Татьяна Лемеш.

Путь пешки 6. Стрекоза



скачать книгу бесплатно

Глава 1

Весь следующий день Сашка был тих и задумчив. Вместе с сияющим Брутом он пересчитывал имеющиеся винтовки и патроны, а с Донтаном – договорился об изготовлении дополнительного количества луков и стрел в обмен на помощь мутантов в охоте и обработки полей.

Ближе к вечеру он растопил печь, подошел, взял мои руки и пряча взгляд, заявил:

– Тань, меня сегодня ночью не будет, ты не переживай и ложись спать, хорошо? Засов изнутри закроешь, я потом постучу.

Я мигом догадалась, в чем дело и замерла с открытым ртом. Все также не глядя в лицо, Сашка поцеловал меня в щеку, прошептал «Доброй ночи» и ушел.


***

Спалось мне не очень, мешали тяжелые думы о Сашке и об Апреле. На рассвете, когда очередной  розовый луч разбудил меня, раздался стук в дверь. Это, наверное, Сашка. Я побежала к двери и открыла ее. Да, это был он – но в каком состоянии! Мокрые волосы и капли на лице, синие губы, стучащие от холода зубы и по-детски растерянный взгляд. Я засуетилась:

– Сашик, что случилось? Проходи и быстро раздевайся, будем тебя растирать.

Я помогла ему раздеться и растерла его же джинсами – их грубая ткань подходила для этого как нельзя лучше. И они, как ни странно, были сухими. Он лежал на теплой печке на животе, глядел куда-то в пустоту и молчал. Ну, по крайней мере, уже не трясся от холода.

– Ты что, в речку упал? А почему тогда одежда сухая?

– Нет. Я в ней купался.

– Сейчас? Да еще на рассвете? Ты что, моржуешь, что ли? Зачем?

– Хотел прийти в себя. И помыться перед приходом к тебе.

– Ну и как, удалось?

– Помыться – да.

– Что там у вас произошло? Почему ты в таком состоянии? Может, расскажешь?

Долгая пауза. Он перевернулся на спину и какое-то время пристально смотрел мне в глаза. До чего-то додумавшись, он привлек меня к груди. Я крепко обняла его и прижалась всем телом, млея от восторга. Сашка, по-видимому, чувствовал то же самое, потому что его голос приобретал все больше живых и таких привычных интонаций…

– Ох, любимая, может и расскажу… Тяжело в себе такое держать. Только никому, поняла? А салаге, если потребуется, я сам расскажу, столько, сколько посчитаю нужным… Договорились?

Я молча кивнула.

***

– Так вот… Прихожу я к нему на закате, вроде бы как начало ночи, часов все равно ни у кого нет. А держат его в  таком домике, вроде этого, только более разрушенном, у местных ведь поверие такое – если дом остается пустым, они его через время сносят, никто в нем больше не живет, чтобы души умерших хозяев не обиделись… Мы в этом живем в виде исключения, и то не надолго… Так вот, отвлекся…

Ты, пожалуйста, не смейся и не перебивай, мне и так нелегко… Постучал я в дверь, Апрель мне открывает, весь просиял, как меня увидел… Начал было улыбаться, а потом в руки себя взял, скромно так поздоровался – проходи, говорит. Ну я к нему и спустился… А у него печка растоплена, а в крыше прорехи, некоторые доски провалились, кое-где корни землю держат, а кое-где звезды просвечивают.

Я смотрю – а у него на растопку мебель идет, такая же вот  – стол, лавка… Причем видно, что не порублена, а поломана, наверное ногами… Я и спрашиваю: «Что, за дровами не выпускают?» А он улыбнулся: «Не переживай, не замерзнешь.»

И стоит – такое ощущение, что лишний раз и вздохнуть боится, чтобы меня не спугнуть. Я себя сразу какой-то охмуряемой девственницей почувствовал и так мне не по себе стало… Он, видимо, настроение мое угадал, опять  улыбнулся – присаживайся, говорит. А сиденье там у него – столбик от скамьи,  в землю вкопанный. Такой вот табурет. А возле печки сено навалено, прямо как у нас. Ну, я присел, он сзади встал и аккуратно так волчища моего с меня снимает, на печку кладет. А потом воротник рубашки немного раздвинул и руки просто положил и прижал – вот сюда, по бокам, на основание шеи. Я и охренел, Тань! Ты помнишь, что со мной было, когда я его за плечи потряс? Но в тот раз все получилось случайно, а сейчас это он до меня дотронулся, да еще при этом, видимо, как-то эту желтую штуку специально направлял – в общем, ощущения незабываемые…

Сижу я, дышу так глубоко, что даже грудь разрывается, прямо как при погружении гипервентиляция легких… И такое меня счастье и нежность распирают, что даже… слезы потекли. Он руки немного переставил, обошел меня и на лицо смотрит. А в домике-то – темновато, так что смотрит очень уж близко… И такой он, прям светится от счастья. Ну ты же помнишь его – красивый, согласись? А теперь представь это же лицо с искренней светящейся улыбкой… Я сижу, как дурак – смотрю на него, улыбаюсь и плачу. Он на меня насмотрелся и говорит: «Разденься, пожалуйста». И руки свои так на ключицах у меня и держит. А у меня в голове пусто, звонко и радостно. Я и давай раздеваться.

Он меня потом за руку берет и ведет на ту самую кучу соломы. А на нее лунный свет падает и сквозь дыры в крыше, и через окошко вот такое же, как здесь. Ну, я когда встал, у меня в голове немного прояснилось, я и говорю ему: « Ты, Апрель, не обижайся – но целовать или гладить я тебя не буду, не смогу»… Говорю, а голос хрипит и ломается… Он улыбнулся, усадил меня на солому, а там что хорошо, что можно полулежа сидеть и на печкин бок спиной опираться… Так вот я присел, а он мне и отвечает: «Ты, Александр, главное – не напрягайся. Будешь делать только то, что захочешь и только тогда, когда сам этого захочешь.»

И стоит передо мной в лунном свете. А потом так, как говориться, легким движением руки, раз – и снял свою синюю тряпку. И голый стоит, на меня смотрит… И такой он, Тань… Не, я все понимаю, не для моего пола мужской красотой восхищаться, но все-таки – как литой весь, гладкий, почти безволосый, такой прямо идеальный весь, что мне не по себе стало, я таких в жизни не видел… А он на меня смотрит так ласково, прямо любуется… Потом опустился рядом со мной на сено и давай меня гладить да целовать. Я сижу просто в прострации, тут не только в сексе дело – то меня от рук  его так трясло, а от языка, я тебе скажу – вообще.

Ну, в целом все вполне ожидаемо, с женщинами примерно также, за вычетом его способностей и их влияния на меня. А он еще под это дело и лекцию затеял: «Ты, Александр, не считай все это каким-то грязным и постыдным. Любовь – она пола не имеет… А насчет того, чего ты так опасаешься – так все просто… Это не потому, как ты считаешь,  что больше некуда. А потому, что получается стимуляция изнутри тех же замечательных окончаний, которые ты стимулируешь снаружи при сексе с женщиной… А если еще и снаружи – то можно получить двойное удовольствие…» А сам в это время руками да ртом такое выделывает, что я ничего членораздельного  ответить просто не в силах… Насчет того, что рот и язык не хуже, чем у женщин – доказал…

А потом слюной так обильно смазал, развернулся и давай усаживаться… Я как-то оторопел даже, смотрю – а у него ягодицы, что яблоки… Да и вообще, как из музея Аполлон ожил и сбежал. В общем, не вытерпел я такого издевательства, за бедра его схватил, так вместе с ним на колени встал и давай его молотить… А он о стену оперся и совсем не против… А потом так, невзначай, мою руку с бедра берет и туда себе кладет. Ну, я сначала растерялся, а потом из благодарности, что он уже меня так настроил и схватил его крепко. По ощущениям ничего особенного, как и у меня, не противно… А держаться при …натягивании так гораздо удобнее, как за рычаг. Настолько удобнее, что я и второй рукой его схватил. Надеюсь, не слишком крепко, но мне в тот момент как-то не до того было. А ему это явно понравилось…

Я разошелся, думаю – получай свое двойное удовольствие! Ну, дошли мы одновременно, а это, как ты понимаешь – дорогого стоит… Я ведь руками тоже  все чувствовал… Повалился  прямо на него, не вынимая…

А он аккуратно так на пол улегся и лежит подо мной, молчит. А лицо щекой на сене, недалеко от  моей головы – вижу, улыбается, а глаза у него опять странно так подкатываются. А потом такое со мной случилось, Тань, словами передать невозможно! Вот как мне тогда ладони дырчатой губкой показались, а теперь все тело, представляешь? Как будто из него сквозь меня лучи идут, мне даже в какой-то момент показалось, что я их вижу… И так мне хорошо стало, что я опять расплакался… Ты же знаешь, Тань, я плакать как-то не приучен, детство у меня суровое было, а тут вот… Он как почувствовал мои слезы на своих плечах – давай выворачиваться, вылез-таки из-под меня, рядом улегся, а голову мою на живот себе положил и волосы гладит… Тут дело даже не в сексе, Тань, а такой он… нежный и ласковый, никогда я еще таких чувств не испытывал… В общем, потом какое-то время мы с ним просто разговаривали… Он как начал мне о своей жизни рассказывать – у меня и волосы дыбом встали…

Оказывается, эти его разлюбезные Величайшие используют таких, как он для сохранения здоровья, долголетия и пополнения жизненной энергии… Я так понял, что они засчет вот этих их способностей и живут… Знаешь, почему его Апрелем зовут? Потому что его обязанность – обслуживать трех страшилищ в апреле. Каждый день, вернее ночь. Коричневых, как мумифицированных стариканов… И под конец месяца сил у него остается только на то, чтобы по нужде с кровати вставать… Это я тебе говорю то, что я из его рассказа выделил… Он, конечно, рассматривает всю эту ситуацию немного с другой колокольни… Хотя парень он неглупый и за это время уже и сам до многого додумался… Но это ведь не так и легко – они же с рождения только с этими коричневыми рожами общались и только им и верили. А те их сосудами называли и все внушали – какое это для них, мальчишек, счастье и честь – подпитывать жизненные силы мерзких стариканов… Я спрашиваю: «А как?» А он мне: «Руками. Или всем телом, так быстрее…»

Я его давай расспрашивать – что он имел в виду, когда говорил, что я с ним связан, так он мне такое рассказал… Не знаю, насколько это правда, может, тоже страшилища в балахонах наврали…

Так вот – суть в том, что любовь – это некая самостоятельная… сущность и она нуждается в подпитке. Что она определяет некоторых людей – причем, связывает их души, которые, по его словам, кочуют из тела в тело… Так вот, каждому в жизни встречается связанный с ним человек или даже несколько – и вот только с ними вместе он способен создать импульс такой силы, который подпитает саму энергию любви и она сможет обогреть других и вернуться к ним же. Причем любовь не различает себя, как у людей – любовь к детям, к женщинам, к мужчинам… По его словам, любовь – она едина, а люди уже сами разделяют ее в соответствии с ситуацией, со своими понятиями или сексуальными предпочтениями…

Вот такая запутанная история… И Апрель, по его словам, может увидеть, с кем он связан. Я спросил его об этих желтых светящихся волнах, а он рассмеялся и ответил, что это оно и есть, что он таким образом отдает мне свою любовь и жизненную энергию…

Я спрашиваю: «А что, трех стариканов ты тоже любил?» А он мне так растерянно: « А я теперь и не знаю…»

И давай мне улыбаться, опять гладить, а потом… просто прошелся по мне, как кошка по котенку… Полностью, даже все пальцы, и на ногах тоже… Столько эрогенных зон на мне открыл, о существовании которых я и не подозревал…

В общем, мы весь наш подвиг повторили… Потом немного повалялись и еще раз… А потом, ты знаешь – или от усталости, или от его способностей, но я реально увидел идущие от него лучи. И так он на меня смотрел, с таким счастьем, что  мне захотелось что-нибудь для него сделать, что-то понейтральнее…

Я спрашиваю – а что ты имел тогда в виду: "чтобы я согрел сердце своей рукой"? Он так обрадовался, спрашивает: «А ты действительно этого хочешь?» Я говорю: «Ну да…» Он лег рядом со мной, взял мою руку и положил себе на сердце. А свою, соответственно, на моё. Потом закрыл глаза и замер, почти и не дышит. Я ладонью чувствовал удары его сердца, а потом мне показалось, что эти удары по руке перетекали в меня, в мое сердце. И в какой-то момент я ощутил, что у нас одно сердце, и его ритм гулко пульсировал в моей голове… Я вспомнил выражение «сердца бьются в унисон».

По-видимому, Апрель подстроил свое сердце под мое или наоборот. И самое главное – мне вдруг показалось, что я – это он, и наоборот… Я как будто смотрел его глазами на этот мир, а он отличался от привычного – я реально видел сияние вокруг него, я видел, как светиться его ладонь на моей груди и ощущал толчки его сердца.

И я чувствовал, что… люблю его…  Апрель счастливо смотрел на меня и из его красивых глаз лились слезы. На сердце было так горячо и так радостно, Тань, я никогда не испытывал ощущений подобной силы… И я понял, что значит – согреть сердце рукой. Какое-то время мы так и лежали, и мне хотелось, чтобы это продолжалось вечно… Ему, судя по всему, тоже…

Я наконец-то отвел от него взгляд – в окне виднелось серое предрассветное небо… Все, ночь закончилась. Он сразу понял, о чем я думаю и убрал от меня руки. Я встал и медленно и устало начал одеваться. Меня переполняло жгучее чувство потерянного рая… После таких ощущений жизнь показалась тусклой и серой. Я устало сказал ему «Спасибо» и понурив голову, вышел из домика.

Чем дальше я отходил, тем сильнее тяжелые мысли выдавливали из меня такое безоблачное счастье. На горизонте зазеленело небо и я почему-то сказал себе: «Доброе утро, Санек! Теперь ты гомик…» Я шел к нашему домику и меня все больше заполняли темные мысли и отвращение к самому себе…

Представил, как сейчас приду к тебе, буду тебя обнимать… В конце концов я не выдержал и побежал к реке. Я постучал в ворота, сонные ошарашенные постовые узнали меня и молча пропустили. Я прибежал на берег, к переправе, разделся и окунулся… Вода, надо сказать, холоднющая… Думал – мозги прочистит, но не помогло… Только сковало все тело и то счастье, что распирало меня ночью, казалось, замерзло. Вот такая у меня выдалась ночка, Танюш… А вот тебе рассказал и легче стало… Че молчишь? Презираешь меня?

Я тихонько погладила его по щеке.

– Перестань, Саш… За что презирать-то? Это все предрассудки… В нашем мире я, возможно, отреагировала бы по-другому, но здесь, а тем более с ним – он ведь не обычный человек… Да и по твоему рассказу я поняла, что дело не только и не столько в сексе… У тебя получился незабываемый опыт и я считаю – ты должен извлечь из него только хорошее. А вот сейчас тебе нужно поспать…

Сашка поцеловал мою руку, пробормотал «Спасибо» и моментально уснул.

Глава 2

Начался новый день, я занималась будничными делами, периодически возвращаясь мыслями к утреннему рассказу. На удивление, он вызвал у меня какие-то трогательные чувства вместо ожидаемой неприязни.

Сашка все спал. Солнце подошло к зениту. Вдруг, как всегда бесшумно, появился Олег:

– Привет, Танюш! А где наш герой-любовник?

– Привет, Олежек. Не ехидствуй, пожалуйста…

– Даже так? Ну ладно, не буду. Так где он?

– Спит. Пусть отоспится, он же ночь не спал…

– Вот как? – Олег уже собрался сказать что-то язвительное, но остановился, увидев выражение  моего лица. – А его …товарищ тоже до сих пор спит, Алан поднял переполох, испугался, что он уже в свои процедуры впал…

– Не думаю.

Олег заинтересованно хмыкнул. Вдруг скрипнула дверь и оттуда показалась сонная и недовольная Сашкина физиономия. Олег рассмеялся:

– Ну что, ты отоспался? Мы можем надеяться, что синий нам что-нибудь расскажет?

– Да, я отоспался… А за ехидные намеки могу и морду набить…

Олег все не унимался:

– Что, совсем не поделишься …опытом?

Сашка смерил его взглядом:

– Тебе это ни к чему.

– Ты смотри! Так ты у нас уже переметнулся?

Сашка как-то зловеще прищурился:

– Олег, не хами… Тебя это не касается… Если тебя интересуют мои чувства к Танечке – то они не изменились.

– Да? Ну ладно, хорошо хоть так… Пойдешь?  Мы все тебя там ждем…

– Да, подожди, только умоюсь и перекушу чего.

***

Чуть позже мы втроем пошли к кострам. Синий уже был там, он сидел связанным перед Аланом и лениво жмурился на солнце. Увидев нас, он с интересом уставился – как же поведет себя Сашка? Тот подошел и благодушно со всеми поздоровался:

– Всем добрый день! Привет, Алан, Брут, Женечка! Привет, Апрель! Алан, я думаю – мы можем развязать его. Ведь он не пленник, а союзник. Да и бежать ему некуда. Я прав? – и он благожелательно улыбнулся Апрелю. Тот ответил лучезарной улыбкой и мне  тоже показалось, что его кожа немного светится, а может это просто от яркого солнца… Алан опешил, а потом присел и развязал Апрелю руки. Сашка подошел ближе и протянул ему ладонь. Тот охотно взял ее и встал. Сашка все с той же мягкой улыбкой отошел от него подальше и встал рядом с Брутом. Апрель понимающе прикрыл веки и с улыбкой потер запястья:

– Спасибо, так гораздо лучше. Итак, сегодня я расскажу вам на выбор – о солдатах, в том числе зеркальных, о подземных или о  нас и Величайших. Одна тема на ваш выбор. Обязуюсь рассказать все, что знаю… А я держу свое слово.

Алан с Брутом растерянно переглянулись:

– Одна тема? Э… у кого-то есть соображения, что нам нужнее в данный момент?

Брут пробубнил:

– Я бы с удовольствием узнал о подземных. Особенно, как их перекрыть…

Сашка, все также мягко улыбаясь, доброжелательно начал:

– Давайте, я изложу свою точку зрения, а потом мы ее обсудим. Так вот, на мой взгляд, сначала нам нужно узнать о синих, а заодно и о Величайших, как вы их называли. Почему сначала о них? Да потому, что пока мы не решим проблему с ними – мы не сможем добраться до солдат и переманить их на свою сторону, ведь синие просто не дадут им уйти… А вот имея в своем распоряжении лояльных синих – мы будем иметь и часть солдат, особенно тех, кто не уйдет за Лаэном добровольно. Насчет Величайших узнать было бы неплохо, но, на мой взгляд, если лишить их вас, синих, то сами по себе они никакой опасности не представляют. Так что мне кажется логичной такая цепочка – синие и Величайшие, потом солдаты и зеркальные, потом перекрываем доступ подземным и на закуску занимаемся ими… Извини, Алан, это образное выражение… Что скажете?

Олег с насмешливой ухмылкой ответил:

– Да, я тоже не прочь узнать о вас, синих… Я заинтригован.

Апрель разгадал скрытый смысл его слов и широко улыбнулся, переведя ожидающий взгляд на Сашку, а тот, нахмурившись, недовольно  поджал губы:

– Салага, давай не сейчас, мы ведь о серьезных вещах говорим…

Олег с усмешкой поднял ладони – мол, сдаюсь. Алан задумчиво произнес:

– Мне кажется разумным твой план, Саша. Человеческие потери при таком варианте могут быть минимальными с обеих сторон.

Сашка улыбнулся:

– Вот и замечательно. Апрель, да ты присаживайся, разговор-то долгий… Да и теплее у костра. Кстати, Алан, как ты смотришь на то, чтобы разрешить Апрелю, раз уж он на нашей стороне, передвижение по деревне и особенно сбор дров? Без оружия, естественно.

Алан растерянно приоткрыл рот, обводя нас всех удивленным взглядом. Потом протянул:

– Ну, если ты считаешь это необходимым…

– Да, считаю. Разрешишь? Ну вот и замечательно. Апрель, мы тебя слушаем…

Глава 3

Синий бросил на Сашку благодарный взгляд, оглядел остальных и скромно присел поближе к костру. Он явно мерз в своей тонкой тряпице поверх туники, но крепился. Собравшись с мыслями, он с теплой улыбкой еще раз обвел нас всех взглядом и начал:

– Спрашивайте, что именно вас интересует. Я отвечу на все ваши вопросы.

Алан удивленно двинул бровями и начал:

– Давай начнем с вас. Кто вы такие? Я вижу в тебе какие-то необычные способности, расскажи нам о них… Это только у тебя или у всех синих?

Апрель отвечал доброжелательно, подробно и обстоятельно. Его красивое лицо светилось радостью и безмятежностью. Он рассказал Алану примерно тоже, что и Сашке этой ночью. Тот был поражен.

– То есть жизнь Величайших, главных существ в куполе, устанавливающих правила и инструкции для всех его многочисленных обитателей зависит от вас, от двух десятков синих?

Апрель мягко улыбнулся:

– Да, примерно так.

– Но как?! Как это работает?

Тот на мгновение задумался:

– Александр, покажи свою правую кисть.

Сашка, ничего не понимая, протянул свою руку. Апрель продолжал:

– Вчера на костяшках пальцев у тебя были корочки засохшей крови, ты помнишь?

Сашка растерянно смотрел на свою руку, кожа была абсолютно гладкой:

– Э… да, было такое… Я разбил куксы об дерево шесть дней назад. Я, честно говоря, не помню – в каком виде они были вчера, но точно не такими гладкими…

Олег взял Сашкину руку и поднес к глазам, внимательно рассматривая. Мне даже отсюда было видно, что там ничего нет – ни корочек, ни даже отличающихся по цвету пятен новой кожи. Рука оказалась совсем гладкой, как будто там ничего и не было. В конце концов Олег хмыкнул и поднял взгляд на Апреля:

– Да уж, полезное умение…

Алан спросил:

– Так что, вы таким образом излечиваете их и продляете им жизнь? А сколько же им лет вообще?

– Этого я не знаю. Они об этом не считали нужным говорить, а сколько я себя помню, они всегда выглядели также, как и сейчас. Мы постоянно поддерживаем их жизненный тонус – каждый брат в течение месяца отдает свою энергию троим Величайшим, а остальные одиннадцать месяцев восстанавливается и занимается другими задачами… Энергия поступает извне, она безгранична, мы просто служим ее проводниками… Но, чересчур активное … ее использование приводит к психическому и физическому истощению проводника. Тогда он отказывает себе в жизни и его место, его месяц занимает резервный.

– Что значит – резервный?

– Как ты помнишь, …Алан, я уже говорил, что некоторые мои собратья, как и я, имеют имена месяцев. То есть двенадцать человек активного состава и девять резервных, которые заменяют основных по мере их выгорания. Это младший состав, они ждут своей очереди в тренировках и обучении.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4

Поделиться ссылкой на выделенное