Сюзан Руа.

После грозы



скачать книгу бесплатно

– Шарлотта, я на твоей стороне. Ты не одна. Мы тебе поможем.

Карл берет мою руку, поднимает ее так, чтобы я увидела обручальное кольцо, повторяет, что я больше никогда не буду одинока. Мой ум отказывается воспринимать его слова, но Карл настаивает, опровергает все мои протесты: Алекс хотел бы, чтобы его мать и брат обо мне позаботились, чтобы они помогли мне растить его малыша. Он не хотел умирать, просто смерть оказалась сильнее, иначе он бы обязательно вернулся. Ради меня. Ради ребенка. У меня возникает ощущение, что Карл говорит то, что мне хочется услышать. Это ли знак, которого я ждала? Может, Алекс и вправду пытается помочь мне оттуда, где он сейчас находится? Может, не в его силах было вернуться и таким образом он хочет навести порядок во всем том бардаке, который остался после него в моей жизни? Может, тестовая полоска все-таки неслучайно выпала из кармана моего пальто? Это сильнее меня, мне хочется в это верить. Это выше моих сил – представить, что все в этом мире утратило смысл, что смерть Алекса была бессмысленной!

Карл наклоняется ко мне, потом присаживается на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне:

– Ты слишком устала, чтобы об этом думать. Поезжай домой, поспи. Шарлотта, никто не станет торопить тебя с выбором.

Его слова меня огорчают. Я бы предпочла вернуться домой с готовым решением, с планом действий или с надеждой, но ничего этого у меня нет. Все, что было сегодня сказано между нами, все эти пролитые мной и Брендой слезы – все бессмысленно. Я по-прежнему нахожусь в исходной точке.

Я смотрю, как Карл открывает дверцу моей машины, а сама в это время застегиваю ремень безопасности. Карл заводит разговор о погоде: на завтра обещают похолодание, так что мне лучше одеться потеплее. Я молча киваю, но он придвигается ближе, чтобы лучше меня видеть, и с тревогой спрашивает, в состоянии ли я вести машину.

Ко мне тут же возвращается выдержка. Я пытаюсь улыбнуться, кладу руки на руль.

– Я буду ехать осторожно.

– О’кей.

Карл выпрямляется, но дверцу не закрывает. Создается впечатление, что ему не хочется меня отпускать. Я заверяю его, что со мной все в порядке, просто мне было бы легче, если бы я вернулась домой, уже зная, что мне делать. Карл снова наклоняется, чтобы заглянуть мне в глаза.

– Составь список позитивных и негативных моментов. Уверен, тебе это поможет.

– Не думаю, – тут же возражаю я.

– У тебя есть идея получше?

Я виновато опускаю голову. Нет, идеи получше у меня нет, но я уже знаю, что жизнь без Алекса очень тяжела и у меня не хватит сил заниматься еще и ребенком.

– Я не хочу растить ребенка одна, – повторяю я.

– И все-таки составь список! А я составлю свой, и вместе мы найдем решение.

С улыбкой Карл выпрямляется, легонько постукивает по крыше моего авто.

– Поезжай домой! И спокойной тебе ночи! Будь внимательна на дороге, о’кей?

Я тихонько киваю и на обратном пути, почти до самого дома, думаю об этой затее со списком.


Нет ничего хуже, чем чувствовать себя усталой и в то же время мучиться от бессонницы.

С тех пор как Алекса не стало, меня не покидает ощущение, что все вокруг рассыпалось, как от землетрясения, и теперь мне нужно отстраивать это заново. И с чего, скажите, мне начать? Вдобавок ко всему есть проблемы и помимо траура… Мысли о ребенке отвлекают мое внимание, вытесняют воспоминания об Алексе, которые я хотела бы удержать в памяти.

Жан звонит в дверь моей квартиры в восемь утра. Он встревожен, потому что вчера вечером я так ему и не позвонила. Вид у меня наверняка жуткий: я до сих пор в ночной рубашке, к тому же только что меня стошнило и я «выдала назад» все съеденное накануне. Больше всего мне сейчас хочется вернуться под одеяло и подождать, пока пройдет тошнота. Жан шагает прямиком в квартиру, кладет на стол пакет с пирожными, а следом за ним ставит два стаканчика с кофе.

– Этот – без кофеина. – И он указывает на стаканчик пальцем.

Я тянусь за другим стаканчиком, но Жан успевает схватить его раньше и просит перестать дурачиться. Присев на стул, он начинает разговор с того, что в жизни у меня сейчас черная полоса, и это понятно, и что со смертью Алекса многое переменилось, но это не значит, что мне не нужно о себе заботиться. И, конечно, упоминает о ребенке. Мне, должно быть, придется смириться с тем, что теперь это – основная тема. Морщась, я падаю на стул и подношу стаканчик к губам.

– Тебе не кажется, что родственники Алекса имеют право об этом знать? – внезапно задает вопрос Жан.

– Они знают.

Он не ожидал такого ответа и чуть было не пролил кофе, когда пытался поставить его на стол.

– Что? Откуда они могут знать?

Краснея от стыда и через слово обзывая себя идиоткой, я рассказываю ему историю с пальто. И почему только я не выбросила этот тест? Когда Жан спрашивает, что я теперь собираюсь делать, я завожусь с пол-оборота. Полночи я составляла этот список, все свои доводы помню наизусть, так что изложить их не составляет труда: я не могу оставить ребенка, потому что я одинока и потому что у меня нет ни денег, ни семьи.

– А Эвансы?

Я отвечаю на вопрос: Эвансы живут далеко, это не считается. И даже если бы они захотели как-то участвовать в жизни моего малыша, это только усложнило бы ситуацию.

– То есть ты хочешь сказать, что…

Я шумно вздыхаю, не давая Жану закончить. Какими бы железными ни выглядели мои аргументы, сомнения все равно остаются: если я сделаю аборт, меня будет преследовать мысль, что я убила то немногое, что осталось у меня от Алекса, не говоря уже о надеждах Бренды. И что Эвансы уедут к себе в Англию, оплакивая не одного члена семьи, а двух… Смогу ли я жить с таким грузом на совести? Не знаю… Какое бы решение я ни приняла, это будет нелегко. «Нелегко» – это слово постоянно крутится у меня в голове.

– Шарлотта, ты ведь не сделаешь аборт? Мы оба знаем, что Алекс хотел бы, чтобы этот ребенок родился!

– Алекс умер! Если он хотел этого ребенка, то мог бы остаться в живых!

Я срываюсь. Легко Жану говорить! И вообще, почему все вокруг считают, будто вправе диктовать, что мне делать с этим ребенком? Если бы я могла, я бы вырвала его из своего чрева, положила бы на стол, и тем, кто знает, как с ним надо поступить, осталось бы только забрать его и дать ему лучшую жизнь, чем была бы у него, останься он со мной.

– Шарлотта, я тебе помогу!

Я отмахиваюсь, даже не попытавшись вникнуть в сказанное. Почему Жан должен мне помогать? Все это не имеет к его жизни ни малейшего отношения. Я могу понять, почему Бренда так заинтересована в рождении малыша, которого я ношу под сердцем, – в нем частичка Алекса, но слова Жана не производят на меня ни малейшего впечатления. Однако не его мне сейчас важно убедить, а Карла.

Мои мысли разбегаются. Бренда уже вырастила двух сыновей, и наверняка она лучше сумеет позаботиться о моем малыше… Нет, я этого не хочу. Не спорю, я не смогу обеспечить своего ребенка всем самым лучшим, и все же я слишком эгоистична, чтобы отдать его на воспитание кому-то другому. Больше всего я бы хотела, чтобы это дитя никогда не вышло из меня. Или пусть бы я поносила его еще несколько месяцев или лет, пока не буду готова… Насколько бы это упростило дело!

Жан говорит и говорит, но я его не слышу. Я перебираю в уме пункты из своего списка. Ищу что-нибудь сильное, неопровержимое. Что дало бы мне уверенность. И ничего не нахожу. Со вчерашнего вечера меня преследуют мысли о моей матери. Ей бы жилось намного проще, если бы не родилась я. Думала ли она когда-нибудь, что совершила ошибку? Сожалела ли, что не сделала аборт?

А я? Смогу ли я жить, зная, что избавилась от последнего подарка, сделанного мне Алексом? Я тереблю пластиковый стаканчик с кофе, мысленно ища ответ на вопрос, который до этой минуты не решалась себе задать: хватит ли у меня духу сделать аборт? Смогу ли я уничтожить частичку Алекса, которая живет в моем лоне? Думаю, это проще сказать, чем сделать…

Если бы я могла выбирать, я бы предпочла, чтобы Небеса не делали мне такого подарка или чтобы он исчез без каких бы то ни было усилий с моей стороны.

Глава 5
Список

– Я сделала то, что ты просил! – говорю я, вихрем врываясь в квартиру Алекса.

Вежливо улыбаясь, Карл дает мне пройти и следит за мной взглядом, пока я не останавливаюсь в центре гостиной. В дверном проеме появляется Бренда, в руках у нее какие-то документы. Она здоровается со мной, но, сообразив, что я пришла отнюдь не для того, чтобы сообщить ей приятную новость, мрачнеет. Судя по ее виду, Бренда готовится к худшему. Я тоже нервничаю, но на мое настроение влияет целая куча событий, которые не имеют к ней никакого отношения – недосыпание, нехватка кофеина и, конечно, желание как можно скорее решить этот вопрос раз и навсегда. Стараясь не демонстрировать раздражение, я поворачиваюсь к Бренде и объявляю, что хотела бы побеседовать с Карлом наедине.

– Что-то случилось? – спрашивает она.

Карл жестом просит мать выйти, однако Бренда не торопится. Складывается впечатление, будто она надеется, что я передумаю и позволю ей остаться.

– Я написала список, и я не могу оставить ребенка! – Я стараюсь говорить тихо и быстро, чтобы Бренда не услышала из другой комнаты.

– О чем ты? Шарлотта, я не могу понять, что ты несешь!

Карл смотрит на меня, словно я сошла с ума, хотя, возможно, он не так уж и не прав: в голове у меня каша, и сколько бы я ни пыталась рассуждать, к окончательному выводу я так и не пришла. Я пытаюсь объяснить ход своих мыслей, все время сбиваюсь и в конце концов выдаю, что деньги в моем случае, конечно, играют большую роль, поскольку на ребенка нужно много тратить, а у меня нет ничего, и честно признаю?сь, что, сделав аборт, впоследствии могу об этом пожалеть. Но мне придется пойти на этот шаг, потому что положение у меня безвыходное. Я не готова к таким испытаниям. У меня нет времени, и, может статься, материнского инстинкта тоже нет. Откуда мне это знать, ведь я никогда не имела дела с грудными младенцами.

Фразы получаются обрывочные, и, в сущности, мне плевать, понимает Карл, что я говорю, или нет. Я просто хочу повернуть разговор в нужное мне русло, прежде чем он озвучит свои аргументы. Нужно, чтобы Карл помог мне убедить Бренду… Нелегко будет устоять перед ее просьбами, и особенно – перед ее слезами.

Истощив запас доводов, я обессиленно опускаюсь на диван и разражаюсь рыданиями. Может, это потому, что за все это время Карл не проронил ни слова, не попытался мне возразить? Он даже ни разу не шевельнулся, словно своими рассуждениями я пригвоздила его к стене. Карл стоит в другом конце комнаты и внимательно смотрит на меня. Наверное, пытается все разложить по полочкам, перевести незнакомые фразы или же просто понять излившийся на него поток бессвязных слов… Когда становится ясно, что я закончила, Карл подходит и садится рядом со мной.

– Шарлотта, я не хотел… Мне очень жаль.

Он кладет руку мне на плечо – осторожно, словно я невероятно хрупкая. В общем-то, так оно и есть, и в тот момент, когда Карл повторяет, что ему жаль, я вдруг раскисаю, как снег на солнце, и падаю в его объятия. Карл гладит меня по волосам и ждет, пока я хоть немного успокоюсь, прежде чем спросить почти шепотом:

– Так ты составила список?

Я протягиваю ему кулак. Карл по одному разжимает мои пальцы, пока не показывается смятый клочок бумаги, на котором я записала целую кучу причин, заставляющих меня отказаться от ребенка. Карл разворачивает листок и старательно прочитывает каждое слово – даже те, что я зачеркнула. Вертит его так и эдак, потому что это больше напоминает мозаику, а не список.

– Ясно… Ты не хочешь оставлять ребенка, я правильно понял?

Его вопрос меня ранит, потому что в устах Карла это звучит как утверждение. Изумленная, я вырываю листок и начинаю трясти им у него перед лицом:

– Ты прекрасно видишь, что это невозможно!

– Это не невозможно, если ты действительно этого хочешь! Но ты ведь не написала ни одной причины, которая бы свидетельствовала о том, что ты хочешь оставить малыша.

Слова Карла кажутся мне несколько суховатыми, и под его взглядом я чувствую себя как ученица, не сделавшая домашнего задания.

– Понимаешь… Я думала, что ты будешь… Ну, что ты попытаешься меня переубедить.

– Я? Нет! Шарлотта, растить ребенка придется тебе. Значит, и решать тебе.

Карл достает из кармана брюк листок, куда более чистый и гладкий, чем мой. На нем – действительно список, а не мешанина слов, половина из которых заштрихована чернилами. Две аккуратные колонки – аргументы за мою беременность и против. Карл признаётся, что рассчитывал увидеть похожий список, но если я лишь ищу повод, чтобы сделать аборт, то вообще непонятно, чего я от него жду.

– Я стараюсь найти решение! – занимаю я оборонительную позицию.

– Шарлотта, я на твоей стороне…

Голос Карла звучит мягко. Я знаю, что он пытается помочь, и поэтому мне трудно ему возражать. Карл прав: я ищу способ устранить проблему, чтобы больше о ней не думать. Он берет в руки мой список, перечитывает, потом пожимает плечами, озадаченный количеством аргументов, которые я смогла найти за такое короткое время.

– Значит… в большей степени это из-за денег?

– Что? Нет, не только.

Мне неприятно, что Карл воспринимает все, что я написала, через эту призму. Он указывает на отдельные строчки в моем списке, проверяет, правильно ли понял смысл, переводя на английский. Сама того не желая, я пытаюсь оправдать каждое слово, которое он расшифровывает, как если бы чувствовала себя виноватой за то, что вижу для своей беременности один-единственный исход. Я говорю Карлу, что ребенку нужно много такого, чего у меня нет. И это никак не связано с деньгами – время, собственная комната, режим дня…

– Значит, если бы у тебя все это было – время, четкий график работы и комната для малыша, – ты бы решилась?

– Нет! – вспыхиваю я. – То, чего я хочу…

Я задерживаю дыхание, чтобы не вырвались наружу слова, которые теснятся у меня в горле, и снова, как идиотка, начинаю рыдать. Единственное, чего я хочу, – это чтобы Алекс был со мной, но это невозможно. Я не хочу ребенка для себя одной. Не хочу тащить на своих плечах все тяготы жизни. Я боюсь, что по прошествии лет могу упрекнуть свое дитя в том, что из-за него моя жизнь не удалась. Стоит ли повторять ошибки своей матери?

Понурив голову, я читаю список Карла в надежде найти там что-нибудь более оптимистичное, но натыкаюсь на доводы против беременности: одиночество, нехватка средств, отсутствие семьи, сожаления и страх.

– И это все? – спрашиваю я с грустным видом.

– Ну да. Мне очень жаль.

Его извинения заставляют меня поморщиться. Но разве не надеялась я в глубине души, что список Карла окажется менее убедительным, чем мой? Я разочарована, о чем и заявляю с печальным видом.

– Я бы предпочла, чтобы… Ну, не знаю… Может, я ждала, что ты попытаешься меня переубедить? – едва слышно бормочу я.

– Хочешь, чтобы я попробовал?

Я вздыхаю, потом киваю головой. Хочу ли я, чтобы кто-нибудь попытался опровергнуть мои доводы? Не уверена, но я согласна, чтобы Карл на несколько минут стал моим оппонентом, хотя бы для того, чтобы потом мне было легче смотреть в глаза Бренде. Он ненадолго задерживает взгляд на своем списке, потом указывает на один пункт пальцем:

– А ты не пожалеешь о своем решении? Ну, если сделаешь аборт?

Я вздрагиваю так, словно он нанес мне смертельный удар, хотя бой по-настоящему еще и не начался. Опасаюсь ли я того, что буду жалеть? Ну конечно! И тут же предпринимаю попытку оправдать свое решение:

– Ты не понимаешь! Мне нечего предложить этому ребенку! И у меня будет столько же поводов пожалеть об аборте, как и о том, что я его родила!

– Этого ты знать не можешь.

– Карл! Я не могу растить ребенка в одиночку! – не уступаю я. – Ты не представляешь, что это такое! А вдруг со мной что-то случится, кто тогда о нем позаботится? Я через это прошла, и поверь… это нелегко.

У меня из глаз брызжут слезы, и Карл меня обнимает, шепчет, что я переутомилась и в мыслях у меня кавардак. Снова говорит, что мне нужно время, что завтра станет легче. Я трясу головой, потому что он лжет. Разве не говорил он мне то же самое вчера? Но для меня так ничего и не изменилось. Завтра будет всего лишь еще один день без Алекса, и никакие деньги мира этого не изменят.

Я пла?чу, сбивчиво втолковывая Карлу, что я сейчас чувствую, почему я злюсь и как мне не хватает Алекса. Вряд ли он что-то понимает, но мне плевать. Все, чего я хочу, – это чувствовать, как Карл меня обнимает, и чтобы мне стало хоть немного легче. А еще мне бы хотелось не ощущать себя такой одинокой…


Когда я открываю глаза, на часах почти четыре пополудни. Я лежу под одеялом в кровати, которая мне не принадлежит и которая так хорошо мне знакома, – это кровать Алекса. Не помню, как я заснула, но я даже рада, что на эти несколько часов мне удалось забыть обо всех своих проблемах. Я понемногу стряхиваю с себя сонливость, вместо того чтобы вскочить с постели. В этом состоянии есть своя прелесть: паришь в какой-то дымке и ни о чем не думаешь, а реальности как будто вообще не существует… Но и это блаженное забытье не длится вечно, и в голове у меня снова начинают роиться мысли: смерть Алекса, ребенок… И этому нет конца! Я отбрасываю эти мысли вместе с одеялом, одеваюсь, наскоро причесываюсь и выхожу из спальни.

Бренда и Карл разговаривают за столом в кухне, перед ними – множество документов и ноутбук, который я вижу впервые. Я сразу становлюсь центром внимания: Бренда вскакивает, чтобы приготовить для меня горячий шоколад, а Карл опускает крышку компьютера и спрашивает, хорошо ли я отдохнула. Он начинает сгребать бумаги в стопку, чтобы освободить угол стола, и я невольно заглядываю поверх его руки. И замираю от удивления, увидев какие-то бланки и нотариальные акты.

– Не смотри пока, дорогая, документы еще не готовы, – говорит Бренда, глядя на меня через барную стойку.

Я делаю шаг назад, как ребенок, которого застигли за рассматриванием чего-то недозволенного. Но Бренда продолжает говорить доброжелательным тоном – сообщает, что связалась с нотариусом и попросила приготовить новые документы, по которым все имущество Алекса перейдет ко мне. Я присаживаюсь на другом конце стола, подальше от бумаг. Карл возвращается на свое место, справа от меня, и заводит разговор о квартире. Натолкнувшись на его вопрошающий взгляд, я мысленно прокручиваю то, что он только что сказал, и понимаю, что он предлагает мне переехать сюда. Я смотрю на него озадаченно, и вдруг из-за барной стойки звучит голос Бренды:

– Но если ты хочешь переселиться в эту квартиру… мы с Карлом можем помочь тебе… перевезти вещи.

– Может, Шарлотта захочет ее продать, – перебивает Карл мать.

И начинает мне объяснять, что место неплохое и я наверняка получу хорошие деньги и смогу отложить их про запас.

– Я как-то об этом не думала, – бормочу я растерянно.

– Разумеется, ты об этом не думала!

Бренда возвращается с двумя чашками горячего шоколада и говорит Карлу, что я, конечно же, не могу принять такое важное решение, не разобравшись в деталях. Она ставит перед нами по чашке, потом приносит еще одну для себя и садится за стол. Я не решаюсь нарушить установившуюся тишину. Я жду, когда мне объяснят, что вообще происходит.

Устроившись напротив меня, Бренда выбирает лист из аккуратно собранной Карлом стопки и протягивает его мне. Выясняется, что это – перечень имущества Алекса и его приблизительная стоимость. Список короткий, но суммы в нем указаны значительные: квартира, автомобиль, компания по продаже мотоциклов и два личных банковских счета, не говоря уже о страховых полисах, о стоимости которых Бренда не имеет представления. Я отталкиваю документ и отворачиваюсь, ощущая некоторую неловкость, ведь это все-таки личная информация.

– Алекс оставил не так уж много, – продолжает Бренда. – Но это может тебе помочь…

Я смотрю на нее изумленно: как можно говорить такое? Это – не много? Я ловлю себя на том, что гляжу на цифры. Только на банковских счетах у Алекса в общей сумме почти тридцать тысяч долларов!

Не замечая моего удивления, Бренда советует мне продать машину и поинтересоваться у Жана, не хочет ли он выкупить долю Алекса в «Motorama», но Карл ее перебивает. По его мнению, мне пока не следует делать никаких ответственных шагов. Он говорит, что еще не видел последних финансовых отчетов фирмы, и с его губ слетает масса не понятных для меня терминов: «соглашение о партнерстве», «стоимость помещений», «невыплаченные обязательства»… Я трясу головой, чтобы он замолчал:

– Я ничего в этом не понимаю!

Бренда накрывает руку сына ладонью, и он замолкает на середине фразы, а потом указывает глазами на список:

– Все это предназначается тебе.

Мой взгляд снова скользит по колонке цифр. Все эти деньги – мне? У меня появляется давящее ощущение в груди, и я механически подношу к губам чашку с шоколадом. В голове полная неразбериха: а почему, собственно, меня это удивляет? Разве вчера Бренда не упомянула о том, что они хотят отдать мне все, что осталось после Алекса? Может, так они надеются купить ребенка, которого я ношу?

Шоколад обжигает мне губы, но я все равно делаю глоток. Я сосредоточиваюсь на вкусе напитка, и это помогает мне остаться здесь, с ними, потому что больше всего мне сейчас хочется закрыть глаза и ни о чем не думать. Карл снова заговаривает об акциях, о ценах на недвижимость, денежных переводах. Но я продолжаю мотать головой, что должно означать «нет», «нет» и «нет». Как они могут мне все это отдать? Даже если учесть, что мы с Алексом вместе не один месяц, наша помолвка состоялась недавно, мы даже не жили в одной квартире! По закону все его имущество должно перейти семье.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6