Татьяна Алюшина.

Руки моей не отпускай



скачать книгу бесплатно

© Алюшина Т., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

Зима

Конечно, ехать было глупостью, особенно под вечер, когда уже неотвратимо чувствовалось приближение ненастья, а в воздухе, в пространстве нависло какое-то особое напряженное ожидание, предвещающее нечто мощно-разрушительное, как часто бывает перед сильной бурей или грозой.

«Надо возвращаться», – снова с досадой подумала Ася, тревожно поглядывая по сторонам и констатируя про себя, что обстановочка за бортом ее машины становится пугающей. Фиговой становится, прямо скажем, эта самая обстановка-то.

Снегопад все усиливался, ветер наддавал так, что машину теперь постоянно приходилось подруливать, удерживая джип на дороге и ощущая буквально всем телом, как его довольно прилично сносит от каждого сильного удара ветра, в основном в левый бок. Видимость стремительно падала, и свет фар уже практически не пробивал крутящийся снежный вихрь, да и темень рухнула как-то в один момент.

– Вообще караул, что за карусель! – проговорила она вслух, чтобы хоть голосом как-то себя подбодрить, а то совсем уж что-то страшно стало. – Блин, как-то ни разу не весело. Где я хоть еду? – спросила себя Ася погромче и посмотрела на экран навигатора. – А поди пойми где… – постучала она пальцем по экрану.

Дикой силы вещь, бодрый помощник GPS показывал какую-то совершенно несусветную хренотень, уверяя, что ее машина в данный момент движется где-то в районе города Орла, и предлагал маршрут до Москвы в несколько сотен километров.

А вот не всё, видимо, ладно с американской системой навигации, не тянет она, забугорная красавица, когда сталкивается с русской зимой, так сказать «а-ля натюрель», тупит понемногу.

– «Да-а-а, умел Ваня завести, как говаривала жена Сусанина», – вспомнилась Асе, как нельзя кстати, фраза из какого-то КВН.

Ладно, пофиг на ту навигацию, сбиться с маршрута она не могла, потому что, вырулив на московскую трассу, так по ней и катилась, никуда не сворачивая, но хотелось бы, как говорится, знать наверняка, насколько далеко она таки успела отъехать.

То, что надо возвращаться, стало совершенно очевидно практически сразу, как только Ася повернула с районной дороги на трассу, получив при этом маневре первый же сильнейший, вполне реально ощутимый напор ветра в бок машины, а потемневшее практически в момент до ночной черноты небо вдруг обрушило на землю снегопад.

Вообще-то приступ здравомыслия случился с ней даже не в тот момент, когда мощным порывом ветра повело по дороге джип, а гораздо раньше, еще до того, как она решилась вернуться в Москву на ночь глядя. Откровенно говоря, налаживаться куда-то ехать категорически не следовало изначально, особенно после штормового предупреждения, переданного по всем местным каналам телевидения и радиовещания, да и по центральным московским. По расчетам синоптиков, надвигающийся сильнейший циклон должен был накрыть столицу в ближайшие четыре часа.

Так то столицу – пока он до нее дойдет, а здесь стихия взяла да разбушевалась раньше и куда мощнее всех прогнозов синоптиков.

Но этот факт Асе пришлось осознать уже в пути.

Ехать ужасно не хотелось, да она и не поехала бы – с чего это, скажите на милость, ей вдруг бросать прекрасную компанию хороших друзей, в замечательном, прямо сказочном, месте и прерывать чудом выпавший отдых.

Но позвонил Сеня.

Охохонюшки-хо-хо.

Вот Сеня позвонил… И началось.

Он стенал, увещевал, жаловался, взывал к ее состраданию и любви, напоминал про долг жены и говорил, что она его совершенно забросила, и обещал помереть в ее отсутствие от ужасной простуды, температуры и болей в сердце, брошенный один в квартире на произвол судьбы. Проигнорировав тот факт, что аккурат вчера капризничал ровно по противоположному поводу: что не хочет никуда ехать, тем более так далеко, и не желает ни с кем общаться, тем более с ее друзьями («что ему эти люди?»), и вообще он мечтает только об одном – остаться в одиночестве и побыть в тишине, которой, кстати, между нами говоря, было у него и так вдоволь, а она может ехать, куда хочет, и не мешать ему наслаждаться покоем.

О-хо-хо еще раз.

Он капризничал, бурчал, уговаривал и настаивал, чтобы Ася немедленно приехала и спасла его от всего вышеперечисленного и от самого себя, скучного и одинокого, как старый брошенный сапог, и спасла от еще какой-нибудь напасти, которая непременно с ним случится, если она не приедет, потому что ему без нее фигово, а они и так практически не видятся…

И всё давно было Асе понятно про него и про эти его приступы вредности и капризы по случаю и без оного, и давно было пора что-то решать с их жизнью в целом, и даже ясно было, что именно решать. Но работая столько, сколько работала она, Ася катастрофически не имела времени не то что на какие-то там разборки, решения и осуществление принятых решений – но даже на саму жизнь, на собственные мысли и желания, она и спала-то часа по четыре в сутки. Какой уж там Сеня, хотя если честно, то она его действительно совершенно забросила.

И понятно, что его недомогание суть придуманный для самого себя и для нее повод покапризничать, сказавшись несчастным, лишний раз подчеркнуть, какая она нерадивая и равнодушная жена, и если в самом деле у него болело горло, то лишь слегка, а температура поднялась не выше тридцати семи, но он уже наверняка лежит на диване под пледом в полном соответствии с разыгрываемой ролью несчастного мужа, пьет правильный чай с имбирем, глотает аскорбинку и сам себя уговаривает и накручивает, что болен и вообще обиженный, брошенный муж, а она плохая виноватая жена.

О-хо-хошеньки в третий раз!

И попробуй ему откажи! Мозг он ей вынесет напрочь, это точно, предварительно изрядно помотав своими бесконечными разборками, обвинениями, выяснениями, нытьем и требованиями не пойми чего с туманным исходом в итоге.

Посвящать людей в свои внутренние семейные терки, втягивать друзей в их с мужем разборки, как-то неожиданно и исподволь ставшие уже привычными и чуть ли не нормой их жизни последние полгода, совершенно не хотелось, да и не стала бы она никогда обсуждать такие вещи и рассказывать про Семена и их разлады семейные кому бы то ни было.

Но Ася прекрасно отдавала себе отчет, что отдых он им всем испоганит. В своих желаниях Семен неумолим и если решил, что ему всенепременно нужна жена прямо вот сейчас, то достанет всех – примется названивать бесконечно, а если она перестанет отвечать на звонки и выключит телефон, то он начнет звонить Игорю с требованием передать ей трубку. И это настолько никому не нужно, неловко и неудобно, и настолько испортит всем законный отдых, что проще было поехать и разбираться дома вдвоем, чем выдерживать Сенино доставание.

Вот она и решила.

– Ты с ума сошла? – обалдел от такого поворота Игорь. – Какое ехать, Аська? Там того и гляди сейчас буря начнется, вон все небо затянуло, штормовое предупреждение, ты до Москвы не доедешь, застрянешь где-нибудь по дороге, и кто тебя спасать будет? Не глупи, – ухватив за локоть, пытался остановить он ее. – Завтра поедешь, если все успокоится и дороги разгребут.

– Игорь, ты же знаешь, что будет, если не поеду. Он нас всех тут допечет, – скривилась Ася.

– Да наплевать, – отмахнулся Игорь. – Выключим телефоны, и пусть звонит, сколько хочет. Нельзя ехать, опасно, Аська, что за глупость несусветная! Куда тебя несет!

Он был прав. Да сто раз прав! И все это понимали, и Ася понимала в первую очередь, но… вот тогда уж точно будет плохо ее бедной головушке…

– Я проскочу, – неуверенно предположила она и пообещала более твердо: – Если пойму, что по-настоящему опасно, я вернусь. Обещаю.

– Ась? – с сомнением переспросил Игорь.

– Точно вернусь, – повторила она убежденно.

То, что возвращаться надо срочно, вот прямо сейчас, пока окончательно не занесло все дороги и еще существует возможность добраться до поселка, из которого она так неосмотрительно выехала, Ася поняла, повернув на трассу, и приняла это решение еще минут десять назад, но безопасно осуществить сам маневр разворота на дороге оказалось проблемой.

Практически в один момент видимость упала до нулевой, буря просто накрыла все вокруг, раскручивая снежный вихрь, как в сбесившемся миксере, и непонятно было, что там впереди: фары освещали лишь небольшой участок дороги – ни встречных, ни попутных машин вроде бы нет, да и за время, пока она ехала, их и было-то всего три, таких же ненормальных, как она.

Ну, а если есть? Если все же едет кто-то, а она не видит? Куда она развернется? В автомобиль на встречке? Или тормознет и получит «поцелуй» в зад – не видно же ни фига? Перспективка.

Вот попала-то!

Так, ну ладно, ругать себя и корить за глупость Ася не собиралась, да и не умела по жизни, ей всегда удавалось помнить, что угрызения неуместны, когда все уже случилось и лучшее, что можно сделать, это решать, как справиться с последствиями.

Вот с ними-то она и попробует справиться, с последствиями-то. А посему надо выбираться из этой кутерьмы, и желательно невредимой.

Ася, сбросив скорость совсем уж до минимальной, пригнулась к рулю, напряженно всматриваясь в снежные вихри через лобовое стекло, надеясь заметить какой-нибудь съезд, «карман» на дороге, развилку, где можно было бы более-менее безопасно развернуться, чтобы возвращаться.

Нет, не так! Чтобы немедленно возвращаться назад!

Если успеет…

В однообразном «пейзаже» из снежных росчерков обозначилось непонятное пятно, Ася придвинулась к рулю еще ближе, вгляделась в белесую кутерьму за стеклом и рассмотрела что-то, темнеющее справа. По очертаниям было похоже на какой-то дорожный указатель…

– Ну-ка, ну-ка, – взбодрилась она и скинула скорость, притормозила практически под самым дорожным знаком, на котором было написано «Поселок «Снегири» и нарисована стрелка, указывающая поворот направо.

– Та-а-ак, – обрадовалась она. – Теперь понятно, где я нахожусь.

Она и запомнила-то название этого поселка, когда проезжала здесь еще в первый раз, потому что оно показалось ей симпатичным, уютным, вызвав добрую теплую ассоциацию – «Снегири», здорово же. Помнится, она тогда еще представила себе картинку, как с открытки: солнечный денек, заснеженные поля под ярко-голубым прозрачным морозным зимним небом, голый куст, а в нем разместилась стайка красногрудых снегирьков, громко чирикающих, гомонящих о каких-то своих важных птичьих делах…

– О важных делах… – задумчиво протянула Ася, пытаясь поймать мелькнувшую, как озарение, мысль. – А вот не стану я возвращаться, – озвучила она ее.

Там впереди по трассе, за этими самыми Снегирями, расположено большое село Красногорское. Вернее, село неправильным квадратом раскинулось по двум крутым и на самом деле красивым (в соответствии с названием) берегам речки, одним своим краем упираясь в московскую трассу, проходящую через мост над рекой. К другому же, противоположному ребру этого квадрата, вдалеке, примыкало частное фермерское хозяйство, с полями и лугами, тянущимися от большой усадьбы к далекому лесу и теряющимися где-то за холмами.

Село было пригожим, с добротными домишками и участками, с великолепной старинной церковью и высокой колокольней, да и зажиточным, судя по внешнему виду. На трассе, почитай на окраине села, находились: крупный супермаркет одной из известных торговых сетей, хозяйственный магазин, парочка придорожных кафе, небольшая гостиничка, автомойка с шиномонтажом, аптека, рыночные лотки, на которых торговали местные бабульки, и симпатичный магазинчик того самого фермерского хозяйства.

Ася каждый раз, когда проезжала мимо, обязательно останавливалась и накупала кучу всяких натуральных продуктов и вкусностей. Когда ехали из Москвы, она, под неизменное ворчание Игоря, что и так у родителей всего с избытком, не слушая его, набирала деликатесов, а возвращаясь обратно, закупала натурпродукт и везла домой и друзьям.

Вот и подумалось ей сейчас, что никуда она уже не доедет, все, кирдык! Какая Москва! Где-то там, за бурей-вьюгой, в ста километрах отсюда, словно манящий, обманчивый мираж, недоступна, как немцам в сорок первом.

Но и назад уже не поворотить. Без вариантов. Приехали! Все, аут.

Так что дочапает она потихоньку, осторожненько до того благополучного Красногорского – тут всего-то с километр-полтора – и заночует в гостинице. А если не будет свободных номеров, то у местных жителей наверняка можно найти приют на ночь, все-таки какая-никакая, а цивилизация, люди.

И, приняв такое спасительное решение, Ася облегченно выдохнула и откинулась на спинку сиденья. И только теперь поняла, как была напряжена все это время до такой степени, что мышцы спины свело. А она ведь реально испугалась.

Не так, чтобы прямо ой-ой-ой и все пропало, но сильно.

И было чего пугаться – она вполне отдавала себе отчет, что запросто могла застрять на дороге и… А вот что «и…» – неясно, но точно мало приятного, и последствия могли быть самыми фиговыми.

Так что не поедет она сегодня дальше села Красногорское.

«Нас невозможно сбить с пути, нам по фигу куда идти», – произнесла рассеянно она цитатку в адрес принятого решения.

Ладно, вздохнула поглубже, немного успокоилась. Надо ехать, а то и на самом деле врежется на дороге в какой-нибудь свежий сугроб, уже наметенный бураном, и пиши пропало. И, кстати, что-то других участников движения она уже минут так двадцать не наблюдала – катила одна по дороге.

– Люди-то поумней всяких шалых столичных дамочек будут, – поворчала на себя Ася, начиная плавно, осторожно выруливать с обочины на трассу. – По домам сидят у теплых печек, а не тащатся хрен знает куда.

Вдруг она заметила справа какой-то проблеск, какой-то неправильный луч света, чудом пробивавшийся сквозь снежную мглу, отчего-то привлекший ее внимание.

– А это что еще такое? – недовольно спросила Ася, старательно всматриваясь в снежную круговерть, и снова сбросила скорость до минимальной («крадущийся трактор» – так однажды обозвал Игорь подобную манеру движения ее джипа).

И совсем притормозила, остановилась, оказавшись аккурат на повороте на те самые уютные Снегири, пытаясь разглядеть и понять, что в том еле различимом луче света ей не понравилось.

На дороге, ведущей к поселку, в нескольких метрах от поворота угадывался размытый темный силуэт машины, скорее всего джипа, – не легковушки, неподвижно стоявшей у левой обочины, и куда-то в поле, в беспросветную тьму светила одиноким лучом его правая фара.

– Ну, что с тобой там такое, что? – мгновенно ужасно расстроилась Ася, понимая, что там точно случилась какая-то авария, потому как стоит автомобиль на встречной для него полосе, а двигался он, похоже, в направлении поселка, да вот, видать, не доехал, и ей теперь придется съезжать с трассы и проверять, что за беда стряслась с пассажирами.

Конечно, беда, при делах-то таких! Разве будет просто так машина стоять с включенными фарами, уткнувшись в сугроб!

– Ну, мать моя конная армия! – раздосадованно стукнула она по рулю. – Нет, ну вот же … – и вздохнула недовольно, включила поворотник, и проворчала, смиряясь с неизбежным: – При твоем-то везении, чего еще ты ожидала, Ася Константиновна.

Тем же макаром – в режиме «крадущегося трактора» – она свернула на проселочную дорогу и осторожненько, не торопясь, подъехала к замершему автомобилю, постепенно приобретавшему более четкие контуры. Впечатление было такое, словно надвигался на нее потерпевший бедствие корабль, покинутый командой, которая бросила свое судно на произвол разбушевавшейся стихии.

И стало понятно, отчего светит только один луч – машина, и в самом деле оказавшаяся мощным джипом, зарылась левым крылом по самую фару в остановивший ее сугроб.

Ася, подъехав вплотную к чужому транспортному средству, нервно побибикала в режиме нетерпеливого понукания типа: «Ну что, открывайте, хозяева, тут помощь нежданная образовалась!»

Никакой реакции в ответ не последовало.

«А ты ожидала, что двери откроются и кто-то весело махнет рукой, мол, проезжайте, проезжайте, мы тут просто сидим и целуемся!» – поворчала она мысленно, расставаясь с робкой надеждой на быстрый и легкий исход.

– Ну, она же ты самая, конная армия! – возмутилась Ася, принимая неизбежное. – Придется как-то выбираться.

А что делать? Подписалась же вроде как помочь, или что? Не помочь, так посочувствовать?

Да бог знает! Проявить участие, не мимо же проезжать, делая вид, что не заметила!

Еще разок тяжко вздохнув, она нахлобучила на голову шапку, что лежала на соседнем сиденье, надвинула ее поглубже на уши, вытащила смартфон из держателя, сунула его в карман дубленки, отстегнула ремень безопасности и, распахнув дверцу, выбралась наружу.

Мать честна! Святые угодники и иже с ними! Какое безобразие творится-то, о господи!

Дверцу чуть не вырвало, хоть она и вцепилась в нее двумя руками, порывом ветра, и обдало таким холодом, что у Аси тут же и как-то отчаянно безнадежно заледенели пальцы в перчатках, а снег победно забивался под полы незастегнутой дубленки.

И стало сразу же везде зябко, холодно, а душе неуютно… А вокруг… – она огляделась, повертев головой по сторонам, – чернота непроглядная, снежный буран и никого… жуть!

Ася наклонила голову против ветра, надвинула шапку еще поглубже, запахнула полы дубленки, застегнула ее на все пуговицы, прошла к застрявшему джипу и открыла пассажирскую дверь.

Не, команда определенно не покидала сей «корабль». Правильней сказать не команда, а командир.

И в данный момент этот самый командир, навалившись грудью на руль, находился явно в бессознательном состоянии.

– Эй, мужчина, – позвала Ася с откровенным сомнением в голосе и, встав на высокую подножку, дотянулась до него через сиденье и потрясла, ухватив за рукав куртки. – Вы там как? Вам плохо?

Хорошо ему или плохо – было трудно сказать, на ее призывы и попытки общения незнакомец никак не отреагировал.

В который уже раз тяжко-безнадежно вздохнув, Ася забралась внутрь машины, захлопнула за собой дверцу, отсекая метель от герметичного теплого нутра автомобиля, и, развернувшись к водителю, сунулась выяснять, что там с ним.

– Мужчина! – позвала она еще раз и посильней потрясла его за плечо.

Реакции не последовало.

Ася встала коленками на сиденье, ухватила водителя за куртку и, приложив усилие, откинула его корпус с руля на спинку, сдернула с руки перчатку и полезла к нему за воротник – проверить пульс, пытаясь понять, жив ли вообще товарищ или как?

И замерла, оторопев, почувствовав рукой пышущий жар. Она почувствовала пальцами, что температура у водителя запредельная, выше сорока! И он жив, но потерял сознание.

– О господи! – перепугалась Ася и повторила еще раз: – О господи! – и спросила неведомо у кого, наверное, у того, к кому обратилась в растерянности и тревоге: – И что делать? – и чуть не взвыла от досады. – Делать-то что?! – Тут же, разозлившись, одернула себя, пресекая пустое паникерство. – Что-что! Мужика спасать, что еще!

Она сунулась еще раз к нему, прижала к пылающей, как печка, шее пальцы, прощупав пульс. Хреново! Все хреново! Гражданин без сознания, пылает высоченной и, совершенно определенно, критической температурой, затрудненное, сиплое дыхание, пульс ненормальный – у него счет идет на минуты!

– Блин! Блин! Блин! – от бессилия и растерянности выругалась она.

Что делать-то, как спасать человека?! Нужна «Скорая помощь»! Но какая в этой фигне на улице к хренам собачьим «Скорая помощь»?!

– Подожди, подожди, – вдруг пришла ей в голову позитивная мысль. – Сообщить-то надо и помощь попросить!

Торопливо и от суетливости бестолково, не сразу попав рукой в карман, Ася вытащила из дубленки телефон и нажала экстренный вызов. Как-то долго ничего не происходило – не слышно было никаких звуков соединения или гудков вызова – ничего, тишина вселенская, да и только.

И она сообразила, что номер-то у нее московский, а звонок автоматически переведут на местную службу спасения, которая находится в ближайшем райцентре.

«А где у них тут ближайший райцентр? – вдруг подумалось ей. – Как далеко-то?» Но додумать эту мысль она не успела: в трубке вдруг прошел неуверенный, прерывистый гудок, за ним следующий, такой же робкий и неустойчивый, а за ним еще и еще и… Гудки шли и шли, но отвечать на ее призыв никто не торопился.

– Да в яремную вас всех жилу! – возмутилась Ася, все посматривая с нарастающей тревогой на мужика, тяжело, с хрипом дышащего рядом.

– Служба сто двенадцать… – раздался прерывистый голос в трубке, оператор дежурно представился и поинтересовался: – Что у вас случилось?

– Девушка! – заорала Ася в трубку. – Я нахожусь на московской трассе на съезде к поселку Снегири, недалеко от села Красногорское! Здесь мужчина в машине без сознания, у него температура выше сорока градусов, затрудненное дыхание и повышенное сердцебиение! Требуется срочная госпитализация!

– Сколько лет? – спросила оператор.

– Не знаю, – призналась Ася и присмотрелась к мужику.

Сколько ему может быть лет? Фиг знает. Ну, на вид… Ася взглянула на болезненное, лихорадочно горящее лицо… Лет пятьдесят – где-то так, может, и больше, а может, и меньше.

– Около сорока! – назвала она приблизительную цифру.

– Имя, фамилия, место жительства? – продолжала опрос диспетчер.

– Девушка! – вдруг в один миг успокоилась Ася, как всегда с ней бывало в критических ситуациях, и заговорила четким ровным тоном: – Я не знаю этого человека, ни его имени, ни места жительства. Он ехал в своей машине, видимо, потерял сознание, но сумел остановиться. Тут я его и нашла. Это достаточно молодой и, судя по всему, весьма обеспеченный человек. У мужчины пограничное состояние, близкое к летальному. Если в ближайшее время ему не оказать помощь – он умрет. «Ближайшее время» – значит, в течение часа, а то и меньше. Я понятно изложила ситуацию?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6