Светлана Згоржельская.

История государства и права России



скачать книгу бесплатно

! В догосударственный период система управления у славянских (а также германских, латинских, монгольских и др.) народов носила название «численной» или «десятичной». Во время миграции племен для эффективного управления и руководства перемещающиеся массы людей подразделялись на «десятки», «сотни», «тысячи». Постепенно численная система из военной сферы переносится в сферу административного управления. Для удобства территориально-военной организации, сбора налогов и податей осуществляется административное деление на «тысячи», «сотки», «десятины», а руководителям этих административно-территориальных единиц присваиваются звания, соответственно, «десятских», «сотских», «тысяцких».

Управление на местах осуществляли доверенные люди князя, часто его сыновья, – наместники (в городах) и волостели (в сельской местности), направлявшиеся из центра, осуществлявшие власть (сбор дани, пошлин, штрафов, суд) от имени князя и опиравшиеся на военные гарнизоны, руководимые тысяцкими, сотскими, десятскими. Содержание их («кормление») осуществлялось за счет населения управляемой территории и первоначально ничем не регулировалось, что порождало многочисленные случаи произвола и злоупотреблений. Позднее размер «корма» определялся в грамотах. Помощники посадников и волостелей – тиуны, вирники и др. – также получали «корм», об этом упоминается в ст. 42 Русской правды (Краткой редакции). Такая модель местного управления называлась системой кормления.

В дальнейшем система органов управления в Русском государстве определялась характером политической власти, сложившимся при раннем феодализме. Она являлась как бы атрибутом земельной собственности. Великокняжеские наместники и волостели посылались не во все земли Древнерусского государства, а лишь на территорию домена великого князя. На землях местных князей суд и управление находились в руках посылаемых ими наместников и волостелей.

По мере развития феодальных отношений право управления, суда, сбора податей все в большей мере сосредоточивалось в руках крупных феодалов (что подтверждалось иммунитетными грамотами). Каждый крупный феодал (бояре, монастыри и пр.) имел свой аппарат власти и принуждения – дружину, слуг.

Таким образом, в условиях раннего феодализма складывались два основные центра власти – княжеский дворец и боярская вотчина. Характерным для них было то, что политическая власть принадлежала собственнику – князю-землевладельцу и боярину-вотчиннику, а государственный механизм как бы совпадал с механизмом управления доменом, вотчиной, хозяйством.

Органом местного крестьянского самоуправления по-прежнему оставалась территориальная община (вервь). В ее компетенцию входили земельные переделы (перераспределение земельных наделов), полицейский надзор, налогово-финансовые вопросы, связанные с обложением податями и их распределением, решение судебных споров, расследование преступлений и исполнение наказаний.

Судебных органов как особых учреждений не существовало.

Судебные функции выполняли органы власти и управления в центре и на местах.

Судили князья, посадники, волостели, иные представители княжеской власти.

Великий князь обязан был в своей деятельности опираться на Совет крупных феодалов – бояр, дружинников, духовенство. Совет не имел четко определенной компетенции. Вместе с князьями бояре решали важнейшие вопросы управления, внешней политики, судили, принимали законы. В то же время Совет отнюдь не являлся обязательным для князя, не налагал на него никаких формальных обязательств.

В Русской земле существовал особый порядок наследования престолов. По освобождении киевского престола его занимал следующий по старшинству брат умершего князя. После этого происходило перемещение всех членов княжеского рода. Такой порядок престолонаследия называется «очередным» или «лествичным». Но имели место и иные способы занятия столов-вотчин и разрешения династических споров: посредством договоров («радов»); путем вооруженных разбирательств, усобиц («поле»); через распоряжение или завещание (например, Владимир Мономах «посадил Мстислава, сына своего, по собе в Киеве»); приглашение на княжение или изгнание вечем, без учета родовых отношений и связей князей; прямой военный захват. Постепенно получает распространение принцип «отчины», или наследственного владения. Земля и власть, ранее принадлежавшие отцу, переходили к сыну. Уже Любечский съезд князей в 1097 г. принял постановление «каждо да держит отчину свою». Установление вотчинного, наследственного начала подрывало основы очередного порядка и нераздельности родового династического владения.

Раннефеодальную монархию отличали и другие признаки, прежде всего, сохранявшаяся и все еще значительная роль вечевых собраний в принятии государственных, политических решений. Власть веча, его состав и компетенция не определялись никакими юридическими нормами и не знали никаких ограничений, включая все вопросы государственного правления, законодательство, суд и т. п. При этом решения вечевого собрания старшего города считалось обязательным для жителей всей волости. Постепенно этот круг дел сужается, и у веча остаются только функции высшего управления: при участии всех свободных (правоспособных) мужчин-жителей города (посада) и примыкающих поселений (слобод) решались вопросы налогообложения, обороны города и организации военных походов, призвания и назначения князей, заключения договоров с ними и т. п. Текущее управление стали осуществлять городовые и местные общины, сотни и верви, а также княжеская администрация. Вечевое управление сохранялось, прежде всего, в городах-республиках – таких, как Новгород, Псков, Вятка и др. В суженном виде оно существовало также в других городах Руси, и княжеской власти еще долго приходилось с ним считаться.

Таким образом, княжеская власть еще не превратилась в личную власть, неограниченную и наследственную. Не сформировалась еще и та государственная бюрократическая машина, которая позже подчинила себе все население государства. Окончательно не сложившиеся феодальные отношения, отсутствие четкой системы и иерархии феодальной службы, неопределенность поземельных отношений, незавершенность системы феодальной эксплуатации крестьянства, наличие и сочетание абсолютистского и демократического элементов в управлении государством, дворцово-вотчинной системы и системы кормления, а также центробежной тенденции многочисленных удельных княжеств в сфере государственного устройства и пр. – все эти признаки и позволяют определить сложившуюся в X–XI вв. на Руси государственность как раннефеодальную монархию.

2.6. Правовая система Древней Руси

Становление Древнерусского государства предопределяло формирование феодального права, которое развивалась под воздействием местных обычаев, судебной практики, иностранных, прежде всего византийских заимствований, церковного законодательства.

Первыми источниками древнерусского права были правовой обычай, договор, судебные решения и возникший на их основе закон. Однако внутренняя иерархия этих источников отличалась от современной: правовое регулирование осуществлялось в основном обычаями и договорами, а само слово «закон», употреблявшееся в первоначальных летописях, означало скорее обычай, традицию.

Сфера действия обычного права на раннем этапе государственности широка. Она включает в себя и уголовные, и гражданско-правовые, в том числе семейно-брачные и имущественные отношения, внутриобщинные, межобщинные, государственно-правовые отношения. Тот факт, что нормативно-правовые акты в Древнерусском государстве возникли на основе обычного права, подчеркивает и то обстоятельство, что первыми писаными памятниками права стали уставы русских князей Владимира Святославовича, Ярослава Мудрого и др.

Княжеские уставы как нормативные правовые акты надо отличать от княжеских уставных грамот: последние устанавливали повинности феодально-зависимого населения и закрепляли порядок взаимодействия светской и церковной властей по конкретному делу на конкретный срок и в конкретном княжестве; первые – более сложного содержания, прообраз и основа будущего законодательства, закреплявшие взаимоотношения государства и церкви на длительное время и по целому ряду вопросов.

Первыми дошедшими до настоящего времени письменными правовыми документами были договоры. На Руси они назывались «ряд», «крестное целование», «докончание» и регулировали отношения между частными лицами, князем и дружиной, князем и народом, междукняжеские и международные отношения. Важнейшие и наиболее ранние из древних международных договоров заключены с греками и немцами.

Русская правда как памятник права. Важнейшим юридическим памятником Древнерусского государства является Русская правда. Ее тексты дошли до настоящего времени в более чем ста списках. Условно их можно разделить на три редакции: 1) Краткая правда XI в.; 2) Пространная правда XII в.; 3) Сокращенная правда XVв.

Тексты всех трех редакций по своему составу, древности и конкретике значительно отличаются друг от друга. Однако во всех редакциях Русской правды применялся казуальный, или формальный, способ обработки материала: из реальной жизни или правового источника (обычая, судебной практики, византийского права) брался конкретный казус, решение которого закрепляла Русская правда. При этом имел место двойной мотив решения: сугубо формальный, догматический («как гласит закон») и религиозно-нравственный («по справедливости»). Вместе с тем в Русской правде уже наметился чисто «феодальный», сословный подход: для разных социальных групп устанавливаются разные закрепленные в законе права.

Краткая правда состоит из «Правды Роськой» Ярослава Мудрого (ст. 1—18); «Правды руськой земли» его сыновей (ст. 19–41); «Покона вирного» (ст. 42) и «Урока мостников» (ст. 43).

В древнейшей части Краткой правды под преступлением понимается только убийство или ущерб здоровью, личности и собственности. Наказание за убийство не зависит от социального происхождения: в пользу ближайших родственников убитого взималось 40 гривен. В «Правде Роськой» существует пережиток родового обычая – кровная месть, но ограниченная раннегосударственным законодательством. Эти ограничения растут по мере роста понимания необходимости укрепления государства различными путями, в том числе формированием судебных и следственных институтов и отказом от самосуда (ст. 2). Для чего к праву мести за нанесенную «обиду» допускались только ближние родственники.

Законодательство предусматривало довольно мягкие наказания за имущественные преступления, в основном штраф три гривны и возмещение ущерба потерпевшему. Статьи об имущественных преступлениях помещены после наиболее тяжких – уголовных, что говорит об отсутствии острых социальных противоречий, свойственных раннему феодализму. Более того, нанесение морального вреда приравнивалось к телесным повреждениям, не повлекшим потерю работоспособности (ст. 2, 3, 7); само неправомерное действие отличалось от угрозы, при этом учитывались его последствия (ст. 8).

Доказательства в «Правде Роськой» еще не сложились в систему. Известны только свидетель, знающий обстоятельства преступления, – видок, клятва-присяга («рота»).

Существовала досудебная стадия сбора доказательств, в ходе которой особо выделялись: 1) «заклич» – объявление о преступлении на торговой площади; 2) «гонение следа» – поиск доказательств и преступника; 3) «свод» – очная ставка, особая форма обнаружения утраченного имущества, способ выявления факта добросовестного приобретения вещи.

В статье 14 говорится о своде – древнем судебном обычае. Суть обычая заключалась в следующем: истец должен был «идти до конца свода» в пределах одного города. Всего подразумевалось три степени свода. Последний в своде считался преступником. Кроме того, статья говорит об институте поручительства. Наконец, в своде могли участвовать только тяжущиеся стороны – истец и ответчик.

Статья 15, кроме Извода (суда 12 мужей), свидетельствует о высоком уровне правовых понятий. Закон предусматривал, что часть похищенного за время нахождения у вора будет утрачена, поэтому в ней оговаривалось, что похищенное должно быть возвращено все без остатка.

Статья 16 впервые говорит о холопе, а не о домашнем рабе – челядине. В феодальном праве холоп не отвечал за свои действия. Ответственность за холопа нес его господин. Кроме того, холоп не имел имущества, поэтому имущественная ответственность ложилась на его господина. С другой стороны, на холопа распространялся обычай кровной мести. Такое положение обусловлено патриархальным характером рабства (холоп был как бы членом семьи). Однако оскорбление свободного холопом – особенно тяжело, поэтому, даже получив за холопа штраф 12 гривен, потерпевший оставлял за собой право мести. Но отомстить (побить) холопа можно было только вне жилища его господина, так как жилище на Руси было неприкосновенно. Без разрешения хозяина посторонние в него не допускались.

Судебный процесс носил состязательный характер, с большой долей инициативы тяжущихся сторон. Процессуальная сторона была не разработана, что объясняется не только ранней государственностью, но и ролью общины в предотвращении преступлений. Если же преступление все же совершено, то на общине лежала ответственность за его раскрытие.

«Правда руськой земли» или «Правда Ярославичей» появилась после съезда князей Изяслава, Святослава и Всеволода (сыновей Ярослава Мудрого) вместе с тысяцкими и воеводами от главных городов Южной Руси, состоявшегося не позднее 1072 г. В этой части Краткой правды появились нормы, обеспечивавшие защиту от посягательств на жизнь и имущество различных разрядов населения. При этом жизнь и имущество приближенных к князю лиц и его слуг защищалась повышенными санкциями, что говорило о дальнейшей дифференциации общества. Закрепление правовых привилегий является характерной чертой феодального права.

Привилегии (в средневековом обществе) – юридически закрепленные преимущества, особые социальные и имущественные права отдельных лиц, этнических и социальных общностей.

Пространная редакция Русской правды дошла до нас более чем в 100 списках, составлена в период княжения Владимира Мономаха (1113–1125). Пространная правда включает в себя «Суд Ярослава Владимировича» (ст. 1—52) и «Устав Владимира Мономаха» (ст. 53—121).

Источниками Пространной редакции Русской правды служили нормы обычного права, предыдущее законодательство и обширная судебная практика. Иногда считают, что работа над ней была завершена после восстания киевских низов против ростовщиков в 1113 г. Так или иначе, но старое законодательство раннегосударственного периода уже не отвечало требованиям времени и требовало совершенствования.

Устанавливаются привилегии для представителей княжеской администрации: в ст. 1, 3 идет речь о двойном штрафе, 80 гривен, за убийство «княжа мужа» или «тиуна княжа». Закрепляя наследственный порядок, ст. 91 говорит о преимуществах для бояр и дружинников, ст. 90 привилегий для смердов не предусматривает. В других контекстах Пространной правды к привилегированным слоям относятся все категории свободного населения (бояре, княжие мужи, тиуны, дворецкие, купцы, ремесленники, смерды и др.): к полузависимым и зависимым, соответственно, относятся закупы, рядовичи, холопы и др. (ст. 56–66, 110–121). С учетом привилегий строится более развитая, чем прежде система гражданско-правовых норм. Законодательство защищает право собственности на движимое и недвижимое имущество: ст. 69–73, 75–76, 79–84 предусматривают штрафы за имущественные преступления, а также регламентируют порядок передачи собственности по обязательствам и договорам.

В Древней Руси было развито обязательственное право: обязательственные отношения возникали из причинения вреда лицу либо его имуществу и из договоров между субъектами частного права (ст. 27, 30, 33–35, 54 и др.). Поэтому все субъекты права – лично свободные физические лица (ст. 46, 66, 119–121). Обязательств между частным лицом и государством Пространная правда еще не знает. Не разграничивается гражданская и уголовная ответственность – любая ответственность соотносится с конкретным деянием. Следующей особенностью можно назвать обращение взыскания не только на имущество, но и на личность должника или членов его семьи. Правда, здесь Пространная правда различает по субъективной стороне смягчающие обстоятельства (добросовестное банкротство – ст. 52, 54), преступлением считается только банкротство умышленное (например, ст. 52, 53 говорят о праве продать в рабство лицо, умышленно и многократно бравшее в долг и ставшее на путь мошенничества).

Памятник права регламентирует формы заключения договоров. Как правило, они заключались устно, но при свидетелях на торгу. В некоторых случаях можно было сослаться и на свидетельство холопа (ст. 47–55, 66, 85).

Пространная правда называет целый ряд договоров, из которых возникали обязательства: договор купли-продажи (ст. 37–38), займа (ст. 48, 50–55), кредитования (ст. ст. 48, 51), личного найма (ст. 54, 57, 104, 105 и др.), хранения-поклажи (ст. 49, 54–55), поручения (ст. 47, 111). Наиболее полно был регламентирован договор займа: по виду выделялся обычный заем, заем между купцами, заем с самозакладом; по сроку действия – долгосрочный и краткосрочный.

Большое значение уделяется в Пространной редакции Русской правды уголовному праву Выделены два рода преступлений – против личности и имущества, не говорится ничего о государственных и должностных преступлениях. В отличие от Краткой правды рассмотрено соучастие в преступлении (ст. 41–43). Получили развитие статьи, конкретизирующие субъективную сторону преступления. Различия между умыслом и неосторожностью еще нет, но различаются прямой и косвенный умысел при ответственности за бытовое убийство (ст. 6) и убийство в разбое (ст. 8). При этом подозрение в убийстве можно было оспорить, предоставив семь свидетелей (ст. 18).

Убийство с точки зрения Русской правды, уставов и грамот князей, церковных канонов – не только тягчайшее преступление, но смертный грех. Чтобы не отвечать убийством на убийство, ст. 2, 65 отменяют смертную казнь и заменяют ее штрафом, «кунами ся выкупати». За убийство в разбое виновного выдавали вместе с семьей на «поток и разграбление», то есть обращали в холопы или изгоняли из общины при конфискации («разорении») имущества.

Следующими после убийства и разбоя по социальной опасности значилось воровство («татьба»). Самая тяжкая кража в Пространной правде – конокрадство. Статьи 33–35 об этом преступлении стоят сразу после статей о преступлениях против личности и достоинства людей. Штраф за конокрадство полагался 3 гривны (см. также ст. 45). Опасными преступлениями считались поджог (ст. 83), уничтожение межевых знаков (ст. 72–73), урожая, сельскохозяйственных продуктов, угодий и промыслов (ст. 69–73, 75–76). Для купцов и перевозчиков источником существования была ладья. Кроме того, она технологически сложна и дорога в изготовлении. За кражу ладьи предусмотрено несколько видов штрафа (ст. 76). Практически все преступления наказывались штрафами (кроме потока и разграбления, внесудебной расправы (за воровство) и случаев кровной мести). Размеры штрафа различались в зависимости от преступления. Различается несколько видов штрафа. «Продажа» – это уголовный штраф в пользу князя (в предыдущей редакции этого штрафа не было,). «Головничество» подразумевало возмещение вреда потерпевшему и его родне (ст. 10–17). Наиболее тяжким наказанием являлась вира, штраф за убийство в 40 гривен: двойная вира – 80 гривен (ст. 1, 10,12), «полувирье» – 20 гривен (ст. 27, 88) и «дикая вира», которую платила вся вервь (ст. 3–8). Дополнительно к штрафу или самостоятельно мог назначаться «урок» – стоимостной эквивалент в случае утери украденного имущества (ст. 45). Урок выплачивался потерпевшей стороне.

При привлечении к уголовной ответственности наряду с наказаниями, выносимыми светскими судами, применялись и церковные санкции в виде епитимьи, членовредительства или тюремного заключения.

Право наследования и семейное право (ст. 91–95, 98-106). Наследование могло быть по закону и по завещанию (духовной грамоте). Преимущество при наследовании двора получал младший сын. Этот правовой обычай отмечался у многих народов: скифов, древних славян. Есть он и в Русской правде. Не имели права на наследство дети, рожденные от «робы», но они с матерью получали свободу. Супруга (вдова) имела право на ту часть наследства, которая ей выделялась в завещании. В основном семейные отношения строилось в соответствии с обычаями и церковными канонами. Брачный возраст устанавливался в 12–13 лет для невесты и 14–15 лет для жениха.

Пространная правда не разграничивала гражданский и уголовный процесс. С точки зрения формы судебный процесс был обвинительно-состязательным. Все дела, в т. ч. уголовные, начинались в порядке частного обвинения. Досудебными процедурами являлись «закличь» (ст. 32, 34) и «гонение следа» (ст. 77). Розыск преступника осуществлялся силами потерпевшей стороны. Особым процессуальным действием был «свод» (ст. 35–39), в котором уже принимал участие судья и где исследовались доказательства, представляемые сторонами.

В качестве доказательств рассматривалась собственное признание, показание свидетелей – «видоков» (ст. 29, 31, 37) и «послухов» (ст. 47–50), присяга – «рота» (ст. 31, 37, 47), поличное («лице») – похищенная вещь, следы побоев, увечья и т. и. (ст. 29, 34, 67–68). Как и прежде, в Пространной правде говорится об «ордалиях» – «железо» и «вода». «Железо» – испытание раскаленным металлом, а «вода» – погружением человека в воду, с последующим толкованием последствий (ст. 22, 85–87).



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7