Татьяна Лемеш.

Путь пешки 5. Купол



скачать книгу бесплатно

Глава 1

Надо мной проплывали по небу пушистые облака странного зеленоватого оттенка. Приглядевшись, я увидела, что это не просто небо, а зенитный фонарь в форме полусферы с геометрическим переплетом. Наверное, от стекла и оттенок неба такой странный…

Я попыталась восстановить в памяти события, но все заканчивалось перекошенным лицом Ефима и грохотом водопада. Оглядевшись, я обнаружила себя голой на какой-то твердой поверхности, руки в запястьях и ноги в щиколотках закреплены металлическими браслетами – не толстыми, но прочными… Ну, и что бы все это значило?!

Рядом кто-то зашуршал и я попыталась привстать, но у меня ничего не получилось – скованные за головой руки не пускали меня.

Недалеко стоял молодой мужчина – приятное бритое лицо, очень густые русые длинные волосы, смутно знакомые серые глаза и тонкий нос. Я обратилась к нему:

– Кто вы? Отпустите меня, пожалуйста!

Он мягко улыбнулся:

– Ты пришла в себя? Не бойся, теперь ты в безопасности. Ты в Убежище. Более того, анализы признали тебя способной к воспроизведению, так что поздравляю – все твои невзгоды позади!

Что-то в нем было поразительно знакомое – интонации, улыбка… На слове «убежище» что-то промелькнуло в памяти, но я не уловила воспоминания и оно улетучилось – сейчас как-то было не до того.

– Но… Какие невзгоды? У меня все хорошо… было… Пока я за Ефимом не прыгнула. А где я вообще? И кто вы?

– Тебя выловили в загрязненном источнике, тебя и мужчину, он еще не пришел в себя. Откуда ты, если задаешь такие вопросы? – с этими словами он чем-то смочил тряпицу и принялся меня протирать – ну как мебель, честное слово! Я даже опешила:

– Э-э-э… А что вы делаете? И почему я голая?

Он удивленно посмотрел на меня:

– А почему ты обращаешься ко мне во множественном числе? Я тебя мою, ведь после загрязненного источника кожа несколько суток раздражена и все пытается выбросить из себя лишний сероводород. Ты понимаешь, о чем я?

– Не совсем… А обращаюсь так – потому что у нас принято обращаться к незнакомым людям на «вы»… Ну, если мне так необходимо помыться – то может, ты меня отпустишь и я сделаю это сама?

Человек продолжал меня протирать – всю, абсолютно. Я начала выходить из себя:

– Эй, послушай, отпусти меня, а? Чего ты хочешь-то?

– Я? Ничего… Я просто делаю свою работу.

– И в чем же она заключается?

– Я должен осмотреть и подготовить тебя.

– Подготовить к чему?

– Ну, так как ты оказалась способной к самовоспроизведению – то я должен передать тебя в наш генофонд – он ободряюще улыбнулся мне, будто чем-то обрадовал.

– Какой еще генофонд?! Послушай, у меня муж и ребенок, никуда меня передавать не нужно – просто отпусти меня, а?

Он с недоумением смотрел на меня и мне вдруг показалось, что волосы у него шевелятся. Сами по себе. Стало как-то жутковато.

– Я не понимаю тебя. Так, а теперь внутри.

Он бесцеремонно раздвинул мне ноги, послышалось тихое жужжание – и мой стол, или на чем я там лежала, начал превращаться в гинекологическое кресло.

Потом мужчина смочил руку в каком-то растворе и ввел ее в меня. Я от возмущения даже опешила:

– Да ты что, вообще охренел?! Вытащи из меня свою руку! Я не давала согласие на то, чтобы во мне ковырялись!

Он, не обращая внимания на мои крики, продолжал свои исследования, для пущего сосредоточения даже закрыв глаза:

– Ну что ты такая неугомонная – первый раз, что ли? Так, недавно родила, да? А где плод-то?

Руки у него были относительно узкие и мягкие и сильной уж боли я не чувствовала. Более того, когда он ощупывал меня изнутри и второй рукой снаружи мял мне живот в районе матки, то вызвал этим приятные ощущения и из груди полилось молоко. Он с улыбкой разглядывал результат своих трудов.

– Так, где плод-то? Если не будешь кормить – то молока уже не будет. Ты не имеешь права так пренебрегать этим потрясающим веществом.

– Не плод, а ребенок! Он у нас, я оставила его на берегу с Домкой! Да я бы и сама с удовольствием его покормила, если бы ты прекратил во мне ковыряться и отпустил домой!

Он растерянно смотрел на меня, явно не понимая причин моей агрессии.

– Но… Куда же я тебя отпущу? Что значит – домой? В твое убежище?

– Да ни в какое не убежище! Просто выпусти меня на улицу и я сама найду портал… Вместе с Ефимом! Кстати, где он?

– Я не понимаю тебя – вне купола, за пределами Убежища, опасная для человека среда – загрязненные источники, радиационный фон выше нормы… Где-то там живут дикари, но я с ними не встречался – я так думаю, что они уже полностью мутировали от такой жизни… Так что можно сказать – тебе повезло. А кто такой Ефим – это мужчина, в которого ты вцепилась? Я вас еле разделил… Он здесь, рядом, вон лежит. У него есть имя? Он первородный? Я не нашел клейма… Но анализы признали и его способным к самовоспроизведению…

От этого театра абсурда у меня голова пошла кругом. Глубоко подышав и успокоившись, я решила действовать систематически. Так, начнем еще раз:

– Давай начнем сначала. Меня зовут Таня, я переместилась к вам, случайно попав в портал с Ефимом. У меня там остались любимый муж и ребенок и еще очень много дорогих мне людей, и я очень хотела бы к ним вернуться… А тебя как зовут?

– Меня? Да никак… Я же не первородный… И женщинам у нас тоже имена не дают…

Потом началось вообще что-то невообразимое. Безымянный человек произнес: «любимый», «муж» – закрыл глаза и сосредоточился. А его волосы зашевелились. Потом он также произнес «портал» и история с волосами повторилась. После чего незнакомец нахмурился и смерил меня подозрительным взглядом:

– Слушай, откуда ты слов-то таких набралась?

– Мне показалось или у тебя волосы шевелятся?

Он обезоруживающе улыбнулся:

– Да, есть такое. Но ты не бойся… Я не опасен для окружающих – добавил он с горькой усмешкой. – Так все-таки – откуда ты? Слова и понятия, которые ты употребляешь, не использовались после катастрофы…

– Какой еще катастрофы?

Он скептически скривился:

– Ты издеваешься надо мной? Но почему?! Я сделал тебе что-то плохое?

– Нет, не издеваюсь… А насчет плохого – так ты считаешь, что это в порядке вещей – вот так хватать человека, раздевать, привязывать и насильно устраивать осмотры, в том числе и в интимных местах?!

Он казался искренне удивленным:

– А что не так? Для любой особи женского пола это счастье – попасть в состав генофонда… Натуральная еда, воздух и вода, ничего отрабатывать не надо, знай себе рожай, выполняй свое природное предназначение…

Я опешила:

– Даже так, да? А какое же тогда несчастье для особей женского пола?

– Ну как это? Неспособность забеременеть в течение года или низкий процент соответствия – тогда ее ждет быстрая и безболезненная смерть…

– Жестко тут у вас… А какой год на дворе-то?

– Сто восьмидесятый.

– В смысле – сто восьмидесятый от Рождества Христова?

Он с удивлением посмотрел на меня:

– Откуда ты все это можешь знать?! Ты что, тоже ретранслятор?

– Какой еще ретранслятор?

– Ну, как я? – и он демонстративно зашевелил волосами.

– Я не понимаю, о чем ты. Волосы у меня не шевелятся, я обычный человек.

– Ты присоединяешься как-то по-другому?

– Да никуда я не присоединяюсь!

– Тогда откуда тебе известны понятия предыдущих эпох?

– Каких еще предыдущих? Зачем ты мне голову морочишь? Да скажи, наконец – какой сейчас год! Только не от катастрофы, а от Рождества Христова!

Он что-то прошептал, закрыл глаза и опять зашевелил шевелюрой. Потом открыл глаза и заявил:

– Если брать точкой отсчета начало предпоследней эпохи, называемое Христовым Рождеством – то сейчас две тысячи двести шестьдесят четвертый год.

Я замерла с открытым ртом. Так это я попала в будущее? Если он, конечно, не врет… Я удивленно стала осматриваться… Да уж, ничего хорошего это будущее не представляло – серые стены, стеклянный потолок, какая-то аппаратура.

– Так это я попала на два с половиной века вперед? – ошеломленно произнесла я.

Он явно недоверчиво посмотрел на меня.

Глава 2

Тут хлопнула дверь и кто-то тяжелыми шагами вошел в помещение. Я подняла голову и оторопела – к нам приближался здоровенный мужик, практически голый, на его плечах почти до пола висела какая-то белая тряпка, оставляя обнажённой среднюю часть тела и он шел, беспардонно потрясая своим хозяйством. На груди красовалось клеймо – круг и вписанный треугольник вершиной вверх. Густая светлая борода, усы, волнистые ухоженные волосы, надменное лицо и красные полные губы. Мой безымянный приятель при виде его склонил голову:

– Первородный…

Тот лишь бросил на него пренебрежительный взгляд и подойдя, стал внимательно меня осматривать.

– Так это она и есть? Что, действительно соответствие девяносто шесть процентов? Интересно, таких у меня еще не было… А почему она такого цвета?

– Это влияние открытого солнца. Но влияние поверхностное, кожа не поражена.

– Хм… Интересно…

Он бесцеремонно схватил меня за сосок, на нем все еще блестела капля молока:

– А это что?

Человек-ретранслятор ответил:

– Она пока не готова. Недавно родила, нужно дождаться полного сокращения матки. Потому и молоко еще есть.

– Даже так? А плод-то где?

Чуть дрогнувшим голосом мой приятель ответил:

– Плод мертв.

– Да? Ну хорошо. Слушай, а давай я ее сейчас заберу?

Он подошел к моей голове и почти прямо перед моим лицом светил своими причиндалами. Я с неприязнью отвернулась. Он возмущенно сжал мне щеки и насильно повернул мою голову к себе:

– Как ты смеешь отворачиваться от первородного?! Вот, посмотри – скольких первородных я принес нашему Убежищу! – и он ткнул пальцем в свою «прическу» на лобке – от самого органа волосы были выбриты и оставлены только восемь лучей, расходящиеся радиально, как лучи солнца. Я не выдержала и расхохоталась. Он опешил и даже выпустил мое лицо из рук. А я все не могла успокоиться – это ж надо, это самовлюбленное тело специально ходит голяком и всем хвастается своим солнышком на причинном месте!

– Она что, больная? А как же девяносто шесть процентов соответствия?!

Я понемногу успокаивалась:

– Ой, не могу! Нашел чем хвастаться! Да у нас каждый мужик может делать то же, что и ты! Ну, может и не каждый, но через одного точно! А ты просто самовлюбленный, тупой племенной бык!

Может, и не стоило так прямо оскорблять его, но мои нервы в связи с происходящим были на пределе и я не смогла удержаться. Его лицо побагровело, а вот мой приятель явно с трудом сдерживал смех. Мужик с солнышком рассвирепел и схватил меня за шею:

– Я забираю ее! Сейчас же! Отстегни!!!

Парень с шевелящимися волосами встал передо мной и тихо, но твердо сказал:

– Нет, Ставр, ты знаешь правила – она должна быть готова к оплодотворению. А сейчас я со всей ответственностью  заявляю, что она еще не готова. Кроме того, если ты повредишь такой ценный экземпляр – следующие тебя не поймут. Остынь, Ставр, еще как минимум пятнадцать суток, а дальше посмотрим.

Ставр какое-то время попыхтел, потом все же отпустил мою шею:

– Ладно, я подожду… Пятнадцать суток. И побрей ее, ты же знаешь, я не люблю этой шерсти.

И он ушел. Мой приятель с улыбкой посмотрел на меня.

– Да уж, теперь я верю, что ты не отсюда. Я никогда не встречал женщин с таким …дерзким поведением.

Я улыбнулась:

– А зачем ты соврал ему о ребенке?

– И не только… Ты вполне готова к оплодотворению.

– Да я знаю, у меня муж почти гинеколог. И после родов мы с ним уже…

– Понял. Гинеколог – парень опять закрыл глаза и к чему-то прислушался. Потом расплылся в улыбке – Неужели ты действительно из прошлого… когда были мужья?

– Да, действительно. – я улыбнулась ему, этот парень был мне симпатичен. – А как тебя зовут?

– Я же говорил – у меня нет имени.

– Как это? Ну как-то же тебя называют …окружающие?

– Самый нейтральный вариант из тех, как меня называют – двенадцать восемьдесят четыре.

– Это что еще такое?

С кривой усмешкой на губах парень оттянул ворот своей серой рубахи, у него на груди было выбито клеймо – тысяча двести восемьдесят четыре. И чуть ниже – перечеркнутый круг.

– И что это значит?

– Порядковый номер. Ведется строгий учет для селекции – кто кого родил и в каком проценте соответствия.

– Вот это да! А что еще за проценты? Соответствия чему?

– В нашем убежище большое внимание уделяется восстановлению человеческого рода, путем тщательной селекции отбираются самые жизнеспособные и полноценные особи для скрещивания. Остальные выбраковываются и стерилизуются.

– Так у тебя этот знак…

Он с грустной усмешкой ответил:

– Да…

– А из-за чего? Если не секрет, конечно…

– Да вот из-за этого самого – он опять пошевелил волосами – поставили мне шестьдесят восемь процентов, потому что это не вписывается в выведенную селекционерами норму… А меньше семидесяти пяти процентов – стерилизация… Самое обидное, что когда-то очень давно это была общедоступная способность – ретранслировать. Но ведь не я устанавливаю эти нормы…

– Так что, тебя зря стерилизовали?! И ты теперь не можешь иметь детей?

– Да… И не только… Ну да ладно, дай-ка я осмотрю твою шею, Ставр так сжимал ее…

Я с готовностью подняла подбородок и пронумерованный парень чем-то прохладным протер мне шею.

А я все гадала – какое же ему придумать имя? Почему-то мне это показалось очень важным. Один, два, восемь четыре… А если соединить первые буквы? Одвч… ерунда какая-то… Но я же не произношу «один», а все же «адин»… Пусть имя будет начинаться на Ад… Адам, например…

– А что, если я буду звать тебя Адам?

Он улыбнулся:

– Тебе так хочется дать мне имя? Адам… – и он опять закрыл глаза. – Ты знаешь, Таня, в одном из верований, существовавших до катастрофы – был такой персонаж, Адам, как основоположник человеческого рода. Мне кажется, я не вправе носить это имя.

– Ой, да ладно… Ну, давай что-нибудь более нейтральное… Ну вот, например – Алан… Как тебе? Мне кажется – тебе пойдет.

Он улыбнулся:

– Пусть будет Алан. Спасибо.

– Не за что.

– Есть за что. Теперь я чувствую себя… человеком.

Глава 3

Все еще улыбаясь, он продолжал протирать мне шею. Вдруг из другого конца помещения раздался крик: «Таня!» Мы оба вздрогнули. Потом новоявленный Алан улыбнулся:

– Это твой …знакомый. Ефим, да? Видимо, наконец пришел в себя. Он ударился головой в источнике и потому так долго был без сознания. Я подойду к нему.

Алан неслышно отошел куда-то вглубь помещения. Я услышал голос Ефима:

– Эй, а почему я прикован? Отпусти меня, слышишь!

– Приветствую тебя, первородный. Сейчас я отстегну браслеты. Мне нужно было зафиксировать тебя для осмотра и обработки раны на лбу.

Раздались тихие щелчки. Потом голос Ефима изменился – по-видимому, он сел.

– Ну, так уже лучше. А почему я голый? Ладно, потом. Слушай, а где Таня? Девушка с темными волосами и большими серо-зелеными глазами? Она тащила меня в воде, она спасла меня… Ты видел ее?

Ефим взволнованно тараторил. Алан доброжелательно ответил:

– Успокойся, Ефим. Таня жива и здорова. Пока ей ничего не угрожает.

– А почему – пока не угрожает? А откуда ты знаешь мое имя?

– От Тани и знаю. Пойдем, она здесь.

И они вдвоем подошли к столу, на котором я была закреплена. Увидев меня, Ефим пробежался по мне взглядом и покраснев, спросил у Алана:

– А почему она тоже голая? И до сих пор прикованная?

– Таковы правила – она должна быть под осмотром и присмотром. Это не моя вина, если я нарушу инструкцию и это заметят, то меня просто заменят кем-то другим… Возможно, менее сочувствующим… Сегодня мне удалось отсрочить ее отправку на пятнадцать суток. Если меня заменят – обман всплывет.

– Какую еще отправку? – дернулся Ефим, опять взглянув на меня и покраснев.

Озадаченный Алан закрыл глаза и задумался. Ефим в ужасе наблюдал за его волосами. Потом Алан открыл глаза, улыбнулся и что-то со скрипом пододвинул Ефиму:

– Вот, ты можешь присесть возле ее лица. Тогда она не будет так смущать тебя. Если сам, конечно, не будешь смотреть.

– Да? Ну давай. А может, проще  ее чем-то накрыть, а?

– Это тоже запрещено правилами. Проще тебе не смотреть.

Ефим хмыкнул, на что-то уселся и наклонился ко мне:

– Танечка, здравствуй! Как ты? Как ты себя чувствуешь?

Я улыбнулась:

– Здравствуй, недотепа. Чувствую я себя нормально, а если бы ты не топил меня в реке – то чувствовала бы себя гораздо лучше с Сашкой и Лешкой. Я ведь тебя почти вытащила!

– Ой, Танечка, прости! Я был так напуган – совсем не соображал, что делаю. Я ведь воды жутко боюсь еще с того случая с алексайосом – помнишь, я тебе рассказывал?

– Да помню, помню. Я так и поняла и на тебя не сержусь… Только вот по твоей милости мы теперь угодили в портал на двести пятьдесят лет вперед. От моего времени, не от твоего.

Ефим в ужасе стал оглядываться:

– Да ну! Не может быть! С чего ты это взяла?

– Да вон с Аланом пообщалась…

– Так может он тебя обманул? И что еще за отправка и что за пятнадцать суток?

– Так ведь я здесь в роли племенной телки, уже и бычка мне подобрали… – и я рассказала Ефиму о нашем знакомстве со Ставром. Алан стоял чуть в стороне и с интересом нас слушал. Ефим после рассказанной истории со стоном схватился за голову:

– О Боже! Что же я наделал?! Ну ничего, пока у нас есть время, мы обязательно что-нибудь придумаем! А… где же твой малыш, ты ведь постоянно  с ним ходила?

Я ядовито произнесла:

– Да, ходила. Я его на траве, на слинге оставила, когда за тобой в воду прыгала. С Домкой.

– С Домкой? Ну не переживай, он его не оставит. А на звук придет или Саша, или Алексей… Прости меня, Танюш, я так виноват перед тобой!…

Возникла пауза, в которую спокойно и рассудительно вклинился Алан:

– Ну, если вы уже разобрались с произошедшим – предлагаю подумать о настоящем. Вот ты, Ефим, сейчас должен выбрать свою дальнейшую судьбу – быть тебе первородным или …нет.

– Не понял – это как?

Я рассмеялась:

– Ну, будешь ли ты ходить в белой хламиде и с важным видом трясти яйцами или…

Алан закончил за меня:

– Или обслуживать трясущих ими же – выращивать для них еду, убирать за ними, следить за порядком, обеспечивать сохранность купола, лечить – если у тебя есть к этому способности… Ну и остаться навсегда существом второго сорта…

Ефим, испуганно хлопая глазами, переводил взгляд с меня на Алана:

– Ну и выбор, однако… А подробнее можно? От чего зависит мой выбор?

– При осмотре я выявил у тебя высокую степень соответствия – более девяноста процентов при условии исправления дефекта – он коснулся левой руки Ефима, где, как я знала, был плохо сросшийся перелом. – А без исправления я дам тебе не более семидесяти двух, хоть это наследственно не переносится, но в нормы не вписывается…

Ефим ошарашенно смотрел на Алана:

– Ты …вылечишь мне руку? Сейчас, по прошествии стольких лет?

Тот улыбнулся:

– Да, перелом старый и с костяными мозолями, но в принципе – нет ничего невозможного. Но будет больно. Могу дать обезболивающее.

– Я потерплю.

– Уверен? Обезболивающее значительно смягчит процесс.

Ефим бросил на меня взгляд и твердо сказал:

– Уверен.

Алан озадаченно зашевелил волосами, а потом криво усмехнулся:

– Ну, как знаешь. Если для тебя это важнее. Иди сюда.

Они вдвоем подошли к какому-то креслу, мне оно напомнило кресло стоматолога. Я с интересом наблюдала за ними, ведь мне было достаточно просто повернуть голову. Алан усадил Ефима в кресло и пристегнул обе его руки к подлокотникам. Голый Ефим ерзал на кресле, покрываясь красными пятнами. Потом все же решился и сказал мне:

– Тань, не смотри.

Я с улыбкой отвернулась. Алан вздохнул:

– Какие же вы …стеснительные, в самом деле! Чего тут стесняться-то – здоровое прекрасное тело… На вот, так лучше? Все, Таня, можешь смотреть! – добавил он с усмешкой.

Я опять повернулась – очень уж было интересно посмотреть, как в будущем лечат старый плохо сросшийся перелом. Ефим все также сидел голым, но его бедра покрывала какая-то тряпица. Зато теперь он уже сидел спокойно и не смущался.


Алан взял висящий на стене прибор из металлических колец и соединяющих их трубочек и надел на руку Ефима. Потом что-то нажал там и на большом экране отразилась рука «на просвет» – отчетливо виднелась так и не сросшаяся кость и синим цветом показаны уплотнения вокруг нее – наверное, мозоли. Алан тоном учителя у доски все объяснял Ефиму:

– Вот, посмотри – это твоя рука. Вот кость – видишь, как плохо вы ее срастили. Очень плохо – учитывая то, что перелом произошел в детском возрасте и костям еще предстояло расти и расти. Вот эти костяные мозоли – это твой организм пытался хоть как-то восстановить стабильность – нам придется их растопить, если мы хотим вернуть кость на место…

Побледневший до синевы Ефим спросил:

– Что значит – растопить? Чем?

– Не бойся, управляемым лазерным лучом. Но все же, еще раз предлагаю обезболивание… Тем более причина твоего отказа, на мой взгляд, глупа и несущественна.

Ефим опять оглянулся на меня. Я тоже поняла, в чем дело и произнесла:

– Ефим, не будь ребенком! К чему терпеть лишнюю боль, если можно обойтись и без этого?

– Да просто я и так перед тобой опростоволосился…

– Ты считаешь, что если ты сейчас тут будешь корячиться от боли и орать – то восстановишь свою репутацию бесстрашного и бесшумного лесного ниндзи?!

Ефим потупился и умолк. Алан с улыбкой наблюдал за нашей перепалкой. Ефим тяжело вздохнул и сказал:

– Ладно, давай свое обезболивающее…

Алан быстро и незаметно набрал какой-то маленький шприц и хлопком вогнал его в руку Ефима. Тот вздрогнул, но не закричал… Через несколько секунд Алан сильно ущипнул Ефима, но тот не отреагировал.

– Ну все, приступим.

Алан с увлечением зашевелил пальцами на ободках – на экране было видно, как все уменьшаются синие уплотнения. Через некоторое время он удовлетворенно хмыкнул:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5

Поделиться ссылкой на выделенное