с вашим офисом, где вы паркуетесь бесплатно, вдруг появился знак платной стоянки и с вас взяли 50 руб. Вы удивитесь: еще вчера вы оставляли машину на том же месте бесплатно, ваш уровень счастья от потребления этой «услуги» не изменился, а 50 руб. вы лишились. Но статистики зафиксируют услугу, российский ВВП вырастет почти на 50 руб. (за вычетом расходов на форму, бляху и бланки квитанций). Перечень таких услуг можно продолжать до бесконечности. Так замечательно работают конторы по оформлению документов при органах власти всех уровней и бюро по «согласованию» строительных проектов.[7]7
  Подробнее см.: Гуриев С. Мифы экономики. М., 2010. С. 191.


[Закрыть]

Что общего у этих услуг? То, что они не нужны. Но ВВП увеличивается, поскольку государство плохо сделало свою работу. До тех пор пока государственные организации плохо выполняют свои функции, существенная часть роста ВВП – это не доходы, а расходы граждан на защиту от государства. Нормальная жизнь в России – дорогое удовольствие. Еще в России довольно суровый климат, поэтому для обеспечения, скажем, португальского уровня жизни нам придется не догнать, а существенно обогнать Португалию по уровню подушевого ВВП.

Аналитики часто используют не экономические, а «человеческие» данные – например, сведения о росте детей определенного возраста, о детской смертности и продолжительности жизни. Такая статистика более точно отражает качество питания, здравоохранения и в конечном счете – уровень развития. Данные свидетельствуют: рост уровня жизни в СССР завершился на рубеже 1960–1970-х годов. После этого он стал снижаться вплоть до конца 1980-х годов. Многие из «человеческих» данных были в советское время засекречены, и это не удивительно.

Так, отрицательная динамика роста детей и подростков очевидным образом свидетельствует о недостатке питания на ранних этапах развития. Конечно, рост зависит и от генетических данных. Но если со временем ухудшаются усредненные показатели, то это значит, что уровень жизни в стране действительно снижается. Например, средний рост детей каждой возрастной категории в СССР (в том числе в России, и в Москве в частности) увеличивался вплоть до поколения 1960-х годов рождения. В этом поколении рост российских детей был практически равен росту их американских сверстников. Затем рост российских детей и подростков перестал увеличиваться, а позже стал падать. Средний россиянин, рожденный в конце 1980-х, был ниже ростом значительного большинства (80%) американцев того же возраста. В постсоветское время ситуация улучшилась – видимо, следующие поколения россиян серьезно выиграли от решения проблемы дефицита продуктов питания.

Аналогично и с детской смертностью, и с продолжительностью жизни. Детская смертность начала расти в 1971 году, а средняя продолжительность жизни начала падать в 1965 году. Тогда наши женщины жили практически столько же, сколько американки, а мужчины в СССР отставали от американских показателей лишь на 2,5 года. Но уже в 1980 году отставание от США по продолжительности жизни достигло 8,5 года у мужчин и 4,3 года у женщин. Последние лет тридцать советской власти продолжительность жизни в СССР падала, а детская смертность росла.

Это сопровождалось и увеличением потребления алкоголя. В 1960-х потребление алкоголя почти удвоилось – с 4,6 до 8,3 литра на душу населения в год. К концу 1970-х этот показатель превысил 10 литров (примерно на этом уровне он находится и сейчас – после сокращения во время горбачевской антиалкогольной кампании и нового роста после ее прекращения).1 Можно сколько угодно спорить о социализме. Но с биологическими данными (собранными советскими учеными) не поспоришь. Эта модель жизни развалилась, а СССР обанкротился, поскольку не смог обеспечить гражданам достойного уровня жизни.

В итоге мы в группе стран, занимающих 50–70-е место. Из этой объективной реальности и следует исходить. Так, например, Бразилия немного превосходит нас как по объективным показателям типа ВВП на душу населения, средней продолжительности жизни, детской смертности, так и по субъективно-расчетным, например индексу конкурентоспособности экономики, производительности труда и т. д. Для сравнения в сферах высоких технологий: Бразилия производит общепризнанный в мире конкурентоспособный современный пассажирский ближнемагистральный самолет. Как известно, отечественный авиапром только собирается попытаться решить подобную задачу в ближайший десяток лет, и пока с неясными шансами на успех. Некоторые успехи у нас наметились: в глобальном рейтинге конкурентоспособности 2008 года Россия заняла 51-е место (из 134) – это уже лучше, чем 70–80-е места несколько лет назад. В первом десятилетии XXI века наметилась и тенденция к увеличению продолжительности жизни.

В мировом разделении труда Россия является глобальной сырьевой и энергетической державой. На нефть, газ и металлы приходится 75—80% доходов от нашего экспорта. Поэтому изменения цен именно на эти товары могут оказывать существенное воздействие на отечественное хозяйство и очень заметно влиять на наше развитие.

См., например: Ведомости. 2009. 13 октября.

По объему золотовалютных резервов Россия в первой тройке (см. табл. 1.3). Десяток стран мира хранят около 50% от общих золотовалютных резервов. Показатель финансовых резервов лишь косвенно говорит об экономической ситуации в стране. Не случайно в первой десятке лишь две страны, которые относятся к категории развитых (Япония и ФРГ).

Остальные страны накапливают резервы, в том числе и потому, что их экономика не в состоянии эффективно использовать большие объемы финансовых ресурсов. Считается, что если их вбросить в хозяйство, то главным итогом будет резкий рост цен. По всей видимости, также не случайно нахождение в первой десятке крупнейших развивающихся экономик так называемой группы БРИК (Бразилия, Россия, Индия, Китай). Большая величина золотовалютных резервов зависит от трех факторов: 1) возможности их накапливать; 2) отсутствия зримой возможности их эффективно использовать; 3) государственной политики, нацеленной на создание большого запаса финансовых ресурсов.


Таблица 1.1. Крупнейшие экономики мира по ППС[8]8
  Паритет покупательной способности, ППС (purchasing power parity, PPP) – сравнительная характеристика валют в условиях системы плавающих обменных валютных курсов.


[Закрыть]
по итогам 2008 года.




Таблица 1.2. Крупнейшие экономики мира по итогам 2008 года.



Источник: Международный валютный фонд (World Economic Outlook Database, 08.2009).


Таблица 1.3. Государства с наибольшими золотовалютными резервами в 2008—2009 годах.



Источники: национальные центральные банки, МВФ, расчеты «РБК daily».

 Еж понял

При освещении отечественными СМИ различных аспектов политической и экономической жизни в России в XXI веке регулярно использовался опыт организации «правильной» подачи информации обществу, накопленный партией в период с 1917 по 1987 год. В кризисные времена анализ финансово-экономической сферы не оставался в стороне от общих процессов жизни страны. По правде говоря, обязанность умеренно-лицемерного оптимизма есть неотъемлемая функция властей в самых наидемократических странах. Например, когда главы минфинов и центральных банков как заклинание говорят, что инфляция будет, допустим, 10% в год, в то же время аналитики в зависимости от политической, экономической и иной ориентации прогнозируют от 5 до 15%, то все понимают: примерно 11—12% в итоге будет. Ну ритуал это такой.

Что и как говорить, во многом зависит от выполняемых функций и сферы имеющейся ответственности. Например, в устах простого добродушного человека призыв: «Помолитесь Богу, он иногда и чудеса творит» может звучать уместно. Однако в устах лечащего врача такой совет означает необходимость спешно звать нотариуса (для заверения завещания), ибо пользы от врача нет уже никакой. В связи с этим, несомненно, полезен не просто глоссарий используемых терминов, но и памятка для социально ответственных интернет-блоггеров и журналистов. Ряд разработок для «заговаривания» кризиса появился в отечественном Интернете в конце 2008 года. В схематичном виде «ново-ответственную» терминологию можно представить в виде таблицы (табл. 1.4).

Таблица 1.4. Антикризисная памятка употребления старых понятий.



Окончание табл. 1.4.


Глава 2
Кредитно-финансовая экономика XXI века

Политические проблемы неразрешимы, а экономические непостижимы.

Алекс Дуглас Хьюм, премьер-министр Великобритании в 1963—1964 годах


Всякая патология, которая охватывает более 20% населения, становится нормой.

Медицинский факт

Кредитно-финансовые учреждения выполняют очень важные функции в рыночной экономике: обслуживание движения денежных средств – их аккумуляцию, продвижение, смену форм и инвестирование. Исторически основная функция этих организаций – формирование посреднического механизма, обслуживающего как тех, кто располагает временно свободными деньгами, так и тех, кто нуждается в привлечении капитала. Необходимость повышения эффективности движения финансовых ресурсов требует усложнения структуры кредитной системы. Появляются «посредники между посредниками», имеющие дело не с источниками предложения и спроса на деньги, а исключительно с другими финансовыми учреждениями.

Долги и общество: эволюция понятий

Двойственный характер кредита придает его проповедникам приятный характер помеси мошенника и пророка.

К. Маркс, экономист XIX века


Если вы живете по средствам, окружающие начинают подозревать, что у вас есть и другие странности.

Народная мудрость

Кредитно-финансовая система развитых стран прошла большой путь. В России же сегодня за год-другой происходят перемены, на которые странам-первопроходцам потребовалось не одно десятилетие. Все это характерно и для других быстро развивающихся стран, стремящихся войти в число развитых. Основные черты современной кредитно-финансовой системы развитых стран существуют уже свыше 100 лет: это наличие нескольких типов институтов (банков, инвесткомпаний, страховых компаний и т. д.), а также множества финансовых инструментов (банковских займов, страховых и пенсионных контрактов, закладных, гособязательств, акций и облигаций корпораций и т. д.).

Некоторые закономерности развития кредитно-финансовых отношений являются характерными чертами эволюции экономики в ХХ веке. На определенном этапе развития финансовые активы по отношению к материальному богатству растут опережающим темпом. Но когда рыночная стоимость финансовых активов составляет 100—150% от стоимости реального национального богатства, опережающий рост прекращается. Затем это соотношение сохраняется в течение многих десятилетий. В странах Западной Европы и США такой уровень был достигнут в начале ХХ века и сохранился до конца 1970-х годов. В менее развитых странах это соотношение составляет от 30 до 60% – это уровень, достигнутый США и Западной Европой во второй половине XIX века.

Расширение кредитных отношений в немалой степени связано с изменением восприятия кредита в обществе. На разных стадиях развития наблюдается и разное отношение к кредиту.

Первый этап – при докапиталистических отношениях преобладает неодобрительное отношение к долгам. Порицание вызывают как действия тех, кто дает в долг, так и тех, кто берет деньги. Кредиторов именуют ростовщиками, причем этому понятию придается эмоционально-негативный оттенок.[9]9
  Негативное отношение прослеживается даже в различных определениях процесса займа денег под проценты – «дача денег в рост». Ростовщичество – предоставление денежных ссуд под чрезмерно высокий процент или под залог вещей (Глоссарий. ру: экономические и финансовые словари). Или так: ростовщичество – отдача капитала в ссуду за непомерно высокое вознаграждение при заведомой эксплуатации условий заемщика. Очевидно, что каждый может трактовать как ему нравится такие понятия, как «чрезмерно высокий» или «заведомая эксплуатация стеснительных условий».


[Закрыть]
Второй этап понимания экономических реалий связан с осознанием: наличие долга может быть нормальным хозяйственным явлением. Общество начинает понимать – реализация масштабных проектов зачастую невозможна без кредита. Третий этап – когда долг может достигать значительных сумм и постоянно находиться на высоком уровне у многих участников хозяйственных процессов.

Теоретически возможны две крайние ситуации: а) все участники хозяйственных процессов расплачиваются наличными (финансовые обязательства отсутствуют); б) все расходы производятся в долг (первичные финансовые обязательства примерно равны ВВП). Даже в США, где исторически сложилось наиболее «либеральное» отношение к долгам, общество находится гораздо ближе к первой, чем ко второй ситуации. Так, ежегодная сумма первичных обязательств на протяжении многих десятилетий была менее 10% от ВВП. Но в последние 50 лет эта пропорция заметно изменилась. Доля первичных обязательств, составлявшая в 1960 году 6,6%, уже к началу 1990-х увеличилась до 19,0% от величины ВВП.

Аналогичные тенденции отмечаются и в динамике других показателей, отражающих расширение кредитных отношений. Так, соотношение задолженности нефинансового сектора экономики к объему ВВП было практически стабильно на протяжении послевоенных десятилетий. В 1950–1980-х годах среднее значение этого показателя составило 137% (без больших отклонений). Но с начала 1980-х опережающий по отношению к ВВП ежегодный прирост долгов изменил и это соотношение – различные обязательства нефинансового сектора экономики США составляли в конце ХХ века 180% от суммы ВВП.[10]10
  Закономерности процессов развития кредитных отношений обстоятельно проанализированы в ряде работ известных западных экономистов второй половины XX века. См. например: Goldsmith R. Financial structure and development. N.-Y., 1969; Fridmen B. New Direction in the relation between public and private debt. N.-Y., 1990. В отечественной экономической литературе вопрос о существовании психологических порогов задолженности рассматривался на рубеже 1980—1990 годов в работах сотрудников ИМЭМО. См., например: Проблемы современной кредитной системы Запада / Под ред. А. В. Аникина и С. В. Пятенко. М., 1991; Проблемы исследования современного финансового капитала / Под ред. А. В. Аникина и С. В. Пятенко. М., 1989.


[Закрыть]

Рост задолженности всех участников процесса воспроизводства являлся одной из характерных черт экономического развития в последней четверти XX века. Наличие существенного долга, «жизнь в кредит» превращается из чрезвычайной ситуации в элемент нормальной. Видимо, правомерно предположить, что в последней четверти XX века произошло преодоление третьего «долгового» порога. Превращение состояния задолженности из нежелательного в естественное способствует расширению сферы привычного в действиях человека. Но в ходе адаптации общества к новой ситуации происходят сильные потрясения.

В последние десятилетия, даже в развитых странах, это проявлялось очень наглядно. Одно время бытовало убеждение, что финансовый шок – удел развивающихся стран. Развитые якобы открыли секрет бескризисного рынка. Экономические потрясения 2007—2009 годов в очередной раз развеяли эту иллюзию.

Кризис – великолепный пример того, как финансовая буря может смести сложные псевдонаучные схемы управления рисками, которыми все пытались убедить самих себя, что в мире все наконец стало устойчивым. Новые методы XXI века лишь усугубили ситуацию. Банки выпускали облигации под пулы ненадежных кредитов. Это позволило банкам переложить риски по ненадежным кредитам на тех, кто желал покупать такой товар. Долги «упаковывались» в выпуски облигаций и продавались и перепродавались инвесторам по всему миру.

С началом кризиса самообман кончился. Банки «внезапно» обнаружили у себя огромное количество «плохих» активов. Но они же появились не сами по себе. Под сложными схемами скрывалось обычное нарушение «техники безопасности». У банков должно соблюдаться некоторое соотношение сроков активов и пассивов. А если средний депозит (основной пассив) имеет срок от 3–12 месяцев, а средний кредит (основной актив) дается на 20—30 лет, то какая уж тут безопасность? В период спроса на длинные ипотечные кредиты подталкиваемые жадностью банки стали играть в сложные игры с «секьюритизацией» – кредиты разных сроков «упаковывались» в большие пакеты, под которые выпускались ценные бумаги.

Сейчас от них все в ужасе шарахаются. Там намешаны самые разные кредиты, и все такие бумаги стали опасными. Различные страховки, с помощью которых банки пытались застраховать риски невозврата кредитов, оказались неэффективными: в самом начале кризиса страховщики честно признались, что уровень неплатежей по кредитам им не по зубам. Банки также создавали себе «карманные» инвесткомпании. Они под залог долгосрочных банковских активов продавали свои краткосрочные облигации, взамен покупая чужие длинные, тем самым тоже пытаясь устранить вышеописанный дисбаланс в сроках активов и пассивов банка. Естественно, эти фирмочки благополучно сколлапсировали с началом кризиса. А власти потребовали включить эти компании в балансы банков (раньше они были за балансами). Банки вынуждены искать источники пополнения своего капитала – у фирмочек-то стоимость чистых активов отрицательная; а цена только вопроса, между прочим, около $5 трлн. Итог: кредитный рынок оказался в прострации: никто никому не доверяет, а ведь вся рыночно-хозяйственная жизнь основана на взаимном доверии.

Энергичные действия финансовых властей в конце концов стабилизировали ситуацию. Но стали очевидны два обстоятельства. Во-первых, даже западная финансовая система не является совершенной и периодически нуждается в мерах экстренного регулирования. Во-вторых, наглядно проявилось исчезновение моральных ограничений потребления. Главное – получить желаемое здесь и сейчас. Когда-то люди копили, чтобы купить что-то завтра. Сейчас берут кредит. Но заемные средства отменяют завтрашний день. Видимо, развитые общества должны вновь открыть для себя добродетель умеренности или отправиться путем цивилизаций, беззаботно заложивших свое будущее.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное