Таня Валько.

Арабская жена



скачать книгу бесплатно

– Привет, привет, красавица, – свысока обращается ко мне женщина и чмокает воздух около меня, имитируя поцелуй. – Мы уж и дождаться не могли знакомства с тобой. – Она осматривает меня с головы до ног. – Но ведь ты совсем юная! Тебе хоть исполнилось восемнадцать или Ахмед уже водится с несовершеннолетними?

– Уймись, – обрывает ее муж. – Проходите, пожалуйста.

И мы идем в гостиную, меблированную на современный лад. Некоторые детали напрямую говорят о происхождении хозяев. На одной стене висит коврик с оленями, тут же в позолоченной пластмассовой рамочке – репродукция Ченстоховской Божьей Матери. На полке стоит арабский кальян и дощечки, испещренные витиеватым письмом, а рядом – множество кожаных верблюдов и осликов, набитых соломой и ватой, а также глиняные фигурки арабов в народных костюмах.

– Садитесь, пожалуйста. – Али указывает нам на диван, на который моментально запрыгивает пес. – Пошел прочь! – кричит Али и добавляет еще какие-то слова, которых я не понимаю.

– Все в порядке, я люблю животных, – смеюсь я и треплю по шерстке умильное кудлатое существо.

– Свинину у нас не едят, – ни с того ни с сего сообщает мне Виолетта. – Надеюсь, один вечер ты обойдешься без крестьянской колбасы? – В ее голосе я слышу ехидство.

– Я тоже очень редко ем такую пищу. Она тяжела для желудка и не очень полезна. – Я стараюсь говорить как можно изысканнее, старательно подбирая слова.

– Ты, похоже, вообще мало что ешь, – продолжает Виолетта. – Ты такая худая! Ну что ж, когда я была подростком, тоже могла жить одной лишь любовью.

Она разворачивается и испускает выразительный вздох. Становится у дверей кухни и закуривает сигарету, выдыхая клубы дыма. Нет, судя по всему, вряд ли мы станем подругами.

– Виолетта, успокойся, какая муха тебя опять укусила? – Али повышает голос, но в тоне его слышится мольба. С первого взгляда заметно, кто главный в этом доме. – Погляди-ка, какое совпадение… – На этот раз хозяин обращается уже ко мне, и в его голосе появляется теплота. – Ахмед приехал навестить меня, а познакомился с такой красивой девушкой. Наш князь нашел себе королевну. Он всегда был привередлив.

– Так где же вы познакомились? – снова подключается к разговору Виолетта.

– Я ж вам говорил – в клубе, – в первый раз подает голос Ахмед. По выражению его лица я вижу, что он недоволен.

– Это единственное заслуживающее внимания заведение в нашей дыре. Когда-то я могла там просиживать часами. – Виолетта мечтательно вздыхает. – У тебя, разумеется, есть и время, и возможность развлекаться, – обращается она ко мне. – А я уже как выжатый лимон: дом, дети, а в довершение всего – этот чертов пес.

– Но я там была впервые в жизни, – оправдываюсь я, словно маленькая девочка. – Я не хожу по таким местам.

– Ну да, ты еще на том этапе, когда радует поход в «МакДональдс» или кафе-кондитерскую. – Она насмешливо улыбается и снисходительно кивает мне.

– Вряд ли в этом я когда-либо решительно поменяюсь, – отвечаю я.

Мужчины обмениваются хмурыми взглядами.

Али закуривает сигарету, Ахмед стакан за стаканом пьет холодную воду. Вдруг оба как по команде поднимаются и выходят из гостиной. Из прихожей доносятся их негромкие голоса, какое-то странное причмокивание языком, а напоследок – приглушенный смех. Почему это им так весело?! Вскоре они возвращаются и уже с расслабленным видом занимают свои места.

– Накрываем на стол, пора ужинать, – радостно говорит хозяин, похлопывая себя руками по бедрам.

– Вот и подними свою жопу, что тебе мешает? – грубо обращается к мужу Виолетта. – Или она у тебя приросла к дивану, ведь ты вечно на нем сидишь?!

Это для меня уже слишком! Рассерженная, я выразительно смотрю на Ахмеда. Нужно немедленно уходить, иначе мы станем свидетелями базарной ссоры. К тому же мне хочется плакать.

Как всегда, Ахмед понимает меня без слов. Мы оба встаем, проходим через коридор и покидаем этот «гостеприимный» дом.

– Ахмед, Дорота! – кричит нам вслед Али, и его голос отдается эхом на лестничной клетке. – Вернитесь, простите нас!

– Илля лика![2]2
  До встречи! (арабск.)


[Закрыть]
 – отзывается Ахмед, остановившись на минутку и подняв голову вверх.

Я снова удивленно гляжу на него, но на этот раз даже не хочу знать, что это значит.


– Моя одноклассница устраивает новогоднюю вечеринку. – Мы с Ахмедом, как и прежде, разговариваем по телефону, с той лишь разницей, что я лежу на кровати в своей комнате – теперь у меня есть мобилка, которую Ахмед купил мне на День святого Николая.

– И что ты хочешь этим сказать? – недовольно интересуется он.

– Тебе не хочется пойти туда со мной? – спрашиваю я, удивленная его реакцией.

– Чтобы получилось так же, как у Али? На этот раз твои друзья могут меня поколотить за то, что я отбираю у них такую девчонку.

Не знаю, комплимент ли это, но тон Ахмеда меня не радует. После похода к Али и Виолетте наши с ним отношения стали прохладнее. Мы и видимся реже – ведь теперь Ахмеду негде останавливаться и всякий раз приходится снимать номер в отеле. Частные квартиры – не выход: во-первых, там отвратительные условия, во-вторых, местные жители отказываются сдавать комнату любому арабу, даже самому смирному и спокойному. Словом, мы оказались в патовой ситуации.

– Может, приедешь ко мне в Познань? – после паузы предлагает Ахмед. – Город большой, люди с более открытым мышлением. В университете планируется новогодний бал. Все будет изысканно, без драк и оскорблений.

– Я бы хотела, но как сказать об этом маме? Боюсь, она меня не поймет.

– Почему?

– Она со мной строга. Не разрешает мне ездить, куда я захочу и с кем захочу. Хоть я уже и совершеннолетняя.

– Может быть, ты меня ей представишь? – робко спрашивает он. – Если не стесняешься…

– Чего же мне стесняться? – От радостного возбуждения мое сердце бьется сильнее. – Ты ведь не горбатый, не хромой…

– Но я араб, а это для многих из вас еще хуже, – холодно произносит Ахмед.

– Прочь предрассудки.

– Если, как ты говоришь, твоя мама привержена традициям, ты можешь с ней серьезно повздорить, даже если просто пригласишь меня домой.


Разумеется, он не ошибся.

– Наконец-то ты любезно сообщаешь мне, что у тебя кто-то есть! – повышает голос мать. – Весь город уже болтает, что ты шляешься с каким-то черномазым!

– Ты преувеличиваешь, мама! Неужто людям больше нечего делать, кроме как сплетничать обо мне? – Я стараюсь быть рассудительной, зная, что, если полезу на рожон, это ничего не даст. Мне нужно сохранять спокойствие, чтобы не позволить спровоцировать себя на конфликт.

– И кого же ты хочешь привести в мой дом? Цыгана? – роняет первую колкость она.

– Ахмед – араб.

– Что?! – Не успела я закончить предложение, а мать уже вскинулась как ошпаренная. – Араб! Грязнуля! Террорист! – Она театрально хватается за голову.

– Я и не знала, что ты расистка. От этого один шаг до фашизма.

– Ты, соплячка, обзываешь меня гитлеровкой?! – Раскрасневшись от злости, она дает мне пощечину.

К этому я была не готова.

– Не хочешь с ним знакомиться – и не надо! – кричу я со слезами на глазах. – Но я и дальше буду с ним встречаться. – Я поворачиваюсь к ней спиной и пытаюсь взять себя в руки.

– Я тебе запрещаю! Или… прочь из моего дома!

– Ты меня выгоняешь?!

– Или – или! У тебя есть выбор!

– Должна тебе сказать, что эта квартира не только твоя, но и моя. Отец купил ее не одной тебе. Если тебе что-то не нравится, съезжай! Я уже, слава богу, совершеннолетняя. Подавай на меня в суд или вызывай судебного исполнителя.

Я разворачиваюсь и почти бегу в свою комнату. Не хочу, чтобы она видела, как я плачу; не хочу, чтобы она получила от этого удовлетворение. Такого от своей матери я не ожидала. Ахмед был прав.

– Я приеду к тебе на Новый год. Собственно, могу приехать и на несколько дней раньше, ведь каникулы уже начались, – говорю я дрожащим голосом в трубку.

– Ничего не вышло, да? – Он слышит меня и не нуждается в уточнениях.

– Как ты и предполагал.

– Тогда, может быть, мне приехать в эти выходные? Сделаем твоей маме сюрприз, – говорит он полушутя. – Я попытаюсь сразить ее своим личным обаянием.

Мы оба смеемся, хоть и предчувствуем: будет нелегко.

– Не знаю, хорошая ли это идея… – Я начинаю колебаться.

– Не беспокойся. Я знаю, как себя вести со строгими и упрямыми дамами средних лет. В конце концов, у меня тоже есть мать.


Ахмед сидит в маленькой гостиной на потертом диване, в руках крепко держит большой букет красных роз, а коробка конфет у него на коленях. Я вижу, как он напряжен, хотя и притворяется расслабленным.

– Так ты думаешь, она сейчас придет? – в который раз спрашивает он.

– Да-да, буквально через минутку… Богослужение заканчивается в час дня, дорога занимает максимум пятнадцать минут…

Не успела я договорить, как послышался скрежет ключа в замочной скважине. Делаю глубокий вдох. Понятия не имею, чего ждать от матери. В последнее время она меня поражает. Пока я была ребенком, отношения между нами были сказочными, мы очень любили друг друга. Но по мере моего взросления мать становилась все более холодной, нервной и колючей. Я совершенно не могу этого понять. Если она боится, что дочь оставит ее, выпорхнув из идеального гнездышка, то почему же ведет себя так, чтобы я сделала это как можно скорее?

– Здравствуйте. – Ахмед встает и целует моей изумленной матери руку. – Большая честь для меня познакомиться с матерью Дороты. – Он протягивает ей цветы и конфеты.

– Вы застали меня врасплох, – признается она, едва придя в себя от удивления.

Мы все садимся и выжидающе смотрим друг на друга. Повисает неприятная пауза.

– Я принесу пирог, надеюсь, он вышел удачным. – Я вскакиваю, не в состоянии вынести этого молчания. – Кофе или чай? А может быть, кока-колы?

– Кофе, пожалуйста, – неуверенно улыбается Ахмед.

– Мне тоже, – бормочет мама, холодно оглядывая моего смуглого друга и силясь выискать хоть маленький недочет в его внешнем виде. Но шансов на это нет: он действительно красив. Высок, строен, кудрявые волосы отлично подстрижены, лицо гладко выбрито, итальянский костюм будто с иголочки, рубашка замечательно отглажена, а галстук идеально подобран.

– Так что же вы делаете у нас в Польше? Охотитесь за молодыми девушками, совращаете их и бросаете? – начинает приятную беседу мама.

Я дрожащими руками накладываю бисквит с желе, разливаю кофе и спешу на помощь Ахмеду.

– Вы очень хорошо воспитали вашу дочь. – Он избегает прямого ответа. – Можете гордиться, Дорота никому не позволит сбить себя с толку.

– Но чем вы здесь занимаетесь? На что рассчитываете? – не сдается мама.

– В отношении вашей дочери у меня серьезные намерения. Я уважаю ее, как и вас. – Его голос звучит спокойно. Он больше не нервничает.

– И как же долго вы встречаетесь, раз у вас уже появились «серьезные намерения»?!

– Более трех месяцев, не так ли, Доротка? – обращается он ко мне, и я киваю.

Мать смотриит на меня с упреком. «И ты мне ничего не говорила?» – читаю я в ее глазах.

– Всего лишь три месяца! Всего ничего! – насмешливо произносит она.

– Но это хорошее начало, уважаемая. – Ахмед говорит уже прохладным и решительным тоном.

– У нее даже нет аттестата зрелости! Что вы себе думаете?! – Мать повышает голос.

– Мама, мы встречаемся и хотим только пойти вместе на новогодний вечер, а не сразу жениться, черт побери! – не выдерживаю я, поскольку чувствую себя в ужасно глупом положении. – Да, мы общаемся всего три месяца, и не время строить какие-то далеко идущие планы на будущее. Ахмед хотел сказать, что он не собирается меня использовать или что-то в этом духе.

– Поживем – увидим. – Мать иронично кривит губы и неприветливо смотрит на нас. – А теперь, пожалуйста, оставьте меня одну, мне хочется немного отдохнуть.

– Конец аудиенции, – шепчу я и беру Ахмеда под руку.

Веду его в свою крохотную комнатку. Между диваном и столом места так мало, что едва помещается табурет; можно было бы даже писать за столом, сидя при этом на диване. Обстановку дополняет маленький платяной шкаф, в котором висят мои нехитрые вещи: джинсы, несколько маечек, два застиранных свитера, немодное выходное платье и костюмчик для школьных торжеств и экзаменов. Мы садимся на изрядно потрепанный диван, который помнит еще времена моего детства.

– И как же ты здесь, девочка моя, помещаешься? – Ахмед обнимает меня за плечи и одновременно осматривается. – Здесь же нечем дышать.

Он встает, сбрасывает пиджак, галстук, расстегивает ворот рубахи.

– Может, хватит устраивать стриптиз? – смеюсь я. Он безумно мне нравится, особенно вот сейчас, с раскрасневшимся лицом.

– Уф, ну и жарко у тебя тут. – Его глаза горят удивительным блеском. – Я открою окно, ладно?

Через минуту он снова садится на край дивана и нежно берет мои руки в свои.

– Тебе известно, что я очень уважаю тебя? – говорит он. – У нас обычно парень, который имеет по отношению к девушке серьезные намерения, даже не целуется с ней. Да, так принято. Но это несколько старомодные установки, моя семья их не слишком придерживается. По меркам нашей страны мы довольно-таки прогрессивны. Хотя здесь, в Польше, даже мы казались бы окружающим провинциалами из прошлого века.

– К чему ты клонишь? – Похоже, разговор с моей мамой плохо на него повлиял.

– Хочу, чтобы ты знала: я кое-что чувствую к тебе. И это чувство очень глубокое. Не мимолетное.

– Я тоже это чувствую, – шепчу я, садясь поближе и прижимаясь лицом к его шее. Ощущаю его ускоренный пульс.

– Никогда прежде… ни к кому другому…

– Я тоже, – прерываю его я.

Мы пристально смотрим друг другу в глаза, прерывисто дышим. И – впервые с момента знакомства – целуемся. Сперва робко и нежно, потом все чувственнее, со страстью. Внезапно мы теряем равновесие, заваливаемся на диван и сильно ударяемся головами о стену.

– Ой!.. – вскрикиваем оба, массируя ушибленные места, и заливаемся смехом.

– Вот это на сегодня и все по части секса, – говорю я. Мне так больно и весело, что я чуть не плачу.


– Нужно купить тебе вечернее платье для новогоднего бала.

– Знаешь, у меня средств маловато, – стыдливо сознаюсь я.

– Ты только выбери и примерь, а остальное оставь мне.

– Нет, я не могу, пойми меня, – объясняю ему. – Это будет выглядеть так, будто я содержанка, будто я тебе продаюсь.

– Но ведь это не так! – возмущается он. – Что именно ты продаешь? Свое общество? Улыбки?

– Во всяком случае, мама воспримет это однозначно, – уныло бормочу я. Признаться, мне очень хочется иметь новое платье! – Я не должна на это соглашаться…

– Ну и что же нам делать? – Ахмед задумчиво потирает свой немалых размеров нос. – О, придумал! Мы купим платье, но ты его не получишь. Переоденешься у меня перед выходом на бал, а после вечера платье останется в моей квартире. Или ты впоследствии выкупишь его, когда начнешь зарабатывать, или заберешь, когда мы оформим наши отношения.

– Ах ты хитрец! – счастливо восклицаю я и ерошу его черные волосы.

– Айда по магазинам! – Ахмед хватает меня за руку и почти бежит, довольный, словно мальчишка.


Как же я люблю атмосферу праздника! И это не только домашние вечера с наряженной елкой и пахучим дрожжевым пирогом, но и все то волшебство, которое окружает нас в эти дни. Непрестанно порошит снег, держится легкий морозец, а на тротуарах такой гололед, что можно сломать ногу… Но разве об этом кто-нибудь тревожится? Изо всех окон и магазинных витрин подмигивают цветные лампочки гирлянд, отовсюду слышны звуки колядок. С детства я хотела, чтобы рождественские праздники длились вечно.

Мы направляемся к нарядной рыночной площади.

– Я видел красивые платья в одном из бутиков, – прерывает мои раздумья Ахмед. – Думаю, там ты кое-что для себя подыщешь.

Знаю я эти магазины. Самые дорогие в городе. Ни разу еще я не купила там ни одной вещи, даже носового платка.

– Ты уверен? Там все довольно дорого, – пытаюсь я остудить его пыл. – Можно ведь присмотреть что-то и в супермаркете.

– Поверь мне, одежду следует покупать не в тех магазинах, в которых продают колбасу.

В бутике мне нравится абсолютно все. Я блуждаю, словно ребенок в тумане, и боюсь к чему-либо прикоснуться, чтобы не испортить или не запачкать.

– Ахмед, ты сошел с ума! – Я отворачиваю ценник на одном из простых черных платьев. – Это уже слишком! – шепчу возмущенно. – Это ведь больше, чем будущая пенсия моей мамы, которую ей назначат после тридцати с лишним лет работы! Кто в наших небогатых местах может позволить себе это купить?!

– Ты, – улыбается он.

– Пойдем отсюда, пока никто еще нас не заметил, прошу тебя.

Я тащу его к выходу, но он поднимает руку, подзывая жестом продавщицу. Все пропало.

– Вас можно попросить? Посоветуйте что-нибудь этой юной леди, а то она никак не может определиться.

– Да, разумеется, но для какого случая?

– Для ближайшего Нового Года, – смеется Ахмед, оглядывая продавщицу с головы до ног своим взглядом с поволокой. Очаровать ее хочет, что ли?

Девушка мигом бросается подносить блестящие наряды. Все ткани либо усыпаны блестками, либо вышиты стразами, и все сверкают – то ли розовым, то ли оранжевым, даже салатным.

– Кажется, она с ходу определила мое общественное положение, – сержусь я. – Она что, издевается? – добавляю театральным шепотом, и продавщица замирает на полпути.

– Но это самые модные фасоны и цвета. Так сейчас носят, – поясняет она. – Может быть, не у нас и не на каждый день, но…

– Мне нужен туалет для новогоднего бала в университете, – цежу я слова сквозь зубы, чтобы ей было понятнее. – Неужели вы думаете, что жена профессора могла бы надеть нечто подобное?! – повышаю голос.

Ахмед разводит руками, лукаво улыбается и наблюдает всю ситуацию со стороны.

– Сразу бы сказали, – плаксивым голосом оправдывается продавщица.

– Что случилось? – К нам подходит элегантная женщина зрелых лет. – Вы недовольны обслуживанием? Быть может, я смогу чем-нибудь помочь? – Она выразительно смотрит на свою подчиненную, и та вся сжимается прямо на глазах.

– Я предложила этой пани самые модные наряды…

– Ошибочная оценка личности или профессии, – говорю я резко, желая окончательно унизить ее. – Я с мужем иду на университетский бал, а она предлагает мне вещи… как для публичного дома! – не выдерживаю я.

– Прошу прощения, это просто ее собственный извращенный вкус, – оправдывается хозяйка бутика, оценивая меня при этом пристальным взглядом. – При вашей чистой и безукоризненной красоте и безупречной фигуре необходима утонченная элегантность.

Она покровительственно берет меня под руку и ведет в примерочную.

– А теперь вами займется профессионал, – обещает она с блеском в глазах. – К туалету подбираем и аксессуары, не так ли? Туфли, сумочку, украшения?

Риторический вопрос. Не могу же я к новому платью надеть свои старые стоптанные «лодочки». Да и самая миниатюрная сумочка в моей коллекции – размером с рюкзак.

Через минуту она засыпает меня тюлем, крепом, шелком и сатином. Но ничего примерить у меня не выходит: она не оставляет меня одну, все время смотрит то на платья, то на меня. Наконец она делает выбор.

– Вот это! И никакое иное, – уверенно заявляет женщина. И, конечно же, она права.

Это уже не вульгарное куцее мини, а элегантное платье длиной до середины икры, с боковым разрезом до бедра. Спину и декольте прикрывает тончайший прозрачный тюль. Из того же материала сшиты длинные узкие рукава. Вся ткань ненавязчиво проплетена серебристой нитью.

– Вот теперь ты похожа на жену профессора, – смеется над моей ложью Ахмед. – Вероятно, мне придется им стать. Правда, тогда мне сроду не хватит денег на такой наряд! – Он разражается смехом.

– Тихо, перестань, – пытаюсь унять его я.

– Ох ты и вредина, ох и скандалистка! Впрочем, мне понравилось. Будто дама из высшего общества. – Он галантно целует мне руку. – Мне бы хотелось, чтобы ты одевалась в таких магазинах. Ведь ты этого достойна. – Теперь он говорит серьезно.

– Ты смотришь слишком много рекламы, – смеюсь я и изумленно наблюдаю собственное отражение в зеркале. На меня смотрит совершенно другая девушка.

На выходе я с гордостью и удовлетворением оглядываюсь назад – и вижу презрительный взгляд и ехидную усмешку хозяйки бутика. Той самой, которая была со мной так любезна!

– Ахмед, – шепчу я, сжимаясь от стыда, – эта баба тоже считает меня шлюхой! Она просто притворялась, чтобы вытянуть из нас деньги.

– Какой же ты еще ребенок! Безусловно, она тебя не уважает. В ее глазах ты бы выглядела достойнее, если бы пришла сюда с художником-пьянчужкой или криминальным авторитетом в спортивном костюме.

– Но она вела себя так мило… – не могу поверить я.

– Милая, деньги творят чудеса. Но… – он делает выразительную паузу, – заставить кого-то любить тебя или уважать они не могут. Начинай взрослеть. Такова жизнь.


На таком балу я впервые в жизни. Кажется, я перенеслась в кадр американского сериала о Кэррингтонах или каких-то других богачах и аристократах. «Господин граф, карету подали…» Бедный гадкий утенок или измазанная в саже Золушка приходит в высокий зал – и очаровывает всех своей простотой и наивностью. В нее влюбляется принц, и живут они долго и счастливо.

Мраморный пол, длинные столы, накрытые белыми скатертями и уставленные фарфором, бумажные фонарики, сеющие неброский свет, а на танцполе – мерцающие лампы… От всего этого у меня перехватывает дух. Но после полуночи, увы, все начинает блекнуть, возвращается обыденная действительность.

– Уже поздно, – говорит Ахмед, наклоняясь к моему уху и перекрикивая музыку и все усиливающийся гул голосов. – Сейчас все свалятся под стол, и выглядеть это будет уже не так мило.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное