Татьяна Абалова.

Лабиринты Роуз



скачать книгу бесплатно

Пролог

– Петушок! Петушок! Подожди меня!

– Не называй меня Петушком. Я – Петр. Сколько раз тебе говорить? – пятнадцатилетний граф резко обернулся, стоя на лестнице, ведущей к самому верху Башни молчания. Он ждал пока эта запыхавшаяся малявка Роуз, которой едва исполнилось двенадцать, догонит их с принцем. Генрих был почти на год младше его, но сравнялся в росте с Петром, который являлся зачинщиком многих игр троицы, жившей с самого рождения в столичном дворце королевства Эрия. Свон, которую Петр считал своей матерью, воспитывала детей в строгости, поэтому, когда летом они выезжали в Северную Лорию навестить старую королеву Беатрис Шестую, переставали сдерживаться и, словно три разбойника, с криками носились по тихим анфиладам дворца. Мама с прабабушкой находились в прохладных отношениях, но в детях старуха-королева не чаяла души и позволяла озорникам творить что угодно.

Сегодня с утра юноши прятались от малявки в библиотеке и хихикали, слыша, как она протяжно выкрикивает их имена. Убегая от подошедшей совсем близко принцессы, они столкнулись друг с другом в одном из книжных лабиринтов и, разлетевшись в разные стороны, качнули высокие шкафы, обрушив на пол лавину из томов и фолиантов.

Книгу в черном переплете с золотым тиснением Петру показал Генрих. Она, упав с высоты, раскрылась на красочной гравюре, где в бою сошлись оседланные людьми драконы. Друзья так увлеклись чтением, что не заметили, как к ним подкралась Роуз. Они вздрогнули от ее победного крика, но не оторвались от истории войны с Бахриманами.

– Кто такие Бахриманы? – заглянув в книгу, спросила Роуз.

– Жрецы, умевшие передвигаться по миру с помощью порталов. Колдуны из Сулейха, – брат перевернул страницу, и две вихрастые головы опять склонились над рисунком.

– Но Сулейх – это страна, где правит наместник Роквэлл Блэк, старый друг родителей, и там нет никаких колдунов, – уверенно заявила Роуз.

Ей нравилось блистать знаниями перед Петром. Хотя они воспитывались вместе, граф Пигеон часто сбегал с уроков и порой не знал простых, как ей казалось, вещей. В глазах принцессы он выглядел бунтарем, и примерной девочке очень нравилась его вольная натура.

Роуз часами могла наблюдать, как Петр самостоятельно упражняется во владении холодным оружием или фехтует с Генрихом. Занятия по укреплению тела граф предпочитал сидению над учебниками. Принц тоже любил физические упражнения, но уступал в мастерстве старшему товарищу, что в последний год особенно стало заметно по стати юношей: длинный и нескладный принц бледно смотрелся против мускулистого и подтянутого графа.

Если бы Роуз оказалась старше, она поняла бы, что нескладность Генриха временная – принц обещал стать высоким и красивым юношей. Рано сформировавшийся Петр с годами, скорее всего, уступит принцу в росте, но физически все равно будет превосходить его в силе.

Несмотря на свой малый возраст, Роуз верила, что никогда не встретит юношу лучше и красивее, чем Петр.

Она любила его, пусть по детски, но искренне, и ее сердце изнывало от тоски по несносному графу, который не обращал на принцессу никакого внимания, а только бегал от нее вместе с Генрихом.

Друзья хранили свои взрослые секреты. Малышка Роуз ревела всю ночь после того, как случайно увидела фрейлину матери, крадущуюся под утро из комнаты Петра, а позже принцесса разглядела на шее той дамы тщательно замазанные следы от поцелуев.

– Шла война против Бахриманов, и всех колдунов уничтожили. Тут написано, что предводителем пяти королевств выступал ваш отец – принц Эдуард Эрийский, – Петр рассматривал картинку, на которой белые драконы дрались с черными, а на Башне Молчания стояла одинокая женская фигура. Ее волосы развевались на ветру. Художник точно передал, что нарисованная девушка готовилась прыгнуть.

– Но почему нам не рассказывали о войне со жрецами, когда мы изучали историю? – Роуз мысленно сопоставила даты. – Получается, наши родители еще не поженились.

– Смотри, тут написано, что Бахриманы могли открывать порталы одним взмахом руки!

– Вы что здесь делаете, озорники? – скрипучий голос старого библиотекаря заставил детей подпрыгнуть от неожиданности. – Вы раскидали книги! Что скажет на это ваша бабушка-королева?

Юноши резко поднялись и со смехом понеслись прочь из библиотеки. Роуз задержалась, чтобы подхватить оставленную ими «Историю о коварных Бахриманах и победе над ними Союза пяти королевств», и побежала следом. Книга оказалась тяжелой, но принцесса не хотела ее бросать. Неразлучные друзья опять спрячутся, но теперь ей хотя бы не придется бесцельно бродить по дворцу, пытаясь отыскать их. У нее есть чем заняться. Она хочет всё знать об истории войны с Бахриманами.

Девочка интуитивно угадала в нарисованной фигурке на Башне молчания свою маму.

Будто нарочно, юноши побежали в ту самую башню. Лестница серпантином вилась вверх, и из-за тяжести книги Роуз все больше отставала от приятелей.

– Петр, ты бы помог мне нести книгу? – крикнула она в гулкий проём. В ответ раздался протяжный стон графа, но звук шагов не прекратился – друзья продолжали подниматься.

Тогда девочка решила их подкупить:

– А давайте я сама прочту вам историю войны с Бахриманами? Будет весело, – добавила она, сама удивляясь, почему сказала, что читать о войне весело.

– Никуда от тебя не деться, – зло кинул ей остановившийся Петр. Генрих, идущий впереди друга, обернулся и замер на лестничной площадке, с нетерпением ожидая, когда его друг отвяжется от сестры-зануды. – Вот бы, как Бахриманы, взмахнуть рукой, и перенестись от тебя куда подальше. Надоела.

Глаза Роуз моментально стали влажными. Она еле сдерживалась, чтобы не разреветься прямо здесь, перед ним. Но тогда она получит еще большую порцию насмешек. Чувство протеста заставило принцессу гордо вскинуть голову.

– Ты, Петушок, как ребенок. Веришь во всякую ерунду. Никакого бахримановского колдовства нет. Взмахом руки невозможно открыть дверь в пространстве. Никакие слова без амулетов не позволят творить волшебство. Даже дуракам это понятно.

– А вдруг получится? Что тогда? – Петр шагнул навстречу к Роуз, малявка разозлила его: – Кто тогда из нас окажется дураком?

Роуз чуть не упала, попятившись от нависающего над ней Петра, но тот вошел в раж.

– Что там нужно произнести? – обратился он к Генриху, стоявшему выше.

Принц тут же откликнулся:

– «Дорогу идущему Бахриману». Кажется так.

– Дорогу… идущему… Бахриману, – разделяя слова, с нажимом произнес Петр. Он ни на секунду не отводил взгляда от лица пигалицы, словно пытался выжечь на ее лбу буквы.

В дополнение к словам, граф сделал нарочито витиеватый жест рукой, показавшийся Роуз издевательским.

Они так и стояли, уставившись друг на друга: Петр, с застывшей на лице злой усмешкой, и Роуз, в глазах которой светилось отчаяние и упрямство, пока не услышали удивленный возглас Генриха.

Рядом с ними в стене мерцал проход, за которым клубилась тьма. И Петр, и Роуз, не сговариваясь, шагнули к порталу: граф исчез в нём, окутанный черной дымкой, а девочка, отстав всего лишь на шаг, стукнулась об вернувшуюся на место каменную кладку башни и упала на ступени лестницы.

Графа Петра Пигеон искали по всем королевствам, но так и не нашли: он не вернулся ни через год, ни через два.

Лишь юная принцесса, изучив все книги по истории войны с Бахриманами от корки до корки, верила, что последний Верховный жрец когда-нибудь объявится.

Глава 1

За окном бушевала весна, цвели яблоневые сады. Ветер, влетая в комнату, теребил легкий занавес, играл золоченой бахромой на парчовом пологе девичьего ложа и холодил красные от смущения щеки принцессы, которую вот уже третий час готовили к свадебной церемонии. Невесту мыли в ванне с розовыми лепестками, которые доставили рано утром из самого Сулейха, умащивали тело бальзамами, изготовленными желтолицыми кудесниками загадочного востока, завивали волосы цвета спелой пшеницы в локоны, одевали на сияющую красотой девушку тончайшее белье, сотканное и расшитое мастерицами Корпы.

Перед тем, как протиснуться в узкие рукава и быть застегнутой на все сто пуговиц верхнего платья, принцесса попросила о передышке:

– Пожалуйста, я хочу лишь на мгновение остаться одна.

– Но Ваше Высочество, жених вот-вот прибудет во дворец, – возразила Первая фрейлина ее матери. – Негоже задерживать церемонию, расписанную до мелочей.

– Мама, – взмолилась Роуз, обернувшись на входящую в комнату женщину, походившую на дочь только цветом волос. – Неужели солнце откажется светить или Руфф развернется и уедет, если я немного полежу?

– Нет, милая. Ничего такого не случится, – Свон опустила руки на плечи сидящей в центре комнаты полураздетой дочери, встав за ее спиной. – Я вижу, ты нервничаешь, и устала от гомона людей.

– Да, устала, – Роуз кивнула головой с мудрено заколотыми волосами и тяжелой короной. – Еще чуть-чуть – и я закричу.

Свон взмахом руки приказала слугам покинуть покои принцессы. Швеи, парикмахеры, фрейлины поспешили за дверь.

– Что случилось, родная?

Роуз поднялась с кресла и шагнула к кровати. Прохладные простыни давно манили ее, и принцесса застонала от удовольствия, когда прикоснулась к ним разгоряченным телом. Вот так бы и лежала весь день. Зачем куда-то идти? Не такую свадьбу она хотела.

Принцесса наслаждалась тишиной после того, как комнату покинули все женщины, помогающие ей одеться.

– Ты сомнешь прическу, малышка, – Свон ласково посмотрела на Роуз, невольно залюбовавшись ею – такой нежной в этом красивом белье, расшитом шелковыми розами и украшенном узкими атласными лентами. Нижняя юбка задралась, оголив острое колено, и Свон погладила его, прежде чем оправить подол.

«Дочь навсегда останется для матери ребенком, даже если на ней свадебный венец», – подумала она. Свон вспомнила, как увидела Роуз в первый раз.

Роды оказались сложными, мучительными и, вконец обессиленная мать потеряла сознание, как только услышала первый крик ребенка. Она даже не знала, кто родился: девочка или мальчик. Только через сутки ей принесли малышку, завернутую в ворох батистовых пеленок с каймой, расшитой белыми розами и атласными лентами.

– Роуз, познакомься с мамой, – произнес счастливый Эдуард, пристроившись рядом с женой, когда ей помогли сесть, обложив подушками.

Свон бережно взяла из рук кормилицы дочь и долго ее рассматривала, никак не решаясь вернуть ждущей прислуге.

– Она красавица. Такая же, как и ты, – Эдуард поцеловал жену в голову. – Я назвал ее Роуз. Ты не против?

Как она могла быть против? Выросшая сиротой, только в восемнадцать лет Свон узнала, как звали ее родителей. Роуз – имя ее трагически погибшей матери.

Свон заплакала. Ребенок, словно почувствовал ее настроение, тоже завозился, скривил лицо.

– Ну, что ты, родная? – Эдуард жестом показал, чтобы унесли дочь. Как только дверь за кормилицей закрылась, он поднял Свон на руки и сидел, укачивая ее, как малое дитя, пока она не уснула, вслушиваясь в мерный стук сердца любимого. Она была счастлива: у нее есть прелестная малышка Роуз.

С тех пор любую вещь, принадлежащую принцессе, украшали розами: белыми, розовыми, желтыми, красными. Этот цветок стала своеобразным символом принцессы.

– Эту башню ты называешь прической? Я ненавижу ее. Почему я не могу одеться так, как хочу? К чему эта показная роскошь?

– Твой дед жаждет утереть нос бреужцам, которые оценивают, прежде всего, богатство.

– Руфф Бреужский полюбил меня вовсе не за золото в казне.

– Я знаю, милая, но его родители…

– Мам, я будущая правительница Северной Лории, а Руфф второй сын короля, который, став моим мужем, поднимется на ступень выше, чем мог бы рассчитывать в своем королевстве. Неужели мы не можем хотя бы отстоять право одеться невесте так, как ей хочется?

– Родная, не так всё просто, мы выполняем требования того двора, куда ты войдешь, став женой Руффа. Здесь, помимо дружественных отношений с восточным соседом, замешена политика: Бреуж входит в Союз пяти королевств. Цель твоего деда – не только создать сильную армию, способную справиться с любым врагом, но и скрепить правящие семьи родственными узами.

– О, мама, не надо повторять то, о чем мне твердят все последние годы. Я помню, что из пяти, лишь два королевства не имеют с нами общей крови, и не забываю об истинной цели свадьбы с Руффом Бреужским. После нас останется только Лунное королевство, где подрастает будущая невеста брата. Бедный Генрих, ему ждать долгие шесть лет, прежде чем он сможет жениться на крошке Эльзе!

– Как видишь, он не ропщет, – Свон села на постель и погладила плечо, лежащей на животе, дочери. – Тебе повезло, что ты влюбилась в Руффа, а он боготворит тебя. Надо ценить то, что тебе досталось, а не капризничать по пустякам.

– Я мечтаю, что бы у нас с Руффом была такая же глубокая любовь, как у тебя с папой, чтобы он смотрел на меня с нежностью в глазах, и даже спустя много лет не утратил ко мне интерес, чтобы я чувствовала себя за ним, как за каменной стеной …

– Всё будет, милая. Жизнь только начинается.

– Мам, – Роуз села на кровати, обхватив руками колени. – Знаешь, как я хотела бы выйти замуж? Чтобы мои волосы были распущены и стелились волной по спине, заменяя прозрачную кисею, а на голове, вместо тяжелой короны, красовался венок из ромашек…

– Простых ромашек? Откуда такая фантазия?

Роуз не ответила, прикусив язычок. Ни к чему матери знать, что она с Евой – дочерью Сары и Бертрана – тайно бегала к предсказателю Рейвену, который показал ей в магическом шаре, какой она будет невестой: простоволосой, босой, в легком белом платье и с венком из полевых цветов на голове.

А теперь получается, что магический шар соврал. На ее голове высокая башня из переплетенных локонов, золотой венец с драгоценными каменьями вместо ромашек, а платье из-за обилия шелка и бархата, весит столько, что в нем можно передвигаться лишь со скоростью той улитки. За этими нерасторопными существами Роуз как-то наблюдала в дворцовом саду.

Ни к чему матери знать и о том, что беспокоит юную принцессу больше всего: станет ли она счастлива с Руффом? Он вроде и добр с ней, и нравится ей так, что сердце щемит, но уж слишком часто в последнее время в его глазах разгорается гнев. Роуз списывала вспышки злой обиды Руффа на его нетерпеливое желание обладать ею так, как мужчина обладает женщиной. Принцессу уязвляло, что в их долгих беседах иногда прорывалось пренебрежение жениха к противоположному полу, он считал женщин существами глупыми и предназначенными лишь для плотских утех. Они не раз ссорились из-за того, что Роуз берегла девственность, хотя договору об их браке было более двух лет…

– Всё равно ты станешь моей, к чему такое упрямство? Ты же позволяешь себя целовать?

Роуз позволяла не только целовать. Под настойчивым напором Руффа она однажды позволила себя раздеть. Стыдясь наготы, цепляясь за оставшуюся на ней одежду, краснея чуть ли не всем телом, она терялась в словах, стараясь объяснить, почему ей важно прийти к свадебной ночи непорочной. Роуз пыталась увернуться от более откровенных ласк, впервые видя нагого мужчину, и страшась того, что может произойти, если они потеряют голову от сладких поцелуев.

Как рассказать маме, что встреча с будущей свекровью Эстер Бреужской закончилась обещанием Роуз выполнить условие первой брачной ночи. Правящей чете важно убедиться в непорочности невесты. Королева намекнула, что брат Роуз, принц Генрих, родился слишком быстро после свадьбы родителей, и она не хотела бы слышать, как моют кости ее сыну и невестке во всех пяти королевствах.

– Я надеюсь, что ты устоишь под давлением моего любвеобильного чада? Я говорю с тобой, надеясь на женское благоразумие в таких щекотливых вопросах.

Твердое «нет» в постели вызвало такую ярость жениха, что Роуз решила: их помолвке конец. Руфф выскочил из комнаты, едва одевшись, а она корила себя, что не подобрала правильные слова и допустила начало любовной игры. Со страхом она ожидала посла Бреужа со страшной вестью о разрыве помолвки, а потом долго плакала на плече Руффа, когда после недельного молчания он появился в ее комнате с цветами и извинениями.

Нежные поцелуи, осушившие слезы, закончились примирением, но всё равно Руфф не мог сладить со своей натурой и умудрился распустить корсет Роуз и залезть руками туда, где учащенно билось ее сердце.

– Я только поцелую, – шептал он, играя языком с соском, вызывая в Роуз желание и стыд. Каких сил стоило одернуть юбку, оказавшуюся задранной чуть ли не до талии!

– Нет, Руфф, нет!

Сегодняшняя брачная ночь позволит устранить преграды, и Роуз надеялась, что у них с Руффом не останется повода для ссор.

– Пора, девочка моя, – Свон встала с постели. – Слышишь музыку? Жених прибыл.

– Мама, осталось надеть лишь платье. Позволь мне собраться с мыслями и побыть немного одной?

Свон поцеловала Роуз в висок, но нечаянно поранила щеку об острый край свадебного венца дочери. Капля крови рубином засверкала на золоте короны.

Оставшись одна, принцесса подошла к зеркалу и прижалась к холодной поверхности лбом, чиркнув тяжелой короной по посеребрённому стеклу. Сеть трещин моментально расползалась, исказив и раздробив отражение.

– Не к добру бьется зеркало, – успела подумать Роуз, прежде чем потеряла сознание.

Оседая на пол, она не видела, что из разверзшейся мраком стены вышел мужчина, пересек в несколько шагов комнату и подхватил Роуз на руки. Бережно уложив ее на постель, он вернулся к двери и повернул в замке тяжелый ключ, отрезая невесту от служанок и фрейлин, вслух считающих до тысячи, как велели им Ее Высочество – мать принцессы Роуз, чтобы, наконец, одеть невесту и вывести ее к жениху, ждущему в тронной зале.

Мужчина, склонившись над кроватью, жадно рассматривал побледневшую Роуз, провел кончиками пальцев по ее лицу, закончив движение на накрашенных розовым блеском губах.

– Прости, малявка.

На пол полетело разорванное нижнее белье чужой невесты, не чувствующей, как мужчина совершает с ней то, в чем она так долго отказывала Руффу.

Когда фрейлины королевы попытались открыть дверь, она не поддалась. Прибывшая королевская чета не смогла уговорить дочь впустить их. Сколько Свон не увещевала свою малышку, та отмалчивалась. Плотник, взломавший замок, едва успел убраться с пути рассерженного Эдуарда.

Плач Свон и шепот фрейлин подтвердили страшное подозрение: Роуз сбежала.

Прибывший по велению наследника, королевский сыщик Штрау определил, что принцесса не могла покинуть комнату иначе, как через главную дверь. Решетки на окнах оказались целыми, какой-либо потайной ход из комнаты не обнаружен. Штрау шепнул Его Высочеству, чтобы он велел дворцовому люду покинуть комнату принцессы, дабы не затоптали возможные следы.

Разбитое зеркало наводило на мысль, что принцесса не покинула комнату добровольно и возможно даже сопротивлялась похитителю. В том, что произошло преступление, не оставалось никакого сомнения, когда нашли капли крови, ярко окрашивающие смятые простыни.

Свон едва не потеряла сознание, заметив на полу с другой стороны кровати разорванное белье, сшитое специально для первой брачной ночи дочери. Мать поняла, что с ее девочкой случилась страшная беда, которую нужно скрыть от посторонних глаз. Она незаметно подняла с пола клочки кружева и спрятала руки в складках платья.

Всем, кто заметил кровь на постели и начал активно строить предположения, быстро разъяснили ее происхождение царапиной на щеке Свон: окровавленный золотой венец – причина ранения, валялся у зеркала. Многие поверили, а те, кто усомнился, предпочли молчать, зная, что за длинный язык палач может укоротить шею.

Руфф и его родители, так и не дождавшись выхода невесты, начали беспокоиться. Вскоре пришло известие, что принцесса занемогла и свадьбу придется отложить. Болезнь оказалась настолько заразной, что к Роуз никого не пускали, даже Руффа, порывающегося заверить принцессу, что его намерения жениться на ней незыблемы.

Эдуард же, распространяя ложные сведения, просто хотел выиграть время, чтобы разобраться, как и куда могла исчезнуть его любимая дочь.

Глава 2

Роуз пришла в себя от того, что ее насильно поили. Горькая жидкость обжигала горло, лишала возможности дышать, лилась по шее. Кубок, прижатый к губам, грозился сломать зубы, а рука, державшая за затылок, не позволяла увернуться и перестать глотать дурно пахнущее варево.

– Давай, давай, малявка, – шептал мужчина, лица которого она не могла разглядеть из-за слез, обильно льющихся из глаз. – Ты ведь не хочешь забеременеть?

Убедившись, что в кубке не осталось ни капли, незнакомец отпустили Роуз. Послышался скрип двери, поворот ключа и удаляющиеся шаги, после чего наступила давящая тишина.

«Я хотела тишины», – подумала принцесса, еще не понимая, как она могла оказаться в темной комнате. Вместе с закрывшейся дверью исчез и тот малый источник света, который мог помочь оглядеться.

Не вставая, Роуз пошарила рукой вдоль тела. Грубые на ощупь простыни позволили определить, что она находится не в своей опочивальне.

Где же она?

Страх острым жалом кольнул в сердце.

Силясь вспомнить, что с ней случилось, Роуз с ужасом осознала, что не может полностью восстановить цепь событий. Важный кусок будто стерли из памяти: вот она лежит на прохладных простынях и с нежностью глядит вслед уходящей из покоев матери, а уже в следующее мгновение она находится в незнакомой комнате и кто-то насильно вливает в нее горький напиток.

В памяти вдруг всплыла странная картинка: множащиеся трещины на любимом зеркале, а за спиной, на стене – быстро расползающееся черное пятно, отражение которого она успела уловить краешком глаза перед тем, как к горлу подступила тошнота, и ноги отказались держать тело.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное