Татьяна Корсакова.

Зов серебра



скачать книгу бесплатно

– Да прекратите вы уже стучать! – рявкнула Ева, пытаясь на ходу собрать разбегающиеся во все стороны мысли. А еще нашарить в бардачке газовый баллончик. Просто так, на всякий случай.

– А вы выходите! Мне нужна помощь!

Баллончик Ева сунула в карман ветровки, вдохнула-выдохнула и толкнула дверцу джипа. Толкнула сильно, не без злого умысла, так, что человек с той стороны едва успел отскочить в сторону.

– Дура, что ли?! – спросил он обиженно. – Ты ж меня чуть не зашибла!

Как-то сразу стало легче, и ледяные шипы истаяли от этого обиженного, совершенно мальчишеского тона. Маньяки обычно на своих жертв не обижаются. Они хватают их за шкирки и волокут в темный лес. Как волки…

Еву не хватали и не волокли, ее рассматривали со злым удивлением. Нагло так рассматривали. Так же нагло, как до этого облили грязью бок ее джипа. Тут уже впору самой обидеться. Но она не обиделась, она разозлилась. На наглого незнакомца и на обстоятельства, заложницей которых стала.

– Сам дурак!

А из джипа все-таки придется выйти, иначе этот еще, чего доброго, решит забраться в салон. Ева спрыгнула на обочину и едва не упала под порывом налетевшего ветра. Пришлось ухватиться за дверцу.

– Вот и обменялись любезностями, – буркнул незнакомец.

Под проливным дождем он вымок до нитки и, похоже, уже не особо переживал, что стоит прямо посреди лужи. Лужи были везде. Ева поняла это по тому, как стремительно и неумолимо наполнились холодной водой кроссовки.

– Видишь дерево? – После обмена любезностями незнакомец решил сразу перейти на «ты». Из-за низко надвинутого капюшона Ева не могла видеть его лица, но по голосу понимала, что он еще не старый, едва ли старше ее самой.

– Надо позвонить в город. Вызвать эвакуатор или какой-нибудь трактор, на худой конец! – Идея показалась ей очень здравой и рациональной. В самом деле, зачем возвращаться в Пермь, когда можно вызвать спецтехнику?

– Сеть не ловит! Придется самим!

– Что значит самим?

– Значит, будем сами из болота тянуть бегемота!

– Вот ты и тяни! – Эта идея тоже была неплохой и вполне себе осуществимой. Еве она нравилась. Пусть этот, в капюшоне, тянет, а она подождет.

– Стой! – Она была уже у дверей джипа, когда ее снова окликнули. – У меня нет троса. Другу дал, а тот не вернул. У тебя есть? – В голосе незнакомца послышалась надежда.

У Евы в джипе был не просто трос, а полный боекомплект, начиная с запаски, ремнабора и термоодеял и заканчивая аптечкой, укомплектованной не только таблетками, бинтами, презервативами и прочей ерундой, а еще системами для внутривенного введения лекарств и самими этими внутривенными лекарствами. Просто так, на всякий случай.

– И тачка у тебя помощнее будет! – В голосе незнакомца послышалась зависть, а потом он совершенно бесцеремонно пнул носком ботинка колесо Евиного джипа. – Если прицепить трос вон к тому концу дерева, – он махнул рукой куда-то в сизую даль, – то, наверное, получится оттащить его в сторону.

Не говоря ни слова, Ева открыла багажник, вытащила буксировочный трос и положила на дорогу, прямо в лужу.

Не то чтобы специально, просто вода была кругом.

– Нормальный ход… – проворчал незнакомец, а потом тут же, безо всякого перехода сказал: – Я Роман. Роман Елизаров. – И руку протянул для приветствия.

– Ева. – Представляться полностью и уж тем более отвечать на рукопожатие она не стала. С какой такой стати? Они видятся с этим Романом Елизаровым в первый и последний раз.

За пеленой дождя рассмотреть его лицо по-прежнему не представлялось возможности, но Еве показалось, что он усмехнулся. Буркнул что-то себе под нос, выудил из лужи трос, направился к дереву. Ева последовала за Елизаровым. Что ж стоять под проливным дождем без дела, если можно изучить обстановку? Старая сосна все еще агонизировала, вздрагивала всем своим некогда мощным, а теперь совершенно беспомощным телом, скрипела жалобно. Подойти к ней вплотную не получалось из-за разлапистых веток, и Ева пошла вдоль. Захотелось вдруг увидеть, какое дерево у основания. Захотелось понять, какая силища могла сотворить такое, какой ветер.

…Не ветер. Совсем не ветер. Сосна не сломалась под порывом ветра и не вывернулась из земли с корнем. Сосну спилили. Бледно-розовая древесина на месте спила была похожа на плоть. Только эта плоть не кровоточила, а сочилась смолой. Или Еве просто показалось? Как бы то ни было, а стихия оказалась ни при чем. Кто-то нарочно уложил старую сосну поперек дороги, заблокировал чужакам путь в Чернокаменск. Кто-то не хотел их пускать. Ее не хотел пускать!

А Роман Елизаров тем временем закрепил один конец троса на сосновом стволе, разогнулся, по-стариковски потер поясницу и прокричал:

– Разверни своего монстра, я привяжу трос!

Ева еще раз окинула дерево взглядом. В то, что удастся хотя бы сдвинуть этакую махину с места, верилось с трудом, но Роман Елизаров был полон оптимизма, и девушка подчинилась. Попытка – не пытка!

Салон «Ленд Ровера» встретил ее сухим теплом и привычными запахами. Захотелось остаться в нем навсегда, ничего не делать, никуда не волочь это чертово дерево, но здравый смысл подсказывал, что выбора нет, придется волочь!

И она поволокла! Точнее, верный «Ленд Ровер» поволок, натужно и немного обиженно ревя двигателем, вышибая колесами комья грязи и веер брызг. Еве хотелось, чтобы хотя бы часть этих брызг попала на Романа Елизарова. Это ведь его джип подрезал ее на дороге, больше некому.

Сначала казалось, что сосна не трогается с места, что их совместные с автомобилем усилия напрасны, но потом за бортом что-то заскрежетало, зашипело почти по-змеиному, а словно из-под земли выросший перед «Ленд Ровером» Роман Елизаров истово и ободряюще замахал руками. Можно подумать, нужно Еве его ободрение!

Чтобы окончательно освободить путь, девушке пришлось совершить множество маневров, от которых ее джип едва не слетел в кювет. Вот была бы потеха! Но не слетел, устало замер на краю дороги, утонув в потоках воды едва ли не по самое брюхо. В боковое стекло снова постучали.

– Готово дело! – прокричал Роман Елизаров. – Сейчас замри, я трос отвяжу.

Отвязал, как и обещал, скрутил в бухту, опять помахал рукой.

Ева не ответила, лишь пожала плечами. Снова выходить из салона машины под проливной дождь она не собиралась. И брататься, и обмениваться никому не нужными любезностями или – боже упаси! – контактами тоже не собиралась. Вместо этого она подала джип назад и в сторону, с мстительным удовлетворением заметив, как отшатнулся Роман Елизаров, открыла из салона багажник и, опустив стекло, велела:

– Брось трос в багажник!

Бросил. Хотя Еве на мгновение показалось, что мужчина бросит трос не в багажник, а прямо в лужу, как давеча сделала она сама. Но, видимо, ее новый знакомец был вполне себе джентльменом, и потому неудовольствие свое проявил лишь раздраженным движением плеч.

Как только захлопнулась дверца багажника, Ева тронула автомобиль с места. Можно даже сказать, с места в карьер. В Чернокаменске ее ждало неотложное и очень важное дело, и тратить драгоценное время на реверансы она не собиралась. Однако весь путь до города Ева исподволь ждала, что ее джип вот-вот обгонит черная тень чужого авто. Не обогнала. Наверное, Роман Елизаров спешил не так сильно, как она.

На подступах к Чернокаменску буря унялась. Вот только что металась и выла, а потом раз – и стихла, припала к земле мокрым косматым брюхом, какое-то время еще лениво мела сплетенным из ветров хвостом, пока не уснула. И как только уснула, перед Евой словно бы распахнули серый пыльный полог, показывая все, что до этого было скрыто от глаз: и вековой лес, и луг, и притулившуюся на его краю деревеньку, подсвеченную выглянувшим из-за туч солнцем. Картинка вырисовывалась вполне себе пасторальная. Писать пейзажи здесь, наверное, одно удовольствие, но на сердце вдруг сделалось тяжело и муторно. Нет, она и раньше не ощущала радость, но сейчас чувство, с которым Ева безуспешно боролась, усилилось и сделалось почти невыносимым.

– К черту! – сказала девушка зло и едва ли не на всю мощность врубила динамики. Хороший рок всегда действовал на нее успокаивающе.

Отпустило. Не сразу, но полегчало, появилась возможность дышать полной грудью и рассуждать здраво. В этом медвежьем углу она оказалась не просто так, а по делу, по очень важному делу! И нет повода для паники. Поваленная злонамеренно сосна не в счет. В Чернокаменске о предстоящем визите Евы знает только один человек. Он ее ждет, ему нет нужды пытаться ее задержать. Да и не факт, что задержать пытались именно ее. Дорога к городу одна, путников много.

На подъезде к городу Ева переоделась в сухую одежду и почти успокоилась. По сторонам она теперь поглядывала не со страхом, а с интересом. Смотреть пока особо было не на что, промышленные окраины у всех городов одинаковые: серые и унылые. А Чернокаменск являлся городом не только провинциальным, но еще индустриальным. Ева прочла в Интернете большую и очень оптимистичную статью про активную разработку в окрестностях города старых месторождений железных руд и открытие новых и весьма перспективных месторождений никеля. Было еще что-то про добычу золота и самоцветов, но по сравнению с никелем это казалось чем-то малозначительным, местечковым. Именно никель должен был вывести Чернокаменск на новый уровень развития, обеспечить город рабочими местами, максимально расширить инфраструктуру. Пока же Ева не видела никакой особенной инфраструктуры. Впереди маячили три трубы старого чугунолитейного завода, но дым валил лишь из одной. Вот тебе и модернизация с реконструкцией!

Окраина города почти сплошь состояла из частных домов. Они были разные, от вросших в землю по самые окна деревянных халуп, до добротных двухэтажных домин, сложенных из красного кирпича. Здесь же ютились мастерские, автомойки, станции техобслуживания и небольшие магазинчики. Выглядели они так, словно бы Чернокаменск застрял в прошлом веке и никакая модернизация его не коснулась. Впрочем, впечатление это исчезло, стоило только Еве пересечь невидимую, но почти физически ощутимую границу между окраинами и центром. Здесь тоже чувствовалось дыхание прошлых веков, но было оно уже не дымно-смрадным, а вполне себе респектабельным. Аккуратные дома, либо тщательно отреставрированные, либо заново построенные с сохранением всех архитектурных деталей, большей частью двухэтажные, со свежей штукатуркой на стенах и цветущей геранью на подоконниках – пряничные, уютные. Такая же нарядная и свежеотремонтированная церковь подставляла солнечным лучам золоченые купола и белоснежные стены. Ворота церкви выходили на мощенную брусчаткой площадь, которую по периметру окружали четырехэтажное здание мэрии, ЗАГС, кафе с открытой верандой и универсальный магазин. Из общей благостной картины сонного провинциального уюта выбивался только последний. Витрины его сверкали пошло и современно, а вечером, Ева была в этом совершенно уверена, зажигалась такая же пошлая неоновая подсветка. Но зато за кафе и ЗАГСом виднелся парк. Ева разглядела дубы и липы, а также кованые скамейки под коваными же фонарями. Фонари были целыми, а аллейки чистыми. По ним неспешно прогуливались мамы с колясками, под неодобрительными взглядами угнездившихся в тенечке бабушек-пенсионерок носились на скейтах и великах подростки. И мамы, и пенсионеры, и подростки были самыми обыкновенными. Люди как люди. Именно эти обыкновенные люди успокоили Еву окончательно. И не беда, что в обычных обстоятельствах людей она старалась избегать. Обстоятельства как раз необычные…

Она вбила в навигатор нужный адрес, подождала, пока закончится прокладка маршрута, и усмехнулась, когда оказалось, что маршрут получился до смешного короткий – всего-то триста метров от площади. Ева оставила джип тут же, на стоянке, решила прогуляться пешком. Это решение тоже было из разряда нетипичных. В незнакомых местах она предпочитала передвигаться на машине, но те места были другими, они кишели людьми. В Чернокаменске, по крайней мере в его центральной части, простор ощущался. Его хватало, чтобы двигаться вперед, не задевая локтями рядом идущего, не встречаясь взглядами с незнакомцами. А если свернуть вон на ту аллейку, то можно и вовсе остаться в одиночестве.

Аллея вывела Еву к старому двухэтажному дому. Он не прятал свой преклонный возраст под слоем штукатурки, не стеснялся несовременных деревянных окон с узкими форточками и лохматых кустов сирени у подъезда. Он даже подъездную дверь не запер на замок домофона, она была гостеприимно распахнута. Наверное, по случаю небывалой жары. Тылом ладони Ева вытерла выступившую на лбу испарину, еще раз сверилась с записанным в смартфоне адресом, хотя давно уже выучила его наизусть, и нырнула в прохладу подъезда. Дом не обманул и на сей раз, внутри у него пахло благородной старостью, пылью и почему-то канифолью. Запах канифоли Ева любила еще с детства, не помнила, где почуяла его в первый раз, но любила.

Судя по количеству дверей, на первом этаже располагалось четыре квартиры. По Евиным прикидкам, были они большими, с высокими потолками и живущим под ними гулким эхом. По крайней мере, в подъезде эхо жило. Оно подхватило шорох Евиных подошв и тут же усилило до стариковского шарканья, поманило вверх на каменную лестницу с отполированными миллионами прикосновений перилами. За перила Ева браться не стала, сунула руки в карманы джинсов. Геру всегда злила привычка сестры вот так ходить по лестницам. Он считал это небезопасным, он считал, что руки должны быть свободными на случай падения. Про падения ее единственный брат знал если не все, то многое. Одно из таких падений закончилось для него инвалидным креслом…

Мысли были болезненными и опасными; чтобы прогнать их, Ева зло мотнула головой. Длинная, туго заплетенная коса мягко хлестнула ее пониже поясницы, задела кончиком чугунные балясины перил, те тихо загудели в ответ.

На втором этаже оказалось лишь три двери. Две из них были самые обычные, обитые старым коричневым дерматином с почерневшими от времени шляпками медных гвоздей. Третья поражала воображение монументальностью и надежностью. За этой монументальной дверью и жил человек, на встречу с которым Ева так спешила. Осталось только постучаться или лучше позвонить.

Не пришлось ни стучать, ни звонить, почти сейфовая дверь оказалась не заперта, из узкой, едва заметной глазу щели тянуло сквозняком. К уютному запаху канифоли добавился другой – острый и тревожный. «Не входи, – вкрадчиво сказал внутренний голос, – не нужно тебе туда!» Он был прав, Ева чуяла опасность так же отчетливо, как и запах, но развернуться и уйти не могла. Просто не могла!

Она не стала стучаться, воровато оглянулась по сторонам, еще раз убедилась, что в дверях напротив нет «глазков», и толкнула тяжелую дверь. Та распахнулась совершенно беззвучно, сквозняк усилился. Ева переступила порог, враз взмокшей спиной прижалась к двери.

– Эй, – позвала шепотом. – Марк Витальевич, это я, Ева!

Ответило ей только эхо. Здесь, в этой просторной квартире, оно чувствовало себя особенно привольно, как давний хозяин. Ева хозяином не была, она являлась всего лишь гостем. Кажется, нежданным гостем…

– Можно я войду? – Она еще секунду подождала, а потом решилась.

Человек, с которым ей предстояло встретиться, был весьма преклонного возраста. Ева не знала, сколько точно ему лет, но в том, что далеко за восемьдесят, не сомневалась. С ним могло случиться какое-нибудь несчастье, сердце прихватило, а пузырька с нитроглицерином под рукой не оказалось… Или паралич разбил, а рядом никого…

– Все, Марк Витальевич, я вхожу! – сказала она и решительно оттолкнулась от двери.

По узкому полутемному коридору Ева шла, как по минному полю: осторожно, на цыпочках. Позади осталась кухня с распахнутым настежь балконом – вот откуда сквозняк! – и просторная гостиная. Еще две двери оказались закрыты, и открывать их у Евы не имелось никакого желания, она была почти уверена, что ее цель находится в самом конце коридора за третьей полуприкрытой дверью.

На сей раз Ева постучалась, осторожно тюкнула костяшками пальцев по дубовой панели, замерла, прислушиваясь, нервно втягивая ноздрями воздух. Ей не откроют, не пригласят войти, теперь она знала это наверняка. Самое время развернуться и уйти. От греха подальше. От всего подальше! В первую очередь от собственных бредовых идей. Они ведь наверняка бредовые!

– К черту! – сказала Ева шепотом и толкнула дверь.

Он сидел за рабочим столом в удобном кожаном кресле. Руки с длинными музыкальными пальцами лежали на стопке газет рядом с очками в роговой оправе. И солнечный зайчик, перепрыгивая через газетные колонки, отражался сначала от стекол очков, потом от стальных звеньев наручных часов и только потом от лужи крови… Кровь была густой, с маслянистым блеском, с веером бордовых, как вишневое варенье, капель, покрывавших все вокруг: столешницу, газету, дорогие обои, белоснежные манжеты с изящными серебряными запонками.

Ева не видела раны. Слава богу, что она не видела раны! Она знала, что рана есть, вот прямо поперек шеи, под острым, свежевыбритым подбородком, под завесой из длинных, совершенно седых волос. Из-за волос она не видела и лица. Наверное, это тоже хорошо, потому что взгляда мертвых глаз она могла и не вынести. Отчего-то ей казалось, что взгляд окажется укоризненный, словно это она, Ева, прошлась острым лезвием сначала по коже, а потом по мышцам и сосудам, обрывая чужую жизнь.

Жизнь ушла не только из человеческого тела, но и из этого спокойного, уютного кабинета. На ее место пришла смерть, привела с собой тот самый запах, который Ева учуяла еще в коридоре. Запах крови ни с чем не спутаешь, она знала это наверняка. Иногда ей казалось, что с этим знанием она жила многие годы, но доктор Гельц сумел обосновать и этот, как он говорил, феномен. Как обосновал, Ева уже не помнила, сейчас из всего, чему учил ее доктор Гельц, она помнила только одно – нужно дышать!

Медленный вдох, такой глубокий, что становится больно ребрам. Задержка дыхания надолго, до жжения в легких. И выдох. Именно выдох, по мнению доктора, должен приносить максимальное очищение и успокоение.

И Ева дышала! Сначала в полутемном кабинете Гельца, лежа с закрытыми глазами на кожаной кушетке. А теперь вот в этом залитом солнцем и кровью кабинете ювелира Марка Витальевича Атласа, который обещал помочь, но совершенно позабыл о своем обещании и умер так вероломно незадолго до Евиного прихода!

Не умер, а был убит! Мысль оказалась ясной и отрезвляющей, как ледяной душ. Человека, с которым Ева должна была встретиться, убили. Перерезали глотку, оборвали жизнь длинную и, несомненно, интересную, оборвали нить, которая привела Еву в Чернокаменск.

Вдохнуть… Замереть… Выдохнуть… Отвлечься от бешеного уханья пульса в висках. Осмотреться. Ей теперь только и остается, что осмотреться. А вдруг случится чудо и в этом кабинете она найдет то, что ищет? Глупо надеяться на чудо, но все же…

Не найдет. Потому что тот, кто убил ювелира, тоже искал. Старинные фолианты свалены в кучу. У некоторых оторваны корешки, и желтые нити торчат обрывками сосудов. Другие лишились страниц. По третьим прошлась чья-то безжалостная нога. Следов не оставила, но сломала картонный хребет. Книги лежат на полу, потому что кто-то сбросил их с полок. Он же сорвал со стены картину. Хрупкие балерины в пушистых пачках. Изящные запястья, натянутые, как хлысты, позвоночники, сила и отчаяние в каждом жесте. Балерины тоже на полу, рядом с искалеченными фолиантами. Им досталось меньше, но это такое унижение…

А под ногами хрустят расписные осколки китайской вазы. Ваза стояла вон на той подставке из сандалового дерева, пока чужая ярость не превратила ее в черепки.

И ящики стола выломаны, дверцы распахнуты, содержимое тоже на полу, у ног мертвого хозяина.

Не обыск, а погром. Безжалостный, неразумный! С уничтожением всего прекрасного, всего того, что нужно беречь и сохранять. Ради чего? Не ради ли того, что раньше хранилось в этой нише?..

Глупое место для тайника: в стене за картиной. Хрупким балеринам не защитить хозяйские тайны, не отстоять вырванный с «мясом» сейф. Они и не отстояли, пали в неравном бою вместе с хозяином. И Еве самое время уходить. Только нужно обыскать еще одну, последнюю комнату. Ювелир в своем преклонном возрасте все еще работал, но, очевидно, работал на дому, а это значит, что где-то должна быть мастерская.

Мастерскую тоже разгромили. Инструменты валялись на полу вперемешку с осколками стекла от разбитой демонстрационной витрины. Витрина зияла пустотой. Если в ней когда-то и хранились драгоценности, то сейчас их не было. Убийца забрал с собой все. И те, кто скоро явится в эту осиротевшую квартиру, решат, что произошло ограбление. Ограбление и убийство ненужного свидетеля. Возможно, так оно и есть. Все можно объяснить с позиции обыденности. И не важно, что обыденность эта страшная. Мало ли какие темные тайны хранят маленькие городки! Мало ли какие тайны унес с собой Марк Витальевич Атлас! Унес, хоть и обещал поделиться с Евой…

А теперь, когда поправить уже ничего нельзя, когда ее присутствие в этой квартире не только бессмысленно, но и опасно, нужно уходить. Ева замерла посреди разгромленной мастерской, осмотрелась. Она ни к чему здесь не прикасалась, поэтому отпечатков пальцев не останется. Главное сейчас – не наследить, потому что там, в кабинете, кровь повсюду, и она запросто могла… К горлу подкатил колючий ком, в ушах зазвенело, а запах, к которому девушка уже почти привыкла, с новой силой шибанул в ноздри, вызывая приступ тошноты. Усилием воли Ева заставила себя думать. Дышать и думать, как учил доктор Гельц. Подошва ее кроссовок чистая, а это значит, что она не испачкалась, не оставила после себя кровавых следов, не принесла еще больше скверны в уже оскверненное жилище. Теперь уже точно нужно уходить, пока не поздно, пока ее никто не видел и не связал с мертвым ювелиром. Она уйдет, вернется к своей машине и уже там, в безопасности салона, все хорошенечко обдумает.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7