Таша Истомахина.

Тест для ангелов. Серия «Корни и крылья», книга 2



скачать книгу бесплатно

Все мы бусинки

от разорванной судьбой нанизи


© Таша Истомахина, 2016

© Наталья Владимировна Денисова, иллюстрации, 2016


ISBN 978-5-4483-4160-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Захват лаковым когтем был мне знаком, оттого что я уже летала в лапах Дракона. После этого так болят сдавленные рёбра!

Меня бесцеремонно бросили в большой сугроб, и лицо обожгло рыхлым снегом. С высоты человеческого роста я провалилась в него плашмя по самые плечи, так и не достав до дна вытянутыми руками. Нос и рот забился колкими льдинками, которые на горячих щеках мгновенно истаяли ручьями. Весьма неуклюже, как-то больше нижней частью корпуса, выбравшись из сугроба, я не без сожаления вспомнила, как аккуратно поставил меня в траву Серафим после нашего первого полета.

– Это какой же такой Паворотью тебя, Стешенька, занесло в Дортур?

Филомена слегка сдвинула свой ослепляющий монументальный корпус, еле слышно прошуршав белоснежными чешуйками, и я увидела за ней озеро, вернее ледяной каток. Похоже, что сначала морозом схватились высокие кустики водорослей, образовав ледяные наросты, повторяющие все изгибы водной травы, а потом, вмиг – за одну ночь – замерзла и вода, превратившись в прозрачную глыбу от края до края озера, от его поверхности до самого дна. В этой прозрачности по-прежнему было видно каждую травинку, каждую рыбину, вмерзшую в монолит.

А хоть и Дортур, лишь бы не болтаться в Чистом Поле. Это как перекресток, только нет дорог, одни порталы. Не знаю, сколько я пробыла на Межпутье, после того, как Серафим перестал удерживать для меня Павороть. Я думала, что лишусь там рассудка. Сначала порвалась тонкая ниточка, связывающая меня с моим Драконом, потом исчезли границы потока, что увлекал меня в пункт назначения, ну а дальше появились Морухи. Хотя нет, эти твари начали щелкать зубами значительно позже. До того как их рваные крылья перекрыли мне надежду на спасение, я увидела миллиарды миров – точек, которые сливаются в Свет, количество которых просто не могла осознать. Моя цель – Завыбель, то место, куда меня отправил Серафим, стала просто светящейся сферой с крошечной червоточиной входа. Меня буквально закрутило звездным ветром, я ощущала себя как одновременно живущая везде, я состояла из частиц давно взорвавшихся звезд. Вот тогда-то и появилась белая стремительная сила, зацепившая меня одним когтем и вынесшая из Межмерности.

Как мило хоть где-то оказаться. Хотя, признаю, что менее всего я хотела бы попасть в суперпустоту, плотность галактик которой значительно ниже, чем в известной Вселенной. Серафим как-то рассказывал мне, что именно в этой гигантской холодной области в районе созвездия Дракона есть звезда, закутанная в пыльный кокон. Вокруг нее кружится только одна планета, сплошь покрытая коркой льда.

Именно ее выбрала для житья Филомена – белоснежный Дракон моей сестры.

Значит, Дортур. И, надо запомнить, что меня зовут Стешей.


Проснувшись ночью, я обнаружила, что вся комната кружится вокруг меня по часовой стрелке. Накануне, выпив немало коньяка, я не почувствовала опьянения, лишь перешла в состояние кристальной прозрачности. Градус догнал меня во сне.

Остаток ночи я лежала на одном боку, поджав колени. Дышала я ровно, но каждые десять секунд из моих глаз выкатывались две огромные слезы. Та, что сверху, скользила по переносице, влажно холодила опущенное веко, и, слившись с нижней, затекала по ладони куда-то в подушку.

Новый год прошел расплывчато. Я помню, как по традиции за заиндевевшим окном глухо булькали салюты, озаряя небо радужными всполохами, шампанское шло пузырьками в бокале, корочки мандаринов подсыхали рядом с хрустальными салатницами. Мы щелкали пультом, пытаясь найти свежие лица на экране телевизора, шуршали обертками от подарков, много смеялись. Я очень старалась не думать.

Теперь вот все изгнанные мысли навязчиво ко мне возвращались.

Первым делом я вспомнила несостоявшееся предновогоднее свидание. Петенька мои извинения принял холодно. Он так и не понял, почему я предпочла шумной вечеринке рядом с ним, ночь в приемном покое с сослуживцем, попавшем туда с сердечным приступом. Петя ведь не знал, что теряющий сознание Савелий, прошептал мне пароль, о котором мы условились, расставаясь в прошлой жизни.

Потом выяснилось, что Савелий абсолютно ничего не помнит – ни свой сон, ни признанье в том, что между нами есть некая связь, тянущаяся из прошлого века. Хотя благодарности было много. И за то, что я вызвала скорую помощь, и за то, что всю ночь смотрела на шевелящиеся трубки, что заменяли ему сосуды. Да, а я ведь еще разыскала его бывшую жену.

В больнице я провела два дня до самого Нового года. Именно за эти два дня я потеряла несколько милых сердцу иллюзий. Поэтому, поехав к Марьяне на второй день наступившего года, я была весьма реалистично настроена. Переживания последних дней удалили легкую смягчающую рябь на моем восприятии, так что картинка мира была на удивление чёткая.

Маля накануне по телефону рассказала чудную историю, как они с дочкой спасли прекрасную кошечку, что в первые морозы долго просидела в подвальной яме. Кошку с трудом достали, показали знакомой ветеринарше на предмет физического здоровья. С психикой у находки, видимо, было всё в порядке, потому что хозяева уже через месяц души в ней не чаяли.

Приобретенная случайно радость семьи первой встретила меня на пороге. Кот посмотрел на меня хитрыми зелёными глазами, потерся о ноги толстой мордой и басовито муркнул приветствие. Пришлось польстить в ответ:

– Какой хороший котик.

– Это кошечка, – крикнула Маля из кухонного облака пирожковых запахов и шкворчащих звуков.

– Ага. У кошек не бывает таких толстых лап и загривков. И физиономии у них на боксерские не смахивают.

Марьяна вышла в коридор и, комкая полотенце, задумчиво посмотрела на своё животное. Я отчётливо увидела, как пала завеса иллюзии, которую создал кот, дабы остаться в этой семье. Он заметался, поняв, что обман раскрыт. Его отловили, осмотрели, долго смеялись (по большей части над осмотром ветеринара), но выбросить на улицу животное не решились – прошло достаточно времени в этом коллективном помутнении, чтобы успеть привыкнуть к скотинке. Так Снежа превратилась в Снежка одной трезвостью моих суждений.


О том, что на улице холодно, говорили сосны, боящиеся пошелохнуться, чтобы нечаянно не треснула стылая кора, и звезды, которые не светили, а стеклянно мерцали, и особо блестящий наст на сугробах, точнее скованная стужей корка, но более всего – дым из трубы большого деревянного дома. Это был не печной горячий воздух, что тепло струится и чуть-чуть греет звезды, нет, это был скорее хвост кометы, стремительно пролетающий в пустом пространстве.

К этому дому меня подбросила все та же Филомена. Оттого, что я была одета не по местному климату, преодолеть сто метров от кромки ледяного озера к ближайшему жилью я могла лишь в облаке ее дыхания. Я терпела, вновь сдавленная когтями поперек туловища в передней лапе Драконихи на уровне ее ноздрей. Филомена дышала на меня, а я терпела, изредка подрагивая ногами непосредственно в момент выдоха. Не то чтобы пахло рыбой, но и свежим бризом это не назовешь. Непривычная к передвижению на задних лапах, Филомена шла медленно, но дышала ровно.

Она поставила меня на крыльцо, толкнула толстым кожистым пальчиком обитую войлоком дверь и, вспорхнув, куда-то подалась. Я не сразу разглядела хозяйку дома, потому что снежный вихрь, поднятый крыльями Филомены, раскружил меня по часовой стрелке на пару полных оборотов. Может быть, именно от головокружения я не поверила собственным глазам, даже поначалу стерла с ресниц мокрую снежную крошку, улучшив резкость.

Девица мое движение не повторила, просто проморгалась, что убедило меня в отсутствии зеркала за распахнутой дверью. И одеты мы были разными сезонами, отчего двойное фото можно было выставлять в рубрике «найди десять отличий». Но с возрастом, ростом, весом, чертами лица и трефовой мастью было все в порядке: для нашего изготовления использовали один шаблон.

– Так и будешь выстужать избу? – спросила Я, стоящая напротив меня, которая к непредвиденным обстоятельствам адаптировалась быстрее. – Вечно Филомена кого-нибудь притащит – то птичку, то рыбку. А тебя где она подобрала в таком виде?

Я прикрыла дверь, с наслаждением окунувшись в живое тепло дома, и ответила почти миролюбиво:

– В Чистом Поле.

– А-а, точно,… где ж еще можно раздобыть мою точную копию!


– И веришь, Савелий забыл, что сказал мне перед сердечным приступом! Как такое возможно?!

– А что именно он сказал-то? – переспросила Маля.

Пришлось начать с самого начала.

– Я нашла ту записку в архиве мамы. Неизвестная мне Фима в начале прошлого века просила свою сестру отдать ей коробку со своими личными вещами. Там еще питерский адрес был указан. Потом меня послали в Санкт-Петербург в командировку с Савелием,… про него я тебе точно рассказывала.

Маля переворошила пласты памяти, относящиеся к нашим разговорам за полгода, и неуверенно предположила:

– Программист, что к вам в контору устроился прошлой весной?

– Молодец. Так вот. Нас с ним Аня устроила на три дня в квартиру своего знакомого, а потом выяснилось…

– Что раньше в этой квартире жили…, подожди,… сестры Фима и Кора, про которых упоминалось в твоей записке! И тебе даже коробку ту отдали, с вещами Фимы, – Марьяна восстановила для себя цепочку запутанных событий.

– И среди писем я нашла одно послание, которое Фима адресовала некоему Петеньке, своему сердечному другу. В нем она сильно сожалела об упущенных возможностях, потому что Петеньку отправляли на фронт. На случай гибели, они договорились сказать пароль при встрече в следующей жизни – «Я твой Ангел», чтобы поскорее узнать друг друга.

– Как-то это слишком,… невероятно, – Маля долго подбирала подходящее слово, подтвердив его хлопаньем густых ресниц. Глаза у неё зелёные, щеки румяные, волосы в зависимости от жизненных целей то рыжие, то блонд.

– А я о чем тебе полчаса втолковываю?! Конечно, это невероятно! Вот почему я ушам не поверила, когда Савелий сказал мне этот пароль, прежде чем потерять сознание.

– Ты ему письмо читать давала?

– Нет! Он сказал, что Маруся от него ушла окончательно, потом стал падать, а когда мы сидели на полу, сказал, что ему приснилось, что мы с ним от начала времен знаем друг друга, но никогда не были вместе. Но в прошлой жизни, расставаясь, договорились, что нужен пароль, чтобы быстрее узнать друг друга при следующей встрече.

– А теперь ничего не помнит?

– Представляешь!!!

Мы помолчали, удрученно переживая весь драматизм ситуации, пока я не вспомнила еще одну усугубляющую деталь.

– А я ведь на Савелия и подумать не могла. Полагала, что Петенька из прошлого – это фотограф Петя из этой жизни.

Марьяна промолчала, поэтому пришлось уточнить:

– Петя – это дядька, с которым я пять лет ходила одной дорогой на работу. Мы с ним даже не здоровались. А потом я написала отзыв на снимок, который мне понравился, мы с автором стали переписываться, и на свидании вслепую оказалось, что это тот самый мужчина, с которым я пересекалась каждое утро.

– Он ещё пригласил тебя на новогоднюю вечеринку к себе в издательство?

– Да! И я ему хотела рассказать о письме и спросить, не он ли случайно мой друг из прошлой жизни. А тут Савелий вдруг в конторе мне называет пароль!

– Очень все запутанно…

– Представляешь, при нашем расставании Петя высказался: «Ты мне очень нравишься, но, кажется, ты из тех странных женщин, что любят поговорить о всяких высших материях». Получается, что у меня был шанс, а я не подсуетилась усредниться.

На это Маля с сомнением в голосе заметила:

– Ты же не знаешь, чем мог обернуться на самом деле этот шанс. Предположи ситуацию, что с твоим бывшим мужем так же не удалось бы развить отношения, а ты бы потом страдала всю жизнь от сожалений, что не подсуетилась вовремя с таким прекрасным мужчиной.

– Да уж! – рассмеялась я, окончательно закрыв тему моих поначалу многообещающих, но не несостоявшихся романов.

Мы с подругой видимся редко, а обсудить обычно нам надо очень много. У Мали это очередные потрясающие знакомые, ужас какая ответственная работа, семинары по ориентированию в этой реальности и недавняя поездка в горы. Я не так богато проявлена событиями, все существенное со мной происходит на уровне разума и чувств. Вот, скажем, за время пока мы не виделись, я перестала верить в мотиваторы.

Когда-то давно мне внушили, что, если приложить усилия в конкретной теме, выложиться на полную отдачу ресурсов энергии и способностей, то можно выйти на новый виток жизни. Не скользить по спирали, а сделать скачек с одного уровня на другой. В свое время меня воодушевляли фразы типа:

– «Бог дает каждой птице червя, но не бросает его в гнездо».

– «Если вы будьте активны, инициативны и уверены в себе, тогда синяя птица счастья позволит Вам надергать из ее хвоста столько перьев, сколько захотите!»

Я поверила в это настолько, что даже написала книгу. Мне казалось, что ста двадцати процентов приложенных усилий хватит на то, чтобы вывести мою жизнь из заезженной колеи «сон – работа – готовка – две серии сериала – две страницы какой-нибудь книги – пятнадцать минут разговоров с сыном – сон». В выходные в промежуток «сон – сон» вклинивался поход в кино, прогулка по городу, встреча с сестрой или скайп с подругой.

Я надеялась, что напишу книгу, и все измениться. Хотя бы стану чувствовать себя уверенной, и люди ко мне потянутся. Какой-нибудь чудесный мужчина, увидев, какая я интересная, захочет связать со мной судьбу. И все начнут меня уважать и весьма ценить. Кстати, последний аргумент надо бы поставить первым.

Я была не просто разочарована. Меня потряс тот факт, что никто из друзей и близких ни на граммулечку не изменил ко мне отношения. Они, конечно, всегда ко мне хорошо относились, но и лучше не стали. Дальнее окружение не разглядело во мне никаких чудесных превращений из сотрудницы со странной должностью «обо всем» в творческую личность. Издательства не кинулись печатать мое произведение.

НИЧЕГО НЕ СЛУЧИЛОСЬ!

Я, конечно, со временем пережила свое разочарование, признав как данность три новых факта.

Во-первых, в процессе придумывания замысла и записи его в словесную форму, я транслирую счастье независимо от того, каковы мои формальные достижения, сколько у меня денег, и есть ли у меня проблемы на работе.

Во-вторых, это настоящее искусство – быть «обыкновенным». У каждого есть непроявленный вовне талант. И нет никакой такой особенной твоей особенности.

И, в-третьих, я считаю целесообразным в конце мотиваторов, которые обещают «Выложись на 100%, сделай что-то, и тогда Вселенная откроет перед тобой новые двери», делать снизу примечание «А может и не откроет!»

….Маля, в ответ на мою тираду, пожала мне руку и, не без иронии, торжественно заявила: «Лично я очень горжусь, что у меня есть такая творческая подруга, как ты!».

Все люди приносят счастье. Одни – своим присутствием, другие – отсутствием. (автора не знаю)

Интересно было смотреть на свое независимо движущееся отражение, такое же невысокое, светлокожее и темноволосое. Нас с Меланией отличало лишь то, что у неё стрижка была длиннее моей на два сантиметра, а ещё цвет глаз ближе к карамельному, а у меня к бутылочному.

Про Меланию я у неё вызнала не сразу. Я и со своим-то именем с трудом определилась, не без помощи оговорки Филомены. Поэтому первое время мы общались примерно так: «Ты… это… есть будешь?».

Не смотря на явное отсутствие дружелюбия, Мелания поделилась со мной одеждой. Свитер дала с вышитыми снежинками, шапку с помпоном и толстыми косами вместо завязок. Еще куртку дала с варежками. И сапоги, тоже со снежинками.

Мы рано или поздно обязательно бы с ней поладили, не явись к нам Филомена с намерением разъяснить ситуацию. Теперь я понимаю, отчего Михаэль стал драконоборцем. Я ведь до сих пор не встречала Драконов, которые общаются телепатически. Даже сначала не поняла, что уже некоторое время кручу в сознании не свои мысли.

– Опять она без спроса в голове бродит! – в сердцах пробурчала Мелания.

– Кто?

– Подруга твоя белокрылая. Минут десять уже как включила свой дистанционный телеграф.

– Где?

– Во дворе. Где ж ещё?!

Я вплотную приблизила лицо к квадрату стеклянного холода, но Филомену увидела лишь, когда Мелания выключила в комнате свет с непременным комментарием.

– Хоть одна от нее польза есть – экономия на электричестве.

От спутников Дортура – один был с чуть надкусанным левым бочком – к лежащей прямо на снегу драконихе тянулись два мерцающих потока. Их свет был желтоват, а тот, что отражала перламутровая чешуя, отливал холодным голубым. Блеск был непрозрачный, светлый по тусклому, с цветным отливом. Филомена откинулась на левый бок, чуть выставив живот между вытянутых передних и задних лап. В такой позе лежат кошки, когда им жарко. На брюхе чешуйки были переливчатей и мельче, при дыхании они испускали во все стороны радужные блики. И снег искрился, а вместе с ним и та часть теплого воздуха, что исходила от дома. При такой иллюминации можно было спокойно читать примечания к аптечным рецептам.

Внезапно в голове я услышала бодрое, но чужое:

«Бросайте дела. Будем разгонять потьму вашей невежественности».

Моя копия хмыкнула.

– Ага. В сто первый раз

«Тут уж я не виновата, что знания тебе влеготку не даются, Меланьюшка».

На мой немой вопрос приподнятыми бровями, Мелания пожала плечами и шепнула:

– Что-то про структуру Вселенной, – а потом в полный голос, как говорят для стариков, добавила, – Только в камине огонь разведу, а то в холоде знания не усваиваются.

«Можешь громко не озвучивать. Я, во-первых, не глухая, а, во-вторых, мысли твои читаю, несмотря на все уловки. И, скажу, что мозги твои весьма болтливы».

Мелания ловко сложила поленья в камине, бурча под нос:

– Как будто мне нравится городить защиту от тебя детскими стишками. О личном лишний раз не подумаешь из опасенья быть подслушанной

Тут, как назло, мне в голову полезли самые разнообразные мысли, которые я бы хотела скрыть от посторонних. О Серафиме, о прочих разностях. Я попыталась заглушить их где-то услышанной фразой «От ворон отстала, к павам не пристала», повторяя эти слова снова и снова.

В каминной трубе внезапно, сильно и с гулом потянуло.

– Дрова горят с треском – это к морозу, – сказала Мелания, пурхая кочергой калиновый жар.

– А сейчас разве не мороз?! – я невольно ужаснулась.

«Девоньки, вам не интересно, что ли, кем вы друг другу приходитесь?».

– Как-нибудь разобрались бы.

Я возразила:

– Мне очень интересно.

«Тебе, Стеша, полагаю, Серафим многое объяснил перед Паворотью»

– Да, он сказал, что я Иверень, и что я унесла от своего Заглавня смелость.

«Тут он прав»

Я осторожно спросила, стараясь придать своему голосу должное уважение к чужим секретам.

– А какую эмоцию забрала Мелания?

«Она – Сколок, а не Иверень»

– Ничего себе! – тут уж я воззрилась на свою соседку с нескрываемым интересом. – Я думала, что Сколки должны быть…, ну даже не знаю… наверно… ярче, что ли.

– Вот спасибо за доброе слово, – отозвалась Мелания. – Сколки-осколки, Заглавни-плавни, Иверени… даже рифму не подберешь. Ну как все это может в голове улечься рядами? Кто придумал-то? Наверно Сам во всем этом не разбирается. Отвлекся, поди, ненадолго, а все давай втихушку фрагментироваться.

«Я тебе, Меланья, сколько буду говорить про пользу чтения. Возьми с полки книжку и освежи в памяти постулаты, которые и твоей жизни касаются».

Мелания неохотно слезла со стула, ну очень долго перебирала книжки, пока не вытащила из-под стопки журналов тонкую брошюру.

Взглянув на обложку, я ахнула.


– Дети заметили, что у него неровное дыхание, но в квартире было так жарко от раскаленных батарей, что я велела ставить таз с водой, чтобы как-то снять сухость воздуха. Савелий жаловался на приступы холода, его часто морозило последнее время, но я и не предполагала, что это предвестье сердечного приступа, думала, что так проявляются симптомы гриппа.

Маруся весь прошлый год то уходила от Савелия, то возвращалась к нему снова, держа мужа в постоянном нервическом тонусе. Она была тонкая, смуглая, каштановые волосы убраны косой – вроде ничего особенного, а глаза трудно отвести.

Я рассеянно слушала ровный голос собеседницы, вяло размышляя о том, как я, такая независимая и почти не поддающаяся манипулированию, попала в чужую планетарную систему. И ведь даже не крупный объект, а так – спутник или астероид на широких просторах Вселенной, что кружится вокруг Центрального Солнца по имени Маруся. Переживания за здоровье Савелия она приняла как нечто само собой разумеющееся, всячески поощряя мои вечерние появления в больнице с пакетом мелких мандаринов и пачкой творога. Даже было слегка обидно оттого, что ей и в голову не приходило хоть немножко ревновать Савелия ко мне.

Он, в свою очередь, наслаждался вниманием, и в этом эгоцентризме было что-то детское. И капризничал Савелий, как полагается малому дитя: «Заберите меня отсюда, мне не нравиться. Котлеты большие, конфеты маленькие. Ведер нет, чтобы выбрасывать, и заставляют всё съедать».

Что тут говорить – он просто был счастлив возвращением Маруси.

Мы с Савелием не успели даже наговорить глупостей, а не то, что их натворить, за ту пару минут, что прошли от момента его признания в разрыве с женой и началом сердечного приступа. Но в этот коротенький миг он убедил меня в том, что во всех событиях прошлого года присутствовал какой-то скрытый смысл. Что не напрасно я нашла записку Фимы, поехала в Санкт-Петербург, попала в квартиру своих бабушек, и что так же не случайно попали в мою жизнь новые знакомые. Стремление отыскать «своего» человека видимо неистребимо, поэтому, я так эмоционально вовлеклась в эту историю и незаметно для себя я опустошила свои запасы энергии. И не случайно меня затянуло в мир Маруси, хотя мне было здесь не место – холодно, пусто…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5

Поделиться ссылкой на выделенное