Татьяна Краснова.

Марина. Серия «Знакомые лица»



скачать книгу бесплатно

На продукты уже не хватило

КАКОЙ доход приносил этот магазинчик, трудно было понять. Наверное, спасало то, что располагался он на бойком месте, у входа на базар. Рядом с крылечком Марина увидела несколько зевак. Они столпились вокруг старичка, который держал ковровую иглу и ловко набивал цветной шерстью коврики, целой грудой лежащие рядом. Выпуклый рисунок рос на глазах. И коврики, и иголки предлагались на продажу. Желающие могли тут же обучиться ремеслу, которое казалось нехитрым – знай себе тыкай иглой.

Виртуозно скачущая игла была зажата в грубых, почерневших от времени и краски, узловатых пальцах мастера. Марина представила, какими они были раньше, давно-давно: мальчишеские пальцы, цепкие и гибкие, а еще перед тем – нежно-розовые ладошки ребенка. Потом потихоньку посмотрела на свои руки и попыталась увидеть процесс в обратном порядке, но тут же затрясла ладонями, словно они запачкались, и заторопилась внутрь, в магазинчик.

Плетеные шляпы и корзинки, побывавшие в употреблении аудио– и видеокассеты, кипы старых журналов и безделушки из ракушек и камешков, пляжные шлепанцы и китайское тряпьё, читаные любовные романы и потертый глобус – и ни одного покупателя. За прилавком Артур с отсутствующим видом читает книгу, на прилавке – мохнатые разноцветные коврики, сделанные стариком.

– Тогда этот тип навязал вам дурацкие чулочные иголки, спущенные петли поднимать, – сказала Марина без приветствия. – Так у него-то всё здорово выходит, а я только изодрала вконец свои колготки и в итоге выкинула вместе с иголкой. Если у всех получилось то же самое…

– Да, нам те иголки возвращали и еще скандалили, – невозмутимо подтвердил Артур, отложив чтение. – А мама предполагала, что это будет выгодный товар.

– Зачем тогда опять с этим игольщиком связываться?

– Маме снова мерещится, что мы сделаем крупный бизнес. Ну, может, хоть коврики продадим.

Он тут же бесцеремонно отодвинул коврики, расчищая Марине место, чтобы сесть.

– А ты ее не спрашивал насчет той книги?

– Да не помнит она. Парень какой-то приносил, я его и не заметил. Две книжки. Вторая вон лежит, специально откопал, погляди. Тоже никто не берет.

Марина открыла наугад. Между большими плотными страницами с округлившимися пушистыми уголками зашуршала папиросная бумага. Она закрывала раскрашенные изображения цветов и растений.

– Ой, а я думала, они настоящие, заложены в книжку и сейчас посыплются!

– Вот и мама решила, что кто-нибудь купит из-за картинок, – довольный произведенным эффектом, пояснил Артур. – Но опять промахнулась. Главное, деньги наперед отдала, тот чудак теперь точно не вернется. Не найдем мы его дяде Алику. Разве что еще что-нибудь притащит. Да вряд ли – какой он коллекционер, он не старше нас с тобой. Может, вообще спер эти книжки где-нибудь. И даже если так, ему бы лучше их в Москву отвезти, к букинистам, там наверняка найдется, кто понимает, а здесь они не нужны никому.

– Это какая-то старинная ботаника, да? – Марина не могла оторваться и всё листала. – Здесь, похоже, описания с иллюстрациями.

Гляди, и классификация наподобие нашей… А это по-латински? Ну-ка, блесни познаниями.

Марина показывала на рисунок – кисть нежно-голубых цветов, у основания вытянутых в трубочку.

– Адамово дерево, – пересказал Артур своими словами, – символ совершенства. Птица Феникс удостаивает своим посещением только адамово дерево. Видимо, легенда какая-то. Это всё, что я понял.

– Ну ладно, пойду. Еще уроки учить. Спасибо за книжку.

– Жанна бы сказала: а учить-то нечего, завтра история.

Мясные ряды с деревянными плахами, потемневшими от крови, рыбные с липкой чешуей под ногами – Марина так до них и не дошла, хотя договаривалась с Дорой закупить продукты по длинному списку. Рядом с магазинчиком Грачевых начинался дачный ряд с самым весенним товаром – саженцы фруктовых кустов и деревьев, рассада, семена, отводки, луковицы. Продавцы не давали проходу. Некоторые выставили рядом картинки или фотографии: крупные краснощекие яблоки в корзинке, сливы величиной с яблоки, вишни величиной со сливы, помидоры-бегемоты, невиданные перцы цвета баклажанов. Покупатели должны были убедиться, что приобретают не кота в мешке, а именно такой вот богатый будущий урожай.

Марина, пробираясь сквозь толпу, медленно дошла до цветочного ряда, где на картинках и фотографиях были уже роскошные тюльпаны, нарциссы, гиацинты, крокусы, ирисы, маленькие белые лилии – целый букет на одном стебле – и большие оранжевые с черными веснушками. А вот цветы, которым она даже не знает имени: сиреневые с прозрачными лепестками, стрельчатые оранжевые шары, толстые лиловые шишки, полосатые гребешки, мелкие звездочки, кудрявые красные головки. Это клумбовые цветы, такие растут в парке. А рядом с их домом они должны бы здорово смотреться, особенно эти шары! Ну-ка, очень дорого или не очень? Марина остановилась.

Декоративной экзотикой торговала молодая черноволосая и синеглазая женщина, такая же заметная и яркая, как и ее товар. Ну да, это же известный «Берестовский» питомник – вот надпись на стенде с фотографиями. Папа еще привозил оттуда их розовые акации… Рядом со стендом – кипарисы и туи в горшочках, и просто саженцы для высадки в грунт.

А это что? Неужели? Не может быть! Марина начисто забыла о цветах. Она даже заглянула потихоньку в Артурову книжку. Ну да, точно такое же. Значит, оно, такое нежное, может расти здесь, в их климате?!

– Еще как может, – подтвердила хозяйка. – Это трехлетние саженцы, они даже цвести будут в начале лета, если заморозки не прихватят.

Жареная рыба шипела на сковородке в домашнем соусе, пожелтевшие занавески отмокали перед стиркой в соленой воде: Петровна терпеть не могла новомодных кетчупов, а Глебовна принципиально не пользовалась отбеливателями. А сами Королева Кастрюль и Сковородок и Властительница Мыльных Пузырей, заняв свои места у забора, обсуждали новости дня.

– Вон Медведева дочка идет. Видать, с рынка. А чего это несет?

– Эй, чего это у тебя?

– Адамово дерево, – с гордостью ответила Марина и объяснила уже Доре и Павлику, выглянувшим из окошка кухни: – На продукты уже не хватило – оно дорогое и очень редко бывает. Мне так повезло! Давайте его посадим вот здесь, у крыльца, на утреннем солнышке!

Петровна и Глебовна обменялись глубокомысленными взглядами, а брат с сестрой уже выбирали место, и Павлик спрашивал:

– А она чего делает, эта птица Феникс? Счастье приносит? А откуда?

Голос нашей истории

В КАБИНЕТЕ истории стояла добротная, внушительного вида кафедра. Когда Макакус на нее влезал, начиналось всеобщее веселье. Он был маленького роста, и над кафедрой торчала одна голова, да еще рука, машущая указкой, – ну, прямо кукольный театр.

Еще у Макакуса была такая особенность: он вытягивал из воротника шею, будто ему не хватало воздуха, причем периодично: втянет – вытянет, втянет – вытянет. Кожа на скулах натягивалась, обозначался острый кадык, всё горло было в каких-то выступах и углублениях, а Жанна утверждала, что учитель – мутант, и под ушами у него миниатюрные жабры.

Макакус знал, что служит для учеников посмешищем, и старался как можно реже влезать на кафедру, но с другим недостатком бороться не мог и расхаживал по рядам, втягивая и вытягивая шею. Голос его соответственно то повышался, то понижался. Предмет свой он любил и знал досконально, и те, кто изредка давал себе труд прислушаться к его словам, узнавали много интересного.

Но это тут же забывалось, доставались рогатки, из конца в конец класса летали бумажные шарики, трещали стулья, порой даже раздавались взрывы смеха – Макакус был беспомощен. Он не только не мог «держать этих чертей в узде», но даже выгонять за дверь не умел. Он был незлопамятен, не писал в дневники замечаний, никому не жаловался, но доброты его никто не замечал, и она оборачивалась против него. Из поколения в поколение никто не раскрывал учебник истории, а вызовы к доске превращались в клоунаду. Его уроков ждали с нетерпением, и на Макакусе отыгрывались за трепет перед Рахилью и строгость остальных учителей.

И сегодня в классе царило веселье. За последними партами рассказывали анекдоты и громко смеялись. Часть учеников развлекалась с мобильниками: одни занимались играми, время от времени выражая вслух свои эмоции, то есть попросту вопя, другие разговаривали, тоже практически вслух. Стайка девчонок, слетевшись к журналу мод, обсуждала фасоны.

Приличнее всех вели себя Рудик, который сосредоточенно списывал домашнюю работу по физике, и Артур, тихо читавший какой-то ученый труд, правда, явно не исторический.

Рафаэль слушал радиоприемник, тоже, в общем, не привлекая к себе внимания, но потом он захотел, чтобы и Марина послушала, и протянул ей один наушник. Музыка, которую он поймал, ей понравилась, но при одном только взгляде на Макакуса, что-то бубнящего в углу, делалось и совестно, и жалко – словом, пропадало всякое настроение. А тут еще и Жанна решила присоединиться, и Рафаэлю пришлось убрать наушники и прибавить громкость. Макакуса стало совсем не слышно.

Взглянув на него, Марина дернула Рафаэля за рукав:

– Хватит! Потом дослушаем.

Но Жанна досадливо махнула на нее рукой.

В это время Рудик, уже успевший списать домашку, достал из рюкзака коробку, дождался всеобщего внимания и жестом фокусника выпустил на парту огромного рогатого жука. Девчонки шарахнулись, завизжали, ребята засмеялись, жук пополз. Визг, вопли, паника, упал стул, кто-то метнулся со своего места. Макакус, тихо объяснявший что-то у карты, замолчал, хотел продолжить, но не услышал собственного голоса.

– А голос нашей истории опять несется через все эпохи и века, – проговорила Рахиль на другом этаже. Директор кивнул. – Старик совсем не способен держать этих чертей в узде. Надо что-то предпринимать.

Тут зазвенел спасительный звонок. В опустевшем за секунду классе остались жук, Макакус и перевернутые стулья.

Наверное, комплекс неполноценности

ОНИ впятером медленно шли из школы.

Почему мы так безжалостны к Макакусу, думала Марина. Почему у всех одновременно пробуждается какая-то животная жестокость? Оттого, что его никто не боится? И издеваются не над ним самим – нет, его даже не замечают, – а над его беспомощностью. Все ругают Рахиль, но признают-то только ее – палку, кнут. Значит, мы – стадо. Обидный вывод. Но можно ли тут что-то изменить, если даже Жанка ничего не хочет слушать?

Жанна – прямая, честная, но и она не может найти в себе сострадание, потому что презирает слабость. Вот она идет рядом: подбородок вздернут, во взгляде – ум, независимость, насмешка – и больше ничего нельзя прочесть. Глаза ее не выдают.

У Жанны твердый характер и крепкие кулаки. Она из тех людей, кто открывает дверь без стука и, набрав полные горсти, не забывает набить карман. Одета она всегда в какое-нибудь броское платье и носит его, не снимая, целый сезон. В конце сезона семья Лончинских производит «большую чистку»: безжалостно удаляются все износившиеся и надоевшие вещи. «Всё, что не нужно – выбрасывать». Старье не хранится. Шить и перешивать здесь не любят. В доме всегда пустота и порядок.

Еще девиз: «всё нужно попробовать». Иногда можно увидеть, как Жанна с отвращением жует какой-нибудь кусок, например, сыра с перцем. «Неужели вкусно?» – ужасается Марина и слышит в ответ: «Я еще никогда этого не пробовала». Если Жанне кто-нибудь или что-нибудь понравится, она не постесняется громогласно заявить об этом, если не понравится – она и тут не промолчит. Она видит каждого человека насквозь и без оглядки клеймит всех своими убийственными меткими суждениями, а на пересуды о собственной персоне откровенно плюет.

– Ну, хватит мировую скорбь изображать, – заявляет она. – Жалельщица выискалась.

– В жизни должны быть и Рахили, и Макакусы, – примирительно добавил Артур, – для равновесия.

Марина отметила, что вслух ничего не сказала, а ответы получила. И что, оказывается, можно мысли уметь читать, а друг друга не понимать.

– Да не должно быть так.

– И охота тебе забивать голову!

– Но мы же люди почти взрослые. А ведем себя, как детский сад.

– А ты не видишь, что взрослые живут, зажмурив глаза и заткнув уши? Обо всех не наплачешься!

«Может, правда? – расстроилась Марина. – Почему мне непременно надо за всех переживать? То Дору было жалко, теперь Макакуса. Живут же люди без этого, свободные от всяких лишних мыслей… Откуда я это знаю? Знаю. Вот Рафаэль – он только собой занят, Артур – книжками. Почему я так не могу? Наверное, правда, комплекс неполноценности. Или без комплекса это получусь уже не я, а Жанна?»

Действительно, с Жанной заодно она злословит и смеется надо всеми, вместе с Рафаэлем – бродит в потусторонних сферах, отыскивая незатертые сочетания слов и неожиданные образы, с Артуром – копается в книжках и размышлениях, от которых первые двое шарахаются, а с Рудиком они плавают, кто дальше, и залезают на деревья, кто выше. Когда же она бывает собой? И бывает ли? Это что же – она всего лишь зеркало своих друзей? Которое само по себе – прозрачное пустое место?

– Оставьте общественные проблемы и послушайте меня, – потребовал Рафаэль.

И прочитал стихи, которые оканчивались так:


А в душу заглянешь – там счастия нет и следа,

И думать о нем, и мечтать невозможно.


– Слушай, а это не Лермонтов? – усомнилась Марина. – Да, точно: «и скучно, и грустно, и некому лапу подать».

– Правда, что ли? – чистосердечно удивился Рафаэль.

Жанна хохотала:

– Как незнайка был Лермонтовым!

А Артур, как обычно, без следа улыбки, продекламировал:


Я помню чудное мгновенье,

Невы державное теченье…

Кто написал стихотворенье?

Я написал стихотворенье!


Рафаэль и ухом не повел, пусть упражняются в остроумии.

– Тогда еще вот это послушайте!

Он был несокрушимо уверен в своем «я» и в своем праве быть и Лермонтовым, и кем угодно, если ему так понадобилось.

Она шла в середине

НАД Белогорском опять висела туча. Солнце застряло в ее раскрытой пасти, и единственный луч упал на крышу странного дома с разноцветным круглым окном. Флюгер в виде парусного корабля вспыхнул так ослепительно, что потерял свои очертания и превратился в сверкающее пятно…

Он стоял возле дерева и, подняв загорелое лицо, с интересом глядел на флюгер. Туча ползла, луч перемещался, и парусник поворачивался вслед за лучом. То ли ветер дул в ту сторону, то ли кораблик был устроен особым образом, но он неизменно указывал туда, где было солнце.

Наблюдатель явно пришел издалека, потому что никто из живущих здесь не стал бы обращать внимание на какой-то примелькавшийся флюгер. К тому же, когда вдали заслышались шаги, он одним прыжком оказался на дереве. Но это было сделано чисто символично. Он стоял на нижней ветке, выпрямившись во весь рост и небрежно облокотившись о ствол, совсем не прятался и продолжал разглядывать занимающий его предмет. Но вдруг его взгляд передвинулся.

Туча выплюнула солнце, и свет залил всю улицу. По тротуару медленно шагали пятеро, его ровесники. Она шла в середине. Ее смех переплетался с голосами остальных, а выражение лица трудно было уловить. Неожиданная улыбка сменилась ироничной гримасой, через секунду – недоумением; в глазах появилась задумчивость. Потом она о чем-то быстро заговорила, и волнение румянцем вспыхнуло на щеках. Потом заговорили остальные, и каждая черточка ее лица мгновенно отзывалась на каждое их слово.

Наблюдатель пристально всматривался в этих пятерых. По крайней мере, одного он узнал: сначала он видел его в магазинчике у базара, когда сдавал туда две старые книжки, а потом почти случайно дал ему по шее на соседнем пустыре.

Компания поравнялась с деревом, и, хотя незнакомец уже не только не прятался, а весь подался вперед, прошла мимо, ничего не заметив – один из них что-то говорил, может быть, даже читал стихи, а остальные слушали. Та, что шла в середине, опять засмеялась, а ее светлые кудри на солнце стали золотистыми, и наблюдатель не мог разобраться, что должен делать: оставаться на месте или идти за ними, и если идти, то почему и зачем.

Они у нас поживут

МАРИНА вошла в гостиную и остановилась: на нее смотрело вытянутое личико Павлика, физиономия дога тоже была какой-то недоуменной. На диване неподвижно сидела миниатюрная дама с пышными черными волосами, бледным лицом и отсутствующим взглядом – она уже была у них недавно, на дне рождения. Рядом с ней – девчонка лет четырнадцати, рыженькая, с острой лисьей мордочкой.

– Пап, у нас гости?

Отец доставал что-то из шкафа и обернулся:

– Да, это Ева и ее дочь Клара, познакомьтесь.

Странно: если в доме гости, почему отец такой серьезный? Не сияет, как обычно, не лучезарится. И гости сидят аршин проглотив, совсем ничего не сказали, даже не поздоровались, даже не кивнули. А Пал Палыч добавил:

– Они у нас пока поживут. Одолжи, пожалуйста, Кларе какое-нибудь свое платье понарядней, а я попрошу Рахиль Исаковну, чтобы ее взяли в ваш класс. Мы с тобой потом еще поговорим, а пока устрой им комнату наверху, пусть Дора поможет.

Но Доры нигде не было.

…Новость облетела всю Зеленую улицу. Соседи были потрясены. Петровна и Глебовна сообщали всем: Медведев из Странного Дома женился. И на ком! На сумасшедшей Еве!

Об этой женщине ходили по Белогорску разные толки, насколько неясные, настолько противоречивые. Чокнутая она, это все подтвердят, ее так и называют – сумасшедшая Ева, утверждала Петровна. Да просто водит к себе чужих мужей – вот и всё ее сумасшествие, возражала Глебовна, а чокнутой прикинулась. Как же прикинулась, возмущалась Петровна, да стоит только на нее взглянуть, и каждый скажет, что она ненормальная. Говорят, муж ее был моряком и утонул, с тех пор она и свихнулась, и теперь сюда приехала, как будто у них только свихнутых и не хватает. И не муж, тут же отвечала Глебовна, а приятель, и не утонул, а сбежал, и правильно сделал…

Исчерпав запас самых невероятных сведений, соседки сошлись на том, что таких под замком держать нужно и что сосед поступил возмутительно. А они-то считали его порядочным человеком! Сам, небось, ненормальный, раз связался с чокнутой. И они с удвоенным вниманием стали следить за Странным Домом.

Это твоя сестра

РАФАЭЛЬ тихо наигрывал что-то на пианино. Артуру Марина протянула свежий номер «Вокруг света»:

– Вчера пришел. Я отцу пока не отдаю, читай.

А Жанна, заглушив Рафаэля, включила магнитофон со своей любимой Земфирой.

Друзья, как всегда, расположились в Марининой комнате. Они любили Странный Дом. У Рафаэля тоже было просторно, но стоило к нему прийти, как сразу лезла мама, у Жанны докучала сестренка, у Артура просто не было своей комнаты. А здесь никто никогда не мешал. Иногда Павлик пытался проникнуть – его привлекало общество старших, но Дора его перехватывала.

– И чего твой отец подобрал ее на базаре? – пожимала плечами Жанна. – Она же просто дохлая овца. Неужели правда женился?

– Ни на ком он не женился! – рассердилась Марина. – Я уже замучилась всем объяснять. Это соседки болтают.

– А чего же?

– Он сказал, что они с друзьями встретили ее в тот день в плачевном состоянии, когда к нам на день рождения собрались. Дяде Алику еще изюм в кулек из старинной книги насыпали. Ну и решили, что нельзя ее так оставлять, пусть пока у нас поживет, места много. Они же все одноклассники, как мы с вами. Представь, ты бедствуешь – а остальные что, не помогут?

– Я не сумасшедшая, – дернула плечом Жанна.

– Кто сумасшедший? – поднял голову Артур, углубившийся в журнал.

– Опять всё проворонил! – расхохоталась Жанна. – Кто, кто. Папа сказал, это у нее депрессия.

– Прелестной дочери прелестнейшая мать, – процитировал Рафаэль, поясняя.

– Ну, и дали бы ей денег, что ли, – продолжала Жанна. – А в дом чего тащить? Не понимаю я…

– Я сама, если честно, не всё понимаю. Она какая-то… несчастная. Сидит, молчит, тоску нагоняет. Не ходит никуда. И Дора ушла, сплетням поверила.

– Какие же сплетни? Вот ты сегодня в школе не была, а Клара эта самая в наш класс заявилась. Твоей сестрой назвалась. Как это понимать?

– Глупости.

– Никакие не глупости! А к Рахили приклеилась – никто и моргнуть не успел. Из кожи вон вылезет, лишь бы быть на лучшем счету, за пятерку удавится. А это откуда? – она сложила в букет рассыпанные по подоконнику белые первоцветы.

– Погоди. – Марина быстро распахнула дверь, кто-то проворно отскочил в сторону. – Подслушиваешь?!

Клара без стеснения подошла и остановилась на пороге, явно рисуясь – высокая, в красивом синем Маринином платье, распущенные рыжие волосы ниже пояса. В уголке пухлых губ – усмешка.

– А, вот кто ведет тут крамольные речи. Буду знать.

Артур, Рафаэль и Марина, возмущенные до предела, хотели что-то сказать. Но Жанна стремительно прошла по комнате и без всяких слов захлопнула дверь, чуть не ударив Клару по лицу.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6