Светлана Храмова.

Штопальщица



скачать книгу бесплатно

Сколько красавиц так и живут, никому неинтересные! Их разве что по головке могут погладить, похвалить за ладное телосложение – перед тем, как с полнейшим равнодушием к необычайному творению природы поиздеваться над ним, или поиграть – с пристрастием или попросту – и тут же о том позабыть.

– А ты, говоря о невостребованных или обиженных жизнью красавицах, ожила как-то, не могу пока сказать, что порозовела. Нет, до этого далеко.


Учитывая обстоятельства нашей встречи, в ее замечании насчет «ожила» прозвучал намек, что меня вот-вот вытолкнут наружу. Нет, я пока не готова! Я туда не могу, я туда не хочу, совсем!!


Чудесное создание с крылышками суетилось надо мной, то появляясь, то исчезая. Пчелка-бабочка (хлопочет, постоянно озабочена, и носик гвоздиком, потому пчелка… но от бабочки в ней все-таки больше, мелко дребезжат радужные крылышки, сияют и мельтешат, в глазах двоятся-троятся) почему-то знала об Арине все. О себе рассказывала путано, не заботясь, чтобы Арина ей верила.


Бабочка возникла из копошащегося марева совсем недавно, Арина видела нечто такое на приеме у глазного врача. Показали табличку в крапинку, ей предлагалось разглядеть рисунок. Арина смотрела, потом внимательно рассматривала, поверхность распухала и дыбилась в некоторых местах, но рисунок она так и не выхватила, стало страшно, что из вздутия что-такое вылупится и на нее прыгнет. Ей объяснили тогда, в кабинете глазного врача, что долго пялиться – нарушение, не разглядела, и ладно.


Здесь и сейчас (пока Арина осваивалась, разбираясь, жива она или вовсе наоборот), в пространстве пузыря началось колыхание, пустота наполнялась в одной из точек, точка вздрагивала и вращалась, постепенно пятнышко навроде чернильного становилось все более различимо, сгусток темнел, светлел, рассекался чем-то вроде микроскопических молний и искорок, в конце концов сформировалось нечто симпатичное и активное, отдаленно напоминающее бабочку.

Над пчелиной головкой с огромными глазами и хоботком-иголочкой дрожали золотые крылышки; вылупилось нечто среднее, женственное и нежное, пчелобабочка. Насекомообразная особь, но насекомые молчаливы, а бабочка издавала звуки, чем и как – непонятно, но голос Арина услышала, создание произносило слова! Даже так – оно разговорчивое и стрекочет! У Арины мысль отчетливая, впервые за время свободного парения в туманной прозрачности шара – а как я выгляжу? Что это пчелонасекомое видит перед собой?

– Нормально выглядишь, – прострекотало. – Вполне сносно для свалившихся с перил Бруклинского моста. Или ты прыгнула?


Отчетливо вспомнить момент падения и его причины не получалось, при попытках напрягаться – давящая боль в голове усиливалась, сжатие пыточных тисков. У меня не было памяти. Неясные флэшбэки складывались в паззлы, выплюнутые сознанием наугад, вспомнить законченный эпизод у меня не получалось, как ни пыталась. Мощные толчки взрывали сознание – летели осколки, обрывки, отрывки, в последовательную цепочку событий картина не выстроилась ни разу.

Сообщение о мосте меня взволновало, я ощутила, что подступает рвотный рефлекс. Снова.

– Ничего не снова, ничего ты не ощутила. В том состоянии, в котором ты находишься ощущений нет. И место здесь специальное.

Здесь… – эхо пулеметом застрекотало в ответ, но звучание постепенно смягчалось. – Как бы тебе объяснить… Есть два вида материи – Витальная и Мортальная. Я – Таечка, Ответственная Штопальщица Департамента Витальной Материи. – Это она почти пропела, низкое контральто, неожиданное для микроскопического существа.

– Ты сейчас в нашем реабилитационном центре, по вашему. Это у вас – там – никого даром не реабилитируют.

А у нас дармовая нирвана, трансфер, промежуточный пункт. Мы тебя перехватили у Департамента Мортальной Материи, ты показалась нам заслуживающим внимания объектом. Операция удалась.

С морталами у нас война на уничтожение, но вслух мы привыкли ее называть эффективной дипломатией. Временами преобладаем мы, наверху воцаряется относительный покой, вы называете это мирным периодом; временами морталы побеждают, у них появились особые машины, это время войн и потрясений. Покой и хаос во времени ограничены, вдобавок с ним не все до конца ясно, со временем. Если упростить – энергетические потоки наших департаментов в постоянном противоречии. Битва.

Нам нельзя расслабляться ни на секунду, иначе Витальная Материя превратится в галактический ветер, проще говоря, унесется в бездну. Улетучится. Следующий разрыв может оказаться неоперабельным, тьма воцарится форева. Пока до этого далеко, но лучше на демонов черных не кликать.

Сейчас один из обычных периодов. Не самый плохой, не самый хороший.

Пе-ре-фор-ма-ти-рование, – произнесла она со значением.


Такие периоды характеризуются хроническими раздорами по пустякам, массовыми склоками, доносительством, войнами большими и малыми, а также вербальными военными угрозами, которые из-за частого повторения давно перестали кого-бы то ни было пугать.

Балом правит ничем не сдерживаемое желание занять место там, где никогда не заходит солнце. Балом правят иллюзии.


Деньги, нефть, демократия. Факты перевираются, люди переодеваются, действующие лица меняют личины, никто никому не верит. Базовые причины ты и без меня знаешь. На каждом заборе написаны. А то, что итог не зависит от человеческих усилий – там у вас – никто не осведомлен.

– Ты назвалась штопальщицей. У вас – тут – швейная артель?

– Шутка неудачная, мы серьезным делом заняты. Латаем насквозь продранную ткань, материю жизни. Ты знаешь, почему мир постоянно на грани гибели, но удерживается в относительном равновесии? Мы работаем, Арина, нас мириады.

– Мириады Таечек?

– Я непростая Таечка, а Ответственный Производитель Соединительных Работ, – важно проскрипела она, – у меня потому и крылышки золотые, вроде погон. Знак отличия. Мириады трудолюбивых бабочек, живущих ровно столько, сколько необходимо, чтобы устранить разрыв. У каждой – свой объем работы. Мелкие разрывы латают бабочки-подмастерья. Крупные – бабочки-мастера. А я латаю глобальные. Скоро моя очередь, ткань никуда не годится, ткань прохудилась вконец.


Артель, хм, скажешь тоже.


Штопальная армия у нас. У морталов машины, у нас спецназ, латающий дыры. Физика, химия, математика, астрономия, забудь. Человеческая наука – блуждание разума в дебрях непознаваемого, занятие для любопытных, хотя кое-какие бытовые задачи вами решены. А некоторые – лучше бы и не совались туда, где посторонним вход запрещен. Я умираю со смеху, если выпадает свободная минута, глядя на вашу бессмысленную суету.

Дай вам волю – вы любую материю раздерибаните в клочья. Человечество с восторгом приветствует любое новое открытие, спешит применить его на практике, а грядущие катастрофы, как следствие ваших тинейджерских игр со спичками, никого не заботят.


Вы развлекаетесь, мы работаем. Смешно! Ни одного полустолетия без попытки заново поделить мир, и что-то чужое присвоить себе. Впрочем нет, не смешно. Есть где-то теорийка, что мир не может без потрясений, страдания необходимы, но вы уничтожаете друг друга с широкозакрытыми глазами, не понимая последствий! О, детские мозги! – это кто-то из ваших сказал. В художествах человечество преуспело, один Микеланджело каков! Мощь! Сила! Мудрость!

Но гиганты у вас появляются и выживают, благодаря чистой случайности, дай вам волю, вы бы их извели на корню. «Дальновидные стратегические планы», как бы не так.

Идеально вы умеете только разрушать. Древняя и неистребимая тяга к самоуничтожению, уму непостижимо! Человек – провальный проект, и до сих пор неясно, кто автор. Вы даже не представляете себе, сколько раз мы спасали вашу площадку для игр. Зачем? А затем. Мы на работе. Задача Витального Департамента – продолжение жизни любой ценой. Наше policy, это не обсуждается.


В точку обрыва направляются миллионы, да, мириады таких, как я. Нет, не таких. Я ответственна, я распределяю по рабочим местам, счет на мгновения. Главное – слаженность и четкость. Точность попадания штопальщицы к месту разрыва.

Струны, провода, обрывки нитей, все, что прохудилось и требует ремонта – мы соединяем самым тщательнейшим образом.

На прорыв летит опытная штопальщица, назначенная Советом Департамента. Задается маршрут, ориентировки передаются телепатически. Если ей удается решить проблему – она погибает в тот же миг. Полумагический состав делает ее смерть приятной, в последний момент она видит райских птиц на огромных деревьях. Ей кажется, что она стала одной из них.


Такая гибель почетна, но мы снова вынуждены пополнять свою армию, ищем свежие вливания.


Из новых поступлений отбираются особи женского пола – по некоторым признакам жизненных историй мы можем понять, будет ли героиня рассказа нам полезна впредь. Нам нужны исходники особей, готовых к подвигу, занятых работой настолько, что ни на что другое сил не остается. Стремящиеся к успеху, решающие задачи, не имеющие решения – то, что решить невозможно, но хочется. Верящие в любовь.

Да не смотри на меня так, я ничего ужасного я не говорю. Такие особи способны нейтрализовать разрушительные последствия натиска морталов. И жизнь продолжится. Ведь должна же продолжаться эта самая жизнь? – вдруг заныла Таечка, но резко убрала неуместные интонации:

– Должна, мы на работе.


Мы отбираем нужные образцы, отсматриваем и анализируем исходники, роясь в мусоре, навозных кучах, мы разгребаем хлам. Тратим время на истории людей-пудингов и людей-оборотней, такие нам не нужны.

– А что такое человек-пудинг?

– Тут ничего сложного нет. Человек-пудинг – это человек-пудинг. Хочешь пояснений? Какие тут пояснения? Констатирую факт: людей-пудингов много. Бессмысленных, ноющих, жалующихся… размазанных, как пудинг по тарелке – в вечной депрессии, из которой они не дерзают выйти. Ни вкуса, ни цвета, ни запаха, ни риска, ни азарта.

– А люди-оборотни?

– Тут сложнее. – Таечка изжужжалась, подыскивая слова. Видно, что «оборотни» – головная боль Витального Департамента. – Представь себе человека, от которого неизвестно, чего ждать. Это особая ветвь человеческой породы. Ответвление, вернее. Такой тип характеризуют постоянные колебания из стороны в сторону, носитель может быть беспредельно мил и likable, а в следующие четверть часа – агрессивен и зол. Причины непонятны, смена поведенческого паттерна происходит мгновенно. Такая особь неуправляема, она бесконечно вредна для себя и для других, какие уж тут латания дыр? В любой момент увеличит объем разрыва или перекинется к морталам. Тренингу не поддается.

Верно определить психотип исходника – задача первостепенной важности.


– Но ты описала мужской тип, точь-в точь герой моего бурного романа. Юношеского.

– Мужчина? – деловито прожужжала Таечка.

– Конечно, мужчина. Назвать мужчиной его сложно, но оборотнем – вполне. То мил, то отвратителен, то возникнет, то исчезнет…

– Арина, у нас только женские логи, то есть героини исходников – женщины.

– Женщины… но они так часто одержимы одной мыслью, одной идеей. Фанатичны. Идея семьи – значит, только семья. Идея работы – значит, все остальное решительно отметается, они не знают, как заполнить пустоты, ищут гармонию и не находят, страдают от неудовлетворенности, оставаясь фанатичками и храня верность только самим себе.

– Фанатичные нас тоже устраивают.

– То есть?

– Они ловчее других психотипов, и гораздо стремительнее морталов, им никакой натиск не страшен – они устремлены к цели. Жертвуют собой ради дела, ради успеха, ради любви. В общем, ключевое слово – жертвуют. Остальное неважно. Если фанатика правильно сориентировать, он выполнит любую задачу.

– Запрограммировать, ты имеешь в виду?

– Возможно, и так. Но Арина, помилуй, ты постоянно ловишь меня на слове!

Слова от этого меняют смысл.

– И тех, кто годится в штопальщицы – вы убиваете? Ведь нужны молодые и сильные. Чтобы потом убить их снова, уже «на разрыв-объекте»?

– Глупая ты, Арина. Дурочка. Штопальщицы, выполнившие главную задачу, в момент гибели переходят в другой отдел. Отдел Специальных Историй, где они заново воплощаются и перевоплощаются. Им предстоит пройти один или несколько очистительных уровней. Энергия отдана во благо общего дела – честь и слава! – но отдана целиком. Вся без остатка. Значит, нужно время для регенерации, а это длительный процесс.

Какое-то время живут кошкой или птичкой, колышутся тростником у реки. Нет, это не окончание пути, дальнейшее воплощение зависит от…

– … поведения кошки, птички или тростника?

– Нет, от наличия свободных ячеек в хранилище и осознанной необходимости. – Сухо прожужжала Таечка.

Арина испугалась, что пчелобабочка обидится и улетит, но жужжание продолжилось, тональность поменялась. Ля-минор приблизительно, мягкий и снисходительный.

– Осознанная необходимость – это экстракт из прошлых воплощений, выжимка с учетом энергетических потерь во время почетной гибели. Догибельные заслуги и предыдущие воплощения тоже учитываются. Тщательно изучается поведение в разных ситуациях. И одна деталь, – Таечка замялась, жужжала какое-то время совершенно позабыв обо мне, если я существовала, конечно.

Снова стать штопальщицей наша почетно погибшая сможет очень не скоро. Только пройдя цепочку реинкарнаций, мы называем ее накопительной. Энергия, необходимая для продуктивной гибели во время соединительных работ, аккумулируется очень долгое время.

Собирается, плюсуется, вычитается, долгая и кропотливая работа. Столетия, по вашему. Отбор в штопальщицы – сложнейший процесс. Мы копим, мы отбираем – иначе в решающий момент просто некому будет вылететь на обрыв.

Не будет ресурсов, чтобы сохранить планету в целости. Воцарится тьма, морталы победят.


Единственное секретное правило, я уже говорила, – штопальщицы отбираются из женского состава населения планеты. Традиция. Мортальщики – из мужской половины, но там свои заморочки, мы в детали работы вражеского департамента не лезем. У нас есть разведка, конечно, но в разведку не хочет идти никто. Оттуда не возвращаются, если допущена ошибка. Обрыв воплощений. Вечное небытие. И никакого почета кстати, так как имена пожертвовавших собой держатся в строжайшей тайне, forever classified.

И напоследок: мы отбираем тех, кто нам интересен. Simple.


Таечка завибрировала крылышками, поднимаясь и опускаясь в пространстве по вертикали, будто она привязана к строительной люльке, у меня зарябило в глазах от ее скольжения вверх и вниз. И вопросы накопились, множество.

– А переформатирование – это что? Материя находится на грани исчезновения?

– Такое уже бывало, бывало и похлеще. Не задавай лишних вопросов. В твоем состоянии ты все равно не поймешь ответ. Все, что тебе нужно, объясню по ходу игры.

– Игры? А во что мы играем?

– Терпение, Арина, терпение – главное правило. Я верховный исполнитель – у меня десятый уровень ответственности, я могу принимать собственные решения, но не меняю установок. Департамент Витальной Материи отдает нам приказы.

– А почему ты здесь? – подумалось, но еле заметные искорки пронзили тельце Таечки, она раздражена.

Я решила не спрашивать.

– Вот и не спрашивай. Все необходимое я скажу сама. Ты все поймешь, – ее глаза-телескопы, непропорционально огромные относительно общих размеров изящного создания, заелозили по моему телу, лицу, прощупали оба уха, в конце концов, взгляд обрел устойчивость, будто сканируя запрятанную под лобно-височной костью информацию.

Странно, я действительно воспринимала свою голову как череп. А тело – как скелет, мой собственный.

Но почему же я ощущаю приступы тошноты? И почему Таечка иногда подхватывает разговор, а иногда демонстрирует полную глухоту?


– Потому что не тобой единой. И никто тебя выталкивать не собирается. Я знаю, что ты не готова. Пока. Но отметить некоторую живость твоих мыслей я могу? Ничего странного, я за тобой наблюдаю, отмечаю изменения и скачки состояния той субстанции, которую вы – там – упрямо называете «душой».

– А на самом деле?

– На самом деле – это контейнер для многократного использования. Форма сохраняется, а наполнитель вариабелен – время проживания, место, имя, способ зарабатывать деньги, способ не зарабатывать никогда; женщина – это символ творческого отношения к жизни. У вас – там – законы природы один за другим разгадывают, точнее угадывают, а женскую логику не понял никто.

– Таечка, ты говоришь о красивых женщинах?

– Как ты упрощаешь! Недавно долбила мне: не все зависит от красоты, теперь сама себе противоречишь. Женщина – это не определение пола. Это форма бытия. Женщина не управляет своими настроениями, ее колебания непостижимы, она так же переменчива, как сама жизнь. – Вдруг Таечка прервала свои нравоучения, будто получив ею одной услышанный сигнал. Крылышки завибрировали, она загудела, как гудит, разогреваясь, мотор авиалайнера, готовясь к взлету. Но Таечкин гул едва различим, скорее, это невидимая мною оболочка упаковывает ее, защищая от неблагоприятных воздействий. Там, куда она отправится, не санаторий, явно.

– Арина, я исчезну на время, не пугайся. Страшно тебя с твоими осколками памяти наедине оставлять. Не выпадай. Состояние твое активировано, поддерживай созидательные и конструктивные настроения. Договорились? Тошнота – твои галлюцинации. Вполне нормально после пережитого.

– Пережитого чего?..

– Потом, потом. Пожелай мне удачи. Тут кое-что для тебя есть, чтоб не падала в магическое. – Таечка словно вспомнила что-то, гудение на мгновение стихло.

Бабочка умеет смеяться, глаза-локаторы заискрились от удовольствия.

– Ты же современный человек? Вот и славно. Хайдеггер про всех про вас как сказал? «Усиливающаяся бездумность проистекает из болезни, подтачивающей самую сердцевину современного человека. Сегодняшний человек спасается бегством от мышления… И все же каждый может выйти в путь размышления по-своему и в своих пределах. Почему? Потому что человек – это мыслящее, то есть осмысляющее существо. Чтобы размышлять, нам отнюдь не требуется „перепрыгнуть через себя“. Достаточно остановиться на близлежащем и подумать о самом близком: о том, что касается каждого из нас – здесь и сейчас. Здесь – на этом клочке родной земли, сейчас – в настоящий час мировой истории.»


В настоящий час мировой истории наша героиня, символ творческого отношения к жизни, находится в тюрьме.

Ты же любишь копаться в деталях, искать – кто прав, кто виноват? Смотри. Вместо кино оставляю. – Таечка щелкнула невидимую кнопку, передо мной возник экран, вернее изображение в 3D. Задорная короткостриженая блондинка, крупный план.

– Это она в момент своего взлета. Было время, Наташа смеялась, не переставая. Кстати, она жива и невредима… – густой и липкий воздух внутри пузыря позволял предметам перемещаться без особых сложностей. Предметов не было – я да Таечка, тет-а-тет; но в этот момент пространство заволновалось, показался четырехугольный предмет, напоминающий ремоут контроль, три кнопочки. Предмет плыл прямо на меня, я схватила его, а Таечка хмыкнула и закончила фразу: – но деактивирована. Надеюсь, временно. Она не справилась с тестами, вначале сдавала на отлично – все экзамены! Мы были в восторге. А потом срыв произошел, ты все поймешь, ее вывели из игры в срочном порядке. Но сохранили, исходник уж больно хорош. Сейчас Наташа только слезы вызывает, а когда-то!.. В общем, на перезарядку отправили. Думаем. Может, кошкой или мышкой какое-то время побегает.

– Тростником попоет на ветру… – я от природы язвительна, слетело с языка, тут же пожалела. Забыла, где нахожусь. Но Таечка будто и не услышала. У нее замечательная способность слышать мои невысказанные мысли, и не слышать того, что сказано невпопад.

– Так вот, кошкой или мышкой, те ошибок не совершают. Квалификацию повысит. Статус ее – «обсуждение», по таким как она, тяжело принимать решение. Она – «колеблющийся код». Вкратце – есть главное хранилище с ячейками, они как пчелиные соты утрамбованы. Полное собрание логов, признанных пригодными для изучения. Смотри и анализируй.

Оставляю тебя с Наташей. Думай. Вопросы лучше не задавать, мои ответы тебя только запутают.

– То есть?

– Мир соткан из историй. Вы — там – говорите, что материя соткана из атомов. А она просто ткань, материя эта, и время от времени рвется в самых неожиданных местах. Мы чиним. Она снова рвется. И так без конца. Ничего не меняется. Любая физическая теория всегда условна в том смысле, что она является лишь предпроложением: вы никогда не сумеете доказать ее. Карл Поппер сказал: «Хорошая теория отличается тем, что делает множество предсказаний, которые могут быть опровергнуты». Или, как говорят философы, теория фальсифицирована наблюдениями.

Когда результаты новых экспериментов согласуются с теорией, ваше доверие к ней увеличивается: но если хоть одно предсказание не подтверждается, вы должны его отбросить или пересмотреть. Вы открываете новые законы, опираясь на наблюдения. Решаете задачи, придумываете формулы. Меняете декорации, больше ничего поменять не в состояниии.

История человечества – кровь, пот и слезы, грязь и дерьмо – и все это нам, штопальщицам, приходится разгребать. Гармонизировать хаос. Отчаявшись разобраться в причинах и следствиях, найти ответ хоть на одно «почему», не дающее покоя, вы кропаете еще одно Доказательство Существования Бога. Все, на что вас хватает. Жить, изо всех сил пытаясь хоть что-то понять, потом уверовать в Бога и уйти умиротворенными.

– У меня вряд ли получится уйти умиротворенной. Сколько себя помню, колотеж внутри, я его успокаивала, научилась казаться безмятежной.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное