Тасмина Пэрри.

Прощальный поцелуй



скачать книгу бесплатно

Она узнала его мгновенно, даже еще не пройдя вращающиеся входные двери института. Она едва не бросилась обратно в здание, но было поздно. Ничего не поделаешь: пришло время выяснить отношения.

– Привет, Ник, – отрывисто бросила она.

– С годовщиной тебя, Эбби!

Глава 4

Он был так же красив, как и всегда.

В душе Эбби надеялась, что за последние шесть недель он состарился лет на десять. Что его густые темные волосы поредели и стали седыми, что его глубокие зеленые глаза утратили блеск. Но ничего подобного. Он по-прежнему выглядел чертовски привлекательным. Лицо, возможно, немного осунулось, но зато на нем появился загар.

– Эбби, прошу тебя, давай поговорим, – сказал Ник, ускоряя шаг, чтобы догнать ее. – Мы должны это сделать.

– Я ничего тебе не должна, – сказала она, даже не взглянув на него.

Язвительность и злоба в собственном голосе удивили ее саму – она и не подозревала, что способна на такое.

Эбби заставила себя сохранять спокойствие. Рано или поздно ей пришлось бы поговорить с Ником. «Нужно оставаться рассудительной и собранной, деловой», – решила она. Да, нужно рассматривать это как деловой разговор. Как будто она звонит в фотолабораторию, чтобы заказать комплект серебряно-желатиновых отпечатков, или договаривается о месте проведения выставки экспонатов.

– Ты получила мои цветы?

– Спасибо, – сказала она, останавливаясь наконец посреди тротуара.

– Шесть лет. А на самом деле – двенадцать. Двенадцать лет вместе.

Эбби сдержанно кивнула, вспомнив жаркое ленивое лето в тот год, когда они окончили первый курс Университета Глазго. Экзамены были сданы, и она решила съездить с друзьями в Гластонбери[15]15
  Гластонбери – город в Великобритании, где с 1970 года проводится Гластонберийский фестиваль современного исполнительского искусства; место проведения фестиваля – ферма Уорси, расположенная в нескольких милях от города.


[Закрыть]
. Гластонбери, подумать только! Ей до сих пор с трудом верилось, что она тогда согласилась поехать туда со всеми. Тихая и чувствительная Эбби Бредли, чья коллекция CD состояла исключительно из саундтреков к романтическим комедиям, а личное потребление наркотиков за первую треть студенческой жизни составляло четверть таблетки «экстези» во время Недели первокурсника.

Но после долгих месяцев упорной учебы, когда она занималась практически во все выходные и праздники, она твердо решила как следует развлечься и, будучи человеком организованным, подготовилась соответствующим образом. Палатка в бело-розовые цветочки была приобретена в магазине туристического снаряжения, водонепроницаемую обувь и плащ она одолжила у друзей, ходивших в походы. Она также купила запасные носки, флягу, походную печку и сначала опешила, когда соседки по комнате в общежитии сунули ей в рюкзак пачку папиросной бумаги для сигарет и упаковку презервативов.

Но потом она поняла, что они правы: нужно быть готовой к любым случайностям.

С Ником Гордоном она познакомилась за час до того, как они добрались до фермы Уорси. Он, тоже студент Университета Глазго, родом из Лидса, был приятелем приятеля ее соседки по комнате. Ник приехал в Гластонбери без палатки. Девушкам, с которыми он только что познакомился, он объяснил, что ее у него украли на Центральном вокзале, и большинство из них сразу же предложили этому сексапильному и остроумному парню место в своей палатке на уик-энд.

Потом как-то так случилось, что Эбби осталась с ним наедине. Его друзья и ее подруги отправились слушать какую-то группу, о которой ей ничего не было известно, а она потеряла счет времени, попивая сидр, смеясь и разговаривая с ним. Эбби удивлялась, что у них столько общего, а осознание того, что этот симпатичный юноша с суховатым, как у всех северян, чувством юмора уделяет ей столько внимания, заставляло ее трепетать.

– Так почему ты все-таки поехал в Гластонбери без палатки? – спросила она, когда они отошли подальше от людей и шума.

– Жалко было, что пропадет дорогой билет, – ответил он.

Они нашли укромное местечко недалеко от фермы, с видом на горы Сомерсета и сцену «Пирамида».

– Я бы на твоем месте решила, что сама судьба подсказывает мне, что никуда не надо ехать. – Попивая теплый сидр, она улыбалась и думала, что ей нравится сидеть вот тут с ним.

– Не знаю. Думаю, что как раз судьба привела меня в этом году в Гластонбери, – сказал он, а потом поцеловал ее.

С тех пор она не помнила себя без него. Ник помог ей стать лучше, превратиться в более счастливую и более спонтанную версию Эбби, покинувшей родительский дом в городке Портри на островке Скай.

В Глазго они вернулись вместе, нашли там квартиру и жили в ней начиная со второго курса. Эбби не особенно переживала из-за того, что это было все же поспешное и легкомысленное решение. Они прекрасно ладили. Им было легко друг с другом, секс был потрясающим, и они не уставали общаться. После окончания университета они уехали в Лондон, купили там квартиру, даже не рассматривая вариант раздельного проживания, а в двадцать пять лет поженились – первыми из их компании. Нику не у кого было просить ее руки – у Эбби не было родных. Ни одного близкого человека, никого, кто по-настоящему переживал бы за нее. Поэтому перед алтарем церкви Святой Агаты, где-то в глубинке графства Йоркшир, через шесть лет после того памятного уик-энда в Гластонбери Ник Гордон стал ее мужем, ее семьей и вообще всем в ее жизни.


– Может, прогуляемся к Серпантину[16]16
  Серпантин – искусственное озеро в лондонском Гайд-парке для купания и катания на лодках.


[Закрыть]
?

– Хорошо, – сказала она, заметив, как после ее ответа расслабились мышцы его лица.

От людской суеты и потока машин в Южном Кенсингтоне они ушли на зеленые лужайки Гайд-парка.

– Как ты? – спросил он, потирая заросший щетиной подбородок.

– Ты имеешь в виду, как я справляюсь с последствиями неверности своего мужа?

– Ну сколько еще раз я должен повторять, что сожалею об этом, Эбс? – сказал он, нервно убирая упавшую на лоб прядь волос.

– А ты снова повтори, – резко бросила она.

Повисло неловкое молчание.

– Я очень люблю тебя, Эбби.

– Думаю, ты наглядно это продемонстрировал.

– Я скучаю по тебе.

Ей не хотелось говорить ему, что и она по нему очень скучает. Что она еще никогда в жизни не чувствовала себя такой одинокой, как в ту первую ночь, которую провела в постели одна. Что шесть недель показались ей вечностью, все дни слились в один бесконечный день, и с каждым часом усиливалось ощущение пустоты и надломленности. Как будто она застряла в каких-то удушающих сумерках или наступила полярная ночь, когда солнце не поднимается над горизонтом, а мысль о том, что она когда-нибудь снова ощутит тепло его лучей на своем лице, казалась ей несбыточной мечтой. Да, она очень скучала по нему. Это чувство заслоняло для нее все, но она не была готова признаться ему в этом сейчас.

– Я тут подумал, может, нам уехать на пару дней? Я позвонил в «Бабингтон Хаус», у них есть свободный номер на следующий уик-энд. Мы с тобой могли бы поехать туда. Там и поговорим.

– А там что будет, по-твоему? Короткий отпуск в дорогом отеле, со страстными поцелуями и примиряющим сексом на кровати с балдахином? Так дальше по твоему сценарию, Ник? Ты думаешь, это так должно решаться?

– Просто ты сама всегда хотела поехать в «Бабингтон».

– Но не при таких обстоятельствах, черт побери!

Она присела на лавочку и почувствовала, что злость в ней постепенно сменяется усталостью и печальным смирением.

– Как мы до этого докатились, Ник? – наконец сказала она.

Повернувшись к нему, она посмотрела ему в лицо и тут заметила бледно-лиловые круги у него под глазами.

– Я был идиотом.

– Да уж, иначе и не скажешь.

Он несколько секунд молчал.

– Получается, мы оба что-то упустили?

Она, шокированная, снова повернулась и посмотрела на него.

– Все это время, с той самой секунды, когда я узнала про тебя и ту женщину, я мучила себя вопросами. Может, я была недостаточно красивой для тебя, недостаточно веселой, недостаточно умной? Анна, Джинни и Сьюз твердили мне, что я говорю глупости, что все это не так. Это у тебя проблемы, у тебя ищущий взгляд и сверхактивное либидо – не у меня. А теперь ты говоришь, что в этом есть и моя вина. Мы это упустили.

– Эбби, я никогда в жизни не встречал такую замечательную женщину, как ты. И уже не встречу.

Присущая ему уверенность, беспечное красноречие и обаяние – все это куда-то испарилось.

– Я совершил ошибку, изменив тебе, и я этого себе никогда не прощу. Но последние два года… Эти бесконечные тесты на овуляцию, секс по расписанию, клиники, доктора, иглотерапевты… Все они обращались со мной просто как с донором спермы. Все это стало таким механическим, Эбби! Таким безрадостным. Мы так упорно старались завести ребенка, что при этом забыли о себе. Ты потеряла из виду нас.

– Поэтому ты и прыгнул в постель с первой же шлюхой, которая в баре, глядя на тебя, взмахнула своими длинными ресницами.

Приятный ветерок дул в лицо, и она закрыла глаза, но, вместо того чтобы представить своего мужа в постели с другой женщиной, она могла думать только о его предложении. Канун Рождества в Нью-Йорк Сити. Тогда она впервые была в Городе большого яблока. Ей всегда хотелось попасть туда на Рождество, и когда молодая IT-компания Ника подписала контракт с богатым клиентом, он решил устроить им короткий отпуск на праздники. Они сняли номер в отеле с видом на Манхэттен и парк, и тут пошел снег. Он стоял у нее за спиной, обхватив ее руками за талию и положив подбородок ей на макушку, и они молча смотрели, как за большим окном тихо падают хлопья снега.

– Ты моя девушка на всю жизнь, – шепнул он ей на ухо.

И у нее никогда не было оснований усомниться в правдивости его слов. Ник и Эбс. Эбби и Ник. Все говорили, что они идеальная пара, и ей хотелось в это верить. Но так было до недавнего времени. Его «ты моя девушка на всю жизнь» оказалось ложью.

– Я должна идти. Нужно еще где-нибудь перекусить.

– Я купил тебе сэндвич, – сказал он, протягивая ей фирменный бумажный пакет «Прет-а-манже».

– Широкий жест, – пробормотала она, вспомнив разговор с подругами накануне.

– Эбби, прошу тебя! Дай мне еще один шанс.

– Шанс? Шанс на что?

– На то, чтобы исправить ситуацию, чтобы все изменить, чтобы показать тебе, как я тебя люблю.

– Ты моя девушка на всю жизнь, – тихо произнесла она.

– Что?

– Ты этого даже не помнишь, – сказала она, сокрушенно качая головой.

К глазам начали подбираться слезы, но она не хотела, чтобы он видел, как она плачет.

– Ты должен знать, что я консультировалась у адвоката, – сказала она, стараясь не уронить достоинства.

Строго говоря, это было не так, но визитка Мэтта Донована действительно лежала у нее в сумочке.

– Так ты этого хочешь? – медленно произнес он.

«Сражайся за меня!» – мысленно сказала она ему; ей очень хотелось, чтобы он что-то сделал, хоть что-нибудь, чтобы осознал, что это критический момент, что они оказались на развилке дорог и от его выбора зависело их будущее. Это не могло закончиться так просто. В Гайд-парке с сэндвичем в руке.

Казалось, что время остановилось. Она смотрела на него, такого красивого и невыносимо несчастного, но в конце концов кивнула.

Глава 5

Улыбка. К такому выражению лица Стивена Эбби не привыкла. Обычно на лице его отражалось отсутствие интереса к происходящему, либо хмурое недовольство, либо нечто вроде чопорной заносчивости, в зависимости от того, приходилось ли ему в тот момент иметь дело с миром современным – прессой, общественностью, заказом деловых обедов – или же с миром, составлявшим содержание архива института.

– Хорошо получилось, правда? – сказал он, и рука его нервно дернулась к воротничку сорочки, чтобы поправить его.

Стивен тщательно обдумывал, что надеть на открытие выставки, и Эбби подозревала, что процесс этот вызывал у него нечто вроде паники. Она никогда не видела на нем ничего, кроме комплекта из удобных вельветовых брюк и кардигана, однако сегодня он выглядел, как Оскар Уайльд. На нем были бархатный пиджак бутылочно-зеленого цвета, вязаный фиолетовый галстук в ярко-красный рубчик и замшевые ботинки: он явно воображал себя романтическим поэтом или художником-классицистом. Эбби была очень рада увидеть его в хорошем расположении духа.

– Да, думаю, ты отлично поработал, Стивен, – улыбнулась она.

– О, не нужно скромничать, Эбби, это была командная работа, – ответил тот.

«Так он сегодня еще и великодушен? – подумала Эбби. – Чего же ожидать от него еще? Групповых объятий?»

И все же Эбби испытывала гордость оттого, что ей это удалось. Галерея MINA, расположенная на шумном правом берегу, на первом этаже Редстоун Тауэр, была не очень просторной, но зато современной и гламурной, со стеклянными стенами в противоположных концах зала, в котором побелка сочеталась с отделкой планками из натурального дуба. Эбби знала, что Стивен предпочел бы более традиционную галерею, с деревянными панелями и скрипучими полами, но она все же настояла на своем. Главной целью экспозиции было показать эти давно забытые фотографии широкой публике, а если выставить их в каком-нибудь старомодном учреждении где-то в Мейфэр, они так и останутся забытыми.

Она терпеливо и настойчиво подводила Стивена к выбору галереи MINA. Она обратила его внимание на то, что это похожее на башню здание стоит на месте Испанской пристани, откуда в плаванье отправлялись быстроходные клиперы и суда с прямыми парусами и куда они возвращались с грузом чая и специй. Они также привозили карты, зарисовки, артефакты и всевозможные истории о далеких странах. «В Лондоне – да и во всей Англии – нет такого места, которое бы в большей степени было проникнуто духом путешествий и вызывало желание отправиться в неведомое и вернуться оттуда с уникальными знаниями», – говорила она Стивену.

Впоследствии она десятки раз слышала, как он повторял эти ее слова в телефонных разговорах, которые он вел, чтобы возбудить интерес коллекционеров, ученых и, самое главное, – она представляла, как Стивена передергивает при этом слове, – прессы. Однако оно того стоило.

Галерея уже заполнялась народом, а было всего 19.30. Мужчины в костюмах и рубашках апаш, женщины в коротких юбках и на шпильках – все они смеялись, попивали бесплатное вино и пялились на артефакты и фотографии в красивых рамках.

– Это и есть тот человек из «Кроникл»? – не размыкая губ, спросил у нее Стивен.

– Я не уверена, – честно призналась Эбби. – Лорен стоит на входе, и я сказала ей, чтобы она сразу предупредила меня, как только он появится. Но женщина из «Таймс» уже на месте, а двадцать минут назад мне позвонили и сообщили, что «Вог» тоже пришлет своего фотографа.

– «Вог»? Правда? – переспросил Стивен и приосанился.

– Я должна пойти свериться со списком приглашенных, – сказала Эбби, которой хотелось что-то делать.

Она чувствовала себя не слишком комфортно на разных общественных мероприятиях и была неискушенной в светских беседах, на которые ее подбивал Стивен.

– Пойди поговори с ним, – шептал он ей, как только видел, что кто-то из посетителей задержался у одной из фотографий дольше чем на тридцать секунд.

При мысли о том, что та или иная фотография теперь будет принадлежать кому-либо из этих утонченных с виду гостей, Эбби даже подташнивало, хотя они уже продали больше десятка снимков и она была занята тем, что наклеивала на эти экспонаты оранжевые кружочки стикеров.

Оглядывая зал, она удовлетворенно улыбалась. Последние несколько недель она была с головой погружена в организацию этой выставки, и это помогало ей справляться со своей печалью. А теперь полный успех «Великих британских путешественников» стал для нее источником истинного наслаждения.

Она знала, что фотографии имеют свойство будить воображение, но тут люди действительно внимательно разглядывали их, порой наклоняясь вперед, чтобы получше рассмотреть лица или какие-то детали. Обычно на такие мероприятия приходят из-за бесплатной выпивки, но сегодня зрители явно получали удовольствие, рассматривая экспозицию.

– Эбби, Эбби! – воскликнула Лорен, подбегая к ней. – Он здесь. Тот парень из «Кроникл». Вот он, – сказала она, указывая на стоявшего спиной к ним мужчину.

Эбби оглянулась на Стивена, но тот как раз отошел поговорить с директором галереи.

– Иди представься ему, – сказала Лорен, слегка подталкивая подругу вперед.

– А это точно нужно? – прошептала Эбби, чувствуя, что ее охватывает паника.

– Ты мне потом еще спасибо скажешь, – ухмыльнулась Лорен и стремительно направилась обратно на свой пост у входа.

Мужчина склонился над застекленным стендом, где были разложены письма жены капитана Скотта, но Эбби это не помешало отметить, что он высокий, белокурый, с короткой стрижкой и элегантно одет – на нем были темные брюки и бледно-голубая рубашка с открытым воротом. Она набрала побольше воздуха в легкие.

– Мистер Холл? – произнесла она.

Он поднял на нее глаза – и оказалось, что он очень хорош собой. Эбби это застало врасплох.

– Да, – сказал он. – Простите, я задумался, и меня унесло далеко-далеко – возможно, даже в Антарктику. – Он усмехнулся, и в его глазах, почти таких же голубых, как его рубашка, сверкнули озорные искорки.

– Эбби Гордон, – представилась она, протягивая ему руку. – Мы с вами общались по телефону, помните?

– Конечно, Эбби, – сказал он, беря бокал с вином в левую руку. – Эллиот Холл из «Кроникл», но вы это, разумеется, знаете, не так ли? Простите, я, должно быть, произвожу ужасное первое впечатление.

«Ну, я бы так не сказала, – подумала Эбби, но тут же постаралась прогнать эту шальную мысль. – Он красив, конечно, но у него внешность первого ученика привилегированной частной школы для мальчиков; может, кому-то это и нравится, но только не мне», – одернула она себя.

– Похоже, ваша выставка имеет успех.

– Пока рано это утверждать, но да, судя по всему, люди в восторге от наших фотографий. – Она внутренне поморщилась: эта фраза была такой же формальной, как сообщение, оставленное на автоответчике.

– Ну, это меня не удивляет. Потрясающий кадр, – сказал Холл, кивнув в сторону фотографии Доминика Блейка и Розамунды Бейли. – Обычно такие подборки абсолютно сухие, как пески пустыни Гоби, но этот снимок наполняет экспозицию жизнью, тем более что вы поместили его рядом с письмами жены Скотта. Меня чуть слеза не прошибла.

Эбби внимательно посмотрела на него, пытаясь понять, не подшучивает ли он над ней. «Типичные понты матерого журналюги, – подумала она, – который высмеивает что угодно. Но если он хорошо о нас напишет, то уж ладно…»

– Я раскопала это фото в нашем архиве. И подумала, что такой трогательный снимок нельзя не включить в экспозицию.

Они двинулись вдоль стенда, и Эллиот провел пальцем по каждой из шести оранжевых наклеек.

– Продается хорошо. Ваша интуиция вас не подвела.

– За этим снимком скрывается удивительная история, – затараторила Эбби. Она нервничала; мимо них проходил официант, и она, взяв у него стакан с апельсиновым соком, быстро сделала глоток. – Здесь запечатлен момент, когда они виделись в последний раз. Он пропал во время своей экспедиции, предположительно погиб. И никто никогда так и не узнал, что с ним случилось.

– Последнее прощание… – тихо произнес Эллиот.

– Именно так, – подтвердила Эбби, восхищаясь тем, с каким чувством это было сказано.

– Собственно говоря, я собрала информацию об изображенной здесь женщине. Мы не упомянули о ней в наших комментариях, поскольку мой босс посчитал, что нужно сосредоточить внимание на путешественниках и первооткрывателях, хотя она тоже очень интересная фигура. Это Розамунда Бейли, известная в семидесятые и восьмидесятые годы журналистка. Впрочем, впоследствии она, похоже, исчезла с радаров.

– Розамунда Бейли? – удивленно переспросил Эллиот.

– Да, а вы ее знаете?

Холл пожал плечами:

– Ну, не совсем, все-таки я из другого времени, но ее у нас дома частенько поливали грязью. Мой отец с ней не ладил, что, собственно, неудивительно. Она была ведущим обозревателем одной из конкурирующих газет, и ей доставляло особое удовольствие подвергать его нападкам.

– Ваш отец, вы сказали?

– Эндрю Шах.

– Лорд Шах? Тот самый барон прессы? То есть я имела в виду медиамагнат. Уф…

Эллиот рассмеялся:

– Ладно, не переживайте, мне приходилось слышать, как о нем говорили намного более обидные вещи. По-моему, в те времена у него было прозвище Мясник с Флит-стрит[17]17
  Флит-стрит – улица в Лондоне, где до недавнего времени располагались редакции главных британских газет; центр газетной индустрии страны.


[Закрыть]
. Так что образцовым папашей он определенно не был, но это уже совершенно другая история.

– Простите, – пробормотала Эбби. – Я не хотела… Мне надо бы знать.

– Нет, серьезно, все нормально, – сказал Эллиот.

Он задержал взгляд на ней на мгновение дольше, чем следовало бы, и Эбби почувствовала, что краснеет.

– Именно по этой причине в качестве литературного псевдонима я и взял фамилию матери. Отец всегда тяготел к поляризации мнений, что, как вы сами понимаете, может быть как благословением, так и проклятием в моем бизнесе.

– Так, значит, вы тоже лорд? – спросила она. – Или будете им, когда?..

Ну что за вопрос, черт побери!

Эллиот покачал головой:

– Боюсь, что нет. Титул он получил во времена Тэтчер по политическим мотивам, и он только пожизненный. Кроме того, у меня есть старший брат, который и унаследует поместье, громадные долги и двух тайных любовниц.

– Что, правда?

Эллиот расхохотался.

– Нет, Эбби, неправда. По крайней мере что касается любовниц. Мой отец слишком занят игрой в эту свою «монополию», чтобы тратить время на такие реальные вещи, как чувства.

– Я пригласила на открытие выставки и Розамунду Бейли, – сказала Эбби, почувствовав, что их теперь что-то связывает, как заговорщиков.

– Так она придет? – спросил Эллиот, и глаза его загорелись.

Эбби пожала плечами:

– Поскольку она мне не ответила, то полагаю, что нет.

– Или она просто не любит отвечать на приглашения. Знаете что? Давайте пойдем поищем ее. – Он прикоснулся рукой к ее талии, и она вздрогнула.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8