Татьяна Беспалова.

Жестокие забавы



скачать книгу бесплатно

Глава 4

Катерина, дочь Ангелины Адамовны, обладала породистым личиком и крупной, представительной фигурой. Катерина оставалась девушкой трезво и здравомыслящей во многих житейских ситуациях. Вот только в любви Катерине не везло совершенно. В тот день Катерина колесила по городу на своем округленьком, как она сама, «Ситроенчике». Несмотря на пасмурный октябрьский день, глаза Катерины прикрывали черные солнцезащитные очки. Катерина переживала очередную личную драму. Отогнать прочь воспоминания о пережитых недавно унижениях никак не удавалась. Горькие думы вновь и вновь выгоняли из глаз солёные потоки. А тут ещё мама пристала со своими проблемами. На Катиных плечах пять аптек с их персоналом, да ещё их владелец, да ещё Артур.

Об Артуре мама говорила так:

– Я тебе говорила: нормальные мужики не носят розовые брюки! Гони его в шею, это не мужчина!

Но как прогнать, если скоро перевалит на пятый десяток? Ни мужа, ни детей нету даже в проекте. Отсутствие сексуального опыта у давно уже достигшего половой зрелости Артура Катерина объясняла себе его разборчивостью. Ну вот, из глаз опять потоками потекли слёзы. Нет, лучше уж о Наине Убываловой думать.

«Может быть так будет лучше – вдруг подумалось Катерине – Не поедем на выходные в «Розовый поселок». Может быть, за это время Артур сообразит, что должен убраться…».

Вояж за город планировался завтра, в субботу. Заклятые подружки из Солидного учреждения в этот раз собирались на даче Лилии Гиацинтовны. Там будут и эта выжига – Валюшка, и мама с папой, и сама Наина со своим Василием. Конечно, присутствие Катерины было там, как говорится, ни к селу, ни к городу. Но мама так настаивала…. Катерина приняла компромиссное решение: приехать попозже, к шапочному разбору, когда компания станет уже готовиться отойти ко сну.

***

Тем временем Наина Генриховна, в своём уставленном цветочными горшками кабинете, готовилась к встрече с проходимцем Жижиным.

Вот живет человек на свете и неплохо живет, несмотря на странную фамилию. А имя у него такое, что к фамилии Жижин его лучше вовсе не приставлять – ещё хуже получится. Между тем, проходимец Жижин успешно способствовал деловому народонаселению в получении разного сорта распорядительно-разрешительных документов, исторгаемых различными органами исполнительной власти при различных обстоятельствах. Персоналом Жижин себя не обременял. Видеть, подобно Огурцевичу, как подчинённые весело распивают чаи и кофеи, а временами и более крепкие напитки, Жижин не хотел. Поэтому весь его штат состоял из двух курьеров и двух секретарей. Самыми же лучшими своими помощниками Жижин совершенно справедливо считал природную смекалку и благоприобретенную бесцеремонность. При этом Жижин совершено искренне считал: между правдой и неправдой разница столь незначительная, что ею можно пренебречь. Примерно, как между говном и шоколадом. Помимо прочих, истинных и вымышленных, проблем со здоровьем Жижин практически не различал запахов и это обстоятельство значительно упрощало его жизнь.

Жижин, как и многие прочие жаждал скорейшего получения документа на голубом бланке с синей печатью в углу и начальственным росчерком посредине. Пару месяцев назад он перечислил на счет Солидного учреждения кругленькую сумму и с нетерпением ждал положительного решения своего важного вопроса. Однако положительного решения всё как-то не случалось.

В тот день Жижин явился к Наине Генриховне, в надежде, что хлопоты его наконец подошли к концу. Однако, вместо вожделенного голубого бланка с начальственным росчерком посредине и синей печатью в углу, Жижин получил от Наины Генриховны из рук в руки машинописный текст объёмом в три листа формата А4. В конце текста стояла подпись Наины Генриховны Убываловой – начальника отдела. Документ содержал полный и окончательный отказ в выдаче документа на голубом бланке с синей печатью в углу.

– И это всё? – поинтересовался Жижин.

– А что ещё вы надеялись получить? – Наина Генриховна насупила брови.

– Я заплатил деньги совсем не за это!

– Какие деньги? – бровки Наины взметнулись вверх.

Жижин, кашлянув, назвал сумму.

– Деньги вы заплатили за экспертизу. Результат экспертизы отрицательный, – сказала Наины Генриховны.

Интонации её были сухи, как прошлогодняя листва. Зеленоватые глаза пристально смотрели на смущенного посетителя поверх очков. Каким жалким виделся ей проходимец! Этот его череп, покрытый жидкой растительностью. Это рыхловатое тело, прикрытое, впрочем, довольно дорогой сорочкой, эти его по-женски целомудренно сомкнутые колени – весь его вид вдруг возбудил в Наине Генриховне чувство, родственное вожделению.

«А мужичок-то ничего себе – подумала она – Может быть его можно ещё использовать по прямому назначению?»

– На устранение недостатков вам понадобится не менее двух месяцев. Если возникнут трудности – приходите, мы вам поможем, – задушевно произнесла Наина Генриховна.

– Через месяц у меня назначен сеанс химиотерапии, – скорбно ответил Жижин.

– Надеюсь, что вы выживете, господин… – тут Наина Генриховна произнесла совершенно не произносимое имя Жижина.

– Я-то выживу, – ответствовал Жижин.

При этом лицо его приобрело такое странное, совершенно неописуемое словами, выражение. Нечто хищное и злое появилось в выражении этого вполне симпатичного, в общем, лица.

– У нас тут работают прекрасные специалисты. Экспертизу проводила моя Валюшка, а она так хорошо разбирается в этих вопросах, как никто другой. Я сама очень вам сочувствую, но раз Валюшка так решила, то и я по-другому не могу. Она – крупный специалист, – щебетала Наина.

– Сейчас я очень тороплюсь. Сначала мне надо в Государственную думу, а потом ещё на Лубянку, в центральный офис ФСБ успеть, но на днях я снова навещу вас.

– Зачем же на днях? – бровки Наины вновь подскочили вверх, и она добавила металла в голос. – Я же сказала: на устранение недостатков вы потратите не менее двух месяцев. Но это в том случае, если вы вообще способны их устранить.

– Не знаю, сколько я протяну на этом свете. Конечно, моим семерым малышам хотелось бы, чтобы их папа пожил подольше, – опечалился Жижин. – Но ваша, мадам, судьба мне ясна, как летний день. Судя по внешнему виду, проблем со здоровьем у вас нет…

– Я не имею привычки обращать внимания на недомогания, – и без того прямые плечи Наины стали при этих словах ещё шире

– Поэтому надеяться, что вы сдохнете на днях от рака или туберкулёза, не приходится, – невозмутимо продолжал Жижин. – Но, может быть, вас пристукнет кто-нибудь или прирежет, или придушит – это уж как придётся. Но скорее всего, вас кто-нибудь банально утопит.

От возмущения Наина Генриховна лишилась дара речи, зеленоватые глаза её вытаращились, пальцы выбивали барабанную дробь по ламинированной столешнице. Тут же в проеме двери возникла мужественная фигура Буланчика, облаченная, как обычно в таких случаях, в шикарную твидовую пару, которую он носил поверх брендовой футболки.

Взволнованный Жижин пересек кабинет Наины Генриховны, пребольно ударив Буланчика крепким плечом. Дверь оглушительно хлопнула. Пальма и лимонное дерево затрепетали, как от ураганного ветра.

На этот раз Наина не смогла удержать слёзы. Буланчик обнял её. Горячие и соленые капли оросили шершавую ткань его пиджака.

– Я так одинока! – шептала она. – Все эти пройдохи и завистники ополчились против меня! Так и норовят занять моё место!

Буланчик сначала просто поглаживал её по широкой спине, потом помог снять кардиган и юбку.

– Я совершенно одна! – бормотала расстроенная Наина. – Вся эта шваль только вертится вокруг, норовя использовать….

Буланчик помог снять ей нижнее бельё и колготки, затем мгновенно разделся сам.

– Балдошку позвать? – осторожно спросил он.

– Мне надоела эта мерзавка! Вчера осмелилась примерять моё французское платье без спроса! – встрепенулась Наина. – Впрочем… если она обернется таким же добрым молодцем как ты….

Буланчик громко втянул ноздрями, пропахший пыльной канцелярщиной воздух Солидного учреждения и послал зов.

Не прошло и получаса, как она явилась. Конечно, Балдошке не составило никакого труда обернуться молодым крепким парнем…. Впрочем, именно в тот день неукротимый дух противоречия, побудил чертовку принять облик деревенского увальня с колоссальных размеров половым органом, тупого и совершенно неискушенного в любовных играх, этакого былинного персонажа.

Капризная хозяйка осталась довольна своими помощниками. В тот вечер Василий Александрович не услышал обычных упреков в излишнем пристрастии к креплёному пиву.

Глава 5

– Вадик! – сказала Валюшка проникновенно. – Ты очень нужен нам с Лилией! Речь идет о нашей карьере, речь идёт о деньгах, сынок!

В интонации мамы Вадимчик услышал с трудом сдерживаемое рыдание.

Преданный сын и друг недолго собирался, и не тратил время на утирание слёз на лицах любимых женщин. Он, парень резкий, решил сразу взять быка за рога. Прыгнув в «Форд Мондео», купленный ему в прошлом году Лилией Гиацинтовной, Вадимчик понесся в дачное поселение со странным названием «Розовый поселок».

Несмотря на позднюю уже осень и будний день, Вадимчик надеялся застать там компанию собутыльников во главе с дедом Серкевичем.

Дед Серкевич председательствовал в правлении садоводческого товарищества «Розовый поселок». Впрочем, ни роз, ни прочих садовых культур в садоводческом товариществе не наблюдалось. Небольшой поселок, в сотню домиков, примостился на краю леска, неподалёку от недальнего столичного пригорода. С противоположной стороны поселение обрамляла шоссейная дорога.

В одной из жарко натопленных «летних кухонь» привольно расположилась за рюмкой чая тёплая компания давнишних собутыльников. Кроме деда Серкевича здесь присутствовали Болт, Жиянбой, Охахон и Турдым. В скудном освещении маломощной лампочки лица этих добрых молодцев казались одинаково чумазыми. Охахон был чуть более круглолиц, чем остальные. В его широко открытом рту сияли белоснежные, крупные зубы. Болта отличала от товарищей златозубая улыбка. В широком рту Турдыма не наблюдалось ничего, кроме розового языка, как бы широко он его не открывал, без умолку хохоча. Бритый наголо Жиянбой помалкивал, застенчиво улыбаясь. Экипировка собутыльников состояла из латанных телогреек, валенок, вязанных шапочек разнообразных цветов, фасонов и степени изношенности.

Дед Серкевич, стараясь перекричать хохот, вещал что-то о тракторной тяге и необходимости регулярно подливать масло в картер. Стол радовал изобилием закуски и выпивки. Консервированную говядину, бычки в томатном соусе и шпроты в масле заботливая хозяйская рука разложила по тарелкам. Буханку дарницкого хлеба, нарезанную аккуратными ломтями, выложили на почти чистой салфеточке. В плетёной корзиночке ещё оставались пряники. По чашечкам была разлита какая-то непрозрачная жидкость.

Эту картину увидел Вадимчик, ввалившись в помещение. На улице стемнело, и свет в комнате показался ему ярким до невыносимости. Толком разглядеть присутствующих не удавалось.

– Серкевич! Где ты, старый козёл? – рявкнул Вадимчик в пахнущее горячими кирпичами пространство.

Болт, Жиянбой, Охахон и Турдым сразу перестали смеяться. Серкевич тоже замолчал, гордо вскинув седую плешивую голову.

– Зачем ты лаешься, Вадимчик? Приперся ночью, никто тебя и не ждал. Чего орать-то?

Дед ещё не освоился до конца с новой вставной челюстью, поэтому говорил медленно, звуки, исторгаемые его ртом, казались ему самому какими-то чужими – Ребята листву сгребли, дров напилили, в баню снесли. Так что Лилечка может в любой момент приехать попариться.

– Ну ладно, живите тогда, – снисходительно изрёк Вадимчик. – Я по другому делу приехал. Где трактор?..

– Да вот эта мутота зубастая поломала его вчера. Сегодня весь день чинили – не починили, а завтра пятница – надо траншею прокопать. А чем копать? Чем копать будем, зубастые? – кипятился дед.

Ему вторил, шепелявым свистом, почерневший от копоти чайник.

– Лопата копать может.

– Лопата тоже быстро копать и глубоко.

– Канава быстро будет, – затараторили наперебой дачные трудяги.

– Так, то – канава! А нам надо траншею! Ты понимаешь разницу между канавой и траншеей? Э? Думаешь, раз зубы золотые вставил – так сразу самый умный стал, да?

Дед Серкевич был явно расстроен поломкой трактора.

– Вот доверь этим мартышкам технику – мигом без техники останешься.

Вадимчик, прихлёбывая чай из щербатого бокальчика, рассматривал дачных завсегдатаев и, наконец, изрек:

– Значит, ломать они хорошо умеют, а чинить не умеют?

– Жопоголовые, – коротко ответствовал дед Серкевич.

– Тогда я их нанимаю. Надо сломать одну штуку.

– Одну штуку сарая? – златозубая улыбка Болта сияла в свете подслеповатой лампочки.

– Не, не сарая, – ответил Вадимчик, пережёвывая пряник. – Эта штука похожа на трактор, автомобиль называется. Сарай будем потом ломать…

– Уважаемый Вадим! Ваш автомобиль ещё новый, хороший, его не надо пока ломать. Пусть ещё будет. Детки ваши будут ездить. Лилия, цветок, будет ездить, – затараторили дачные умельцы наперебой.

– Ты прав, дед! Жопоголовые они, – констатировал Вадимчик. – Чини трактор, дед. На днях будет ответственное дело: ломать – не строить, всё должно быть шито-крыто.

– Что делать будем, хозяин? – Болт ещё раз продемонстрировал присутствующим свою сияющую улыбку.

– Работать, братан. Денег поднимете немало, – пообещал Вадимчик. – Тачку будем трактором давить. Тачка старая, ржавая. Спрессовать её надо, как следует, а потом в металлолом сдать.

– Лучше в пруд её отгрузить, – голос из угла комнаты прозвучал так неожиданно, что весёлая компания сразу притихла. – Станешь трактором её давить – трактор покорёжишь. В пруд лучше будет. Тут склон крутой, она так жахнется – не восстановить будет. А потом уж можно и в металлолом.

– А это ещё кто? – удивился Вадимчик, пытаясь разглядеть говорившего в затенённом углу.

– А черт его знает, кто, – ответил дед Серкевич.

– Апофеозов я. Живу я тут неподалёку, – ответила тёмная фигура из угла.

– Как, как? – переспросил Вадимчик, ухмыляясь. – Апофигелов?

– Я – Апофеозов, а ты, видимо, придурок, если собираешься автомобиль трактором плющить.

– Ты, Апофеозов, не хами, – вмешался дед Серкевич.

А Вадимчик в это время уже поднялся во весь свой двухметровый рост и напустил уже на себя гневный вид

– Это хозяин. Сейчас вышвырнет тебя – будешь перед бездомными котами выпендриваться, – закончил свою речь дед Серкевич.

– Это не хозяин, а хозяйский трахарь. Вот ты, дед, уже на это не годен, а он вот живёт этим и неплохо живет. Я заметил, какая у него тачка длинная. Член, наверное, тоже длинный – из тёмного угла донеслись скабрезненькое, тоненькое хихиканье.

Вадимчик побагровел, нижней челюстью задвигал. Болта, Жиянбоя, Охахона и Турдыма как ветром сдуло.

– Ну вот, мартышки улезли на деревья, теперь можно и поговорить.

Фигура Апофеозова, до этого момента остававшаяся в тени, выступила на всеобщее обозрение. Фигура эта представляла собой коренастое сооружение, состоящее в основном из мощного торса. Были ещё короткие ноги и толстая шея, а над всем этим – продолговатая голова. Голову покрывал вздыбившийся сизый пух. Нос Апофеозова напоминал собою колбу, донышко которой смиренно покоилось на верхней губе. Тонкогубый рот почти не размыкался, когда Апофеозов говорил, поэтому звуки речи его напоминали заунывное гудение. Когда Апофеозов поднялся и сделал шаг в круг света, отбрасываемый подслеповатой лампочкой, деду Серкевичу показалось, что в тени, за спиной странного человека, шевельнулась какая-то змеистая тень.

– Ты не пузырься, Вадимчик. Траханье – вполне достойный заработок. Ничуть не хуже, чем любой другой. Тут и умение нужно иметь, и такт, и сноровку. Это не каждый может делать. Вон дед – уж давно дедом стал, но и по молодости этим искусством не владел, а сейчас и подавно. Куда ему? Другое дело – ты, Вадимчик, – Апофеозов опять гаденько шепеляво захихикал.

Дед Серкевич покраснел до корней волос.

– Черт знает кто и несет чушь, – пробормотал дед и подался к выходу следом за товарищами – дачными завсегдатаями. Вадимчик и Апофеозов остались в комнате один на один.

Гнев Вадимчика каким-то странным образом бесследно улетучился. Вообще-то Вадимчик только вид имел брутальный, а по характеру своему существом брутальным не был, остывал быстро. Схватки до победного конца не являлись его жизненным кредо. Натура Вадимчика совершенно не соответствовала его огромному росту и мощному сложению. Он был слишком ленив, чтобы подвергать свое тело регулярным физическим нагрузкам, и слишком хорош лицом, чтобы сомневаться в своей физической привлекательности.

– Тут паренек один, молоденький такой, по-пьяни, – продолжал между тем Апофеозов, – упал с крутого бережка на своем джипе прямо в пруд. Хорошо —выскочить успел. А то, наши работяги джип вытащили – глядь, а перед-то весь всмятку. Починить невозможно.

Апофеозов вдруг замолчал. Глаза его, так же как рот, имели вид щелок, настолько узких, что зрачков и даже самих глазных яблок не было видно. По спине Вадимчика, вдоль позвоночного столба пробежал холодок незнакомого доселе беспокойства. Из узких щелок-глаз Апофеозова на него глянула непроглядная, чарующе-ужасная тьма.

– Если русскую ржавую тачку так скинуть, она, наверное, в жестяной блин обратится, – добавил Апофеозов, помолчав.

Вадимчик, внезапно почувствовав слабость в ногах. К счастью тут же оказался старенький расшатанный стул, иначе наш герой-любовник с позором рухнул бы на немытый пол.

– Трактор портить не надо. Ты гони свою тачку сюда и деньги вези, парень. Мы тут это дело устроим, – с этими словами Апофеозов опять отступил в тень.

Там он уселся на какой-то сундук – не сундук. Установилось долгое молчание, в течение которого Вадимчик одним махом опорожнил недопитую Болтом чашку. В чашке оказался на удивление вкусный самогон.

– Ну, я, пожалуй, поеду, – пробормотал Вадимчик и направился к выходу.

– А кто в тачке будет, мужик или баба? Или их будет двое? – из своего угла спросил у спины Вадимчика Апофеозов.

– Пустая она будет, – рявкнул Вадимчик, не оборачиваясь, и кубарем выкатился из помещения.

Посидев один в тишине и пустоте, Апофеозов повздыхал, покашлял, тихо встал и направился к выходу. На пороге он привычным движением извлёк из-за спины хвост, походивший по виду, поросший волосом, оживший садовый шланг. Заканчивался хвост волосяной кисточкой. Апофеозов бережно намотал хвост на левую руку и вышел под неяркие осенние звёзды. «Розовый посёлок» безмолвствовал. Апофеозов постоял, повздыхал, покашлял, да и потопал восвоси. Вскоре звук его шагов канул в промозглой сырости осенней ночи.

Глава 6

В течение нескольких дней, найдя правильные пути и нажав на нужные рычаги, посетив при этом несметное количество различных начальственных кабинетов, оснащенных, все как один, золочеными табличками с именами и званиями их владельцев, раздавая везде, где требуется пачечки денежных знаков крупного номинала, запакованные в беленькие, безликие конвертики, Огурцевич добился своего. Комиссионная проверка деятельности «Научно-технического продукта» была назначена. Однако участие в ней Наины Генриховны Убываловой оказалось при этом неизбежным.

Высокая комиссия прибыла в «Научно-технический продукт» ровно в десять часов утра. Минута в минуту, как раз в разгар утреннего кофе– и чаепития персонала.

Бизнесмен Огурцевич лично встречал комиссию в вестибюле «Научно-технического продукта», не решившись доверить это ответственное дело никому из своих подчинённых. Кроме самой Наины Генриховны, в «Научно-технический продукт» явились ещё три человека. Валюшку Огурцевич видел и раньше в Солидном учреждении. Прочих он видел впервые. Наина Генриховна отрекомендовала их как технических экспертов. Эти двое сразу показались Огурцевичу странными. Совсем юная дамочка имела повадку строгую, наводящую на размышления о монастыре с самым суровым уставом. Достоинства её фигуры надёжно скрывал лиловый балахон. Волосы её, того невзрачного пепельного оттенка, который так часто встречается у наших соплеменников, были давненько не мыты, но украшены сзади пышным шелковым бантом. Эта деталь туалета дамочки могла бы претендовать на некоторую игривость, если бы была вовремя выстирана и выглажена. Дамочка плотно сжимала губы и не отрывала глаз от потёртых носков своих сильно поношенных туфель. Лицо её хранило печать неприступной отстранённости. Зато молодой человек выглядел довольно развязным. Не велик ростом, но крепок телом, он производил вполне благоприятное впечатление. Волосы его имели очень приятный каштановый оттенок. Тонкие черты лица казались немного женственными. Некоторые острословы имеют обычай называть таких молодых людей «смазливыми красавчиками». Молодой человек был одет в спортивного кроя твидовый костюм и в отличнейшего качества коричневые ботинки. Упругой походкой он следовал за своей суровой патронессой и двумя её спутницами, неся в каждой руке по увесистому портфелю.

Всё общество чинно разместилось в вызолоченном кабинете Олеся Огурцевича и занялось исполнением своих прямых обязанностей, а именно тщательной проверкой документов. Валюшка разместилась в углу за клавиатурой компьютера и принялась ритмично выстукивать по клавишам бледными пальчиками. Технические эксперты тихо примостились на диванчике, обитом светлой кожей, и пока помалкивали. Наина же Генриховна в сопровождении самого бизнесмена отправилась на экскурсию по помещениям «Научно-технического продукта».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6