Татьяна Шуран.

Хаозар



скачать книгу бесплатно

– Мне снился такой необычный сон… – пролепетала я, чуть приподнявшись на локте, чтобы немного прийти в себя, – его близость действовала на меня немного оглушающе, прикосновение его кожи так и гудело в пальцах. Мой нечаянный спутник не отвечал и вообще не открывал глаз, но я отлично чувствовала, что он меня слышит. – Но это была не совсем я!.. Я никогда ничего подобного не видела… Это был твой сон!..

Его тяжёлые матовые веки чуть дрогнули, и он наконец медленно, словно неохотно поднял длинные серебристые ресницы, хотя я была уверена, что он уже давно не спит.

– Сновидение может быть совместным, – буднично проговорил он, как справочник. Я пошевелила мозгами, всё ещё переживая восхитительное ощущение чужих фантазий. Самой мне если что и снилось, то почти всё то же самое, что и наяву.

– Ты, должно быть, очень сильный сновидящий, – мечтательно заметила я. Он неуверенно отвёл глаза, но потом всё же решил ответить.

– Слишком сильный, чтобы это афишировать… – На Бетельгейзе не принято было хвалиться успехами: чем выше личная сила, тем тщательнее душа оберегала свой труд от ненужного внимания. – Я работаю почти исключительно со звездой. То есть непосредственно с ядром и больше ни с кем.

– Некоторые сновидящие сотрудничают с правительством, – задумчиво заметила я. Он равнодушно усмехнулся, и на его лице появилось выражение вроде: «А что ещё с них взять?»

Тут я осознала, что держу редкостное сокровище буквально в руках, а стало быть, просто обязана этим воспользоваться.

– Значит, мне повезло, что мы встретились, – деловито подытожила я, – и теперь я не выпущу тебя.

Я почувствовала, что он улыбается.

– Сначала сама выберись отсюда, а потом меня не выпускай, – провокационно предложил он.

– Ах, не о том речь, – возразила я, решительно взмахнув кудрями, чтобы откинуть их с лица, – тебе придётся остаться в зоне моего влияния!..

Он озарил меня своим бездонным взглядом, поразмыслил и сказал:

– Ужасно мило.


0

И, надо сказать, корабль назывался очень странно: «Аура». Я почему-то думала, что Аура – это страна. Но, как мне объяснили, именно в честь страны корабль и назван, и вообще всё тут – Аура: и живописные берега с какими-то удивительно просторными и нарядными городами, которые мы проплывали, и бездонные гранитные русла, по которым разливался разбитый на отдельные потоки океан, и наш замок, вместе со скалой, на которой когда-то стоял, отколовшийся от суши и теперь плававший под видом корабля.

Мы ныряли с крепостных стен, любовались открывающимися пейзажами, а вот внутрь заходить никто не решался. Мне сказали, что существует легенда о хозяйке этого замка – тоже Ауре. Как будто она когда-то пропала там, внутри, и если встретишь её – она сделает тебе опасный подарок, который лучше оставить там же, в замке. Ну, я тут же поняла, что это-то и есть самое интересное, и отправилась её искать.

Я долго ходила по замку, и в нём не было ни души, зато было много удивительных предметов.

Наконец я встретила женщину, чьи волосы цвета белого вина светились в темноте, и сразу поняла, что это Аура.

Она взяла меня за руку и дала мягкий горячий камень опалового цвета. С одной стороны он горел, а с другой тёк. Аура сказала, что это – огонь души, и из него можно лепить интересные сувениры.

Я стала лепить, стараясь распределять жар так, чтобы камень светился изнутри и застывал снаружи. У меня получилось что-то вроде распятия из женской фигурки. Ноги у неё были огненные, с яркой кровавой нотой, середина – как остывающая лава, а верхняя часть – как нежная молочная река. Аура сказала, что это преображение. Я подарила статуэтку ей, она повесила светящееся распятие на тёмную стену, и получилось очень красиво.


5

Я снова проснулась – надо же, не заметила, как заснула! Или это был не сон, а что-то вроде видения?.. Или продолжение предыдущего сна? Я взглянула на своего спутника – он улыбался как-то немного лукаво… похоже, для него это всё шутки!..

– Я вас попрошу вылезти из моей души! – официальным тоном заявила я, слегка отстранившись; он рассмеялся, и я вдруг сразу почувствовала, что на самом деле мне никогда не было так хорошо, как с ним сейчас. Наши души были созданы друг для друга, его холодные лучи, как прозрачный туман, и мои, как горячее красное вино, соединяясь, они кипели, и это было так восхитительно… Я снова обняла его.

– Меня раньше никто не брал в сновидение… – мечтательно вздохнула я. – Правда, я раньше никого об этом и не просила…

– Ты и меня не просила, – тихо возразил он.

– Ах, но как-то же ведь я оказалась в твоей постели, – пояснила я.

– Если честно, я сам тебя позвал, – пряча улыбку, признался он.

– Что?.. Ах ты, хитрюга! – я поискала поблизости какое-нибудь подходящее оружие и хлопнула его подушкой. – А я-то мысленно упрекаю себя в нескромности!.. – я бросила подушку и снова обвила его руками. – А почему ты меня позвал?..

– Не знаю, – он улыбнулся мне своей обычной ласковой улыбкой, которая так странно сочеталась с мягким серебром его печальных глаз. – Мне никогда не было так хорошо, как с тобой сейчас. Ты как горячее крепкое вино.

Я рассмеялась; признаться, мне не в первый раз приходилось слышать нечто подобное.

– Ах, ты мне тоже сразу ужасно понравился!.. – заверила его я.


5

Кажется, я снова задремала, а когда проснулась и выглянула в окно, обнаружила, что наш дом бессовестно откололся от острова и теперь как ни в чём не бывало летает где-то в небе сам по себе. Мой спутник сказал, что ничего, раз уж дом куда-то полетел, то, скорее всего, рано или поздно куда-нибудь да прилетит, и тогда нам не придётся самим искать выход отсюда. Я согласилась (ничего другого-то не оставалось) и вышла на веранду пить люмэ.

С веранды открывался потрясающий вид на обширное небо, внизу безоблачное, а вверху залитое гладкими волнистыми облаками. Нижний край терялся в густой фиолетовой дымке, как и вчера (пока оттуда не поднялся океан). Вспомнив рождение континента, я в очередной раз мысленно изумилась: сколько приключений на мою голову всего за два дня! Везёт же некоторым, кто часто такое видит!.. Тут я украдкой покосилась на моего спутника и заметила, что всё это время он смотрел на меня.

– Ах, – упрекнула я, – что ты меня разглядываешь?.. Такая красота кругом!..

Он рассмеялся и ничего не ответил, а я глотнула люмэ и стала смотреть на проплывающий мимо континент. В некоторых местах на нём как будто виднелись полуразрушенные постройки, что было необычно: на обитаемых землях города быстро восстанавливали, а в незаселённых местах нечему было и ломаться, так как там не строили коммуникационных сетей.

– Странно! – воскликнула я, подойдя с чашкой к балюстраде, окаймлявшей веранду. – Выглядит так, как будто оттуда одновременно исчезли все жители!..

– Эта земля была раньше обитаема, – поколебавшись, ответил он. – Но её путь уже закончен, и скоро она вернётся в океан. Мы последние, кто её видит.

– Потрясающе, – прошептала я и даже свесилась с балкона, чтобы как можно больше приблизиться к этому эксклюзивному зрелищу. Он засмеялся.

– Смотри не свались, – предупредил он. – Удар об землю, какой бы эксклюзивной она ни была, не самый безболезненный, а сила притяжения здесь знаешь, какая?

Я покраснела и поспешно отошла от перил. Излишне было признаваться ему, но летала я, действительно, не очень хорошо. То есть я, конечно, умела кое-как держаться в воздухе, но только в самых, самых высоких слоях атмосферы.

– А ты хорошо умеешь летать? – полюбопытствовала я, вернувшись за стол.

– На нижних небесах никогда не пробовал, – признался он.

– Почему?

– Не знаю… – он, в свою очередь, поднялся и задумчиво прошёл до края балкона и обратно. – Мне кажется, меня может затянуть в океан. Тут только начни спускаться – уже не остановишься.

Я примолкла. Я о таком и не думала; в самом деле, неужели возможно вот так запросто спуститься в океан?..

– Я думаю, к океану невозможно настолько приблизиться, – неуверенно произнесла я.

– Я не проверял, – неохотно ответил он и больше ничего не добавил. Я взглянула на него с беспокойством; мне отчего-то показалось, что он не раз думал о возвращении в океан, о развоплощении – вместо того, чтобы покинуть звезду тем, кто он есть, но я не стала об этом говорить. Большинство рождённых на Бетельгейзе продолжали жизненный путь где-то на просторах мерцающего мириадами других звёзд космоса, и лишь очень немногие возвращались в океан по причинам, которые обычно никто не мог толком понять. Возможно, в случае с моим спутником дело было отчасти в том, что его, провидца, соединяла со звездой особенно глубокая связь, не знакомая нам, рядовым жителям, топчущим облака, ни о чём не задумываясь. Но у меня сжалось сердце при мысли о том, что он, может быть, однажды покинет небо, и меня заодно, таким странным способом. Поэтому я тихонько подобралась к нему поближе и покрепче обняла. Он, казалось, удивился, а я сказала, может быть и не очень в тему:

– Я согрею тебя. Тебе будет хорошо со мной.


5

Когда я вспомнила о своих снах, оказалось, что он видел совсем не то же, что и я.

– Я всего лишь взял тебя в сновидение, – мягко пояснил он, – но сны, которые ты видишь, – только твои.

Я застопорилась; признаться, я-то рассчитывала, что он объяснит мне, что это я такое увидела.

– Расскажи, – с ласковой улыбкой предложил он, и я, размахивая руками от недостатка слов, сообщила о крае и о корабле. Он слушал, задумчиво устремив на меня безмолвный взор; я сперва даже решила, что он в затруднении, но оказалось, затруднение у него вызвала моя непонятливость.

– Если честно, символы довольно прозрачные, – с лёгким удивлением пояснил он. – «Край» значит, что некий период твоей жизни подошёл к концу. Распятие значит испытание.

– Испытание?! – обрадовалась я. – Поскорее бы! Это, наверное, ужасно интересно!

– Обычно те, кому приходится проходить испытание, мечтают только о том, чтобы оно побыстрее закончилось, – улыбнулся он.

– Вот чудаки! – я всплеснула руками. – Так ты, значит, провидишь будущее?..

– Реальность многомерна. События могут располагаться так, что будущее становится прошлым и наоборот… Предсказание может сбыться, но при этом остаться тайной.

– Как сложно, – протянула я, с усилием вникая в его объяснения… возможно, потому, что по большей части следила за движением его красиво очерченных губ и мечтала, как он снова обнимет меня. – А я… как-то… работала на стройке… потом ещё диспетчером на монорельсе, чуть-чуть… – Мне стыдно было признаться, что и там, и там я проработала всего несколько дней: в первом случае согласилась помочь приятелю, а во втором это вообще была обязательная практика по окончании общеобразовательного курса… Только сейчас я с ужасом поняла, что, похоже, совершенно ничего не умею!.. Всю жизнь я только и кочевала с вечеринки на вечеринку. – Кажется, у меня талант к ничегонеделанью… – растерянно признала я.

– Это самый полезный талант из всех, что я знаю, – серьёзно заметил он, и я сразу почувствовала себя незаменимой.


5

Вернувшись в его спальню, я чуть не споткнулась о неподъёмный ящик с красками; странно, прошлой ночью мне удалось как-то безболезненно его миновать, но уж теперь я вцепилась в него намертво. Перво-наперво я покрутила винты, потом подёргала скобы. И только после того, как ни одна из моих манипуляций не увенчалась успехом, я выглянула в окно и елейным голосом сообщила:

– У меня что-то не открывается твой ящик с красками.

– А зачем ты хочешь его открыть?.. – елейным голосом возразил он, уклонившись от прямого ответа не менее виртуозно, чем я уклонилась от прямого вопроса.

– Я хочу посмотреть на краски, – призналась я.

– Они находятся в герметичных вакуумных колбах под замками, код от которых известен только мне.

– А зачем ты тогда запираешь ещё и сундук? – поразилась я. В жизни не видела столько запертого сразу в одном месте!

– Чтобы сэкономить время любопытствующих, – пояснил он. – То бы ты зубами каждую колбу в отдельности грызла, а то остановилась на крышке сундука.

Я насупилась.

– Ты всё знаешь заранее, – грустно подытожила я, вернулась несолоно хлебавши вниз и хотела было запить досаду люмэ, а то и чем-нибудь покрепче, но он поймал меня и усадил к себе на колени. Я хотела немножко рассердиться, но он поцеловал меня в лоб и сказал:

– Чтобы открыть краски, нужно соблюдать технику безопасности. Существуют специальные формулы. Если хочешь, я как-нибудь научу тебя.

– Конечно, хочу! – оживилась я. – Это, наверное, ужасно интересно!

– Да, – сказал он и поцеловал меня в ухо. Я вздохнула и поёрзала. Мне хотелось непременно всё о нём разузнать и всем завладеть.

– Боже мой, у тебя сразу две опасных профессии!.. – мечтательно простонала я.

– Дар сновидения – это не профессия, – мягко возразил он.

– Всё равно… А что ты рисуешь?..

Он, как обычно, поколебался прежде, чем отвечать.

– Да в основном то, что вижу, вернее, предвижу… – неуверенно сказал он. – Здесь, на Бетельгейзе, очень много стихий. Очень много уровней реальности. И далеко не все из них открываются… ну… для общего доступа. Это потому, что звезда сама точно не знает, хочет она, чтобы кто-нибудь там жил, или нет. Когда я рисую что-нибудь, она обдумывает то, что видит… видит в будущем… или прошлом… и решает, скрыть это или нет. Поэтому большинство своих картин я, честно говоря, прячу. Хотя всё равно многое, что на них изображено, сбывается. Они не для просмотра. Они просто для размышления… реальности… о самой себе. Я, наверное, неубедительно объясняю?

– Не знаю… – растерялась я. Мне казалось, нет ничего лучше, чем быть художником. Публика! Выставки! Успех!.. А он, выходит, свои картины прячет?.. Зачем же тогда рисовать?

– Я думаю, что картины нужны обществу, – неуверенно протянула я, – а уж предсказания – тем более…

– Когда я пишу, я разговариваю со звездой, – терпеливо попытался объяснить он. – А через неё – со всеми душами. Они всё равно увидят то, что я нарисовал. В реальности.

Я поёжилась. Всё это казалось ужасно грандиозным. Я-то, наоборот, думала, что картины – это как раз способ отвлечься от реальности…

– Послушай, а что, если… если бы ты увидел… или нарисовал… что-то, что тебе не понравилось бы? – смутилась я. – Получается, ты бы всё равно знал, что это случится? Ты не смог бы… отказаться? Или бросить?..

Мой вопрос, похоже, привёл его в мрачное настроение, он нахмурился и прикусил губу, словно и сам боялся чего-то подобного; хотя, по правде сказать, только я могла сморозить такую глупость. Ну где и когда может случиться что-нибудь страшное?.. Смешно даже думать об этом.

– Тогда, наверное, пришлось бы переделывать уже в реале, – через силу ответил он и умолк.


5

К вечеру на горизонте собралось ржаво-багровое марево, подозрительно похожее на отсвет извержения какого-то пожелавшего остаться неизвестным вулкана.

– И ни одного телефона, чтобы позвонить в метеорологическую службу! – я шутливо закатила глаза. Средства связи и транспорта никогда не появлялись в пустых городах; их приходилось настраивать своими силами, если, конечно, знаешь, как. Одна моя подруга как-то пыталась научить меня проводить интернет, но я ничего не запомнила – возможно, потому, что связь у меня ещё ни разу не пропадала.

– На уровнях ниже минус четвёртого сигнал не проходит, – машинально возразил он.

– Ты на нижних уровнях как дома, что ли?.. – только и всплеснула руками я. Он смутился.

– Да, часто приходится бывать, – признался он.

– Ну надо же, а, – слегка позавидовала я. Большинству кэлюме не приходится и мечтать, чтобы звезда вот так запросто посвящала их в тайны чуть ли не ядра. Так, клубимся где-то на поверхности. Но потом я подумала: а что бы я сделала, если бы увидела нечто особенное, попала в грозу, например? Побежала бы звонить подружкам?.. (Как только восстановилась бы связь, разумеется). Сейчас я поняла, что для звезды это было чем-то очень личным. Наверное, и для моего возлюбленного это было чем-то личным. Так они и помалкивали друг о друге. Я тоже решила молчать.


5

И только решила, как облака в небе неподалёку прорезал гигантский лавовый гейзер. Он вырвался откуда-то из-за ближайшего континента и хлынул вверх. Воздух так и задрожал, а по густому белому мареву над головой разлились яркие алые отсветы. Я невольно вздрогнула и прижалась к своему спутнику; не знаю, почему, но он и сам как-то незаметно стал ассоциироваться у меня с неведомыми стихиями, хотя, наверное, это было глупо, – ведь он, в конце концов, такой же кэлюме, как я. Он тоже смотрел на огонь, хотя я чувствовала, что он-то, в отличие от меня, и раньше видел гейзер не только в учебнике по природоведению… Воздух стал накаляться, светлеть, а облака над головой, клубясь, таяли и расступались – слой за слоем, открывая небо всё выше… Мне казалось, я смотрю в какой-то волшебный перевёрнутый колодец.

– Я никогда ничего подобного не видела! – вырвалось у меня, хотя я, наверное, уже успела утомить его этой фразой.

«Я никогда ничего подобного не чувствовал», – подумал он, и я услышала эту мысль. Я взглянула на него, и тут в небе возникла ещё одна вспышка – появился новый столб лавы, далеко, за горизонтом. Я обернулась.

– Теперь… это значит, где-то сейчас происходит землетрясение, да?.. – сказала я, собрав в кучку все свои скудные знания по метеорологии.

– Да, – глухо сказал он. И, помедлив, прояснил картину: – Сейчас раскололся континент Рута. По линии 4, 5, 6. На две самостоятельные тектонические плиты и архипелаг островов… – у меня на Руте жили дальние родственники. То-то они, должно быть, обрадуются: такое событие! Столько новых энергий!.. Вот им и повод превратить свою аграрную провинцию во «вторую Инфанту», как они всё давно обещают. – И… ещё… раскололось несколько других областей пространства, – скомканно заключил он, по-видимому, решив не нагружать мою бесталанную голову своими неизмеримыми знаниями из сновидческих глубин.

– Ты всё это видишь прямо сейчас?.. – наивно удивилась я.

– Нет… я видел это раньше… – Тут гигантский лавовый поток с рёвом ударил в небо прямо возле нас – наш дом плавно обогнул столб, и огненная стена вспыхнула сразу за лёгкой полукруглой балюстрадой. У меня прямо дух захватило, да, признаться, в раскалённом добела воздухе уже и трудно было дышать. Я подбежала к краю веранды и краем глаза заметила, что мой спутник тоже протянул руку к огню. Потоки пурпурово-красных туч клубились над головой, расходясь. Я обернулась к нему.

– А меня ты тоже видел в своих снах? – смеясь, спросила я. Он медленно покачал головой. – Почему? Я не настолько важная персона? – пошутила я.

– Просто… Провидец не может предсказывать своё будущее… зачем, если это всё равно произойдёт… – неосторожно обронил он и тут же добавил: – Я, кажется, глупости говорю. Я хотел сказать: я же вижу не всё на свете.

– Ну уж нет! – перебила я, возмущённая его покушением на такую заманчивую перспективу. – Ты сказал: я твоё будущее, я прекрасно слышала!..

Он вздохнул.

– Да это с самого начала было понятно, – признался он. Я подбежала и схватила его за руки – возможно, слишком крепко, так что он даже отшатнулся: ничего, он ещё привыкнет мне принадлежать.

– Но это же чудесно, – сказала я, не в силах сдержать улыбку: ужасно люблю, когда мне достаётся что-нибудь особенное!.. Дом, медленно кружась, отплывал от огненного столба, и воздух темнел; дышать стало легче, только я, кажется, разрумянилась от жары.

– Ой, я чуть не задохнулась, – засмеялась я, приложив к щеке тыльную сторону руки.

– Я тоже, – сказал он.


5

– Скажи мне твоё имя, – попросила я.

– Сорвахр, – ответил он.

Вообще-то у нас не принято спрашивать имя у каждого встречного-поперечного. Тот, к кому ты обращаешься, и так поймёт, потому что ясно же, куда направлены мысли. А имя содержало в себе уникальный код, оно произносилось не так, как другие слова. По имени можно было понять предназначение, то, какой видела душу сама звезда, породившая всех нас, ведь это от неё мы получали имена. Изначально, при рождении, имя знали только сама душа и предвечный океан. Некоторые кэлюме всю жизнь проводили, так никому и не назвав своего имени.

– «Око будущего мира», – вслушавшись, медленно разобрала я. – Как интересно, должно быть, жить с таким именем!..

– Думаю, примерно так же, как и с любым другим, – неуверенно возразил он.

– А я – Аллат!.. Ну, что это?.. Совершенно несерьёзно!..

Моё имя означало «первый луч летней зари», и, хоть убейте, я не представляла, о какой такой особой миссии в жизни оно могло говорить. По-моему, выходило, что моя душа на удивление бесполезна. Надо же мне было родиться с таким обыкновенным именем! А ведь в числе моих родителей был, если мне не изменяет память, даже кто-то из рудокопов, не говоря о нескольких министрах, – люди, можно сказать, самых творческих профессий… Правда, ни с одним провидцем я и близко в родстве не состою. Поэтому я думала, что мой спутник будет разочарован моим скучным именем, но он смотрел на меня со своей ласковой улыбкой, в которой – как мне в последнее время казалось – порой мелькала необъяснимая боль, а потом сказал:

– Может быть, это и не очень серьёзно, зато так тепло…

– О, некоторым со мной бывает не то что тепло, а и ужасно горячо!.. – не подумав, брякнула я, и он рассмеялся.


5

Как-то раз, проснувшись без причины среди ночи, я заметила в окно, что дом медленно плывёт среди прозрачных золотистых облаков, поднимаясь куда-то вверх. Я почувствовала, что пустые земли остались позади. Мы возвращались в обитаемую часть. Мой спутник, вопреки обыкновению, спал крепко и, казалось, без сновидений, и я тоже погрузилась в дрёму, обняв его. Когда я проснулась в следующий раз, дом уже стоял на шумной, оживлённой улице, а мой спутник опять притворялся спящим, в действительности просто лёжа с закрытыми глазами. Мне показалось, что ему не хочется никуда уходить; похоже, в пустых городах он чувствовал себя лучше. Мне тоже не хотелось, чтобы он куда-нибудь ушёл от меня, так что наши интересы совпадали, и я покрепче обвила его руками.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12