Татьяна Корсакова.

Трепет черных крыльев (сборник)



скачать книгу бесплатно

– Слушай меня! – Голос Маруси сделался настойчивым, даже злым. – Тебе грозит страшная опасность.

– А тебе? – Дощатый пол манил, казался мягче самой мягкой перины.

– Это не моя сказка. Слушай меня, Алиса. Не спи…


…Маруся оказалась права, на полу в мастерской стояло большое, до краев наполненное водой корыто. От воды шел пар.

– Раздевайся, дитя, – сказал Сказочник и протянул Алисе кусок мыла. – Не бойся, раздевайся! Завтра нас с тобой ждет удивительный день. Мы будем фотографироваться!

Перед площадкой с кроватью и в самом деле стояла тренога с закрепленным на ней фотоаппаратом. Не таким, каким их снимали в детском доме, а старинным.

– Ну, же, дитя! Не заставляй меня злиться. – Его голос был совсем не злым. Наверное, Маруся на него просто наговаривает…

Теплая вода ласково коснулась расцарапанных лодыжек. Алиса блаженно вздохнула и села на дно корыта. Голову ей он мыл сам. Мыл бережно, ласково разбирая спутанные волосы на пряди. У нее ведь не было гребешка, а Маруся никогда не предлагала своего. Жадина…

В уютном махровом халате было тепло и так хорошо, что Алиса даже попросила разрешения оставить халат себе.

– Конечно, дитя!

На этом его щедрость не закончилась. На верстаке Алису ждал настоящий ужин. Картофельное пюре и кусок жареного мяса, от запаха которого ее вдруг замутило.

– Сначала выпей. – Сказочник поставил перед ней чашку с чаем.

Маруся велела чай не пить, но как же не пить, когда он наблюдает?..

Со стороны помоста вдруг послышался какой-то шорох, это тренога с фотоаппаратом медленно заваливалась на бок. Сказочник едва успел ее подхватить, а Алиса едва успела выплеснуть чай в таз с водой. Повезло. Должно же и им с Марусей когда-нибудь повезти…


– …Повезло, – сказала Маруся, присаживаясь рядом. – Завтра тебе нужно бежать. У тебя будет мало времени и мало шансов, но ты справишься. Я знаю.

– Я тебя не брошу. – Теперь, когда ее больше не клонило в сон, мысли сделались ясными и острыми, как лезвие.

– Бросишь. Вдвоем нам не убежать. А ты можешь позвать на помощь. Ты ведь позовешь?

– Позову. Ты знаешь, что случится завтра? Ты уже видела такое? – Острые мысли привели за собой острые вопросы.

– Завтра наступит время сказок. Ты станешь иллюстрацией.

– Время какой сказки наступит? – Она уже и сама знала, какой. Можно было не спрашивать.

– Он называет это постмортем. На его картинках все должны быть мертвыми. Волк уже мертв…

– А завтра умру я?..

– Ты не умрешь. Ты сбежишь и позовешь на помощь!

– А если он разозлится и убьет тебя?

– Не убьет. Это не моя сказка. – Маруся пожала плечами, спрятала гребешок в складках платья. – Спокойной ночи, Алиса.

– …Вот и настало время сказок, дитя! – Сказочник в возбуждении потирал ладони. – Я выбрал для тебя чудесную сказку и сшил чудесный наряд!

Наряд лежал на верстаке. Он и в самом деле был чудесный. Надень Алиса такую красоту на новогодний утренник, все девочки в детдоме умерли бы от зависти.

Но сейчас смерть нависла над ней самой. Она протягивала Алисе полосатые чулочки, шерстяное платье, белоснежный передник и сшитый из алого атласа плащ. А под верстаком дожидались своего часа остроносые башмачки.

– Надевай же, дитя! – сказала смерть голосом Сказочника.

Наряд пришелся Алисе впору, даже башмачки. Осталось самое главное – бархатная красная шапочка. Скоро она сама станет сначала Красной Шапочкой, а потом персонажем иллюстрации. Она станет постмортем…

Портняжные ножницы лежали на краю верстака под обрезком алого атласа. Алиса видела лишь их очертания.

– Теперь ты готова, дитя! – Сказочник улыбался под своей маской, руки его дрожали от нетерпения. – Погоди, осталось самое главное…

Самое главное – это чашка с чаем, вот только сейчас в нем не снотворное, а яд. Так сказала Маруся, и Алиса ей поверила.

Сказочник отвернулся всего на секунду, и этой секунды Алисе хватило, чтобы обеими руками сжать ножницы и изо всех сил воткнуть их ему в бок. Сначала что-то тихо хлюпнуло, а потом голова Алисы чуть не лопнула от рыка. Ей показалось, что это очнулся от вечного сна волк, потому что человек не может издавать такие ужасные звуки. Но рычал не мертвый волк, а живой человек. Все еще живой и все еще смертельно опасный…

Маруся велела не тратить силы и время на попытки вытащить ее из погреба, велела бежать со всех ног и привести помощь. И Алиса побежала. Она перепрыгнула через корчащегося на полу Сказочника, обогнула верстак, больно ударившись боком об его угол, на лету поймав падающую с верстака книгу. Дверь мастерской была заперта изнутри, но не на ключ, а на тяжелый железный засов. Если навалиться всем телом, если потянуть изо всех сил, у нее получится.

Получилось. Яркое солнце резануло по глазам, ослепляя, но ноги в остроносых башмачках уже несли Алису прочь от мастерской. Она бежала не разбирая дороги, падая, разбивая в кровь коленки, царапая лицо и руки о ветки деревьев. Она потеряла башмачки, потом атласный плащ, а ненавистную красную шапочку сорвала с головы сама, зашвырнула в придорожные кусты. Оказывается, теперь она бежала уже не по лесу, а по дороге, и пыль окутывала ее серым облаком. А за спиной слышалось страшное рычание, Сказочник гнался за ней верхом на сказочном звере. Наверное, в услужении у него имелся не только мертвый волк, но иная, куда более опасная тварь. Бежать. Бежать изо всех сил…

Силы кончились, и Алиса упала в пыль, зажмурилась, дожидаясь, когда сказочная тварь приблизится, схватит острыми зубами за шею… А тварь вдруг перестала рычать, заговорила человеческим голосом:

– Ну, малая, ты даешь! Я ж тебя чуть не переехал! Ты откуда такая взялась?

Это был не Сказочник, а самый обыкновенный человек на самом обыкновенном тракторе. Он смотрел на Алису сверху вниз и скреб пятерней серую от дорожной пыли щеку.

– Я же говорила, не нужна нам никакая милиция! Видите, побегала и сама вернулась как миленькая! – Голос директрисы вибрировал на такой высокой ноте, что Алисе хотелось зажать уши руками.

Она сидела в здравпункте зареванная, вспотевшая, грязная с головы до ног, вцепившись в теперь уже свою книгу, прижав ее к груди.

– Где ты шлялась, Авдеева? Где ты шлялась целых десять дней?! – Голос директрисы сорвался на визг, но в визге этом отчетливо слышалось облегчение.

Значит, ее не было всего лишь десять дней? А казалось, что целую вечность…

Алиса попыталась объяснить, честно рассказать о Сказочнике, мертвом волке и Марусе.

Ей не поверили! Не поверили ни единому слову! Никто не собирался искать Сказочника и спасать Марусю! И когда Алиса осознала это окончательно, она закричала. Она кричала так громко, что сорвала голос. Она умоляла, уговаривала, плакала в тщетной попытке достучаться до этих равнодушных, озабоченных лишь собственными проблемами взрослых.

– Сложная девочка. Сложная девочка с проблемной психикой, – сказала директриса за мгновение до того, как в Алисино плечо вонзилась острая игла.

Комната закружилась, и Алиса закружилась вместе с ней, падая, проваливаясь в глубокую черную яму, мертвой хваткой цепляясь за теперь уже свою книгу сказок, из последних сил стараясь не забыть Марусино лицо…


Забыла… Или ее заставили забыть? Сложная девочка с проблемной психикой, которую непременно нужно лечить.

Лечили… Когда таблетками, а когда и уколами. Лечили от бредовых фантазий и склонности к бродяжничеству.

Вылечили… Почти. Дурные воспоминания сбежали, затаились, но лишь затем, чтобы ночами возвращаться в кошмарах, тянуть к Алисе когтистые лапы, скалиться страшной маской, шептать ласково на ухо: «Пришло время сказок, дитя!»

Ей оставили книгу. Наверное, директриса посчитала ее не стоящей внимания, просто не заглянула внутрь, не увидела страшные картинки. Или не увидела выбитую на корешке дату, не поняла реальную цену. Алисе уже было неважно. Она почти излечилась и почти поверила, что причиной всему вот эти страшные картинки, которые подтолкнули ее к самому краю, едва не уничтожили. И Марусю она почти забыла. Пока Маруся не повадилась заглядывать в ее уже взрослые, но все равно страшные кошмары…


– …Он придумал новую иллюстрацию. – Маруся садилась на край Алисиной кровати, вынимала из складок своего платья гребешок. – Сейчас он шьет красные башмачки, говорит, что для постмортем очень важны детали. – Гребешок скользил вверх-вниз, путался острыми зубьями в волосах, рвал их с тонким звоном, но Маруся, кажется, этого не замечала. Как не замечала она и кровавых капель, марающих подол ее чудесного платья.

Алиса просыпалась в холодном поту, зажимала рот ладонью, пытаясь не выпустить в этот мир рвущийся из ночного кошмара крик. А когда стало совсем невмоготу, пошла к психологу. Вот только психолог не помог – помог Макс.

– Хватит! – сказал он однажды утром, крепко, до боли, стискивая Алисины плечи, прижимая к себе ее каменеющее от паники тело. – С этим нужно разбираться.

– С кошмарами? – В объятьях Макса почти получалось поверить в то, что творящееся с ней – всего лишь кошмар. – Психолог не разобрался. Думаешь, у тебя получится? – Не нужно было злиться, но вот как-то само собой получалось – и злиться, и отталкивать настойчивые Максовы руки.

Если бы его было так легко оттолкнуть, его бы уже давно не было в Алисиной жизни. Если бы все было так просто, он бы не стал связываться с бывшей детдомовкой, не выменял бы спальный мешок на чашку кофе, не пытался бы прорваться за плотный полог ее кошмаров.

– Это не кошмары, это воспоминания. Тебе просто нужно вспомнить, Алиса!

Книгу сказок Алиса никогда не держала на виду. Сказать по правде, она ее даже не открывала. А Макс открыл. Положил поверх измятых простыней, сказал:

– Давай начнем с малого. Где ты взяла эту книгу?

– Мне сказали, что я ее украла, когда была ребенком.

– Украла раритетное издание, цена которому не одна тысяча долларов? Ну, допустим. – Ладонь Макса заскользила вверх по спине, уговаривая расслабиться, успокаивая. – У кого ты его украла, Алиса?

– У Сказочника…

Слово родилось из темных глубин подсознания, выплеснулось черной кляксой на пожелтевшие от времени страницы.

– Кто такой Сказочник?

Она не слышала. Она листала книгу, переворачивала страницу за страницей, пока не увидела кровать с резным изголовьем и тумбочку с позабытым вязаньем, пока не увидела волка в смешном кружевном чепце и себя саму, лежащую поверх лоскутного одеяла.

– Постмортем… – К горлу подкатил колючий ком, а во рту сделалось одновременно сладко и горько, как бывало после чая, которым поил их с Марусей Сказочник. – Он называл это постмортем. А вот это, – ноготь прочертил черту поверх изображения девочки, – это я. Я должна была стать Красной Шапочкой, если бы не сбежала…

На сей раз сбежать не получилось. Воспоминания догнали, накрыли холодной лавиной, придавили мокрой от слез щекой к пахнущим пылью страницам. Раздавили. Уничтожили. Почти…


Кофе был крепкий и горький, как хинин. Только эта крепость и эта горечь могли перебить вкус чая. Того самого чая, которым поил их с Марусей Сказочник. Алиса вспомнила Марусю. Мало того, она нашла Марусю на страницах сказочной книги! В этой сказке была башня с окнами-бойницами и девочка в нарядном платье, расчесывающая гребешком свои удивительной красоты золотые волосы. Рапунцель…

А Алиса уже искала другую сказку и другую иллюстрацию. Красные башмачки – это очень важно, так сказала Маруся.

На странице сказочной книги красные башмачки жили своей собственной жизнью, приплясывали, отбивали каблучками беззвучный ритм. Башмачки и худенькие девчачьи ноги. Ноги без хозяйки… А маленькая хозяйка наблюдала за этой дикой пляской со стороны. Девочка на картинке была без ног, но все еще жива. Не оттого ли, что время ее сказки еще не пришло?..


– Что мне делать? – Алиса сидела, прижав к груди книгу сказок. – Что мне теперь со всем этим делать?! Идти в полицию?..

– Полиции нужны доказательства, а не страшные сказки. – Макс привычным жестом взъерошил волосы. – Ты должна вспомнить все, что только возможно.

Проблема была в том, что она больше ничего не помнила, не могла даже предположить, где находился дом Сказочника.

– Тогда сделай то, что у тебя получается лучше всего, проведи журналистское расследование. – Макс включил ноутбук, поставил его перед Алисой. – Давай предположим, что твои сны – это не просто сны, а предупреждение. Ты была похожа на Красную Шапочку, твоя Маруся была похожа на Рапунцель, поэтому вас похитили.

– Девочка! – Она все поняла правильно. Теперь, когда Макс указал ей путь, в голове прояснилось. – Если девочка существует на самом деле, если она сейчас у Сказочника, то родители должны были заявить о ее пропаже, в сети должна быть ее фотография!

Фотография нашлась. С экрана ноутбука им с Максом улыбалась девочка лет десяти. Пропавшая три дня назад девочка, умница, отличница, мамина-папина радость, будущая модель для постмортем… Если они не успеют.

– Успеем. – Макс пошел дальше, Макс вспомнил, что он крутой программист и потенциальный хакер.

Его пальцы, тонкие и длинные, словно у пианиста, уже летали над клавиатурой, а на мониторе сменяли одна другую заметки, фотографии, картинки. Алиса следила за ним затаив дыхание, позабыв про давно остывший кофе.

– Смотри, что я нашел!

Сначала Алиса решила, что это иллюстрация, точно такая же, как в ее книге, и лишь через мгновение поняла, что это не иллюстрация, а фотография…

Золотоволосая девочка у похожего на бойницу окошка, все складочки нарядного платья аккуратно расправлены, костяной гребешок запутался в длинных волосах. И кажется, что девочка на фотографии жива, но сердце кричит – не верь, это не безобидная фотография, это постмортем! Для Маруси наступило время сказок, потому что она, Алиса, пообещала, но не спасла…

Алиса не плакала с того самого момента, как вырвалась из лап Сказочника, думала, что не заплачет больше никогда. Она ошибалась. Слез было много, так много, что в них можно было утонуть. Слезы не приносили облегчения, от них становилось только хуже.

– Я так и знал, что он не сможет удержаться. – Макс не утешал, Макс не отрывался от ноутбука. – Таким тварям нужно признание. Слышишь, Алиса, он наследил! И по этим следам я найду его, как по чертовым хлебным крошкам! Алиса, ты прости, но мне нужно уйти! Я вернусь сразу, как только что-нибудь нарою.

Максу понадобилась всего одна ночь и помощь друзей-хакеров.

– Собирайся, – сказал он с порога и поцеловал Алису в нос, как маленькую. – Я знаю, кто это с вами сделал! – В этом был весь Макс, он продолжал считать ее жертвой, даже после того, как узнал всю правду про Марусю. – Я за рулем, по пути все расскажу!


Подчиняясь Максовой воле, джип ревел зло и задиристо, скользил по пустынной трассе наперегонки с собственной тенью, рвался в бой. Алиса смотрела прямо перед собой, до боли в пальцах сжав кулаки.

– Тебе нужно кое-что узнать. – Не сводя взгляда с дороги, Макс успокаивающе погладил ее по коленке.

– Я хочу знать про эту сволочь все.

– Не про сволочь… – Все-таки Макс на нее посмотрел. Посмотрел как-то странно, одновременно растерянно и задумчиво. – Алиса, это касается Маруси…

Он говорил торопливо, словно боялся, что она захочет его остановить, словно сам не верил своим словам. Он говорил, Алиса слушала, и тиски, которые сжимали ее все эти годы, с каждым сказанным словом ослабляли свою смертельную хватку. Оказалось, что она забыла, как это – дышать полной грудью, а теперь вот училась дышать и жить заново.

– …А он и в самом деле фотограф! Говорят, талантливый и самобытный. – От злости голос Макса вибрировал в унисон мотору. – Он фотографировал детей в твоем интернате. Он фотографировал тебя, Алиса! Вспоминай!

Она вспомнила. Молодой, но с уже обозначившимися залысинами, в уютной клетчатой рубашке, в коротковатых брюках, карманы которых были набиты карамельками. Он улыбался Алисе так, словно был ее лучшим другом. И фотографию сделал очень красивую. Это была единственная фотография, на которой Алиса себе нравилась. Определенно, он был очень хорошим фотографом. Определенно, это не мешало ему быть очень страшным человеком…

– …Перспективный, талантливый, из интеллигентной семьи. – Макс говорил, а желваки на его небритых щеках ходили ходуном. – Его дед был смотрителем той самой усадьбы, в которой в последующем организовали детский дом. А во время Великой Оте-чественной в усадьбе располагалась немецкая комендатура. Думаю, книга сказок осталась с тех самых времен, как и фотокамера. А язык он выучил сам, в силу таланта! – Макс не выдержал, выругался, виновато посмотрел на Алису. – Знаешь, он ведь в самом деле талантливый. Я видел его работы. Не те… другие. Год назад его фотографии выставлялись в Берлине, говорят, произвели фурор у тамошней публики.

– Это точно он? – Она должна была спросить. Им нельзя ошибиться: на кону жизнь маленькой девочки.

– Он заказал красные башмачки. Не купил готовые, а пришел к обувщику со своими рисунками и мерками. Сказал, это нужно для будущей инсталляции, сказал, что важна каждая деталь.

– Они уже готовы – башмачки? – Сердце пропустило удар, а почти разжавшиеся тиски снова начали сжиматься.

– Я не знаю. – Макс снова успокаивающе погладил ее по коленке.

– Куда мы едем?

– Его дед был не только смотрителем усадьбы, но и охотником. В лесу недалеко от интерната есть охотничий домик. Я думаю, он держит девочку там. Так же, как и вас с Марусей…


Они оставили джип на лесном проселке, дальше пошли пешком. Сколько Алиса ни старалась, ни дорогу, ни сам лес вспомнить так и не смогла. И показавшийся из-за еловых лап домик она тоже не вспомнила, но внутри вдруг заныло, завибрировало, словно что-то в ней вот прямо сейчас настраивалось в резонанс с этим местом.

– Ты только не суйся, – сказал Макс одними губами. – Если он там, я сам разберусь. Представлюсь туристом, скажу, что заблудился.

– Мы вдвоем заблудились. Как Гензель и Гретта.

– Нет. – Макс взял ее за руку, крепко сжал. – Он фотограф, у него хорошая память на лица. Если он тебя узнает, все может осложниться. Не бойся, я не маленький ребенок, со мной ему так просто не справиться. Доверься мне.

Ей было тяжело довериться. Но еще тяжелее ей было переступить порог мастерской, маскирующейся под старый сарай. Здесь, в лесной глуши, время вдруг обратилось вспять, ломая и корежа, перекраивая наново, превращая взрослую женщину в маленькую испуганную девочку. Пришло время сказок, дитя… Беги! Беги со всех ног!

И Алиса побежала. Она бежала на встречу с чужой страшной сказкой и порог мастерской переступила уже не напуганной маленькой девочкой, а взрослой женщиной. Она готова!


– …Я же просил. – В голосе Макса не было злости – одна лишь мрачная сосредоточенность.

На Алису он даже не глянул. Он был занят, он вязал грубые узлы на по-аристократически хрупких запястьях человека, чье лицо Алисе все никак не удавалось разглядеть. Человек лежал ничком, не сопротивляясь, не пытаясь избавиться от пут.

– Пришлось ему врезать… На всякий случай. – Макс легко, как тряпичную куклу, подхватил человека под мышки, подтащил к верстаку. – Сейчас я его упакую…

– Это он?..

Алиса была близко, но по-прежнему не могла рассмотреть лица. Она видела лишь удивительной красоты красные сапожки и лежащую рядом пилу…

– Это он. – Макс разогнулся, стер со лба испарину. – Хочешь посмотреть?

Алиса не хотела. Ей было не до того. Она металась по мастерской, лихорадочно пытаясь вспомнить, где же люк. Наверное, искала бы долго, если бы не Макс.

– Вот. – Он сдвинул в сторону железный засов, потянул на себя крышку люка, вопросительно посмотрел на Алису.

– Я сама, – сказала она шепотом и, не дожидаясь ответа, ступила на деревянную лестницу.

Внизу было темно. Сначала темнота эта показалась Алисе кромешной, но скоро глаза привыкли.

Девочка сидела у стены, подтянув к подбородку острые коленки. Она смотрела на Алису снизу вверх, а Алиса не могла отвести взгляда от ее босых ног.

Они успели! Еще чуть-чуть, и было бы поздно, но они успели, и у этой маленькой девочки появилось будущее. Возможно, в ее будущем не будет даже кошмаров. Умницу, отличницу, мамину-папину радость ждет не стылый глянец посмертной фотокарточки, а нормальная жизнь, потому что она, Алиса, вспомнила свое прошлое.

– Не бойся. – Алиса присела перед девочкой на корточки, не решаясь дотронуться, боясь ненароком напугать ее еще сильнее.

Зря боялась. С тихим всхлипом девочка бросилась ей на шею, прижалась дрожащим тельцем, обхватила тонкими ручками, зашептала на ухо:

– Я тебя ждала! Я так боялась, но она сказала, что все будет хорошо, что ты непременно за нами придешь!

– Кто – она?..

Занемела спина, а затылку вдруг сделалось жарко. Наверное, от горячих детских ладошек.

– Маруся. Она здесь давно, дольше, чем я. Она говорила, что ты придешь за мной, а я не верила. – Девочка цеплялась за нее так крепко, словно до сих пор не могла поверить, словно боялась, что Алиса исчезнет из ее страшного темного мира.

– Видишь, Маруся была права. Я пришла за тобой… – Собственный голос казался ей чужим, незнакомым.

– Да, ты пришла… – Из темноты выступила светлая фигурка. – Как хорошо, что ты назвала мне свое имя! – Костяной гребешок аккуратно скользил по золотым волосам, разделяя их на пряди. – Так я смогла тебя навещать. – Маруся села рядом так, чтобы одновременно видеть и Алису, и девочку. – У тебя плохие сны. Это из-за меня?

– Нет, Маруся, это из-за него. – Они до сих пор понимали друг дружку с полуслова. Ведь так и бывает у лучших подруг.

– Хорошо, что не из-за меня. – Маруся вздохнула, разгладила складки на своем платье. – Я не хотела тебя пугать. Понимаешь?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7