Татьяна Шуран.

Хаозар



скачать книгу бесплатно


1

Павел проснулся и долго не мог понять, кто он. Это было странное ощущение, но он чувствовал себя как бы тем существом из сна, а потом понял, что так оно и есть. Он смутно припомнил свою земную жизнь в качестве стража, а потом и предыдущую, когда был изначальным… Боже, как давно это было!.. А потом он, выходит, сам перестал верить в собственное существование!

Из темноты перед ним выступил серебристый силуэт. Теперь он лучше разглядел Жанну. Высокая стройная девица с пепельными кудрями чуть ли не до пола и чопорно поджатыми бледными губами деловито подбоченилась.

– Короче, – глуховатым бесцветным голосом сообщила она. – Хватит распускать нюни.


1

– Территория святилища строго охраняется от чужаков! – встревожено бубнил Павел, опасливо провожая бесцеремонную гостью окольными путями в необитаемую часть подземных пещер, окружающих Пульс. – Сюда не допускают непосвящённых!

– Сам ты непосвящённый, – усмехнулась Жанна, вольготно плывя вслед за ним по воздуху, как волны серебряного света. – Мы с Чалэ договорились о встрече.

В принципе, сил Павла, даже если не считать новых, не вполне освоенных энергий, пробудившихся в результате злополучного откровения – он всё ещё с трудом увязывал своё привычное мышление со шквальными видениями откуда-то из верхних слоёв атмосферы – хватало на то, чтобы замаскировать несанкционированные перемещения непонятно кого по святилищу, но Жанна, по его мнению, могла бы помочь, или по крайней мере держаться менее беспечно; складывалось впечатление, что ситуация её забавляла.

– Как ты вообще сюда попала?

– Секрет фирмы, – усмехнулась Жанна из-под потолка. – Ты так не сможешь.

Павел тяжело вздохнул. Жанна оживилась – место показалось ей подходящим – и по таком случаю даже осела на пол.

– Ты хочешь сказать, что знаешь о Пульсе нечто… что Пульс – не совсем то, что мы о нём думаем?..

– Разберёмся, – деловито кивнула Жанна, осматривая пещеру.

– Что ты собираешься делать?

– Я буду говорить с Пульсом, – глубоко посаженные глаза цвета тёмного серебра скользнули по его лицу. – А ты будешь делать то, что я скажу. В частности, сейчас ты проследишь, чтобы мне никто не мешал, – в складках скромного дорожного платья обнаружился роскошный многозарядный пистолет. Жанна вручила его Павлу рассеянным жестом человека, мысленно уже переключившегося с текущих мелочей на предстоящую серьёзную работу, и поплыла по воздуху в глубь каменного лабиринта.

– И долго ты собираешься там сидеть? – крикнул ей вдогонку Павел.

– Сколько потребуется, – буднично отозвался голос, и Павел даже удивился, как ему самому не пришёл в голову такой простой ответ.


1.

Жанна почувствовала Пульс ещё издалека, и почти не обращала внимания на бубнёж своего занудного проводника. Мысленно она уже листала огромные пласты энергий и памяти, приближавшиеся к ней, как длинная вереница сверкающих жизней, как распускающиеся лепестки мистического цветка.


0.

Потом она оказалась в комнате, которую окружал лес.

В камине горел огонь, на полу лежал пушистый коврик, старинное глубокое кресло стояло возле низкого узорчатого столика, на котором ждала бутылка красного вина и до половины полный бокал, но Жанна чувствовала, как под полом скребутся узловатые ветви. Эта комната существовала отдельно, без дома, прямо среди деревьев, и её качало, как на волнах; лес шумел, какие-то особенно настойчивые ветви полезли в окно, разбили стекло, и осколки с хрустом посыпались на пол. Жанна не стала даже подходить к столику, вместо этого она распахнула дверь, и комната сразу исчезла.


0

Её потянуло куда-то вперёд и вверх, Жанна плыла среди деревьев и чувствовала, что её руки превращаются в ветви. Она зазмеилась чёрным плющом вокруг какой-то затерянной в лесу мраморной статуи, потом зашелестела по корням деревьев мхом и низкими кустами диких ягод, а потом вросла в землю.

Жанна стала пускать корни, она превратилась в стебель и начала давать побеги, и почувствовала бег сока, и созревание семян, и цветок… И в какой-то момент она ощутила всю планету, в которой прошлое, настоящее и будущее, и смешение народов и эпох, и распад цивилизаций, и созревание новых, и леса, и океаны, и рост и кипение идей было ни чем иным, как превращением вещества.


6

«Привет, Жанна».

«Чалэ?»

«Да. Как добралась?»

«А я добралась?»

«Естественно».

«Хм… Нормально».

Пульс помялся, потом вздохнул. Жанна слегка удивилась.

«Какие новости?»

«Ты мне скажи».

«Какого лешего ты спрятался в подземелье? Что вообще происходит?»

Пульс снова вздохнул.

«Ты в принципе кто?» – насела Жанна.

«Наверное… надо начать с начала», – осторожно предположил Пульс.

«Ну уж начни откуда-нибудь, – буркнула Жанна. – А то меня там ещё этот остолоп ждёт. Ну, из тех, которые тебя охраняют».

Пульс вздохнул.

«Не волнуйся. Я придержу стражей».

«Так кто ты всё-таки такой?»

И Пульс начал длинное, запутанное объяснение. Он – цветок альрома, проводник света. Для него весь космос – всё равно что земля, в которой он растёт, ему доступны любые уровни реальности, какие только могут быть. Но вот беда – действовать он совершенно не способен, только воспринимать и записывать информацию. Он – хранитель памяти, но для того, чтобы собрать данные, пережить опыт, он вынужден обращаться к другим существам – тем, кто способен ограничивать своё сознание, фрагментироваться, воплощаться, выступать на разных уровнях реальности в разных своих проявлениях…

«Понятно?» – уточнил Пульс.

«Пока не очень», – честно призналась Жанна.

Короче, ему захотелось пожить на планете Земля, посмотреть, как там и что. Для этого он обратился к расе кэлюме, звёздным жителям, которые часто использовали альрома для космических путешествий. Он договорился с Высшими Я своего будущего экипажа – Сущими, что они на нём полетят. План состоял в том, что изначальные частично смешаются с местным населением, попривыкнут к земным реалиям, а потом Пульс поможет им восстановить целостное, чистое сознание, и они все вместе благополучно отбудут восвояси.

Однако опыт оказался травмирующим, и теперь вырисовывается вероятность, что все участники эксперимента, кроме самого Пульса – тут Пульс ещё раз душераздирающе вздохнул – погибнут на этой планете.

«То есть Сущие, разумеется, останутся в целости и сохранности, – поспешно прибавил он. – Они наблюдают за ходом эксперимента так же, как и я. Но их души, созданные специально под этот полёт…» – тут Пульс окончательно пригорюнился и умолк.

«Отлично, а я кто – душа или Сущее, как ты там сказал?» – внесла провокационный вопрос Жанна, усиленно шевеля мозгами. Пульс слегка оживился.

«Ты – душа, которая практически полностью восстановила связь со своим Высшим Я, – обрадовал он её. – Ты способна выходить на уровень коллективного сознания расы, а через него – на планетарный и космический уровень. Ты даже говорила с самой Бетельгейзе», – уважительно добавил он.

«Да?» – Жанна наморщила лоб.

«Небесная мать», – напомнил Пульс.

«Ты слышал?..» – удивилась Жанна.

«Конечно. Я же говорю: я всё записываю. Для меня нет ничего недоступного. Твой прорыв уникален. Мы гордимся тобой».

«Кто это мы?»

«Ну, остальные участники экспедиции».

«Погоди-ка… Разве на нашем языке эта звезда тоже называется „Бетельгейзе“?..»

«Космический путеводитель – единый для всех, – снисходительно отвлёкся на постороннюю тему Пульс. – Иначе география увязла бы в местных диалектах. Поверь, слово „Земля“ тоже не земляне придумали…»

«Но планета назвалась Реей», – вспомнила Жанна.

«Правильно, – терпеливо пояснил Пульс. – У каждого Высшего Я есть своё, личное имя. Познакомиться с планетой или звездой – великая честь. А путеводитель – стандартный».

«О’кей, вернёмся к основной теме, – запуталась Жанна. – Мы говорили о других участниках… А как у них с прорывами?»

Пульс снова вздохнул.

«Глухо, – признался он. – В настоящий момент мы валим эксперимент вчистую… Почти все души ушли в перерождение и так раздробились, что стали хуже местных… По счастью, коллективное сознание человечества пока поддерживает это противостояние „людей“ и „вампиров“… Ты говорила с Эрнауэре…»

«Какой-то неорганический маньяк, – при воспоминании о кровожадном камне Жанна вздрогнула, – даже не думала, что такие бывают…»

«Он состоит из магмы, Жанна, – примирительно пояснил Пульс. – В его родном мире практически невозможно умереть – ни естественно, ни насильственно. Травма, особенно смертельная, считается там пикантным удовольствием. Если кому-то удаётся причинить себе или другому вред – такой удаче завидуют».

«О, боже, – Жанна закатила глаза, – нам бы его проблемы».

«Поверь, он то же самое думает о нас, – рассмеялся Пульс. – Короче говоря, он всячески приветствует конфликты, войны и, по возможности, смерть, сопряжённую с нанесением разнообразных травм. Но вот для кэлюме это совершенно неподходящий опыт… Сознание расы распадается с такой катастрофической скоростью, что, боюсь, через некоторое время потерявшиеся души даже не смогут удержаться на Земле: их разнесёт по всей Солнечной системе, и как потом собирать – непонятно. Впрочем, мы пока пытаемся этого избежать. Но как восстановить в душах память об их истинной природе, как снова поднять их к звёздам?..»

«Постой, но ведь для того, чтобы подняться к звёздам, мы должны починить тебя», – возразила Жанна.

«Видишь ли, тут вот какая штука… – Пульс немного замялся. – Я – лично я, альрома Чалэ – могу улететь с этой планеты в любой момент. Не развоплотиться – это и так понятно – а именно улететь, по воздуху. Авария была инсценирована мной по договору с Высшими Я экипажа, Сущими, которые сами приняли решение исследовать планету в таком вот экстремальном режиме. Понимаешь, на каком-то определённом уровне это – игра. Которая на некотором другом уровне игрой быть перестаёт…» – Пульс примолк, встревоженный молчанием Жанны.

«То есть ты что, хочешь сказать, что никакой аварии не было? – с усилием включилась в обсуждение новостей Жанна. – И мы, все мы, можем улететь отсюда в любой момент?»

Пульс виновато вздохнул.

«В том-то и дело, что нет. Я же сказал: я – могу. В данный момент ты – тоже можешь. В самые первые века, во времена изначальных, улететь могли все, но я сделал вид, что это невозможно. Они должны были раствориться среди людей, это было условие игры, понимаешь? Ожидалось, конечно, что их сознание нарушится, но я на то здесь и присутствую, на то и веду запись. Мы – то есть я и Сущие – планировали, что некоторое время спустя я вмешаюсь и начну давать информацию, пробуждать воспоминания, в общем – возвращать к свету. И все мы, с новыми силами, со знаниями об этом необычном, недоступном ранее мире покинем эту планету».

«Но?» – подсказала Жанна голосом, который помимо её воли получился недовольным.

«В принципе, похожий вариант и сейчас возможен, – мягко ушёл от прямого ответа Пульс. – То есть сейчас, глядя на тебя, я начинаю думать, что он возможен, – признался он, – потому что ты делаешь именно то, чем, по плану, должны были заниматься изначальные… Никто не ожидал, что связь с Высшим Я нарушится вплоть до полной потери памяти, до расщепления душ, до смерти и перерождений. Но в какой-то момент просто лавина какая-то пошла, души посыпались, как карточные домики, и буквально в несколько десятилетий, вскоре после смерти твоей матери, связь с истинной реальностью оборвалась практически у всех, причём очень грубо. Ты видела Креона, вот яркий пример: эта душа покончила с собой, после чего впала в прострацию на века. Сущему с трудом удалось вернуть в земной мир лишь небольшую часть души, ту самую, что сейчас караулит мой физический корпус, а основная часть зависла на орбите в полном бездействии. Остальные – не лучше. Большинство перерождаются, но… ты сама их видела».

«А мой отец? – вдруг вспомнила Жанна. – Он – последний изначальный. Значит, он может улететь с тобой?»

«Может, – поколебавшись, сдержанно признал Пульс. – Но его отбытие станет приговором для всех остальных».

«Почему?» – изумилась Жанна.

«Сорвахр – последний, кто несёт в себе полный, изначальный геном расы кэлюме на Земле. Из-за этого его сознание работает с ужасными искажениями, но для распадающихся душ, для Сущих, для меня, именно Сорвахр – лучший и, возможно, единственный шанс, что ход эксперимента ещё удастся исправить. Угаснет эта, последняя память – и, скорее всего, начнётся необратимое переваривание расы земным миром, растворение кэлюме среди людей – вплоть до полного слияния. Ты знаешь по себе, насколько быстро идёт мутация. Посмотри, как выглядишь ты, рождённая от изначальных, и как выглядят остальные – внешне их уже не отличить от людей, ну, правда, они чуток посимпатичнее. Ты ещё помнишь времена, когда в Чейте было полно техники, – где она сейчас? Ты сама порой пишешь при свечах гусиным пером! Срок жизни кэлюме сокращается, сознание деградирует, каждое новое поколение ближе к людям, чем предыдущее. В таких условиях Сорвахр несёт на себе колоссальную нагрузку. То, что для других кэлюме уже стало «нормально», для него по-прежнему ужасно, ты не можешь представить себе, насколько, ведь он-то помнит совсем другую жизнь. Странно, что так получилось… Понимаешь, когда составляли план – я имею в виду Сущих – предполагалось, что он вообще ничего не будет делать, Сорвахра брали как наблюдателя. Его имя на альде означает «око будущего мира», он был провидцем на Бетельгейзе. Никто не рассчитывал, что придётся забивать скрипкой гвозди… Но, как теперь уже – задним числом – приходится констатировать, видимо, именно его сильная связь с духовным миром Ауры и стала причиной, по которой он – единственный, кто ещё помнит о своей истинной природе.

Как это ни прискорбно и вместе с тем ни удивительно, он сохраняет память отнюдь не из каких-то высших побуждений типа спасения расы, в которое – в своём нынешнем состоянии – ни на секунду не верит. Просто земной мир остался для него чужим. Абсолютно неприемлемым, невыносимым. Он бы давно выбрал смерть, как это сделали – в той или иной форме – другие изначальные, но утрата памяти для него хуже, чем жизнь в отчаянии, без малейшей надежды. Его интуиция провидца подсказывает ему истинное положение вещей. Он догадывается, что его нынешние сородичи – это и есть бывшие изначальные, что смерь – не выход. Субъективно он чувствует себя в вечной ловушке, в кошмарном сне, от которого не будет избавления никогда. Духовная вселенная представляется ему одним сплошным предательством, обманом. Поэтому он – на непосвящённый взгляд – ведёт себя несколько неадекватно», – дипломатично намекнул Пульс.

«Да уж», – вздохнула Жанна. Она вспомнила, что нередко ловила себя на самом настоящем отвращении к отцу; он отличался таким бессмысленным изуверством, что его просто невозможно было не обвинять. Теперь ситуация рисовалась Жанне в несколько непривычном свете.

«Всё, что он делает, происходит по договору с коллективным сознанием кэлюме и людей, а также Реей, – сочувственно, но твёрдо продолжил Пульс неприятную для Жанны тему. – Именно в этом состоит уникальность его миссии. Никакого прямого контакта с Высшим Я у него, конечно, давно нет. Но остался – это как раз и есть самое поразительное – неосознанный, интуитивный. Даже когда его поступки не соответствуют никакой видимой целесообразности, на самом деле он действует в гармонии с высшим планом развития расы и всей планеты, хотя сам этого не знает. Он – единственный из всех кэлюме – никогда, ни на кого не нападает без причины, без глубинной на то необходимости, продиктованной не его личными предпочтениями, а запросом той, другой души. Поскольку он сохранил изначальную память всей расы, он интуитивно понимает программу и задачи всех кэлюме, хотя они сами об этом забыли – вот в чём ценность его пребывания на Земле, как бы неприглядно это ни выглядело со стороны. Специально он, конечно, об этом не думает, по крайней мере в бодрствующем сознании. Но, Жанна, твои способности к сновидению – дар тебе от этой души, – Пульс улыбнулся впервые с тех пор, как заговорил о Сорвахре. – Тебя создавали специально под эту миссию, хотя, признаться, никто особо не верил, что удачно получится… Это была идея Аллат – родить кого-нибудь, кто нёс бы в себе и земное, и звёздное сознание, и, помню, – Пульс снова улыбнулся, – по тем временам это сочли чуть ли не кощунством…»

«Я им покажу кощунство! – возмутилась Жанна. – Кэлюме недоделанные».

Пульс рассмеялся.

«Да, ты молодец, – признал он. – Ну так вот, насчёт отбытия с планеты… Пока на уровень развития, который позволил бы вернуться ко мне и выйти в космос, вышла только ты. Ты объединила в себе память о земной жизни и высшее знание, ты даже разговаривала с самой Аурой отсюда, с Земли, – и всё же вернулась, за что я тебе премного благодарен, потому что в тот момент у тебя действительно была возможность покинуть эту планету навсегда и забыть всё, что здесь происходило… Однако сейчас вопрос состоит в том, сможет ли кто-нибудь из перерождённых повторить твой подвиг?.. Эту тему нужно отдельно обсуждать с душами расы и составлять под такое дело новый план».

«То есть нам нужно подняться к этим самым Сущим?»

«Да…»

«Как-то ты не очень уверенно говоришь».

«Если хочешь, можешь остаться здесь. Я сам с ними встречусь и потом передам тебе решение…»

«Почему это? Если я поднялась до Ауры один раз, то и второй поднимусь».

Пульс вздохнул.

«Я боюсь, тебе будет трудно не подняться, я спуститься потом обратно, – признался он. – Подумай, ты встретишь там тех, кого знала с детства. Тех, о ком сохранила только неясное, но светлое воспоминание… Ты встретишь своих родителей, и они будут не теми чёрствыми эгоистами, какими ты знала их при жизни, а совершенными, бесконечно любящими существами. Я легко пойму, если ты не захочешь возвращаться ко всей этой грязи…»

«Другими словами, ты опасаешься, что я тебя тут брошу? И не только тебя, но и всех, о ком ты там говорил: родителей, изначальных и так далее. Вернее, их души?»

Пульс поколебался.

«Жанна, для таких случаев существует одна хитрость, – осторожно предложил он. – Ты должна поклясться, что вернёшься в земной мир. Дело не в том, что я тебе не доверяю, твою свободную волю всё равно ничто не ограничит, просто выбор, сделанный заранее, станет чем-то вроде маяка, и тебе будет проще переключиться. Ещё: будь готова к тому, что сфера Высшего Я – очень высокая. У тебя сохранится только самое схематичное воспоминание о ней».

«Клянусь, что вернусь на Землю», – скучающим тоном подытожила Жанна его кудахтанье. Пульс снова вздохнул, на этот раз немного укоризненно и немного довольно.

«Ты неисправима, – констатировал он, после чего встрепенулся. – Ну что ж, приступим».


7

Кэлюме (бурная радость).

Ио (слегка обалдев):

– Привет.

Кэлюме (бурная радость):

– Жанна, ты молодец! Мы за тобой наблюдаем!

Ио:

– Ага. Спасибки.

(Пауза).

Ио (неуверенно):

– Ну, чего будем делать?

Латану (деловито):

– Ладно, давай я тебе сразу объясню, как устроен мир. Тем более что первый, кого ты видела в общерасовом геноме, был я.

Ио (с сомнением):

– Разве?

Латану:

– Да, но об этом позже. Сначала о геноме. Ты знаешь, что это такое?

Ио (честно):

– Нет.

Латану:

– И не надо. Важно, что память – это, на определённом уровне, и есть реальность. Так вот эта память-реальность и работает как геном. Понятно излагаю?

Ио (поразмыслив):

– Не понимаю, как это можно операционализировать.

Латану (ласково):

– Операционализировать – это как раз и есть самое сложное. Дело в том, что геном характеризуется бесконечной мерностью. В нём можно жить и умереть сколько угодно раз. Вот после того, как у тебя это получилось, считай, что операционализация состоялась.

Ио (подозрительно):

– А у вас с этим как?

Латану (снисходительно):

– Нормально. Давай поясню на примерах.

Ио (с облегчением):

– Хотелось бы.

Латану:

– Возьмём твои эксперименты. Тебе случалось проживать эпизоды чужих жизней.

Ио (сосредоточенно):

– Было дело.

Латану:

– Это уровень генома расы. На самом деле, довольно поверхностные слои – так называемые перерождённые души. Хотя тебе приходилось встречать и более глубокие потоки – где всё виделось таким расплывчатым, сияющим?

Ио:

– Да, мне всегда казалось, что это что-то особенно близкое…

Латану:

– Это память изначальных, ещё не фрагментированных душ. Отсюда ощущение цельности и полноты бытия, которое возникает на этом уровне.

Ио (грустно):

– Понятно.

Латану (мягко):

– Целостность душ можно будет восстановить. Далее… Ты видела духовную реальность других рас, Великих Спрутов, например. Да и людей… Это чужой геном. Потом, существует ещё уровень планет и светил… всё это, в каком-то смысле, заключено одно в другом, похоже на матрёшку. К примеру, Великий Спрут – это коллективное сознание головоногих, а Океан – это уже планетарный уровень, хотя они отчасти одно и то же, – примерно понятно?

Ио:

– Смутно…

Латану (со вздохом):

– С практической точки зрения, ключевая особенность генома состоит в том, что часть его – вполне определённа, а часть при этом – уходит в бесконечность. Это как точка, которая с виду – проще некуда, а на самом деле – пустота. Представь, вот рисунок, состоящий из множества точек, и он выглядит, как некая сплошная, вполне осмысленная, красочная картина, как нечто единое. Это и есть ткань реальности. Картина мира. А теперь представь, что каждая из этих точек, в другом измерении, живёт своей невидимой, отдельной жизнью. И если развернуть все скрытые уровни, то вместо маленькой картины у нас получится большой взрыв. Это и есть геном всего сущего. Память, вполне определённая, но уходящая в бесконечность.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12