Светлана Тулина.

Лучший стимпанк-детектив



скачать книгу бесплатно

Не дожидаясь, пока охотники за головами поднимутся по лестнице, я юркнул в тень и притаился за углом. Если они пойдут в мою сторону, наваха поможет избавиться от них. Лишь бы не издавали звуков, тогда можно будет завершить начатую работу до того, как их кинутся искать. Я тихо раскрыл нож. Клинок высвободился из ложа, блеснул в свете одинокого факела.

На верхней ступеньке показался человек по имени Салли. Из-под дешевого шерстяного картуза виднелось узкое небритое лицо. Руку с пистолетом он держал наготове. Я уверен, что он выстрелит на любой шорох, даже не посмотрев, куда палит. За ним шли его дружки. Когда Салли свернул к поднимающемуся наверх лестничному проему, один из товарищей решил заглянуть в коридор, где я скрывался. Между нами было шагов пять. Он не видел меня только потому, что было темно, и большая часть моего туловища поместилась в мелкую нишу, черная одежда и платок, скрывающий половину лица, помогали утонуть в тени. Капюшон поднять я забыл, и теперь опасался, что взмокший блестящий лоб может меня выдать, но кожу прикрыли волосы.

– Куда ты собрался? – окликнул приятеля Салли.

– Темно, как у трубочиста в жопе, – проговорил тот, что пялился почти в упор на меня. – Куда ведет этот коридор?

Еще не хватало, чтобы они нашли мою дверь!

– Он сказал проверить лестницу, значит, проверяем лестницу. И без фокусов.

Упрямец еще постоял какое-то время. Допускаю мысль, что он меня не видел, но удивительно, как не услышал колотящееся воровское сердце? Наконец головорез отвернулся и пошел к лестнице, а я перевел дыхание. К черту! Мне нужны книги, и тогда убираюсь из этого замка. Такова уж цена репутации: лучше сдохнуть, чем вернуться с невыполненным заказом. Кому нужен вор, неспособный украсть?

Вернувшись к двери, я начал с того, на чем вынужденно прервался. Эмоции передавали дрожь в руки, и я несколько раз осекся. Пришлось прекратить, восстановить ровное дыхание и продолжить. Когда же все замки были открыты, я осторожно приоткрыл дверь и спустя несколько секунд заглянул внутрь. На первый взгляд – никаких ловушек, капканов, ядовитых змей или бешеных собак. Поверьте, разное было на моей памяти. Люди весьма кровожадны и совершенно не щадят нашего брата. Отчасти я их могу понять. Но гнев кухарки, у которой украли всю накопленную мелочь, на которую она худо-бедно кормила своих детей, и горечь богача, нажившегося на простых людях, для меня имели разный вес. Со своих шестнадцати лет я никогда не обворовывал дома людей, чей годовой доход был ниже моего собственного. Во-первых, это вопрос принципа. А во-вторых, у них нечего брать.

Я едва не шагнул в комнату, но в последний миг заметил, что камни, которыми был вымощен пол, на пороге немного выступают. Проведя глазами вокруг еще раз, я увидел напротив входа горгулью, которой сперва не придал значения. Э нет, это не чья-то изощренная любовь к уродливым статуям заставила запереть монстра в сокровищнице. В ее разинутой пасти, если присмотреться, находится труба.

И готов спорить на любую руку, что из того отверстия при нажатии на камень-педаль вырвется либо пламя, либо кислота. Смертельный плевок в лицо вору.

Осмотрев другие камни, я осторожно переступил опасное место, на всякий случай пригнувшись. Кто знает, откуда еще ждать напасти!

Прикрыв за собой дверь, я достал из сумки небольшой керосиновый фонарик и коробок спичек. Спустя несколько секунд мрак был разогнан крошечным огоньком. Тускло, но мне хватит. Тут было душно. Похоже, комнату давно не открывали. Довольно просторно, по центру стоял диван, словно тот, кто собрал здесь сокровища, приходил навестить их и посидеть в тишине. Я бы так и делал. На стенах висели картины, о ценах на которые можно говорить только шепотом. Полки открытых шкафов ломились под тяжестью серебряных и медных табакерок, на бархатной подушке были разложены серьги, правда – что странно – по одной штуке каждого вида. Но драгоценные камни вполне сносные, чтобы продать их отдельно от украшения. Хорошая находка, славная добыча. Любого представителя моего ремесла она бы сделала счастливым и богатым. Но не меня. Я не видел здесь книг, за которыми шел. Тут мой взгляд снова уперся в горгулью. Статуя находилась на массивном пьедестале, высотой в человеческий рост. Если со статуей все приблизительно понятно, то вот ее постамент меня заинтересовал. Присев рядом, я провел кончиком клинка навахи по внутреннему контуру одной из граней. Ровно идущий клинок вдруг немного оступился. Пригнувшись, я приблизил фонарь и осмотрел едва заметную щель между верхней и боковой гранями. С усилием проведя клинком, я расширил этот просвет, и, поднапрягшись, заставил боковину пьедестала отпасть на пол. Теперь передо мной была ниша, в которой укрылась бутыль с мутной жидкостью. Дно емкости представляло собой часть поршня, который приводили в движение спрятанные на пороге педали. Небольшое усилие, и отрава, чем бы она ни была, выплеснется из глотки горгульи. Помимо этой дряни, глядя на которую хотелось сразу вымыть руки, я увидел то, от чего радостно сжалось сердце. Как приятно быть таким сообразительным подлецом, как я! Передо мной лежали две толстые книги, спрятанные под задницей горгульи. Я достал их и погладил переплеты. Наощупь не берусь отличить, человечья ли это кожа, возможно, такие ужасы всего лишь слух. Но судя по всему, это именно то, что нужно моему Заказчику. Приложив ладонь к страницам, я убедился, что толщина соответствует описанию. Теперь ко мне не придерутся. Даже если это не те книги, есть свидетели, при которых я получил заказ. Они не дадут соврать, что я выполнил часть сделки. Честность – залог долговечных отношений между негодяями вне закона. Уж такая закавыка.

Убрав книги в сумку на груди, я принялся набивать все свободные карманы и мешочки мелочевкой, которую мог бы унести, но при этом не походить на рыночного торговца и не греметь, как точильщик ножей по утрам.

Даже при большом желании я не мог бы унести всё, что было в этой комнате. Тубусы заполнили картины, серьги легли в табакерки, те – в шкатулки, и затем в мешок. Я со слезами на глазах смотрел на то, что остается в комнате, но жадность – еще одна смертельно опасная вещь, от которой лучше отказаться. Окинув напоследок взглядом заметно обедневшую, но все еще великолепную комнату, я вдруг заметил то, что поначалу не бросилось в глаза. На одной из полок лежала перевернутая рамка. Самая простая, металлическая, без благородных примесей. За такую много не дадут. Но меня интересовала не рама, а то, что было в ней. Повернув к себе изображение, я с немым восторгом изучил черно-белую картинку, четкую, резко расчерченную на свет и тень. Дагеротип. Это моя личная слабость. С тех пор как появились первые фотографы, многие стали отказываться от услуг художников, предпочитая точный снимок и следуя моде. Но императрица не поощряла нововведений, если они не вели к процветанию страны и не служили для фронта. К тому же многие люди разочарованно обнаружили, что их точные изображения не так хороши, как портреты, выполненные льстивыми художниками. Черно-белые дагеротипы не добавят мужественности или изысканности одутловатым лицам и безвольным телесам. Поэтому мода быстро схлынула, и все же остались ценители этого прекрасного нового искусства. Механизм дагеротипии очень сложен. Толстый лист меди покрывают тончайшим серебром, затем обрабатывают верхний слой парами йода, помещают в фотокамеру. Всё это производится в кромешной темноте, тогда как сам снимок нужно сделать при ярком солнечном свете, чтобы произошла реакция, и изображение передалось на пластину. Четверть часа объект съемки должен быть в неподвижности. Затем изображение закрепляется ртутью и промывается. Я лишь поверхностно знаком с процессом, но люди, придумавшие и воплотившие в жизнь это чудо, вызывают у меня глубокое уважение.

Так вот, в руках у меня был один из примеров нового искусства. На заднем плане – размытые очертания какого-то строения, а на переднем – молодой мужчина. Стройный, подтянутый, в старомодном фраке, жилете, из кармана которого виднеется цепочка часов, в сорочке, под воротником завязан шелковый платок. Короткая стрижка, длинные бакенбарды. Его худощавое, аристократически утонченное лицо можно было назвать красивым, но оно вызывало неприязнь. Возможно, дело в слишком стянутых губах, придающих лицу презрительное выражение, или же виновен застывший надменный взгляд. Кем бы ни был этот человек, снимок отправился в мою переполненную сумку. Ради него я без сожаления простился с одной из шкатулок. Нет, в отличие от картин, дагеротип никому продать невозможно. Это моё личное пристрастие. Я коллекционер. Никогда не оставлял у себя ничего из украденного, но есть у меня одно тайное место, куда я прячу эти изображения незнакомцев, обедневших по моей вине. Извращение, скажет кто-то. Я же называю это легким помешательством. Когда-нибудь непременно потрачу деньги и закажу собственный портрет. Зачем? Не знаю. Мне некому его показать, разве что сыщикам из Двора Венаторов, что, несомненно, осчастливило бы их. Но, кажется, что если у меня будет такой снимок, однажды, спустя годы, десятилетия, на него кто-нибудь посмотрит и узнает о моем существовании.

Всё это неуместная лирика. Нужно было убираться, пока ловцы не вышли на мой след. Открыв дверь и убедившись, что в коридоре пусто, я вышмыгнул из сокровищницы. Проходя мимо лестницы, я услышал шум наверху. К моему сожалению, это означало, что путь на третий этаж теперь закрыт. Нужно было найти другой способ попасть в пустующее крыло, где меня дожидается веревка.

Почти бегом преодолев периметр второго этажа, я едва не упал, в последний миг, перескочив через что-то продолговатое на полу. Обернувшись, увидел, что у стены сидит человек. В его руке был пистолет, но опасаться его не было причин. Салли, а я без труда узнал одного из ловцов, чье имя слышал, сидел в непринужденной позе, раскинув ноги и свесив голову на грудь. Он был мертв, но никаких следов крови не видно. Что это? Подельники не договорились о процентах? Трагическая случайность? Тогда почему у него не отняли пистолет? Или же в доме был кто-то еще, кого я до сих пор не видел…

Услышав звук за спиной, я резко прыгнул, развернувшись в полете на сто восемьдесят градусов, и выставил вперед руку с ножом. Клинок выскочил из своего убежища, точно хищный коготь. Я упал на спину, готовясь защищать свою жизнь. По коридору двигалась огромная темная фигура. Свет бил ему в спину, и я не мог рассмотреть, что за монстр ко мне приближается. Лишь отметил, что он где-то шесть с половиной футов ростом, с широкими покатыми плечами и мощными руками борца, которые обнажились из-под закатанных рукавов рубашки.

Раздавшийся выстрел заставил великана остановиться в нескольких шагах от меня. Судя по тому, как его тело дернулось вперед, стреляли сзади. Я вскочил на ноги, пользуясь заминкой, и бросился наутек. Но в это время мне в спину полетел какой-то тяжелый предмет. Я оказался сбит с ног, и лишь увидев чужую вывернутую руку, понял, что в меня запустили мертвым охотником за головами! Придавленный тяжестью его тела, я не сразу выбрался. Мешали раздувшиеся, точно брюшко сытого комара, сумки. Великан снова приближался. В отличие от него, я лежал на свету, распластавшись, точно жук.

– Стой, вор, – приказал он, и его голос походил на звериный рык. – Отдай то, что взял, или сдохнешь.

Знаю такие расклады. Сдохнуть я, по его мнению, должен в любом случае, не представляю, кто купится на такую чушь?

Все еще находясь в тени, он протянул ко мне огромную ручищу, будто ожидая, что я вложу в нее свои сумки. Пользуясь случаем, я ударил по раскрытой ладони клинком. Пока эта глыба гортанно ревела, я пересек еще один коридор. Когда далеко впереди показались бегущие ловцы, я юркнул в первую попавшуюся дверь. Обернувшись, обнаружил тумбу, которой незамедлительно подпер вход. Едва я успел придвинуть комод, как дверь выгнулась под ударом. Не знаю, это были ловцы или тот здоровяк, но сомневаюсь, что для меня итог встречи был бы различен. Я находился в небольшом помещении с камином. Первым делом кинулся к нему, но труба была закрыта на решетку, наружу не выберешься. А вот в соседнюю комнату был проделан вентиляционный люк. Теплый воздух из этого помещения мог спокойно перемещаться туда. Отличное средство для отопления, а заодно – и для спасения моей жизни. Поддев решетку верным ножом, я втолкнул туда сперва сумки, а затем влез сам. Преодолев ширину стены, я замер перед второй решеткой, намереваясь вынуть ее и высвободиться. Но не тут-то было. Снаружи послышалась беспорядочная стрельба, будто кому-то взбрело в голову как можно скорее избавиться от всех патронов. Затем раздался человеческий крик, после – еще один. Я лежал на животе, среди пыли и паутины, обняв свои разжиревшие сумки. Когда все стихло, у меня проскочила мысль, что пора бы выбираться, но стоило поднять голову, как дверь в комнате, куда мне предстояло попасть, распахнулась, да с такой силой, что слетела с петель. В помещение ввалился огромный клубок из тел. Удар об пол заставил их отпустить друг друга. Оба мгновенно поднялись на ноги, но не спешили бросаться в бой. Справа стоял мужчина с жетоном ловца. Одна его рука безвольно обвисла, с пальцев капала кровь, в другой он держал пистолет. Сейчас на нем не было шляпы и пальто, лишь брюки свободного кроя, заправленные в высокие шнурованные ботинки до середины икры, а кожаный жилет, подчеркивающий стройный торс, служил неплохой защитой. Я сам хожу в таком же, дополняя его металлическими вставками. Его волосы цвета воронова крыла доходили до лопаток, а бледное лицо, сведенное судорогой боли, было невероятно молодо. Думаю, он лет на пять младше меня. Где-то около тридцати, не больше. Разрез глаз придавал лицу веселое выражение, словно он слегка прищурился, но не похоже, что сейчас ему до смеха. У него довольно широкий рот, но губы и подбородок имели такую форму, что особенность была не изъяном, а скорее наоборот. Прямой нос – к этому я проявляю особую внимательность из-за собственного перелома, выразительные скулы и брови, выдающие волевого человека. Напротив же него стояло нечто. Конечно, это был человек, если только не верить в сказки о чудовищах и всяких там исполинах. Он был выше, чем мне показалось вначале, и просто невероятно широк в плечах. Массивные руки делали его похожим на гориллу, голова, покрытая струпьями и какими-то отвратительными множественными опухолями, деформировалась. Шея была слишком короткой для таких объемов. На груди у него выступила кровь, но незаметно, что ранения хоть сколько-то заботят его.

– Напрасно пришел, ловец, – хрипло сказало чудовище. – Ты не убьешь меня.

– Возможно, ты не чувствуешь боли, – жестко ответил тот. – Морфий лишил тебя этого. Но это последняя твоя ночь.

– Какая проникновенная речь, – на уродливых губах монстра появилась ухмылка. – Ты все еще целишься в меня, но барабан пуст. Что собираешься делать?

«Похоже, собирается истечь кровью прямо на ковер», – подумалось мне. Парень был крайне бледен. Еще немного, и он пошатнулся, но едва это случилось, чудовище кинулось к нему. Я даже интуитивно зажмурился, ожидая, что вот-вот случится непоправимое, а когда открыл глаза, великан вытаскивал неподвижного ловца из комнаты. Подождав еще немного, я все-таки вытолкал решетку и выполз наружу, сбросив обе сумки на пол.

Теперь самое время сматываться как можно скорее. Но выскочив из двери, я увидел, как громила тащит на себе едва сопротивляющегося парня. Не знаю, что за дурь в это время вскружила мне голову. Просто вдруг подумалось, что ради чего бы ни тащил на себе великан этого человека, то уж точно не затем, чтобы вылечить и отправить домой. Есть вещи похуже смерти. Глядя на удаляющуюся уродливую махину, я вдруг подумал, что буду видеть его в ночных кошмарах. Надо было уходить, просто развернуться и сваливать. Подобрав пистолеты из безвольных рук лежащих в коридоре ловцов, я пошел следом за странной парочкой. Так уж угораздило, что наши пути совпадали. Громила тоже нес своего пленника на третий этаж. Проклятье, если он обнаружит сорванную дверь, мои планы могут измениться…

– Конченые выродки, – его слова донес до меня холодный ветер, блуждающий по коридорам заброшенного крыла. – Ворвались в дом и думали, что сойдет с рук. Не сойдет, ничего не сойдет.

Я дождался, когда он минует дверь, за которой скрывалось разбитое окно и веревка. Как только великан с бесчувственным ловцом исчезли из поля зрения, я кинулся туда в поисках спасения. Осталось вырваться наружу, и всё, этот кошмар будет забыт. Но, выглянув в разбитое окно, уже поймав веревку, я заметил то, чего никак не должно было происходить. Двор вокруг замка заполнялся. Я точно увидел не меньше полусотни вооруженных людей в гражданской одежде, около тридцати имперских венаторов и простых зевак, что толпились за воротами. Было светло, как днем, из-за множества факелов. Да уж, выпрыгнуть сейчас – это значит, попасть в нежные объятия закона. За обе сумки мне насчитают лет пятнадцать каторги где-нибудь в угольных шахтах. А если припомнят былое, то запрут навечно.

Отшатнувшись от окна, я принялся соображать, отбросил в сторону неуместную истерику, возникающую, если что-то идет вразрез с десятком построенных мною планов возможных событий. Нужно искать другой выход. Можно дождаться, когда в доме станет много народу, и под шумок выйти наружу. Правда, есть риск попасться. Или же вовсе схорониться где-то и переждать основной наплыв. Но что если законники продержат осаду несколько дней?

Я выскочил из комнаты, поправляя на ходу сумки. В руке был заряженный пистолет. Надеюсь, мне не придется пускать его в ход. Я не уверен, что тот гигант поддастся пулям. А брать на себя кровь законника – это не для меня.

Вспоминая план дома, я шел по направлению к черному ходу. Осталось спуститься по другой лестнице, винтовой, что должна вывести меня через кухню к складу и оттуда – наружу. Когда впереди показались перила, я возликовал.

Не то чертежи были с ошибкой, не то смешались в моей памяти, чего не бывало раньше, но винтовая лестница привела вовсе не к кладовым, а в зал. Я успел замереть на последних ступеньках и нырнуть обратно в темноту, пока меня не заметили. Осторожно выглянув из своего укрытия, осмотрелся. Помещение заливало синеватым светом от пары прирученных молний, они яростно трещали, поднявшись дугами над двумя металлическими катушками размером в половину моего туловища. Эти катушки были приделаны к клетке, похожей на птичью, с таким же куполом и даже дверцей, правда, футов семь в высоту. За решеткой, прикованный к прутьям, повис тот самый ловец. Бедолага только приходил в себя, его суставы на запястьях были вывернуты, поскольку держали всю тяжесть тела. У меня волосы встали дыбом не то от ужаса, не то от щекочущих кожу разрядов электрики.

– Я – чудовище? – приговаривал великан, бродя вокруг клетки. Теперь, издалека, я мог рассмотреть бугры мышц, выдающиеся под его рубашкой, искаженное лицо и опутанные выступающими венами босые ноги. – Смотри, смотри, ловец! Знаешь, для кого я построил клетку? Знаешь, зачем? Они говорят: «давай еще, еще!» И отворачиваются. Кровь на моих руках, не на их. Ясно, ловец?

Он направился мимо клетки к деревянному столу, на котором вместо столешницы было нагромождение вентилей и рычагов, о предназначении которых можно догадываться, лишь отдав помыслы ночным кошмарам. Могучая лапа дернула одну из рукояток, и молния, пойманная между катушками, внезапно ударила вниз, на крышу клетки, опоясала каждый прут решетки, передалась по кандалам и пронзила туловище ловца. Тот задергался в судорогах и издал слабый стон, приходя в сознание.

Странное помещение. Не то лаборатория, не то заводской цех. Жаровня с распахнутой дверцей, от огня в которой дрожали тени на стенах. Спирали медных трубок, опоясывающих стены.

– Еще, еще, – бормотал великан, находящийся спиной ко мне. Он комкал и бросал в горящий камин какие-то бумаги. – Им всё мало, всегда мало.

– Тебя схватят, – донесся еле слышный голос из клетки. – Я буду плясать на твоей казни.

– «Плясать»? Пляши!

Великан снова дернул рычаг, и разряд, пронзив голубым свечением клетку, вошел в туловище несчастного. Пленник задергался, его пальцы скрючило, глаза закатились, зубы стучали. Волосы вздыбились. Кровь стекала по руке и заливала рубашку. Едва ли он долго протянет с этими пытками.

– Ты еще не понял, ловец. Не туда пришел.

Мой хороший знакомый, которого высокопарно можно было бы считать одним из учителей, говаривал: «Полное дерьмо в жизни вора начинается с неудачного заказа». Абсолютно с ним согласен: заказ нравился мне всё меньше и меньше. Чертовски не нравился, если сказать точнее.

Громила снова рванул рычаг на себя. Глядя на извивающегося в конвульсиях ловца, я испытал жалость. Да, знаю, их никто не любит, но чудище, которое над ним измывалось, было во сто крат хуже. Прицелиться и выстрелить – значит, обнаружить себя. Попасть наверняка из своего укрытия я не мог. Уйти и рыскать по дому, где вот-вот будет полно сыщиков? Так себе идея. Просто наблюдать, как урод убивает? У меня есть принципы. Я вор, но не гнида.

Вынув из кармана бутылку с керосином – всё, что попалось под руку – я швырнул ее прямиком в электрические дуги, рассчитывая, что хоть на время пытка прервется. Но емкость, врезавшись в одну из спиралей, вызвала короткую вспышку. Пробка вылетела, воспламенившаяся жидкость пролилась на прутья клетки и метнула перья феникса как в пленника, так и в его мучителя. Ловец неподвижно висел, тогда как громила зарычал и принялся тушить тлеющую рубаху. Тогда-то он и оказался в удачном месте. Я поднял пистолет, намереваясь прицелиться в его изувеченную голову. И в этот момент чудовище обернулось. Он смотрел точно на меня, глаза в глаза, и я, опасаясь, что сейчас махина попрет на нового врага, выстрелил. Первая пуля попала ему в руку, которой он закрыл грудь, а вторая прошла мимо, прошив одну трубу, торчащую из стола.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9