Таня Валько.

Арабская дочь



скачать книгу бесплатно

Tanya Valko

Arabska c?rka



© Tanya Valko, 2011

© Pr?szy?ski Media, 2014

© Depositphotos.com / BestPhotoStudi, обложка, 2015

© Shutterstock.com / Pius Lee, обложка, 2015

© Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2015

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2015

* * *

Аллах сделал для вас землю ковром, чтобы вы ходили по ней широкими дорогами.

Коран, сура 71, стихи 19–20[1]1
  Здесь и далее перевод Корана Йозефа Белявского, PIW, 1986.


[Закрыть]


Всякое сходство встречающихся в повести собственных имен с действительными, в том числе фамилий и названий институций, является совпадением или используется как всеобще известное. Все события, описанные в книге, – художественный вымысел.

Брошенная

Нападение бандитов

Дорота, оцепенев, сидит у окна и бьет себя по лбу молчащей черной трубкой телефона. Кому еще можно позвонить, кто захочет помочь измученной женщине с двумя маленькими детьми, кто захочет с ней разговаривать? Она безнадежно одинока. Она смотрит на покинутый дом свекрови по другую сторону узкой улицы, на увядшие листья, кружащиеся в сером от пыли воздухе. Уже чувствуется зима. Дорота прижимает к себе ничего не понимающую Дарью – девочка сладко чмокает, прижавшись ротиком к ее груди и прикрыв от удовольствия глазки. Женщина целует покрытую нежным пушком головку доченьки. Сердце ее сжимается от боли, а глаза наполняются слезами. Марыся, старшая дочка, тихо входит в комнату и приникает к ее плечам. Какая же она стала спокойная и грустная! Наверняка чувствует, что в семье происходит что-то плохое. Не знает, но и не спрашивает, почему друзья, дети тети Мириам, так неожиданно уехали к отцу в Америку. Не понимает, почему любимая бабушка и тетя словно растворились в тумане. Пару раз спросила только, можно ли пойти ее проведать, а когда услышала «нет», еще больше замкнулась в себе. Даже не задала типичного детского вопроса «почему?», хотя сейчас он напрашивался сам собой. Но Марыся молчит и только смотрит исподлобья на окружающий ее страшный мир.

Отца она вообще почти не видит, временами только слышит, как он кричит и методично бьет мать. Девочка пошла учиться в арабскую школу, но так и не освоилась там. Только как-то раз утром сказала, что больше туда не пойдет и чтобы ее даже не просили об этом. Оно и к лучшему, ведь Дороте тоже хочется держать ее при себе.

– Бася, это Дот… – В конце концов она не выдерживает и решается на звонок, который еще в состоянии сделать.

– М-м-м, – слышит она в ответ и узнает голос бывшей подруги.

– Больше никого не осталось, Басюня, ты моя единственная надежда, – говорит Дорота умоляющим голосом. – Друзья должны прощать друг друга.

Извини, что так долго не давала о себе знать, знаешь, застряла в деревне, проблемы семейки, горы пеленок. – Она старается придать своей речи веселый тон, хотя ей не до смеха.

– В счастье бранятся, в беде мирятся, – слышит она голос Барбары после долгой паузы. – Мы все знаем и только удивляемся, что ты, черт возьми, здесь еще делаешь? – выкрикивает она.

– Как это знаете? Что знаете? Неужели наша история попала на первые страницы местных газет?

– В Триполи, несмотря на то что он кажется маленькой деревушкой, можно услышать разные сплетни. Особенно осведомлены те, кто работает в таких местах, как мой старик. Если Малика, бывший посол, всеобщая любимица, уезжает к черту на кулички, то даже несведущим ясно: тут что-то не так. А если уж она забирает своих ближайших родственников, а остальных рассылает по всему свету, то это заставляет задуматься всерьез.

– Да, задачка не из сложных, – соглашается Дорота.

– Тогда, если позволишь, повторюсь: почему ты еще здесь сидишь?! – Она снова повышает голос. – Ты же такая мученица!

– Знаешь… – тихо начинает Дорота.

– Нет, не знаю, не понимаю, не осознаю всего этого! Почему ты не выехала с матерью, почему никто из этой ядовитой, лживой семейки не помог тебе, почему ты сидишь и еще чего-то ждешь?..

– Потому что не получилось, – Дорота резко прерывает этот поток слов. – Потому что Ахмед вначале не захотел отпустить меня, а потом решил, что я могу поступать как хочу, но заявил, что дети останутся с ним. Ты можешь такое представить?! Маленькой Дарье всего шесть месяцев… – У нее сбивается дыхание, и она уже не может ничего из себя выдавить.

– Наверное, не нужно напоминать, что я предупреждала тебя?!

– Да, – глухо отвечает Дорота и разражается слезами.

– Мы уже ничем не сможем тебе помочь, – твердо произносит Бася. – Это слишком большой риск. Ты по уши в дерьме, и мы не дадим втянуть себя в это дело. Мне жаль, Дорота, но мы не собираемся тонуть вместе с тобой.

Повисло молчание. Дорота замирает от ужаса: она будто услышала приговор, и понимает, что теперь ей осталось только положить трубку.

– Хотя, я могу, позвонить Петру… – после паузы говорит Бася. – Надеюсь, ты помнишь нашего любезного консула? На твое счастье, он еще работает здесь, он добрый парень и с твердым характером.

– Да? – Дорота тихо вздыхает, вытирая нос дрожащими от волнения пальцами.

– Через полчаса на углу вашей улочки будет стоять машина, не такси, а частное авто, белый «ниссан». Ни о чем не спрашивай водителя, не называй никаких имен и фамилий, не говори даже, куда нужно ехать. Он будет знать. Сейчас только посольство может тебе помочь, и только наш МИД может что-либо придумать, чтобы тебя оттуда вырвать. Ты в такой ситуации, что они обязаны оказать тебе помощь. Это уже не обычные семейные дрязги.

– Но у меня нет паспортов, нет даже свидетельства о рождении Дарьи…

– Черт возьми! – кричит Бася в ярости. – Ты ничего с собой не берешь, глупая коза! Никаких сумок, никаких чемоданов! Выходишь в чем стоишь, даже без памперса в кармане и jalla.

– Да, – эхом отвечает Дорота, и внутри у нее все сжимается.

– И не звони мне больше. Если кто-то захочет взглянуть на документы, то они у меня и так просраны. – С этими словами, не прощаясь, она заканчивает разговор.

Дорота вскакивает, кладет Дарью на кровать и поручает Марысе упаковать самое необходимое в школьный рюкзачок, а сама бросается к шкафу, чтобы найти сумку поменьше. Ведь должна же она взять с собой хотя бы пару трусов. Через пятнадцать минут она уже готова. Стоя в дверях спальни, окидывает комнату взглядом.

Тут внизу хлопает входная дверь и раздаются громкие мужские голоса. По спине Дороты бегут мурашки. Она в ужасе озирается в поисках другой дороги к спасению, но беспомощно замирает с Дарьей на руках. Марысю она отодвинула себе за спину и от волнения не может ступить и шагу.

– Не понимаю, зачем мы вообще сюда пришли, – доносится незнакомый мужской голос. – Что ты придумал? Что можешь подкупить должностное лицо?! – орет кто-то, потом слышится удар. – Говорю тебе: по машинам и на работу. Так просто ты не выкрутишься.

В следующее мгновение слышатся удар и сдавленный стон Ахмеда. Дорота прижимает палец к губам и показывает Марысе: молчи. Трясущейся рукой поправляет соску Дарьи и, повернувшись, на цыпочках выходит в спальню.

Непонятно, как такое могло произойти – наверное, от страха она слишком сильно сдавила малышку, а может, это ее учащенно бьющееся сердце разбудило дочку. Дарья вдруг открыла глазки, скривила рожицу и издала тихий писк, который уже через несколько секунд превратился в вой, похожий на сирену.

Дорота вбегает в комнату, закрывает дверь на ключ и баррикадирует ее тяжелым комодом. Откуда только силы взялись, чтобы его передвинуть, но сделала она это единым движением. Затем женщина бросается в самый дальний угол спальни и тащит за собой пораженную Марысю. Они садятся на пол и, словно цыплята, прижимаются друг к другу, вот только Дарья не прекращает своего концерта. Дорота слышит шаги на лестнице и от ужаса хватается руками за голову. Кто-то дергает дверную ручку, позже колотит в тяжелую деревянную дверь, которая, как надеется молодая женщина, все-таки выдержит. От мощного удара ногой замок срывается. И она уже знает, что ничто ее не спасет. Сорванная с петель дверь падает и переворачивает тяжелый комод. Столько сил может быть только у чудовища! Дот не хочет его видеть и от ужаса закрывает глаза. Девочки уже голосят вместе.

– А-а-а, вот где ты прячешь своих розочек, ублюдок. – Огромный подонок оборачивается к шатающемуся у входа Ахмеду и отвешивает ему тяжелую оплеуху. – Ну, показывай, что тут у тебя.

Два прыжка – и вот он уже около Дот и детей, тянет ее за волосы, вырывая их клоками.

– Какую блондинку себе отхватил! – отвратительно смеется бандит, скаля неровные пожелтевшие зубы.

Схватив Дот за волосы и юбку, бросает ее на большое супружеское ложе, а Марысю швыряет к лежащей на полу Дарье. Еще раз оценивает женщину взглядом, сжимает потрескавшиеся губы, а потом медленно поворачивается к покорному Ахмеду.

– Ну, – говорит он наконец, как бы преодолевая сопротивление. – Может, еще договоримся, приятель?

Он отпускает светлые волосы Дороты, и она, как львица, защищающая котят, бросается к перепуганным и заплаканным дочкам. Мужчины выходят из комнаты, оставляя их в страхе и слезах, но муж и отец не делает ни единого шага в сторону жены и детей. Дот слышит шепот в коридоре, а потом отвратительный предвкушающий смешок бандита. Еще один голос, полный веселья, присоединяется к остальным.

Через минуту дело набирает обороты: на лестнице раздается топот тяжелых ног, доносятся какие-то разговоры, в открытую дверь тянет вонь дешевых папирос. Дорота сидит на полу, застыв как статуя, словно она лишь свидетель происходящих событий. Ахмед вбегает в спальню и, не глядя на жену, вырывает у нее кричащих детей, подхватывает их, как котят, под мышку, а затем, не оборачиваясь, выходит. Ему на встречу с откупоренной бутылкой виски в руке входит главарь – она уже понимает, что стала выкупом. Любимый муж без зазрения совести обменял ее на свою гребаную правоверную шкуру.

В силу своих возможностей молодая женщина старается сопротивляться, но вонючий подонок несравнимо сильнее ее. Ее сопротивление не продержавшись и минуты – вот она чувствует его палец у себя внутри.

– О, какая тепленькая цыпочка, – дышит он ей в ухо, и от вони изо рта у нее спирает дыхание.

– Ох, если бы у меня дома была такая… Я бы по ночам не таскался и плевал бы на тех, которые на меня вешаются как груши.

– Ублюдок! Гребаное дерьмо! – ругается она, под тяжестью огромного тела, придавившего ее у нее едва хватает сил двохнуть.

– Твоя правда, – смеется насильник, срывая с нее белье. – Святая правда, идиот твой муж.

Он входит в нее одним сильным толчком, и она почти теряет сознание от боли, обжегшей внезапной волной низ живота. Мужчина продолжает и без отдыха изливается в нее многократно. Она истекает кровью, а ее заплаканные глаза постепенно затягивает пелена. Как бы издали, из другого измерения, до нее долетают собственные стоны. Закончив, главарь, довольный собой, одним глотком опорожняет полбутылки водки.

– Эй, не будь таким жадным, дай другим попользоваться, – слышит Дорота настойчивые мужские голоса из коридора. – Шеф…

– Пусть попробует кто-нибудь сейчас войти, пристрелю как собаку, – угрожает главарь банды. – Вот закончу, тогда и позабавитесь.

Дороте уже все равно. Она надеется только, что не переживет этого.

– Ну что, куколка, продолжим? – нагло усмехаясь, спрашивает бандит.

Из последних сил она царапает ногтями омерзительную носатую морду насильника и видит струйки крови, хлынувшей из надбровья. А потом он переворачивает ее на живот, и теперь у нее перед глазами только разноцветный плед, который им с Ахмедом достался в подарок от свекрови на седьмую годовщину их свадьбы.


Ахмед трясущимися руками старается открыть дверь своего большого дома – семейного гнезда. Марыся стоит рядом с опущенной головой, глаза у нее большие, грустные, ничего не понимающие от страха. На лице девочки не только испуг, но и недоумение, да и взгляд какой-то отсутствующий. Дарья извивается у отца под мышкой, но плач уже перешел в едва слышное хныканье.

– Что здесь происходит? – В проеме внезапно открывшейся двери появляется разгневанная пожилая арабка, все еще красивая, несмотря на годы.

– Бабушка! – Марыся бросается к ней в объятия и взрывается непрекращающимся плачем. – Бабушка, любимая, ты не уехала, не оставила меня! – рыдает девочка, и губы ее кривятся.

– Быстро входите и закрывайте дверь. – Взволнованная женщина впихивает всех внутрь. – Где Дорота, почему бы ей тоже не спрятаться у меня?

Она подозрительно смотрит на сына.

– Ты выслал ее одну в Польшу?! – восклицает она с упреком.

– Потом поговорим. – Ахмед отдает матери раскапризничавшуюся Дарью и спешит укрыться в своей комнате.

– Сын, я задала тебе вопрос! – кричит ему вслед старая женщина. – Не веди себя по-хамски и не поворачивайся ко мне спиной.

Она крепко хватает его за рукав рубашки, пытаясь остановить.

– Бабушка, бабушка! – Марыся, превозмогая плач, присоединяется к разговору. – Бабушка, мама осталась в большом доме тети Мириам! Пришли страшные бандиты, напали на нас…

– Девочка моя, о чем ты говоришь? – Мать с недоверием смотрит на Ахмеда.

– Я никогда не лгу, так меня мамочка учила и ты, бабушка. Нельзя обманывать ни в исламе, ни в христианстве, правда?

– Да, любимая, нельзя обманывать и нельзя творить зло… Но некоторые люди, даже воспитанные в вере, позволяют себе это регулярно, – отвечает она, выразительно глядя в глаза сыну.

– Это правда, Ахмед? – спрашивает она холодно.

– Поговорим позже, без детей.

Мужчина захлопывает дверь у них перед носом.

– Марыся, наверное, мама никуда не делась, только упаковывает кое-какие вещи в чемоданы, чтобы вам было во что переодеться.

– А те противные дядьки, они выломали дверь в спальне и били маму и папу?..

– Действительно, не могу в это поверить… – повышает голос арабка, глядя в пустоту.

– А папа ничего не делал, не помог мамочке, только вырвал нас и убежал. Почему, бабушка? Я хочу к ма-а-ме… – Девочка снова начинает плакать, к ней присоединяется младшая сестренка, и женщина не знает, как успокоить расстроенных детей.

– Будете сегодня спать со мной, – приходит ей в голову единственная хорошая и возможная в сложившейся ситуации идея. – Иди сюда, Марыся, выкупаемся, напьемся шоколада. А когда настанет утро, мама уже будет дома. Хорошо?

– Бабушка, моя любимая бабушка…

Семилетняя девочка прижимается к длинной цветастой юбке и судорожно обнимает единственного человека, который относится к ней доброжелательно. Сейчас она уже чувствует себя в безопасности.


– Что на этот раз ты сделал, дьявольское отродье?! – Мать-арабка с распущенными волосами врывается в комнату, в которой сын пьет теплый виски прямо из бутылки.

– Не суй нос не в свое дело, мать. – Ахмед медленно поворачивается к ней.

– Мать не должна совать свой нос?! Чего же после этого можно от тебя ожидать? У тебя нет уважения ни к кому и ни к чему на свете. Ты еще подлее, чем твой отец! – выкрикивает она.

– Ну и отправляйся к нему. И вообще, что ты здесь делаешь? Ты должна быть в Аккре с Маликой и Хадиджей.

– Не увиливай от разговора! Думал, что дом свободен, что никто тебе не будет мешать? Так вот, ты ошибся! Я имею право быть там, где хочу. Что ты сделал на этот раз с бедной Доротой?! Марыся говорит правду?

– Это тебя не касается. – Ахмед делает большой глоток из бутылки. – Она тебе не сват и не брат…

– Дорота – мать моих внучек, – перебивает его пожилая ливийка. – К тому же я ее полюбила. У бедняжки с тобой было столько неприятностей, но она с достоинством все выносила. Вероятно, потому что любила тебя, хотя не стоило бы.

– Иди спать, свои проблемы я решаю сам. – Мужчина, едва держась на ногах, встает и выпихивает мать за дверь.

– Если ты мне не расскажешь, что там творится, я сама пойду и проверю! – Женщина судорожно хватается за косяк.

– Ну тогда иди, может, тебе тоже достанется пара оплеух. – Ахмед гадко хихикает.

– Что?! – выкрикивает мать тонким от удивления голосом. – Так это ты все сам устроил?!

От возмущения у нее сбивается дыхание, и она пытается схватить сына за горло. Ее лицо становится землисто-пепельным, а большие черные глаза горят недоверием.

– Wallahi, пусть Он меня покарает за то, что родила на свет такого урода.


Ранним утром Ахмед потихоньку крадется к большому, словно вымершему дому. Входит через раскрытую настежь дверь в кухню. Там грязно, как в хлеву: на полу валяются пустые бутылки из-под виски и водки, на столе – остатки еды, которые уже успели обсидеть вездесущие мухи. Поняв, что незваные гости покинули дом, Ахмед вбегает на первый этаж и с опаской входит в спальню. Перед его глазами страшное зрелище: Дорота лежит с разбросанными ногами, между которых все еще сочится кровь.

Она не подает признаков жизни, ее лицо опухло и посинело. Мужчина склоняется над ней и пытается услышать ее дыхание. Чтобы понять, жива ли, он с отвращением дотрагивается до жилки на шее и чувствует слабый пульс.

– Бл..! – с недовольством шепчет он и тяжело садится на супружеское ложе, сплошь покрытое кровавыми пятнами. – Теперь еще и об этом заботься.

Он выходит в соседнюю комнату и начинает звонить разным людям. После очередного разговора со вздохом облегчения возвращается к едва живой жене, заворачивает ее обесчещенное тело в плед, выносит из дома и направляется к гаражу.


Дороту будит полыхающая боль, начинающаяся от паха и заканчивающаяся где-то в области диафрагмы. Она не имеет понятия, где находится и что происходит. Что-то шумит, что-то убаюкивает ее. Она так слаба, что не может даже поднять веки. Ее во что-то завернули, наверное, в плед из спальни. Слабыми руками женщина натягивает его на голову и снова проваливается в пустоту. Из оцепенения ее выводят качка и подбрасывание, которые приносят обессиленному телу невыносимые муки. Откуда-то издали доносятся голоса: кто-то спрашивает, кто-то другой отвечает. Дорота с огромным трудом открывает один глаз и освобождает лицо. Темнота. Темнота и духота. В панике начинает она ощупывать все вокруг себя. Скорее всего, это багажник, да, наверняка так и есть. Наверное, надо начать стучать ногами и закричать: «Люди, спасите меня!», но нет сил. Не хватает воздуха, тело покрывает холодный пот. Слезы наполняют глаза и приносят некоторое успокоение. Пусть уж все закончится, пусть будет так, как есть. Ее окружает всепоглощающая чернота, и она чувствует, что теряет сознание, отдаляясь от окружающей действительности, от собственного тела и страданий.

– Шевелись! – Чьи-то сильные руки крепко хватают ее за тонкие запястья и грубо вытягивают из этой норы. – Сифилитическая подстилка! И правоверный должен на это смотреть.

Старый коренастый араб старается поставить женщину на ноги, которые все равно подгибаются под ней и тащатся по земле. Дорота шарит руками вокруг и чувствует, как песок струится между пальцами. Бодрящий холодный воздух остужает тело и понемногу приводит ее в сознание. Она с трудом поднимает голову, которая нестерпимо болит. Из-под полуопущенных век она видит Ахмеда; муж стоит на расстоянии метров двадцати и горячо спорит с каким-то незнакомцем. Что он готовит ей? Что на этот раз? Снова отдаст ее тело в обмен на свою свободу? Дорота из последних сил напрягает зрение и замечает, что муж передает новому живодеру толстую пачку банкнот. Потом добавляет еще немного.

– Вава! Давай ее в чулан! – Наверное, сторговались. – Fisa, fisa, никто не должен видеть, что тут происходит.

Старик, возможно, отец незнакомца, тянет Дороту и подгоняет ударами ноги в направлении какого-то шалаша, заметного в углу большого подворья. Она пытается оглянуться – видимо, это какая-то ошибка, ведь ее муж, даже если он самый большой мерзавец, не может оставить ее здесь на верную смерть.

– Ахмед! – кричит она слабым голосом. – Ахмед, что ты устраиваешь? Забери меня отсюда, будь человеком!

Вместо ответа несчастная женщина получает от старика сильный удар по голове. Она падает на песок и с трудом поворачивается к торгующимся. Однако никого уже нет, лишь с другой стороны высокой стены из песчаника слышится удаляющийся рев мотора.

Темные делишки

– Бабушка, я проверила весь дом, но мамы нигде нет. – Марыся тянет женщину за подол длинной ночной рубашки. – Где она? Ну где? – С каждым разом она все настойчивее пытается разбудить бабушку.

Наконец, очнувшись от сна, старая женщина садится на кровати и привычно приглаживает волосы.

– Прежде всего давай покормим Дарину, а потом все проверим. Спросим у твоего папы, хорошо? – Она пытается отвлечь ребенка от попыток понять произошедшее, ведь и сама почти ничего не знает.

– Хорошо. Только давай я тебе помогу, чтобы мы быстрее нашли маму.

Марыся берет сестру на руки и, сгибаясь под ее тяжестью, бежит в кухню. Старая арабка открывает дверь в комнату сына, но его уже и след простыл, только пустая бутылка стоит на письменном столе.

«Что на этот раз он приготовил этой милой беззащитной женщине? – спрашивает себя старуха, стараясь скрыть от внучек выступившие на глазах слезы. – А может, все еще уладится?»

– Все в руках Аллаха. После завтрака мы помолимся Всемогущему, и Он наверняка нас выслушает, – говорит она уже вслух.

Между тем, Ахмеда нет в доме весь долгий день, и следующий, и еще один.

– Бабушка, ты обещала! – Девочка все настойчивее требует исполнения своей просьбы.

– Марыся, где же нам искать его? Да и что мы можем сделать? Я – это только я, старая арабка, а вы две маленькие девочки. Мы можем угодить в еще бо?льшие неприятности, – объясняет пожилая женщина. – Нужно еще немножко потерпеть, мои любимые.

– Я не знаю, что такое терпение! – выкрикивает раздосадованная девчушка. – Пойдем в дом тети, там оставалась мама.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное